332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Кэролайн Линден » Путь к сердцу герцога » Текст книги (страница 8)
Путь к сердцу герцога
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 18:30

Текст книги "Путь к сердцу герцога"


Автор книги: Кэролайн Линден






сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 5

Путешествие на юг графства Сомерсет, в городок под названием Фром, оправдало худшие опасения.

Миссис Бейтс ничего не оставалось делать, как терпеливо принимать невзгоды. Вопреки обычным жалобам на неудобства и лишения дальней дороги на сей раз, она вела себя тихо. Поначалу Тесса наслаждалась спокойствием, однако через некоторое время встревожилась. Молчание было настолько чуждо Эжени, что стало страшно, не заболела ли она.

– Вы хорошо себя чувствуете? – наконец не выдержала Тесса.

– Да, милочка, прекрасно. – Компаньонка грустно улыбнулась. – Вот только жалко оставлять Бат. Буду очень скучать по его красоте и комфорту.

– Понимаю. Но не пройдет и месяца, как мы окажемся в Лондоне. Уверена, что уж там-то скучать не придется.

– Да, конечно. – Миссис Бейтс со вздохом поправила шаль. – Надеюсь, что до тех пор не надоем тебе окончательно.

– Что за ерунда! – удивленно воскликнула Тесса. – Вы вовсе мне не надоели. Напротив, очень рада приятной компании. – Она не кривила душой: приступы серьезного раздражения случались редко и продолжались недолго. Однако подобная меланхолия была совсем не свойственна Эжени. – Жаль, конечно, что не могу предложить путешествие более занимательное, чем поездка по закоулкам Сомерсета, тем более что вы с удовольствием остались бы в Бате.

Эжени слегка оживилась.

– О, с огромным удовольствием! Там просто чудесно! Но что ж поделать, если не судьба… – Она взглянула на госпожу и слегка покраснела. – Не волнуйся, дорогая. Обещаю не унывать.

Тесса подозревала, что истинная причина печали кроется в утрате приятного общества лорда Грэшема. Она чувствовала себя виновницей разлуки, но в то же время не могла избавиться от чувства облегчения: чем дальше от графа, тем лучше. Трудно было представить, что столь блестящий и богатый аристократ мог обратить на женщину внимание просто так, бескорыстно. Но что же могло заинтересовать его в миссис Бейтс, не имевшей ни денег, ни титула, ни положения в обществе? Она была всего лишь доброй скромной пожилой леди, увлеченной чтением романов да сплетнями о моде.

Что же могло так заинтриговать лорда Грэшема? Эжени утверждала, что он ничуть не обиделся на неосторожное замечание в свой адрес, и это обстоятельство выглядело еще более загадочным. Что же в таком случае могло привлечь его внимание? Тесса давно не была в Лондоне, однако не сомневалась, что не забыла бы даже случайную, мимолетную встречу с графом. Видит Бог, никак не удавалось выбросить из головы ни классически правильное лицо, ни бархатный голос, и это раздражало еще больше, чем его непонятный интерес. К счастью, теперь, когда Бат, а вместе с ним не в меру любезный аристократ, остались в прошлом, о сомнениях и переживаниях можно было забыть. Скорее всего, даже если судьба столкнет их в Лондоне, граф ее не узнает.

Фром находился всего в дюжине миль от Бата, однако по мере продвижения на юг пейзаж заметно менялся. Мягкие, покрытые изумрудной зеленью холмы постепенно уступали место утесам и каменным россыпям, как будто земля исчерпала плодородие и уже не могла дать жизнь ни деревьям, ни даже траве. Элегантные светлые здания Бата сменились скромными кирпичными домиками с соломенными крышами. Временами с дороги можно было рассмотреть открытые угольные карьеры, а крики шахтеров заглушали даже скрип и стук экипажа. Да и сама дорога представляла собой убогую грязную колею; ничего удивительного, что строительство канала для перевозки угля приобрело жизненно важное значение. Во Фром приехали только к вечеру. Наконец-то ступив на твердую землю, Тесса почувствовала себя такой разбитой, словно проехала не двенадцать миль, а по крайней мере сорок.

Мистер Скотт, как и обещал, заказал комнаты в маленькой гостинице. После роскоши отеля «Йорк» новое жилище выглядело тесным и почти убогим. Тесса заметила разочарование спутницы и с трудом сдержала вздох. Что тут скажешь? Сначала она разлучила милую Эжени с блестящим кавалером, а теперь вот привезла сюда, в тесный гостиничный номер. Надо же было Луизе устроить всю эту ненужную суету! Никто даже не заметил бы, если бы Тесса оправилась смотреть канал одна, – во всяком случае, никто из тех, чьим мнением она дорожила. Скорее всего сестра просто хотела избавиться от Эжени и спокойно подготовиться к переезду в Лондон. Конечно, она любила родственницу, но в то же время по опыту знала, что та способна расстроить любые, самые грандиозные планы. После четырнадцати лет брака с доблестным лордом Вудволлом Луиза собиралась совместить вдовство с радостями столичной жизни.

И все же Тесса с трудом подавила негодование. Дело вовсе не в том, что Эжени вызывала раздражение. Напротив, миссис Бейтс жила в семье почти столько же, сколько себя помнила, и неизменно относилась к детям с материнской нежностью и заботой. Несмотря на маленькие странности кузины, у Тессы никогда не возникало желания ее обидеть. А брать Эжени в путешествие она не хотела исключительно из-за того, что сознавала предстоящие неудобства. Никого, кроме Луизы, не беспокоило то обстоятельство, что молодая леди отправится в дальний путь в сопровождении одной лишь горничной. Тессе уже исполнилось двадцать восемь, и она вполне могла о себе позаботиться. Брачным перспективам ничто не угрожало, поскольку никаких перспектив попросту не существовало, ну а если бы разбойникам пришло в голову напасть на большой дороге и ограбить, то в этом случае миссис Бейтс вряд ли принесла бы ощутимую пользу. Если бы Луиза проявила хоть немного здравого смысла, то непременно поняла бы, что компаньонке лучше остаться в Рашвуде или хотя бы в Бате, в комфортабельном отеле, а не тащиться в забытый Богом Фром.

Теперь, однако, все эти рассуждения окончательно утратили смысл. Стоило Луизе устроить истерику, как Тесса тут же сдалась и Эжени поехала вместе с ней. Все сложилось так, как сложилось, и дальше предстояло жить в предлагаемых обстоятельствах.

– Может быть, выйдем и выпьем чаю? – предложила миссис Невилл, когда Мери начала распаковывать вещи. Начинать какие-то дела было уже поздно, а после долгой поездки хотелось прогуляться.

– Да, дорогая, как тебе будет угодно. – Эжени героически улыбнулась, однако не проявила ни тени того восторженного энтузиазма, который излучала по приезде в Бат. Разумеется, здесь невозможно было встретить никого столь же впечатляющего, как лорд Грэшем. Слава Богу, добавила про себя Тесса.

Она подала компаньонке руку и направилась к выходу. Ничего страшного. Всего неделя, не больше, – и они отправятся в обратный путь, в Лондон. А уж там-то в глазах Эжени вновь вспыхнет восторг.

Выяснив, куда намерена поехать миссис Невилл, Чарли не видел смысла покидать Бат в несусветную рань. Он неторопливо, с удовольствием позавтракал и только после этого сел в наемный экипаж и тронулся в путь. По его приказу Барнс положил кожаную папку с документами не в чемодан, а прямо на сиденье, и теперь ничего не оставалось, как только раскрыть ее и от скуки начать читать бумаги.

Первой попалась копия петиции, направленной в министерство внутренних дел, в которой Чарлз де Лейси, граф Грэшем, просил признать его восемнадцатым герцогом Даремом. Несколько страниц убористого текста утомили.

Для составления важного документа Эдвард нанял лучших адвокатов, так что в строгую аргументацию вряд ли можно было что-то добавить, даже если бы удалось понять, о чем идет речь. Чарли поспешно отложил прошение.

Следом на свет показалась перевязанная ленточкой стопка писем: при ближайшем рассмотрении выяснилось, что половина из них принадлежит перу мистера Пирса, деревенского адвоката Дарема, а вторая половина представляет собой ответы самого герцога. Чарли смотрел на почерк отца – уже не уверенный и четкий, как в молодости, а неровный, временами почти неразборчивый. Больше восьми лет все дела Дарема вел Эдвард. Все это время мистер Пирс писал ему не реже чем раз в неделю, и все-таки ни словом не обмолвился о корреспонденции с самим герцогом. Дарем запретил ему это делать. В одном из писем адвокат жаловался, что нанятым им сыщикам никак не удается отыскать бывшую жену, и просил вспомнить еще что-нибудь – любую мелочь, способную помочь в расследовании, – однако ничего нового Дарем вспомнить не мог. Он уже рассказал все, что знал, и обвинял в некомпетентности как самого адвоката, так и дознавателей. Несмотря на то, что почерк герцога утратил характерную энергию и твердость, Чарли ясно слышал его нетерпеливый, полный иронии и гнева голос, как будто отец читал свое письмо вслух.

Он грустно вздохнул, снова перевязал стопку лентой и отложил в сторону. В папке оказалась еще одна подборка писем – на сей раз от лондонского адвоката, которого Эдвард нанял недавно, чтобы продолжить поиски. Существенной разницы в отчетах Чарли не заметил, да и не особенно старался обнаружить. Все сыщики разыскивали Дороти Коуп, давно пропавшую супругу. Сам же Чарли пытался выйти на след Хайрама Скотта, который шантажировал герцога. Скорее всего, если удастся обнаружить Скотта, ниточка к Дороти протянется сама собой. Дороти оставалась ключом к решению проблемы, и без нее не удалось бы даже приоткрыть завесу тайны, однако что-то знать о первой жене герцога мог только Скотт, и никто другой.

Чарли достал из папки письма с угрозами и стопку потрепанных приходских книг, которые Джерард отыскал в Сомерсете, в конюшне фермера. Они принадлежали некоему Уильяму Огилви – священнику, якобы заключившему брак между Дороти Коуп и Даремом в церкви, расположенной неподалеку от Флитской тюрьмы. Первую попытку ознакомиться с содержанием записей граф предпринял уже в Бате, однако застрял на первых страницах. Впрочем, знакомство с миссис Бейтс и миссис Невилл компенсировало провал. Если повезет, то читать пыльные потертые тетради вообще не придется. Граф вздохнул с облегчением и положил их на место, в папку.

И вот наконец настала очередь последнего письма Дарема, в котором герцог исповедовался в грехах: рассказывал о неудавшейся любви и просил у сыновей прощения. Дата показывала, что до смерти оставалось всего пять дней. Скорее всего, герцог знал, что проиграл и не доживет до разрешения проблемы. Чарли прочитал письмо несколько недель назад, когда Эдвард и Джерард привезли его в Лондон, но и сейчас от одного лишь взгляда на знакомые строчки в душе вскипел гнев. Отец поступил малодушно, трусливо: признался только тогда, когда понял, что скоро навсегда устранится от неприятных вопросов и осуждения.

Мысли невольно обратились к женщине, которая шестьдесят лет назад сумела околдовать будущего герцога. Сам Дарем написал о ней очень скупо – сообщил лишь, что она отличалась необыкновенной красотой и разделяла его страсть к развлечениям. Что имел в виду отец? Чем приворожила его Дороти и каким образом сумела впоследствии освободиться из любовного плена? Когда родился старший сын, герцогу было уже за сорок. Чарли помнил отца зрелым, суровым человеком с железной волей, не терпевшим ни возражений, ни отказов. От былой разгульной жизни не осталось и следа.

Грэшем печально вздохнул и закрыл папку. Одно было совершенно ясно: отца он никогда не знал. Естественное опасение не справиться с поисками правды внезапно уступило место острому любопытству. Каким человеком герцог был в молодости? Неужели первая любовь разбила его сердце столь безжалостно, как и сердце сына? Может быть, страдания превратили его в семейного тирана? Послужило ли испытанное унижение уроком? А если так, в чем этот урок заключался? Герцог всю жизнь скрывал ошибку молодости – как оказалось впоследствии, напрасно. Однажды, когда Чарли хотел жениться на Марии Гроноу, судьба предоставила ему шанс рассказать старшему сыну о собственном горьком опыте, однако Дарем не проявил ни сочувствия, ни понимания. Каменное сердце не способно испытывать жалость.

Экипаж бодро катил по дороге; несмотря на поздний отъезд, во Фром лорд Грэшем прибыл еще при свете дня. Солнце уже пряталось за крыши домов, и узкие улицы городка постепенно погружались в тень. Глядя из окна кареты, граф вспомнил кубики, в которые они с братьями любили играть в детстве. Фром очень походил на причудливые деревянные нагромождения, возведенные с одной-единственной целью: оказаться разрушенными уже спустя несколько минут. Джерард даже придумал соревнование: требовалось разбить весь город одним ударом крикетной биты.

Экипаж остановился возле гостиницы. Чарли вышел и критически осмотрел скромное строение. Он не стеснялся признать, что любит комфорт, но предпочитает роскошь; увы, здесь не приходилось надеяться ни на то, ни на другое. Гостиница выглядела чистенькой, но очень маленькой и ветхой. Граф напомнил себе, что несколько дней суровой жизни здоровью не повредят, а лишь закалят характер, мужественно переступил порог и попросил проводить его в лучший номер.

Впрочем, краткого пребывания в комнате оказалось достаточно, чтобы понять: к таким лишениям он не готов. Кровать выглядела узкой, жесткой и неуютной, окно не закрывалось, а сквозь тонкую стену доносилась отборная брань. Чарли решил остаться в убогой дыре на одну-единственную ночь и приказал Барнсу рано утром отправиться на поиски более подходящего жилища – предпочтительно отдельного дома, где ничто не помешает уединению.

– Постарайся найти какое-нибудь спокойное место, – пояснил он, пытаясь перекричать соседей, – но в то же время как можно ближе к Фрому.

– Хорошо, ваша светлость, – отозвался камердинер.

– О, пожалуйста, обойдись без этих преждевременных почестей, – поморщился Чарли.

И Барнс, и другие слуги начали называть господина герцогом с тех пор, как пришло известие о смерти отца, однако формально он еще не стал герцогом Даремом, а потому использовал титул только дома, среди близких. Ну а здесь, в Фроме, где предстояло навести справки о таинственном Хайраме Скотте, объявлять о себе во всеуслышание вообще не стоило.

– Не забывай, что пока еще я всего лишь граф Грэшем.

– Как вам будет угодно, сэр. – Барнс поклонился.

Чарли подошел к окну и открыл покосившуюся раму.

С реки дул прохладный ветер. Где-то неподалеку, сам того не зная, его ждал Хайрам Скотт. Первую встречу хотелось провести с максимальной пользой. Оставался один вопрос: как?

Ночь прошла в раздумьях, а рано утром граф встал, готовый нанести первый удар. Сделать это оказалось на удивление легко: несколько ленивых вопросов в пивной позволили выяснить, что Хайрам Скотт владеет металлургическим заводом в Меллзе, небольшом городке неподалеку от Фрома. Судя по уважительному тону собеседников, предприятие процветало. Чарли упомянул о строительстве канала и тут же получил подтверждение. Ему объяснили, что одну ветку тянут прямиком в Фром с намерением провести через угольные разработки и, разумеется, через Меллз. Мистер Скотт с энтузиазмом поддерживал строительство и активно привлекал инвестиции.

Чарли поблагодарил разговорчивых незнакомцев, вышел из пивной и решил немного прогуляться. Итак, Скотт заинтересован в успешном завершении масштабного проекта. Этим объясняются частые поездки. Но с другой стороны, столь значительную личность должны бы знать в Бате – расстояние невелико. Джерард сказал, что поиски потребовали немалых усилий, хотя брат мог попросту зайти не с той стороны. Скорее всего, он пытался обнаружить человека, каким-то образом обиженного или обездоленного герцогом Даремом, а потому питавшего к нему ненависть. В ответ на расспросы, однако, следовали вежливые соболезнования по поводу смерти отца и проявлялось плохо скрытое любопытство: скандал привлекал всех. Имя Скотта всплыло совсем недавно, так что брат, возможно, задавал не те вопросы или обращался не к тем людям. Армейскому офицеру, далекому от бизнеса и чуждому коммерции, было нелегко установить связь с промышленниками и торговцами, которые могли бы знать Скотта в качестве владельца крупного чугунолитейного производства.

Стоило ли говорить, что лорд Грэшем чувствовал себя еще дальше от того мира, в который предстояло проникнуть?

В задумчивости граф свернул на широкую улицу и неожиданно увидел добрую знакомую. Эжени Бейтс собственной персоной стояла в сотне ярдов от него и слабо, словно из последних сил, обмахивалась веером. Невозможно было не узнать эту невысокую плотную фигуру, закутанную в мягкую, лавандового цвета шаль. Не мешкая, Чарли направился прямиком к цели.

– Миссис Бейтс! – воскликнул он. – Что за удивительная, нежданная встреча!

Леди взглянула с таким же испуганным выражением, как и в первый раз, когда граф подошел к ней в отеле «Йорк», однако сейчас лицо мгновенно осветилось радостью узнавания.

– Лорд Грэшем! Какой приятный сюрприз!

– Кажется, я опять застал вас в трудную минуту. – Граф озабоченно нахмурился. В отличие от первой встречи, когда он беззастенчиво выдумал нездоровье, в эту минуту миссис Бейтс действительно выглядела не лучшим образом. – Может быть, срочно вызвать доктора?

– Нет-нет, не нужно. Мне всего лишь было немного жарко. – Она энергичнее замахала веером. – Сейчас уже значительно легче. Счастлива снова вас видеть. Никогда не забуду ту доброту, которую вы проявили в Бате. Никогда!

Чарли умоляюще поднял ладони.

– Право, знакомство доставило мне истинную радость – тем более ценную, что в Бате их оказалось немного. – Он посмотрел по сторонам. – Вы приехали одна? Миссис Невилл осталась в городе?

– О, что вы, конечно же, нет! Тесса в аптеке, через минуту появится. Я почувствовала себя неважно и вышла на свежий воздух – там душно, да и запахи, знаете ли… – Она замолчала и густо покраснела. – Но теперь даже рада, что так случилось, потому что оказалась на улице как раз вовремя!

Чарли улыбнулся, однако умолчал о том, что ради этой встречи готов был часами бродить по улицам.

– Да, действительно удачно.

– Ах, а вот и миссис Невилл, – сияя, объявила миссис Бейтс. – Тесса, милочка, ты только посмотри, кого я здесь встретила!

Появившаяся в дверях аптеки леди обернулась на призыв. Чарли был готов к встрече, а потому смог в полной мере насладиться произведенным впечатлением. Миссис Невилл застыла, прелестный ротик растерянно открылся, а изумрудно-зеленые глаза округлились от удивления. Застигнутая врасплох, без тени презрения и высокомерия на лице, она выглядела настоящей красавицей. Лорд Грэшем не привык к антипатии со стороны хорошеньких женщин, а безосновательное предубеждение миссис Невилл почему-то показалось особенно несправедливым. Как она смела назвать его праздным и ленивым, когда он мчался вслед за ней через весь Сомерсетшир?

– Миссис Невилл. – Граф снял шляпу и галантно поклонился. – Как восхитительно вновь вас видеть.

– А уж до чего удивительно, милорд. – Реверанс получился немного скованным. – Миссис Бейтс не упомянула о том, что вы тоже собираетесь в Фром.

Чарли улыбнулся:

– В Бате мы не успели толком познакомиться… буду рад исправить упущение. Однако в Фром меня привело весьма скучное обстоятельство; не хотелось бы утомлять вас обеих излишними подробностями.

Леди не смогла скрыть недовольства: губки обиженно сжались.

– Разумеется, нет, – отозвалась она. – Мы не посмеем отвлекать вас от важных дел, сэр.

Легкий акцент на слове «важных» заставил улыбнуться. Миссис Невилл явно обиделась.

– Напротив, – беззаботно возразил граф. – Сочту за честь, если вы с миссис Бейтс раз-другой составите мне компанию. Общество прекрасных дам несказанно оживит унылый визит.

– Ах, Тесса! Дорогая! – восхищенно выдохнула миссис Бейтс и восторженно посмотрела на графа. – Как вы добры, милорд!

Не отводя глаз от миссис Невилл, Чарли благосклонно кивнул. Она твердо выдержала взгляд, однако между бровями залегла чуть заметная складка, словно леди безуспешно пыталась понять намерения собеседника. Возникло ощущение, что его сравнивают с каким-то невидимым идеалом, и на миг страстно захотелось узнать, удалось ли выдержать испытание. Однако ни нервозности, ни внутреннего напряжения в поведении Тессы не ощущалось, а это означало, что о шантаже Скотта ей ничего не известно.

Чарли с удивлением ощутил, что рад открытию, хотя и не смог бы внятно объяснить, почему невиновность миссис Невилл имела столь существенное значение. Красавица явно считала его скучным и даже надоедливым. Наверное, в первую очередь он заботился о благополучии миссис Бейтс: окажись молодая госпожа замешана в шантаже, компаньонка чрезвычайно бы расстроилась. Чарли, в свою очередь, испытывал к пожилой леди искреннюю симпатию и не хотел причинять огорчений. Однако трудно было отрицать, что и сама миссис Невилл вызывает глубокий интерес. Конечно, хотелось бы, чтобы все сомнения на ее счет оказались необоснованными, и все же необходимость выяснить, что привело леди в грязный, убогий городок, отнюдь не пугала. Честно говоря, графу даже не терпелось разгадать тайну.

– Позволите ли вас проводить? – Не дожидаясь ответа, Чарли подал миссис Бейтс руку, и на этот раз Эжени не сомневалась ни мгновения: с готовностью вцепилась в рукав и одарила счастливым взглядом. – Миссис Невилл? – Он повернулся ко второй даме, приглашая последовать примеру, однако Тесса продолжала стоять неподвижно.

– Благодарю вас, не стоит, – отказалась она. – Пока еще я в состоянии пройти по улице без посторонней помощи.

Чарли слегка поклонился.

– Вне всякого сомнения. Предложил, руководствуясь исключительно собственным желанием.

Миссис Невилл взглянула с подозрением, однако спокойно зашагала рядом.

– Надолго ли планируете остаться в Фроме? – поинтересовалась миссис Бейтс.

– Как получится, – уклончиво ответил граф. Краем глаза он видел, как при каждом движении на руке миссис Невилл равномерно покачивается красный ридикюль, особенно заметный на фоне темно-синей юбки. Костюм ее выглядел стильно, но просто и даже немного скучно. Судя по всему, она предпочитала практичную одежду. – Приехал, чтобы встретиться с одним человеком и обсудить ряд деловых вопросов.

– И мы тоже! – воскликнула миссис Бейтс. – Точнее, миссис Невилл. О, милорд, такой умной молодой леди, как она, я не встречала ни разу в жизни!

– Эжени, – лаконично произнесла Тесса.

– Лорд Марчмонт полностью полагается на суждения младшей сестры относительно инвестиций, – продолжала щебетать миссис Бейтс, не обращая внимания на предостерегающие взгляды госпожи. – Надеюсь, впрочем, что нам не придется посещать угольные карьеры. Говорят, там очень грязно, опасно и неприятно. Я всегда ужасно волнуюсь, когда дорогая Тесса совершает рискованные поступки.

– Эжени, – повторила госпожа более настойчиво.

– Уверен: миссис Невилл достаточно рассудительна, чтобы вовремя остановиться, – заметил Чарли, – но относительно угольных карьеров я целиком с вами согласен. – Он слегка поморщился. – Хотя сам приехал, чтобы обсудить каналы, а не уголь.

– И Тесса тоже интересуется каналами! – Миссис Бейтс не замечала мрачного настроя родственницы, в то время как Чарли физически ощущал каждый молчаливый упрек: поскольку он оказался невольным препятствием, суровые взгляды пронзали его грудь подобно стрелам. – Собирается посмотреть тот, который строит мистер Скотт.

– Мистер Хайрам Скотт? – повторил Чарли, успешно изобразив изумление и легкое недоверие. – Но ведь это тот самый человек, для встречи с которым я приехал! Какое удивительное совпадение!

Миссис Бейтс порозовела от восторга и радостно залопотала:

– Ах, Тесса, милочка, разве это не поразительно? Когда мы встретились в Бате, можно ли было предположить, что наши цели совпадают?

Миссис Невилл вздохнула и посмотрела с выражением покорного смирения. Чарли ничего не сказал, но встретил взгляд с удовлетворенным выражением ученого, только что сделавшего важное открытие. Наконец-то стало ясно, что связывает леди с мистером Скоттом. К счастью, Тесса, кажется, не слишком переживала из-за того, что компаньонка выдала ее намерения. Если бы болтливость миссис Бейтс таила серьезную угрозу, госпожа наверняка сумела бы заставить ее замолчать.

– Да, Эжени, и в самом деле поразительно, – ответила она таким тоном, словно соглашалась, что ветрянка столь же опасна, как чахотка. – Надеюсь, у лорда Грэшема еще не заболела голова от бесконечной болтовни о добыче угля, каналах и прочих скучных вещах.

– Напротив, – поспешил возразить Чарли и в упор посмотрел на молодую леди. Чем же он успел вызвать такое раздражение, что ему едва ли не бросали в лицо перчатку? – Буду рад услышать о каналах как можно больше. Ваше просвещенное мнение для меня очень ценно. – Он улыбнулся. – Тем более что интересы наши совпадают.

Тесса в ярости сжала кулаки. Ах, до чего же хотелось стереть с красивого лица эту улыбку – легкий изгиб губ, одновременно льстивый и многозначительный! Фраза «наши интересы совпадают» прозвучала скорее как попытка соблазнить, а не партнерский разговор на равных. Но разве мог граф воспринимать ее как равную себе? До тех пор пока Эжени не упомянула о каналах, он даже не хотел утомлять ее скучными разговорами о бизнесе! И это при том, что она готова была поспорить на целую гинею, что разбирается в бухгалтерских книгах намного увереннее этого напыщенного аристократа. И все же, подобно большинству мужчин, он явно считал ее дурочкой, у которой голова пойдет кругом от одного упоминания о дебентурах и бонах. Очень хотелось узнать его мнение о расчете маршрута и предполагаемых дивидендах. Интересно было бы выяснить, какую из сторон он поддерживает: землевладельцев, которые требуют, чтобы ради уменьшения их затрат канал непосредственно связал между собой карьеры, или инвесторов, настаивающих на эффективности маршрута и экономичности строительства.

– Не хотелось бы вам докучать, милорд, – заметила Тесса, прежде чем успела себя остановить. – Уверена, что мои взгляды не имеют для вас ни малейшего значения.

Граф замедлил шаг, а на лице его появилось серьезное, проницательное и в то же время задумчивое выражение. Тесса отвернулась и больше ни разу не посмотрела на спутника, хотя то и дело ощущала на себе пронзительный, горячий взгляд. Да, кажется, снова переступила границу дозволенного. И зачем только граф заинтересовался Эжени? Она искренне не понимала, что им движет. Несомненно, сделанного неделю назад грубого замечания было недостаточно, чтобы привлечь обостренное внимание. Ну а если лорд Грэшем пытался добиться мучительного раскаяния, то это удалось в полной мере. Эжени все еще висела на его руке и при этом откровенно сияла от счастья, так что уйти Тесса не могла, хотя всей душой желала, чтобы в конце улицы граф распрощался.

Миссис Бейтс, однако, придерживалась противоположного мнения и не желала принимать во внимание настроение госпожи. На перекрестке лорд Грэшем учтиво поинтересовался, нельзя ли составить дамам компанию в делах, а потом проводить туда, где они остановились. Эжени с радостью согласилась, прежде чем госпожа успела что-то ответить. Тесса не смогла сдержать унылого вздоха и тут же ощутила на себе вопросительный, хотя и чрезвычайно удовлетворенный взгляд спутника.

Она покорно пошла дальше. Эжени разговаривала за двоих, и пустая болтовня текла мимо, не задевая и не привлекая внимания. В то же время ответы Грэшема царапали нервы как смычок – струны. Что ему от них нужно? Возможностей оказалось не так уж много. Во-первых, граф мог проникнуться к Эжени искренней симпатией, хотя трудно было понять, с какой стати. Во-вторых, им могло двигать стремление отомстить лично ей за грубое замечание. Как-то слишком сложно и неестественно. С какой стати аристократу обращать внимание на слова и мнение неизвестной, случайно встреченной женщины? Предположение выглядело нелогичным, а потому было немедленно отброшено.

Далее следовали более обоснованные версии. Не мог ли граф иметь какое-нибудь отношение к Уильяму? Тесса регулярно просматривала деловые бумаги брата; имя лорда Грэшема в них не упоминалось ни разу. К тому же Уильям счастливо женатый, редко покидал Уилтшир, так что споров относительно женщин или карт здесь быть не могло. В отличие от Луизы брат не испытывал ни малейшей тяги к столичной жизни и ездил в Лондон лишь изредка, по делам. Ну а если бы в отношения с графом вдруг вступила старшая сестра, то Тесса – равно как и все графство Уилтшир – узнала бы о событии во всех подробностях. Хранить секреты сестра не умела в принципе; что же говорить о знакомстве с таким необыкновенным человеком, как лорд Грэшем! Если верить сплетням Эжени, граф вел блестящую разгульную жизнь и пользовался бешеным успехом у женщин всех сословий.

Тесса вполне понимала почему. Ленивая многозначительная улыбка, загадочный блеск темных глаз, обволакивающий бархатный голос действовали неотразимо. Однако безмерное обаяние графа исключало возможность отношений. Распутники всегда предпочитали женщин легкого поведения. Подлецы, в свою очередь, не интересовались людьми, вооруженными против обмана. Таким образом, Тесса считала себя надежно защищенной.

Оставалась последняя возможность – канал мистера Скотта. Трудно было предположить, однако, в чем именно здесь заключается связь. Опять-таки, если верить Эжени, свободные средства графа значительно превосходили те, которыми мог распоряжаться Уильям. Это означало, что если Грэшем всерьез заинтересовался инвестициями в канал, то привлечь внимание мистера Скотта будет очень нелегко. Тесса уже почувствовала, что бизнесмен чрезвычайно дорожит своими акционерами, а поддержка столь влиятельного лица – будь то финансовая или парламентская – затмит любые вложения Уильяма. В стремлении завоевать расположение графа мистер Скотт вряд ли обратит внимание на придирчивую женщину. К тому же количество акций не ограничивалось, так что у лорда Грэшема не было оснований опасаться соперничества. Впрочем, ни одно из этих соображений критики не выдерживало.

– О, взгляни, дорогая! – радостно пропела Эжени. – Вот и кофейня! – Она посмотрела на графа. – Честно говоря, мы как раз ее разыскивали. Миссис Невилл так любит кофе!

– Правда? – Грэшем с улыбкой повернулся к молодой леди. Случилось так, что в это мгновение Тесса подняла голову, наткнулась на прямой, искренний, теплый взгляд и от неожиданности споткнулась. Сильная рука тут же поддержала, не позволив упасть. – Полностью разделяю вашу страсть, миссис Невилл.

Прикосновение вызвало настоящий шок. Пальцы легко, но надежно сжали локоть. На миг Тесса остолбенела, сраженная и обессиленная внезапным вниманием. О Господи! Стоило ли удивляться репутации неисправимого распутника, которую этот человек заслужил в свете, если от одной его улыбки сердце остановилось, дыхание сбилось, а мысли разбежались в разные стороны? Так Тесса чувствовала себя лишь однажды, но та история закончилась очень печально…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю