Текст книги "День 21"
Автор книги: Кэсс Морган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 13
Кларк
К утру хижина почти опустела. После двенадцати часов, проведенных в тесном пространстве, воняющем потом и страхом, все, видимо, решили, что наземники не так уж опасны. Но атмосфера в лагере по-прежнему была напряженной. Большая группа ребят уже надрывалась на строительстве четвертой хижины, которая сделает их убежище чуть более удобным. Уэллса нигде не нашли, поэтому командовал стройкой Беллами. Издалека доносился его голос, отдающий распоряжения относительно фундамента и несущих балок.
Кларк улыбнулась, но, когда она подошла проверить, как дела у Молли и Феликса, ее улыбка исчезла. Они не поправились. Хуже того, у двух других ребят, аркадийского парнишки и девушки с Уолдена, появились те же симптомы: утомление, дезориентация и рвота.
В лазарете, кроме них, была Прийя, поившая водой полубессознательную Молли. Кивнув Кларк, она бережно опустила голову больной обратно на кровать и подошла поближе, все еще держа в руке металлическую кружку.
– Я думаю, для больных нужна отдельная посуда, – мягко сказала она. – На случай, если у них что-то заразное.
– Правильная мысль, – ответила Кларк. – Хотя непохоже, чтоб ты боялась подхватить что-нибудь.
Прийя пожала плечами и убрала за ухо прядь своих густых длинных черных волос.
– Если мы не станем друг о друге заботиться, значит, они были правы.
– Они?
– Те люди, которые осудили нас на смерть в восемнадцатый день рождения. Знаешь, меня вытащили прямо из камеры исполнения приговоров. Врач уже и иглу приготовил, и все остальное. Совсем собрался сделать мне укол, и тут ему пришло сообщение, что вместо этого меня пошлют на Землю.
– За что тебя посадили в Тюрьму? – осторожно спросила Кларк, чувствуя, что сейчас она может, нарушая строгое табу их лагеря, задать этот вопрос.
Однако прежде, чем Прийя успела ответить, дверь распахнулась, и в хижину ввалился Эрик. На его лице читались тревога и крайняя усталость.
– Думаю, надо дать им те таблетки, – сказал он, отбросив всякую вежливость. Кларк открыла было рот, чтобы спросить, о чем речь, но Эрик не дал ей сказать: – Я знаю о таблетках против радиации. Думаю, их надо дать всем больным. Прямо сейчас.
Кларк посмотрела на него уверенно и воодушевляюще. Во всяком случае, она надеялась, что взгляд вышел именно таким.
– Это не лучевая болезнь, – сказала она, призвав на помощь последние остатки терпения, которые еще сохранились у нее после кошмарной ночи. – А эти таблетки убьют каждого, кто ею не болен.
– Как ты можешь быть настолько уверена? Ты ведь даже не закончила учиться на врача. Что ты знаешь о лучевой болезни?
Кларк побледнела, и не от обиды (она знала, что Эрик просто волнуется за Феликса), а от скрытой в душе раны, куда более мучительной и разъедающей, чем любая телесная рана. Только два человека на планете знали, за что была осуждена Кларк. Никто другой и понятия не имел ни об эксперименте ее родителей, ни о детях, которые стали их подопытными кроликами.
Она попробовала зайти с другой стороны:
– Если бы тут был опасный уровень радиации, наземники уже вымерли бы.
– Может, у них иммунитет или еще что-то такое.
На это у Кларк не нашлось ответа. Она жаждала получше расспросить Сашу о тех колонистах, что прилетели сюда год назад. Когда Кларк наткнулась в лесу на обломки их корабля, в мозгу у нее родилась одна теория. Эти железяки были недостающим звеном, она была в этом уверена. Нужно просто найти их побольше.
– Не расстраивайся, – сказала она, кладя руку на плечо Эрика, – мы с этим разберемся. Все с ними будет хорошо. Может, вы с Прийей пока тут присмотрите за больными? Я скоро вернусь.
Эрик кивнул и со вздохом сполз на пол у койки Феликса. Прийя бросила на парня быстрый взгляд, а потом села рядом и взяла его за руку.
– Иди, Кларк. Мы справимся.
Выйдя на свет божий, Кларк прищурилась. Рука уже почти не болела, и голова впервые с того момента, как девушку укусила змея, была ясной. Но хотя физически Кларк чувствовала себя прекрасно, изнутри ее терзала тревога: она искала и не находила Сашу. Может, той как-то удалось улизнуть от Уэллса? Или, хуже того, ее куда-нибудь уволок Грэхем со товарищи?
Кларк осмотрела поляну. На ней кипела бурная деятельность, по большей части связанная со строительством новой хижины. Одна команда дружно таскала здоровенные стволы, другая отесывала бревна и подгоняла их друг к другу. Несколько старших парней загоняли самые толстые бревна в котлован, вырытый под фундамент. Беллами был среди них. Он снял рубашку, и его кожа блестела от пота. Даже издалека Кларк видела, как бугрятся его мускулы, когда он изо всех сил налегал на бревно, чтобы оно встало на свое место.
К Беллами подошла кудрявая девушка в сопровождении двух скалящих зубы подруг. Эта троица дошла до маразма, обрезая свои брюки, и теперь красотки одергивали обтрепанные края шорт, едва прикрывавших ягодицы.
– Эй, – сказала кудрявая девушка, – нам нужен кто-то высокий, чтобы помочь починить крышу северной хижины. Она может рухнуть.
Беллами едва взглянул на них.
– Сделайте лестницу.
Кларк едва сдержала смех, заметив, как по лицу кудрявой скользнула тень раздражения. Потом, правда, жеманная улыбка вернулась, и девушка сказала:
– А можешь показать, как?
Оглянувшись через плечо, Беллами сделал кому-то приглашающий жест.
– Эй, Антонио, подойди-ка! – К нему тут же подбежал низенький, коренастый и прыщавый паренек с добродушной улыбкой. – Этим дамам нужно помочь с хижиной. Может, протянешь им руку помощи?
– С удовольствием, – сказал Антонио, переводя удивленный взгляд с Беллами на девчонок, которые пытались скрыть разочарование. Кому-то из них это удавалось лучше, кому-то – хуже.
Кларк улыбнулась, втайне довольная тем, как мало интереса проявил Беллами к этим весьма, между прочим, симпатичным девицам. Он был таким наглым, а порой, когда на него находило подходящее настроение, и таким очаровательным, и трудно было поверить в то, что он когда-то встречался с девушкой.
Еще сложнее было поверить в то, что лицо этой девушки Кларк видела каждый вечер, перед тем как отойти ко сну. Когда становилось тихо, Кларк до сих пор могла слышать ее голос.
Тряхнув головой, она двинулась к Беллами.
– Вижу истинного джентльмена, – поддразнила она, глядя, как три девицы тащатся прочь в обществе явно довольного Антонио.
– И тебе тоже привет. – Беллами сжал ее в объятиях. – Как ты себя чувствуешь?
– Так, будто мне нужен душ. – И Кларк, смеясь, оттолкнула его. – Теперь на мне вдобавок и твой пот.
– Считай, что это месть за те шесть километров, которые я волок на себе твое бесчувственное тело. Я даже не подозревал, что человек способен так долго пускать слюни и при этом не умереть от обезвоживания.
– Вовсе я тебя не слюнявила, – запротестовала Кларк.
– Откуда тебе знать? Ты же была без сознания! Разве что… – Он сузил глаза и напустил на себя задумчивый вид. – Разве что ты только притворилась укушенной и отравленной, чтобы больше никуда не ходить. У тебя довольно удачно вышло.
Кларк лишь улыбнулась.
– Не знаешь, где Саша?
Лицо Беллами стало жестким.
– Думаю, Уэллс мог куда-то ее увести, их обоих уже несколько часов не видно. – Он потряс головой. – Вот идиот.
– О, – только и сказала Кларк, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал равнодушно.
Какое ей дело до того, зачем Уэллс ушел куда-то с Сашей? У него есть такое же право беседовать с наземницей, как и у нее самой. Но по какой-то причине ей была неприятна мысль о том, что эти двое сейчас уединились где-нибудь в лесу.
– Да, я знаю, – сказал Беллами, ошибочно приняв ее удивление за неодобрение. – Не понимаю, каким местом он думает. Я, значит, не могу заставить ее помочь мне найти Октавию, а Уэллс уходит с ней на пикник. Очень разумно.
– Слушай, можешь пойти со мной? Хочу вернуться туда, где мы были, и взглянуть на обломки.
Беллами нахмурился:
– Я не уверен, что это хорошая идея.
– Мы будем начеку. Все обойдется, – сказала Кларк.
– Я просто… Я не хочу уходить далеко от лагеря, на случай, если вернется Октавия. Не хочется ее упустить.
Кларк виновато кивнула. Пока она тут носится со своими смехотворными теориями, Беллами до сих пор не знает, где его сестра и жива ли она вообще. Их товарищи тем временем, быть может, умирают в лазарете, а у нее есть таблетки, которые, возможно, могут спасти им жизнь.
– Ты прав. Я пойду сама.
– Что? – вскинулся Беллами. – Ну уж нет! Я скорее позволю Грэхему измазать меня слюной с ног до головы, чем разрешу тебе пойти одной.
– Разрешишь мне? Прости, но вроде я ни у кого не должна спрашивать разрешения.
– Ты знаешь, что я имею в виду. Я просто о тебе беспокоюсь.
– Со мной все будет в порядке.
– Да, я знаю, будет, потому что я иду с тобой.
– Ладно, – сказала Кларк, стараясь, чтобы в ее голосе звучало больше раздражения, чем она на самом деле испытывала. Она знала, что Беллами не пытается ее контролировать, а просто о ней заботится. От этой мысли девушка покраснела.
Никому не сказав, куда они направляются, молодые люди улизнули из лагеря, уже через несколько минут углубившись в безмолвную чашу леса. Шли они в основном молча, радуясь тому, что обоим удалось наконец избавиться от бесконечных вопросов товарищей по лагерю. Однако через час Кларк, почувствовав беспокойство, спросила:
– Ты уверен, что мы правильно идем? – Они как раз миновали поросший мхом валун, и вроде бы уже во второй раз.
– Определенно. Вон там я тебя чуть не уронил, – Беллами показал куда-то вперед. – А вот тут я остановился проверить, не захлебнулась ли ты собственной блевотиной. А здесь – погляди-ка – здесь ты на минуточку очнулась, чтобы сказать, что у меня самый большой… – Он, вскрикнув, замолк на полуслове, потому что Кларк заехала ему локтем в живот, потом засмеялся, а потом снова посерьезнел, заметив что-то впереди. – Думаю, мы уже близко.
Кларк кивнула и принялась разглядывать землю, не блеснет ли там что-то металлическое. Она намеревалась выяснить, что это за железяки. Обломки челнока? Или остатки прибежища первой партии Колонистов?
Но вместо металла она заметила нечто другое, отчего ее сердце забилось где-то в горле. Из земли торчало три камня. Может быть, когда-то они стояли прямо, но теперь два из них склонились друг к другу, а третий, чуть в стороне, вообще едва не падал. Камни были примерно одного размера, и их явно кто-то установил там специально. Даже издалека Кларк разглядела у них на поверхности буквы, наскоро выдолбленные какими-то явно неподходящими инструментами. Или, поняла она, присмотревшись, наносивший их дрожал от страха и горя. «ПОКОЙТЕСЬ С МИРОМ».
Кларк никогда не слышала, чтобы эти слова произносили вслух, но прочувствовала их всей душой. Казалось, будто память о них жила в каждой клеточке ее тела. Рука сама потянулась к Беллами, но пальцы схватили лишь воздух. Обернувшись, Кларк увидела, что он сидит возле камней на корточках. Подойдя, девушка положила руку ему на плечо.
– Это могилы, – тихо, не глядя на нее, сказал Беллами.
– Значит, люди из Колонии действительно уже прилетали. Саша сказала правду.
Беллами кивнул, проводя по камню рукой.
– Знаешь, это хорошо, когда можно прийти и навестить тех, кого потерял. Я хотел бы, чтобы в Колонии тоже было что-то подобное. Не такое безличное, как Стена Памяти.
– Кого ты хотел бы навещать? – тихонько спросила Кларк. Интересно, мог он как-то узнать, что Лилли умерла?
– Просто… друзей. Людей, с которыми мне не удалось попрощаться. – Беллами со вздохом поднялся на ноги и обнял Кларк одной рукой.
Прижавшись к нему, она снова посмотрела на могилы.
– Думаешь, они погибли во время посадки? Или позднее, когда у них что-то там стряслось с наземниками?
– Не знаю. А что?
– Просто жаль, что мы не прилетели раньше. Может, помогли бы им чем-то.
Беллами сжал ее пальцы.
– Кларк, – тихо сказал он, – ты не можешь спасти всех.
«Ты даже не догадываешься, как ты прав», – подумала она.
Глава 14
Уэллс
– Аккуратно, – предостерег Уэллс одного из мальчишек помладше, тянущегося к огню, – палку возьми.
– Я уже держу, – отозвался тот, осторожно снимая початок с докрасна раскаленных камней.
Уэллс, по совету Саши, положил их в костер, чтоб испечь.
Кукуруза в буквальном смысле оказалась палочкой-выручалочкой. Теперь в лагере звучали не тихий шепот и жалобы на усталость, а потрескивание пламени и оживленные разговоры. Все сидели вокруг костра, уплетая странную, но вкусную пишу.
После того как Уэллс и Саша вернулись со своей добычей в лагерь, они взяли два пустых контейнера, где обычно держали воду, и отправились в сад за добавкой. Когда молодые люди, улыбающиеся и усталые, снова добрались до лагеря, Уэллс успел почти позабыть о том, что Саша у них в плену. Вынужденный отвести ее в лазарет, Уэллс чувствовал себя на удивление неловко. К счастью, Кларк там не оказалось, а больные спали, поэтому никто не видел, как он извиняется перед Сашей, снова связывая ей руки.
«Ты поймал ее, когда она за нами шпионила», – сам себе напомнил Уэллс, наблюдая, как группа девушек подзуживает парней с Уолдена устроить соревнование по метанию обгрызенных початков. Он собрался было возражать – Саша предупреждала, что кукурузные объедки лучше на поляне не оставлять, чтобы они не привлекли диких животных, – но проглотил все протесты. Воздержавшись от сцен, будет проще отнести Саше еды.
Уэллс осторожно снял с углей несколько початков и понес их в лазарет, обернув ладони рубашкой, чтобы не обжечься.
– Эй, – тихонько прошептал он, подкрадываясь к койке Саши, – вот, принес тебе кукурузы, – и протянул ей початок, который уже достаточно остыл.
Остальные початки он положил возле Молли, Феликса и Тамсин, чтобы они тоже могли перекусить, если проснутся. Найти добровольцев, готовых носить пишу и воду больным, стало трудно. По лагерю ходили всякие слухи, и никто, кроме Кларк, Уэллса, Беллами, Прийи и Эрика, не рисковал заходить в лазарет.
– Спасибо, – сказала Саша. Прежде чем откусить от початка, она бросила на дверь настороженный взгляд.
– Ну как оно? – спросил Уэллс, усаживаясь на краешек ее походной кровати. – Вкуснее протеиновой пасты?
Саша улыбнулась:
– Да, определенно вкуснее. Хотя немного пресновато. Почему вы не приправили ее теми перечными листьями, о которых я тебе говорила?
– Я подумал, что кукуруза сама по себе уже достаточно подозрительна. Чем больше кулинарных изысков, тем больше проблем может возникнуть. Оно того не стоит.
Он ожидал, что девушка проедется по его поварским талантам, но вместо этого лицо ее стало серьезным.
– Они действительно так сильно мне не доверяют, да? – с надрывом спросила она, отодвигаясь на край койки. – Как мне убедить всех вас, что я не имею никакого отношения к нападению?
– Нужно время, – сказал Уэллс, который и сам не был уверен, что полностью доверяет Саше. Он знал, что она добрая и здравомыслящая, но из этого не следовало, что ее клан – и ее отец – не способны на насилие. Если бы, к примеру, Колонии угрожали какие-то неведомые доселе враги, его отец не стал бы думать дважды, прежде чем нанести удар.
Открылась дверь, и вошла Кендалл. Уэллс вскочил на ноги, а Кендалл с непроницаемым видом уставилась на него.
– Простите, что побеспокоила, – сказала она, глядя то на Уэллса, то на Сашу, – я хотела немножко вздремнуть. Ночью, понятное дело, выспаться не удалось.
– Хорошо, – сказал Уэллс, делая жест в сторону пустых коек, – места много. – Видимо, Кендалл не боялась подхватить загадочную болезнь.
– Да нет, лучше я пойду в другую хижину. – Прежде чем уйти, она одарила Уэллса еще одним долгим взглядом.
– Видишь? Никто не хочет быть со мной в одном помещении. Они все считают меня убийцей.
Уэллс бросил взгляд на Тамсин, забинтованная нога которой могла служить поводом для недоброго отношения к наземникам. И это не говоря уже о свежей могиле на кладбище. Пока Саша не сможет доказать, что действительно не имеет никакого отношения к людям, которые это сделали, сотня будет видеть в ней угрозу.
– Не хочешь прогуляться? – неожиданно спросил Уэллс. – Глупо сидеть тут весь день.
Прежде чем поднять с колен связанные руки, Саша долго испытующе смотрела на него:
– Ладно, только больше никаких наручников. Ты же знаешь, я не сбегу.
Уэллс развязал ей руки. Пока Саша поправляла свою меховую накидку, он отошел посмотреть, как там Молли.
– Привет, – прошептал он, опускаясь на корточки перед ее походной кроватью, – как ты? – Молли, не открывая глаз, что-то пробормотала. – Молли? – Уэллс, вздохнув, поправил на ней одеяло, убрал за ухо прядку влажных от пота волос. – Я скоро вернусь, – тихонько сказал он.
Потом Уэллс окинул взглядом поляну. В основном ребята либо все еще сидели у костра, либо строили крышу новой хижины. Если не копаться, можно выйти незаметно. Уэллс предпочел не задумываться о том, что уже второй раз за день совершает нечто втайне от остальных. Обернувшись, он жестом подозвал Сашу, и они вдвоем поспешили к краю поляны. На этот раз Саша повела его в другую сторону. Уэллс еще не ходил туда: не в пример Беллами, он не проводил в лесу много времени и хорошо знал только тропинку, по которой они обычно ходили за водой.
– Осторожно, – бросила через плечо Саша, – тут довольно крутой обрыв.
Край обрыва оказался весьма ненадежным, земля вдруг посыпалась вниз, и Уэллсу, чтобы не упасть, пришлось отползать в сторону, хватаясь за тонкие, гибкие стволы деревьев. Обрыв был таким крутым, что корни некоторых из них болтались в воздухе, а не уходили в землю.
Сашу, казалось, все это вовсе не встревожило. Она едва замедлила темп и теперь спускалась в нескольких метрах впереди. Чтобы не потерять равновесия, она раскинула по сторонам руки и напоминала Уэллсу птиц, которых он часто видел над поляной.
За спиной вдруг громко затрещало, и Уэллс испуганно обернулся. Этого резкого движения оказалось достаточно, чтобы нога соскользнула, и он поехал по склону. Уэллс попытался замедлить спуск, цепляясь за траву, но лишь набирал скорость, пока вдруг не ощутил резкий рывок. Тяжело дыша, он поднял голову и увидел Сашу, которая, улыбаясь, держала его за воротник куртки.
– Кататься на санках еще рановато, надо подождать несколько месяцев, – сказала она, помогая Уэллсу подняться.
– На санках? – переспросил он, отряхивая брюки и стараясь не думать о том, каким идиотом сейчас выглядит. – Ты имеешь в виду, что будет снег?
– Будет, тебе нужно только дожить до тех пор, когда он выпадет, – сказала Саша, подхватывая под локоть снова поскользнувшегося Уэллса.
– Если я и умру, не увидев снега, то только потому, что один из твоих друзей пустит стрелу мне в спину, а вовсе не из-за падения на задницу.
– Сколько мне еще объяснять? Эти люди вовсе не друзья мне.
– Ладно, но разве ты не знакома с ними достаточно близко, для того чтобы попросить их прекратить попытки нас перебить? – парировал Уэллс, вглядываясь в лицо девушки. Вдруг он заметит намек на то, что она что-то от него скрывает?
– Все несколько сложнее, – сказала она, увлекая его вниз по склону.
Уэллс махнул рукой вниз:
– Похоже, сложности тебе нравятся.
Саша закатила глаза:
– Доверься мне, звездный мальчик. Оно того стоит.
Когда они уже почти завершили спуск, Уэллс решил преодолеть оставшиеся метры прыжком. Однако приземлился он не на траву, а на что-то твердое. Ступни пронзила боль, но, к счастью, на этот раз он сумел не упасть. Он поморщился, посмотрел под ноги, и удивление заставило его забыть о неприятном ощущении.
Там, под ногами, не было травы или земли – только скала. Уэллс наклонился и провел пальцами по ее твердой серой поверхности. Нет, это не скала, а шоссе. Уэллс отскочил назад, почти ожидая услышать приближающийся рев двигателя.
– С тобой все нормально? – Это подошла и остановилась рядом Саша.
Уэллс только кивнул, не зная, как объяснить, что он чувствует. Несколько дней назад, когда Кларк чуть не погибла в разрушенной церкви, он был слишком напуган и слишком занят ее спасением, чтобы думать о чем-то еще. Сейчас он наклонился, чтобы получше изучить дорожное покрытие, включая появившиеся от времени трещины и проросшую сквозь них траву.
В Колонии легко было воспринимать Катаклизм как нечто абстрактное. Уэллс знал, что тогда погибло множество людей, атмосфера оказалась насыщена огромным количеством отравляющих веществ и так далее. Но сейчас он думал о тех, кто ехал, шел и, быть может, даже полз по этому шоссе, пытаясь спастись от бомб. Сколько людей умерло на этом самом месте, когда земля содрогнулась, а небо затянуло дымом?
– Тут недалеко, – тронув его за плечо, сказала Саша. – Идем.
– Что недалеко? – спросил Уэллс, озираясь. Воздух здесь был каким-то другим, не таким, как на поляне. Казалось, он помнил что-то, от чего Уэллса начал бить озноб.
– Увидишь.
Несколько минут они шли в молчании. С каждым шагом сердце Уэллса билось все быстрее.
– Пообещай, что никому об этом не расскажешь, – проговорила Саша. Ее голос стал тише, а сама она нервно оглядывалась по сторонам.
Уэллс заколебался. Он знал, как тяжело бывает, когда сдержать слово по каким-то причинам оказывается невозможно.
– Можешь на меня положиться, – наконец сказал он.
Саша мгновение смотрела на него, а потом кивнула.
Шоссе свернуло, и Уэллс почувствовал, что по коже бегут мурашки, а нервы напряжены от ожидания чего-то… чего бы то ни было.
Но вот они миновали поворот, а он не увидел ничего особенного. Только заросших травой трещин стало еще больше.
– Вот, – сказала Саша, указывая рукой на деревья у обочины. – Видишь?
Уэллс покачал было головой, но тут заметил среди ветвей какой-то четко очерченный контур. Это был дом.
– О, боже, – сделав несколько шагов вперед, прошептал он. – Это невозможно! Я думал, ничего не сохранилось.
– А почти ничего и не сохранилось. Кое-что осталось цело благодаря горам, они сыграли роль барьера. Большинство местных жителей пережило бомбежки, они умерли позже, от голода и лучевой болезни.
Они подошли поближе, и Уэллс разглядел, что дом каменный. Юноша счел, что у каменных стен больше шансов противостоять разрушающему воздействию стихий, хотя та, что справа, уже почти совсем развалилась. Стекол в окнах не осталось, а большую часть уцелевших руин увил плющ. В том, как он оплетал стены, окна и остатки трубы дымохода, было что-то хищное, словно природа старалась поскорее стереть с лица Земли любые напоминания о человечестве.
– Мы можем зайти внутрь? – спросил Уэллс, когда осознал, что уже некоторое время в потрясенном молчании смотрит на дом.
– Нет. Гораздо забавнее будет весь день простоять тут, любуясь, как ты тут изображаешь рыбу, выпучив глаза и разинув рот.
– Будь ко мне снисходительна. Я никогда не видел ничего круче.
Саша недоверчиво сморгнула.
– Ты ведь жил в космосе. Ты видел Марс!
Уэллс ухмыльнулся:
– Смотреть на Марс приходилось в телескоп, но он и тогда выглядел как обычный красный кружок. А теперь идем. Мы собираемся входить или нет?
Стена, к которой они приблизились, была параллельна обвалившейся. В паре метров от земли виднелось окошко, а под ним приглашающе тянулся выступ. Уэллс смотрел, как Саша легко вскарабкалась на него, потом перебралась на окно и исчезла в царящей внутри дома темноте.
– Ты идешь? – донесся оттуда ее голос.
Уэллс опять усмехнулся и полез в окно.
С глухим стуком опустившись на пол, он тут же позабыл обо всем на свете: ведь он был в настоящем доме, у кого-то дома. Тут до Катаклизма жили люди. Уэллс повертел головой по сторонам. Кажется, здесь некогда была кухня. Желтые и белые квадратики потрескавшейся плитки на полу, белые, слегка покосившиеся шкафчики на стенах возле раковины (Уэллс никогда не видел такой большой). Единственным источником света было выбитое окно. Из-за того, что вокруг него росли деревья, комната казалась сумрачной, слегка зеленоватой, будто на старой фотографии. Но она, несомненно, была абсолютно реальной. Сделав несколько шагов, Уэллс оказался у кухонного стола и опасливо провел пальцами по веками пылившейся столешнице. Потом он еще более осторожно открыл дверцу одного из шкафчиков.
Внутри оказались стопки тарелок и мисок. Они съехали набок по покосившейся полочке, но было ясно, что некогда их заботливо составили сюда чьи-то руки. Посуда была разной, частично явно из одного сервиза. Уэллс взял сверху стопки тарелку, наверное, детскую: на ней в технике «палка-палка-огуречик» были изображены четыре человеческих фигурки. Они держались за руки (кулаки казались огромными) и широко улыбались. Над головами у них тянулась неровная надпись: «ЛУБЛУ МАЮ СИМЬЮ». Уэллс осторожно вернул тарелку на место, обернулся и увидел, что из пыльного полумрака на него молча смотрит Саша.
– Это случилось много лет назад, – тихо сказала она.
Уэллс кивнул. В мозгу сложились слова «Я знаю», сложились и куда-то потерялись, не успев слететь с его губ. Глаза защипало, и он быстро отвернулся. Восемь миллиардов. Вот сколько людей погибло во время Катаклизма. Это число всегда было для него абстракцией, такой же, как другие огромные числа, обозначающие, к примеру, возраст Земли или число звезд в Галактике. Но сейчас он что угодно отдал бы за то, чтобы люди, которые сидели в этой кухне и вместе ели обед из этих тарелок, избежали общей судьбы.
– Уэллс, иди, посмотри.
Он обернулся и увидел, что Саша стоит на коленях возле кучи обломков в дальнем углу комнаты, у рухнувшей стены, и зачем-то расчищает участок пола. Уэллс подошел и присел на корточки.
– Что это? – спросил он, глядя, как Саша тянется к чему-то, напоминающему застежку, и, памятуя об укусившей Кларк змее, добавил: – Осторожнее!
– Это чемодан, – сказала Саша. В ее голосе звучала смесь удивления и… опасения? Страха?
Чемодан открылся, в воздух взметнулось облако пыли, и они оба подались вперед, чтобы лучше разглядеть содержимое. Внутри лежало всего несколько вещей. Три маленьких выцветших футболки (Уэллс разглядывал каждую из них по отдельности). Книга. Большая часть ее страниц сгнила, а на оставшихся упоминался мальчик по имени Чарли. Уэллс неохотно положил книгу назад в чемодан; хотелось получше рассмотреть ее при свете солнца, но ему почему-то казалось неправильным выносить что-то из дома.
Помимо этих вещей, из содержимого чемодана можно было опознать лишь маленького плюшевого мишку. Вероятно, некогда он был желтым, хотя из-за пыли трудно было утверждать это наверняка. Вытащив игрушку, Саша несколько секунд не сводила с нее глаз, а потом нажала пальцем на кончик черного носа.
– Бедный мишка, – сказала она с улыбкой, но голос ее выдал.
– Все это так грустно, – проговорил Уэллс, водя пальцем по одной из футболочек. – Если бы они вышли пораньше, может, им бы и удалось спастись.
– Куда им было идти? – спросила Саша, стрельнув в него глазами и одновременно отряхивая от пыли лапу игрушечного медведя. – Ты хоть примерно представляешь себе, сколько стоило добраться во время Ухода до одного из космодромов? У людей, которые тут жили, просто не было таких денег.
– Все было вовсе не так! – резко возразил Уэллс. Чтобы успокоиться, он сделал глубокий вдох. Казалось совершенно неправильным кричать в подобном месте. – Люди не должны были платить за то, чтобы попасть на корабль.
– Нет? А как же тогда отбирали колонистов?
– Колонисты были выходцами из стран, которые соблюдали нейтралитет, – сказал Уэллс, чувствуя себя так, словно он вновь оказался в школе. – Из стран, которые оказались не настолько жадными и глупыми, чтоб втравиться в ядерную войну.
Взгляд, который бросила на него Саша, ничуть не походил на преподавательский. Учителя никогда так на него не смотрели, даже если он ошибался. В глазах девушки смешались жалость и презрение: такое выражение Уэллс видел порой на лице отца.
– Почему же тогда абсолютно все на ваших кораблях говорят по-английски? – сдержанно спросила она.
Ответа на этот вопрос у него не нашлось. Он всю жизнь пытался представить, каково это – увидеть настоящие земные руины, и вот теперь, стоя среди этих руин, думал о загубленных в Катаклизм жизнях, и дыхание его перехватывало.
– Надо возвращаться, – сказал он, поднимаясь на ноги и протягивая руку, чтобы помочь Саше встать.
Она долгим взглядом посмотрела на чемодан, потом положила мишку и приняла руку Уэллса.
