Текст книги "Твой сладкий поцелуй"

Автор книги: Кэролайн Линден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

– Бог свидетель, ты меня погубишь, – прошептал он. Мария сдавленно охнула – это был Гарри! В следующую секунду его губы прижались к ее губам, и все остальное исчезло.

– Это ты, – выдохнула Мария, когда восстановила дыхание. Она обвила руками его шею. – Я думала, что больше никогда не увижу тебя!

– Я не могу встречаться с тобой, – вздохнул Гарри. – Он все еще удерживал ее близко к себе, и Мария слышала быстрый стук его сердца.

– Но почему? Почему ты должен притворяться…

– Ш-ш-ш. – Гарри закрыл ей рот поцелуем. – Даже не спрашивай. Я не могу сказать тебе правду, а врать не хочу.

Мария молча проглотила десятки новых вопросов.

– Так будет всегда?

– Нет, – помолчав, ответил Гарри, изучая ее лицо. Мария облегченно выдохнула:

– Когда ты сказал, что не можешь прийти ко мне снова…

Гарри вздохнул, поднял очки на лоб и потер переносицу.

– Я говорил правду. Но ты… – Он покачал головой. – Мария, у меня будут большие неприятности, если кто-то узнает, что я тут натворил и что приходил к тебе: И не только от твоего отца, который будет прав, даже если застрелит меня.

Эти слова умерили любопытство Марии, заставив тревожно забиться сердце. Когда она раньше спрашивала его, не занимается ли он чем-то опасным, он не ответил. Девушка не думала, что, приходя к ней, он рискует жизнью.

– Я никогда не должен был даже разговаривать с тобой, – продолжал Гарри. – Я нарушил так много правил…

– Зачем же ты это делал?

Гарри сверкнул глазами в ее сторону, они горели неприкрытым желанием, и Мария вспомнила прикосновения его рук, которые ласкали ее грудь, охватывали горячими ласками все ее тело.

– А почему ты приставала ко мне в парке? – тихо спросил Гарри.

У Марии горели щеки, но она не отвела взгляд.

– Ты сам знаешь почему, – прошептала она в ответ. Гарри первым отвел взгляд в сторону, возвращая очки на место.

– Это никогда не должно повториться.

– Почему? Я согласна быть терпеливой, – быстро добавила Мария, и Гарри мрачно посмотрел на нее. – Но только если ты обещаешь мне…

– Я ничего не могу тебе обещать.

Марии не нравился подобный тон разговора. Он мог бы немного приоткрыть завесу тайны, она чувствовала это по его напряженной позе и сдавленному голосу. Но не станет.

– Тебя накажут? – сменила тему Мария.

– Нет, если никто не узнает. – Лицо у Гарри посветлело, на губах появилась улыбка.

– Я не скажу ни одной душе, – поклялась Мария. – Никому.

– Даже мисс Беннет?

– Откуда ты знаешь, что я ей рассказала? – вспыхнула Мария. Она совсем забыла про Джоан.

Гарри только поднял брови и посмотрел на нее поверх очков, пожав плечами.

– Во всей этой истории мы не можем ничего изменить. Но ты не должна больше ничего никому рассказывать, и не только ради меня…

– Почему? – округлила глаза Мария.

Гарри видел, что напугал ее, и хотя именно эту цель и преследовал, чувствовал себя неловко. Он снова обнял ее, понимая, что у них осталось всего несколько мгновений.

– Не спрашивай меня ни о чем, – прошептал он. – Не сейчас.

Мария прижалась к нему, потом отшатнулась в сторону.

– Может, ты, наконец, покажешь мне свое настоящее лицо?

Их взгляды на секунду встретились. Он не вправе. Он никогда не снимает ни единой детали своего костюма в каком-то другом месте, кроме безопасного дома на Фентон-лейн. Но она смотрела на него своими ясными глазами, прижималась к нему всем телом, словно боялась не перенести разлуку. Он так много раз ей отказывал. Какое значение может иметь одна незначительная деталь, когда он уже раскрыл себя? Гарри медленно выпрямился, расправил сгорбленные плечи. Накладка, имитирующая горб, сползла в сторону. Он редко стоял прямо в одежде Роута, это было вопреки всем правилам игры. Гарри снял очки и стянул с плеч бесформенный камзол.

– Ты всегда носишь очки?

– Только для чтения.

Мария тронула пальцами худощавые щеки Гарри. Тот закрыл глаза и глубоко вздохнул, чувствуя ее легкие прикосновения.

– Какого цвета твои волосы?

– Каштановые. – Гарри открыл глаза и коснулся рукой своей головы. – Это пудра, театральный трюк.

Мария кивнула, тщательно рассматривая его лицо, словно пытаясь, все тщательно зафиксировать в памяти. Кто знает, когда у нее еще будет такая возможность? Гарри стянул перчатки с рук и обхватил ее лицо.

Руки Марии легли к нему на грудь и медленно, почти осторожно скользнули под жилет.

– Я думала… Я начала подозревать, что ты – не настоящий, – прошептала она.

– А теперь? – пробормотал он, касаясь губами ее губ. Мария почувствовала, как задрожало ее тело, и прижалась к нему.

– Поцелуй меня снова, чтобы я могла знать наверняка.

Гарри поцеловал ее страстно и отчаянно. Потом справился с собой, и поцелуй стал нежным, как в последний раз. Ее губы были сладкими, теплыми и восхитительными. До самой смерти он будет помнить вишневый вкус этих губ. Мария таяла в его объятиях. Какое значение имеет то, кто он там по своему положению, думала она. Гарри крепче прижал ее к себе, понимая, что он почти опьянен ею.

– Приходи ко мне опять, – прошептала Мария. Ее дыхание участилось, когда губы Гарри стали скользить по щеке, подбородку, спустились к шее. – Приходи без маскарада, сам…

– Я не могу, – простонал Гарри.

– Пожалуйста, – умоляла Мария, – скажи мне свое настоящее имя, клянусь, я приму тебя.

– Нет.

– Тогда приходи так, как ты обычно приходишь.

– Возможно, – колебался Гарри.

– Нет, обязательно. Сегодня же вечером…

– Я не могу. – Гарри уперся руками в стену по обе стороны от ее головы и наклонился, чтобы поцеловать ее снова, смягчая тем самым горечь расставания.

– Мария? Лорд Роут? Мария, вы здесь? Испуганный взгляд Марии метнулся к Гарри. Он мгновенно натянул свой камзол с накладкой, согнулся в обычную для Роута позу и нацепил на нос очки.

– Приведи себя в порядок, – выдохнул он, натягивая перчатки. Мария поправила юбку, потом корсет. – Теперь рассказывай мне что-нибудь, – приказал Гарри.

– Да, конечно, – прошептала Мария, поворачиваясь и окидывая взглядом альков. – На этом портрете – первый граф Донкастер, – начала она громким, выразительным голосом. – Титул графа ему пожаловал король Эдуард III, который на самом деле был его кузеном. – Теперь они оба слышали приближающиеся шаги. Мария глубоко и шумно вздохнула и стала говорить все подряд из того, что смогла вспомнить о своем давнем предке. При этом она не переставала удивляться, что смогла извлечь что-то из головы сейчас, когда кровь все еще бурлила от поцелуев Гарри и мчалась по жилам со страшной скоростью. – Здесь – его герб, выбранный в честь Эдуарда III. Лев символизирует Англию, лилия – чистоту. С тех пор лилии стали символом Данморов…

– Вот вы где. – В дверном проеме стояла графиня.

– Да, мама, – улыбнулась ей Мария. – Я показывала лорду Роуту вещи первого графа Донкастера.

– Вас интересуют пейзажи, сэр? – вежливо поинтересовалась графиня. – В столовой есть несколько замечательных рисунков Уилсона.

– Да? Это хорошо. – Лорд Роут достал носовой платок и, прикрывшись им, закашлялся. – Пейзажи… – Он снова начал кашлять. Мария ждала, чувствуя облегчение от близкого спасения и сильное волнение от этих нескольких мгновений уединения. Мать бросила на нее вопросительный взгляд.

– Пожалуйста, простите меня, мадам, – развел руками лорд Роут. – Я должен идти.

– Ну конечно. – Графиня грациозно склонила свою головку. – Мы были очень рады, что вы пришли, сэр.

– Самый приятный визит, который я сделал в этом сезоне. Ваша дочь была необыкновенно внимательна к старику. Вы должны гордиться ею.

– Благодарю вас. – Улыбка матери, казалось, была приклеена к ее лицу.

Они медленно прошли через дом. Лорд Роут не смотрел на Марию, пока они не дошли до входной двери. Здесь он склонился над ее рукой и вежливо попрощался. Мария не стала смотреть, как он уходит, и сразу отвернулась.

– Мне хочется подышать свежим воздухом, мама. Могу я пойти с Джоан в парк?

– Мы должны поговорить, Мария, – строго сказала графиня.

Мария знала, что ее ждет грандиозный скандал, надо было проявить осторожность. Она послушно последовала за матерью в гостиную, где служанка убирала поднос с чаем. Как только она ушла, мать плотно закрыла дверь и повернулась к ней:

– Мария, что, скажи на милость, с тобой происходит?

– Да ничего, мама, – пожала плечами Мария. – Я считаю лорда Роута более интересным, чем лорд Уиттинг и лорд Картерет.

– Я поняла это, когда ты буквально силой повела его в галерею. Мария, он тебе в дедушки годится! – На лице матери читалось еле сдерживаемое волнение. – У тебя были предложения от самых знатных женихов Англии, и ты всем им отказала. Почему ты предпочитаешь лорда Роута?

Мария нахмурилась, опасаясь сболтнуть что-нибудь лишнее. Как удивилась бы мать, если бы узнала правду!

– Он не смотрит на меня как на выгодную партию, мама. Он смотрит на меня как на личность. Он интересный человек, и я отдаю себе отчет, что он для меня слишком стар. Но ты всегда советовала мне слушать свое сердце…

– Нет, если оно подсказывает тебе выбрать лорда Роута, – резко перебила ее мать, – мы с отцом возражать не будем. Хотя…

– Я не собираюсь становиться леди Роут. – Мария закусила губу и опустила взгляд. И это была правда; она никогда не сможет стать леди Роут, потому что лорда Роута не существует. Она только теперь поняла, что ее надежда найти достойное родство Гарри разбилась. Его настоящее имя по-прежнему было ей неизвестно. Более того, он признался, что является тайным агентом и самозванцем. Теперь в этом не было сомнения.

– Я рада это слышать. – Мать испытала явное облегчение. Она пересекла комнату и прижала руки к щекам Марии. Несколько мгновений ее обеспокоенный взгляд изучал лицо дочери. – Я очень волнуюсь за тебя, дорогая. Мы с отцом хотим, чтобы ты была счастлива, но у тебя недовольный вид. Тебе чего-нибудь хочется? Тебе не нравится Лондон?

И Мария почувствовала себя виноватой. У нее никогда не было никаких секретов от родителей. Они всегда проявляли твердость, но были добрыми, а она никогда не была лживым ребенком. Но сейчас все было иначе, и она не видела выхода из этого затруднительного положения, по крайней мере, такого, что устраивал бы ее.

– Я… Я довольна, – произнесла она, наконец. – Во всяком случае, я чувствую это. Мне кажется, что я забыла или никогда не знала по-настоящему, что такое быть жительницей Лондона. Многое изменилось с тех пор, как мы были здесь последний раз, мама. Мне тогда было только шестнадцать, и я была другой. Тогда я была девочкой, а теперь – взрослая. Мне тяжело видеть, как джентльмены оценивают мою стоимость в качестве невесты, обсуждают мое приданое и преимущества папиных связей. Я знаю, что своими отказами поставила вас с отцом в тупик. Но мне хочется, чтобы жениться хотели на мне и чтобы любили меня, мама.

– Понятно, – после долгого молчания сказала мать.

– Ты так добра ко мне, мама. И поверь, я искренне хочу, чтобы у меня был брак, как у вас с отцом. Это должен быть человек, которого я могу уважать и которому могу доверять. И он будет уважать меня, и доверять мне, и пусть при этом он окажется не самым знатным человеком в городе. Я не выйду замуж за лорда Роута, но с ним я по крайней мере не чувствую себя, как на выставке невест.

– О, Мария! – У графини блеснули слезы в глазах. Она раскрыла объятия, и Мария прижалась к ней. Все, что она сказала матери, была правда… За исключением того, что она уже нашла мужчину, который отвечает ее требованиям. Гарри – тайный агент, самозванец и обычный человек незнатного происхождения, но она скорее выйдет замуж за него, чем за самого богатого герцога в христианском мире. Хотя она сомневалась, что мать будет рада услышать это.

– Ты не хочешь пойти со мной, мама? Сегодня чудесный день для прогулки, и до дома тети Марион совсем недалеко. – Мария понимала, что у нее не будет возможности поговорить с Джоан, а тем более – открыть сегодня ей всю правду. В действительности она никогда больше не сможет поговорить с Джоан о Гарри. Раньше для них это было чем-то наподобие игры, они пытались найти таинственного незнакомца. Теперь Мария понимала, что это не игра; безопасность Гарри, его жизнь могут зависеть от ее осторожности.

– Что ж, пойдем, – улыбнулась мать.

Глава 17

Когда в тот вечер Гарри вернулся на Фентон-лейн, его ждал посетитель.

В глубине холла стоял Алек Брандон. Он все еще оставался в лакейской ливрее, хотя и в обычном черном камзоле вместо зеленого камзола слуги Донкастер-Хауса и без напудренного парика. Возможно, он пришел с отчетом к Анжелике, но что-то в его лице заставило Гарри насторожиться.

– Можно тебя на минутку, Синклер?

Гарри замер на секунду, потом кивнул, снимая с себя одежду докера. Сегодня был длинный день.

После визита к Донкастеру он провел вечер, сопровождая искателя приключений Бетуэлла на очередную прогулку в Уайтчепел, где ему даже пришлось отбивать маркиза от двух пьяных моряков и самому получить пару тумаков. Он просто мечтал поскорее завалиться в постель. Брандон вздернул подбородок и прошел в небольшую гостиную. Гарри отложил камзол в сторону и снял нож с пояса. Рукоятка весь вечер колола ему ребра. Прижимая одной рукой уже образовавшийся синяк, Гарри пошел за ним следом.

– В чем дело, Брандон? Что-то насчет Дон…

Удар в живот лишил его возможности закончить фразу. Гарри согнулся пополам, рука инстинктивно метнулась туда, где должен был быть нож, но пальцы наткнулись на пустоту. Гарри медленно выпрямился, все еще держась за живот, и встретился взглядом с Брандоном.

– Держись от нее подальше. – Брандон сжал кулаки и выставил их вперед. – Я уже предупреждал, что она не для тебя. Ты все испортишь, идя на поводу у своих плотских желаний!

Гарри не двигался, он даже глазом не моргнул.

– Я услышал об этом в комнате прислуги, – продолжал ворчать Брандон. – Лорд Роут прибыл с визитом к леди Марии! Какой сюрприз! Интересно, что этому старику надо от молодой, красивой и богатой леди!

– Ничего, – тихо сказал Гарри. – Ничего! – добавил он уже громче. – Черт возьми, Брандон, я не хотел идти!

– Тогда почему ты оказался там?

Гарри медленно поднял руки, сдаваясь, и посмотрел Брандону прямо в глаза.

– На днях я встретился с ее отцом в парке, – понизил голос Гарри. – Граф пригласил меня зайти. Что мне было делать?

Брандон немного опустил кулаки, но брови подозрительно поползли вверх.

– Так она тебя не интересует? Дай слово, Синклер, что будешь держаться от нее подальше.

То ли выражение лица выдало Гарри, то ли Брандону просто захотелось усилить свое предупреждение. Он выбросил кулак, но Гарри увернулся, и удар пришелся ему в плечо. Гарри поднял руку, чтобы защищаться, и попытался оттолкнуть Брандона, но тот так грубо прижал его к стене, что у Гарри клацнули зубы. Все их сотрудничество было забыто, пока в комнате не раздался резкий голос:

– Какого черта вы здесь делаете?

Брандон последний раз ткнул Гарри кулаком и повернулся на голос Анжелики. У него вздулась щека, покраснело лицо.

– Ничего…

– Я не настолько глупа, чтобы выслушивать чепуху. Прекратите тузить друг друга и все объясните.

– Мы просто повторяли инструкции, – пробормотал Брандон.

– Да? – Анжелика переводила взгляд с одного на другого. – И кто из вас, их забыл?

– Надеюсь, никто. – Брандон со злостью посмотрел на Гарри, который не двинулся с места.

– Понятно, – повторила Анжелика. – Можем мы поговорить в холле, Алек? – Тот немного замешкался, потом кивнул и пошел за ней, потряхивая рукой. Дверь за ними закрылась.

Гарри сполз по стене на пол и опустил голову. У Брандона был хороший удар, но он заслужил его. Гарри снова почувствовал груз своей самонадеянности и высокомерия – будто он может делать то, что хочет, и никому это не повредит, и никто об этом не узнает. Сегодняшнему визиту в Донкастер-Хаус существовало разумное объяснение, только если он признается во всем остальном. Это он возбудил любопытство Марии, проникая к ней в спальню в полночь, пока она не начала искать его в каждом встречном мужчине. Не было ни единого шанса, что она настояла бы на сегодняшнем визите, что она вообще заговорила бы с лордом Роутом, если бы он делал то, что должен делать, и держался бы от нее подальше с самого начала.

Гарри молча сидел у стены, когда в комнату вернулась Анжелика. Она подошла и села рядом:

– Посмотри на меня.

Гарри медленно поднял на нее глаза и понял, что она недовольна.

– Ты рискуешь нашим делом ради удовлетворения собственного желания?

– Нет.

– Так мне сказал Алек. Он говорит, что ты привязался к этой молодой леди, что она отвлекает тебя от работы.

– Я никогда не пренебрегал своими обязанностями.

– Понятно. – В комнате стало тихо. – Она очень красивая, эта Мария?

– Она абсолютно недосягаема для меня. – Гарри вздохнул и откинул голову к стене.

– Но для сердца это порой не имеет значения, не так ли? – Анжелика склонила голову набок, изучая его. – Недосягаема – не значит, выброшена из головы.

– Я не позволял себе смешивать чувство с порученным делом. – Гарри посмотрел на Анжелику и отвел взгляд.

– Ну конечно. – Она натянуто улыбнулась. – Ты слишком амбициозен, да? С одной стороны – благодарность министерства внутренних дел, с другой – дочка графа.

– Это не амбиция, – пробормотал Гарри.

– Ты считаешь? – Улыбка Анжелики стала шире.

– И это никоим образом не мешало моей работе, – повторил Гарри, чтобы убедить себя. – Никогда.

– Ладно. Смотри, чтобы и впредь не мешало, или я передам тебя Стаффорду. – Анжелика протянула руку и убрала с его лба упавшую прядь волос. – Хорошо хоть Алек не ударил тебя в лицо. Иначе лорду Роуту было бы трудно объясняться по этому поводу.

– Тем не менее, удар был сильным. – Гарри вздрогнул, опять прижимая руку к ребрам. Брандон ударил его как следует, постарался на совесть.

– Значит, ты не скоро это забудешь. Алеку, как и тебе, Гарри, есть что приобретать и есть что терять.

Гарри поморщился и поднялся на ноги, протягивая руку, чтобы помочь Анжелике встать.

– Я никогда не забывал об этом, Анжелика. «И никогда не забуду».

Несколько дней Гарри занимался своими делами с усиленным вниманием и сосредоточенностью. Отсутствие в ноле зрения Марии и полноценный ночной сон здорово помогли ему в этом.

Крейн ворчал пуще прежнего, диктуя десятки писем в день и потом посылая его с различными поручениями, один раз даже в ботанический сад в Челси. Это заняло у Гарри весь день, и даже Стаффорд ни слова не сказал о его долгом отсутствии на посту.

Вообще Стаффорд никогда много не говорил об их работе. Каждый вечер они с Йеном и иногда с Анжеликой сидели на кухне за столом и собирали отчеты со всеми мучительно скучными подробностями. Бетуэлл с женой посетил оперу и разговаривал с лордом Каннингом, разглядывая девочек на сцене. Донкастер провел вечер в своем клубе в компании других членов палаты лордов. Вряд ли где-то здесь их поджидала угроза, и все же Гарри послушно выжидал под дождем, пока они благополучно доберутся домой. Особенно Бетуэлл, который часто раздражался по пустякам и мог кого-нибудь задеть, устроить сцену. Но Бог миловал, ничего неожиданного не происходило.

И все же Стаффорд давил на них. Вместо того чтобы успокоить, отсутствие инцидентов, похоже, только сильнее настораживало его. Он требовал больше информации, даже незначительных деталей; он хотел знать время, когда они прибывали и когда покидали вечера, с кем и о чем говорили. Ему нужен был список тех, с кем они переписывались, и отчеты о сплетнях в их домах. Ему надо было знать, кто посещает их с визитами и когда, и не происходит ли каких-либо внезапных перемен в их поведении, словно они напуганы чем-то.

– Если посудомойка намерена прокрасться в дом в полночь и стукнуть важную персону по голове черпаком, мы мало что можем сделать, – пробормотал однажды вечером Йен, читая бумаги, чтобы затем зашифровать их с помощью специального кода Фиппса.

Анжелика рассмеялась. Она сидела, развалясь, как не пристало сидеть леди, за столом напротив Йена, изредка поправляя его шифр.

– Нет! От нас ждут, что мы предвидим подобные вещи. Ты должен засесть в туалете, чтобы вовремя выскочить оттуда и арестовать посудомойку.

– Стаффорд не так много платит мне, чтобы я прятался в укромном местечке дома Бетуэлла, – с кислым видом откликнулся Йен. – А то ненароком увижу, как старик занимается любовью со своей женой, и ослепну от такого зрелища.

– Этого ты никогда не увидишь, – засмеялась Анжелика. – Зато можешь насладиться зрелищем, как он задерет юбчонку служанке. Ему нравятся молоденькие девочки и короткие, ни к чему не обязывающие встречи.

– Это все? – Йен положил ручку и собрал бумаги.

– Я доставлю их сегодня же. – Гарри протянул руку. Обычно Йен тащился через город, чтобы доставить отчеты. Гарри решил его сменить. Лишив себя незаконного удовольствия посещать Марию, он стал беспокойно спать по ночам. Прогулка пойдет ему на пользу, даже если его путь будет лежать в противоположную от Донкастер-Хауса сторону.

– Вообще-то дорога дальняя. – Йен охотно подвинул ему бумаги.

– Мне надо прогуляться, – пожал плечами Гарри, натягивая камзол. Он свернул и положил пачку бумаг в свой карман, потом натянул поношенную кепку из тех, что висели у кухонной двери.

Когда он вышел, Йен прислонился к стене, заложив руки за голову.

– Если бы мне надо было прятаться в твоем туалете, то это была бы совсем другая история, – обратился он к Анжелике, и та улыбнулась ему в ответ своей дразнящей улыбкой.

Гарри захлопнул за собой дверь.

Пунктом доставки отчетов был магазин тканей в Чип-сайде, в узком переулке, в котором с трудом могли разойтись два человека. Все магазины были закрыты, улица пустынна; никто не увидит секретного агента. Гарри свернул в переулок, отодвинул заслонку на задней стене магазина и сунул отчеты в щель, спрятанную внизу, услышав, как они с легким шорохом заскользили вниз. Он не знал, кто владеет этим магазином, который выглядел аккуратно и достаточно прилично. Да это и не важно. Главное, Фиппс получит отчеты, возможно, в течение нескольких часов. Гарри задвинул заслонку и пошел прочь. Он выполнил свою обязанность, но мозг его активно работал.

До Фентон-лейн дорога была дальняя, но Гарри даже не думал идти туда. Он просто шел, погрузившись в размышления. Какое вообще-то имеет значение, в каком часу Донкастер отправился в свой клуб, если он благополучно вернулся домой? Новые требования Стаффорда усложняли некогда простое дело, превращая Гарри и его компаньонов в дотошных, не знающих покоя клерков. «Если какой-то сумасшедший решит напасть на одного из тех, кого мы охраняем, – мрачно подумал Гарри, – придется остановиться и сделать запись, прежде чем броситься спасать жизнь человека». Это лишено всякого смысла, и единственное, во что всегда верил Гарри, так это в аналитический разум Стаффорда. Он не ошибается. И все же – почему так усложнил требования?

Гарри понимал, что Стаффорд в любой момент добавит им обязанностей, не объясняя причин; но если так сильно возросла угроза жизни для Бетуэлла, Крейна и Донкастера, то разве нельзя заранее предпринять шаги, чтобы реально защитить их? Бетуэлл по-прежнему частенько бывает в Уайтчепеле, забавляется с проститутками и играет в карты. Рассерженная проститутка или ее сутенер вполне могут вспороть ему живот. Донкастер, как и раньше, открыто появляется повсюду. И даже Крейн выезжает в своей четырехместной коляске подышать воздухом в хорошие дни. Разве они не должны быть проинформированы, что у правительства есть сведения об угрозе для них? Разве их не надо предупреждать об осторожности? Зачем тогда Стаффорду почасовое расписание их действий?

Гарри остановился и сделал глубокий вдох, понимая, что его размышления идут по опасному пути. Впереди был паб; он может немного выпить, чтобы расслабиться. Гарри толкнул дверь заведения и, проскользнув на скамейку в полумраке, подозвал служанку. Через несколько минут перед ним стояла кружка пенящегося эля, и Гарри склонился над ней, давая волю мыслям.

Стаффорд вынужден лгать им в чем-то. Гарри это не особенно удивляло, так как обычным приемом их начальника был обман. Он вынужден был признать, что и у него самого были секреты от шефа, несмотря на обещание абсолютной верности, которое тот потребовал. Они были созданы друг для друга, не без юмора подумал Гарри, два плута, лгущих друг другу.

И все же сейчас на карте стояла его собственная жизнь, а не Джона Стаффорда, и это круто все меняло. Человек становится более осмотрительным, узнав, что его хозяин пожертвует им без колебаний для достижения цели, а тем более обнаружив, что подчиненный лжет даже в самом основном. Гарри пил эль и думал о своей работе и инструкциях, смысл которых не вполне понимал.

От мыслей его отвлек крик. Одна из служанок сидела на коленях у клиента, смеялась и кокетничала с ним. Теперь она стояла, уперев руки в бока и вздернув нос. Вот она резко вскочила и пошла прочь, на щеке у мужчины был четко виден отпечаток ее руки. Мужчина, судя по одежде, моряк, что-то кричал ей вслед, вокруг смеялись. Женщина показала им всем грубый жест и обогнула соседний стол.

Гарри скользнул по ней рассеянным взглядом. Неужели он заходил в эту таверну раньше? Нет, это было слишком далеко от Фентон-лейн, близко к порту, здесь часто бывали моряки и докеры из района Уоппинг. Он редко ходил этой дорогой и сегодня забрел сюда только потому, что ему надо было прогуляться, прежде чем идти домой. Но, как ни странно, что-то в этой служанке показалось ему знакомым, как будто он не только случайно видел ее раньше, но встречал довольно часто.

Она склонилась к другому столу, принимая заказ. Гарри рассматривал ее профиль. Не очень дружелюбная, подумал он, когда она огрызнулась на клиента, заглянувшего к ней в вырез платья. В любом случае этим служанкам в тавернах вряд ли были знакомы хорошие манеры, но эта…

Она повернула голову, и ленивые размышления Гарри немедленно прервались. Он действительно знал ее.

Женщина забрала две пустые кружки с соседнего столика и с трудом стала пробираться между столами и людьми. Он видел, как она отталкивала стулья и руки на своем пути и даже лягалась ногами. Гарри не шевелился; но его взгляд неотступно следил за ней. Она собрала еще несколько пустых кружек и вытерла стол краем фартука. И все это проделывала машинально с хмурым выражением лица. Возможно, она была хорошенькой, но выражение ее лица могло осадить любого мужчину. Кроме Гарри, конечно, которого не интересовали ее женские достоинства.

Она повернулась боком, чтобы протиснуться между двумя столами, составленными вместе. Мужчина за одним столом пьяным голосом крикнул ей что-то, и она повернулась, несомненно, чтобы обругать его. Но тут Гарри схватил ее за запястье и потянул к себе на колени, несмотря на брызги пролившегося из кружек эля, когда она выронила их и замочила не только свои юбки, но и его брюки. Прежде чем она успела опомниться, Гарри завел ее руку ей за спину, а свободной рукой обхватил за талию, крепко удерживая на месте.

Она извивалась, метая взглядом молнии.

– Отпусти меня, парень. Я не ищу приключений, – грубо предупредила она.

– Отпущу, – тихо пообещал Гарри, удерживая ее на месте, несмотря на борьбу. – Только немного побеседуем, дорогая.

Все вокруг кричали и смеялись, когда Гарри бросил откровенный взгляд ей в декольте. Служанка гневно зашипела. Но Гарри не обратил внимания, наклоняясь ближе, чтобы прижаться щекой к ее щеке. От нее пахло далеко не французским парфюмом – элем и потом, но он точно знал, где видел ее раньше.

– Какая малышка! Ну, пойдем, всего лишь поцелуй, любовь моя. – Гарри прижался губами к ее уху и, понизив голос, пробормотал: – Ваше положение немного пошатнулось, мадам, не так ли? Последний раз, когда я вас видел, вы соблазняли Джерри Уолластона.

Ее реакция была едва заметной. Если бы Гарри не удерживал ее так близко к себе, он мог бы и не почувствовать этого. Она замерла на долю секунды, напряглась и немного скривила рот. Но тут же взяла себя в руки и резко бросила в его адрес нелестный эпитет. Гарри ухмыльнулся, когда вокруг грубо загоготали, но не спускал глаз с женщины.

– Кто это такой? Я не знаю, кого ты имеешь в виду. – Она извивалась в его руках, стараясь заглянуть в лицо.

– Я думаю, знаешь, – пробормотал Гарри. – Просто немножко щекотки, мэм, – громко сказал он. – Мне кажется, ты не будешь возражать…

– Отпусти меня. – Ее глаза сверкали откровенной ненавистью. – Иначе ты больше никогда не сможешь щекотать служанок.

– Я воспользуюсь своим шансом. – Гарри потянул ее назад с развратной ухмылкой на лице, когда она толкнула его в грудь и лягнула ногой, чтобы сбежать. – Учти, я любознательный и жду ответа, – тихо добавил он.

– Ответа, – усмехнулась она. – Твое дело – не спрашивать, а делать дело.

В точности слова Фиппса. Гарри невольно моргнул, вздрогнул. Она воспользовалась его секундным замешательством, чтобы освободить одну руку и сильно ударить его по лицу.

– Это тебе вместо ответа, – крикнула она. – А это… – Гарри поймал ее за запястье, когда она замахнулась еще раз.

– Скажи мне, – сквозь зубы процедил он, – какова была твоя роль?

– Ты видел ее, – прошипела она в ответ. – Бедная Полли должна ужасно скучать по тебе.

– Что ты искала? – Гарри еще крепче сжал ее запястье.

– То же, что и ты. – Служанка, ранее известная под именем мадам де Латурс, подняла брови. – Разве ты не знал? – В уголках губ притаилась насмешка. – Ты думал, что он только тебя приставил к Уолластону, да?

– Нет, – ровным тоном ответил Гарри. – Но о тебе я не знал. Интересно, что привело тебя сюда?

Ее враждебность немного уменьшилась. Она, как и Гарри, прекрасно знала, что произойдет, если он встанет и назовет ее тайным агентом от правительства. В те минуты, когда Гарри потягивал свой эль, он услышал достаточно бунтарских разговоров и подстрекательского хвастовства посадить половину правительства в Ньюгейтскую тюрьму. Они не потерпят тайного агента. Она немного успокоилась, обняла его рукой за шею.

– Ладно, давай бросим монетку, – произнесла она для присутствовавших, а потом под шум и улюлюканье добавила шепотом: – Надо было ускорить работу, только и всего. Они узнали, что появился предатель, я расставила ловушку, и он попался в нее. Теперь ты все знаешь. И если здесь и сейчас сдашь меня, у тебя больше не будет таких приятных заданий, это уж точно. Добавь к выпивке кружку эля за счет заведения.

Она ткнула его локтем под ребра, резко дернулась, и на этот раз Гарри отпустил ее. Все вокруг весело заржали, когда она бросилась в подсобное помещение. Кто-то, возможно, был разочарован таким исходом. Гарри опустил голову и махнул рукой. Кто-то громко посоветовал ему не сдаваться, как следует проучить эту заносчивую Салли, как ее теперь все называли. Мало кто из них подозревал, что ночь с этой девицей могла закончиться тюрьмой. Гарри отодвинул кружку с элем, бросил на стол несколько монеток и вышел на улицу, где, не спеша, осмыслил открывшееся ему положение вещей.