Текст книги "Поверженная победительница"

Автор книги: Кэндис Адамс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

– Нам, наверное, нужно пойти и помочь накрыть стол? – предложил Кристофер. Адриен вопросительно посмотрела на него, а затем кивнула.

– Да, наверное.

– Он очень умный, – сказал Малькольм Адриен в воскресенье, с нескрываемым восхищением смотря на гнедого жеребенка. – Он отзывается на свою кличку.

Она рассеянно кивнула. За день до этого, когда Кристофер привез ее домой от родителей, она ожидала, что он останется у нее на ночь. Честно говоря, Адриен на это так рассчитывала. Но когда она пригласила его зайти к ней, он отказался.

«Может, Кристофер просто устал», – решила она. А может, ему, как и ей, есть о чем подумать. Адриен чувствовала, что за время, проведенное в Либэноне, ситуация изменилась, и она по-другому стала оценивать не только его, но и себя.

Малькольм дернул ее за рукав.

– Пилигрим – самая замечательная здесь лошадь, правда?

– Что? Самая замечательная? Несомненно, – сказала она. Адриен, конечно, ни за что на свете не призналась бы Малькольму, что она плохо отличает Пилигрима от двух других жеребят той же масти.

– Мистер Симонс сказал, что их уже начали объезжать. Я надеюсь, что на Пилигриме скоро будет можно ездить, – задумчиво проговорил Малькольм.

– Я уверена, что это будет очень скоро, – пробормотала Адриен и, позволив Малькольму еще несколько минут посмотреть на своего любимца, сказала: – Нам пора возвращаться.

Он бросил тоскливый взгляд на Пилигрима, повернулся и пошел вслед за ней к машине.

– Ты хорошо учишься? – спросила она, поворачивая машину на шоссе.

– Да. – Малькольм ерзал на сиденье, прижавшись к боковому стеклу, чтобы еще хоть разок взглянуть на свою лошадь.

Адриен не могла сдержать улыбки. Этот живой, веселый мальчик, сидящий рядом с ней, мало напоминал прежнего, мрачного Малькольма. Все, что ему было нужно, так это получить что-то необычное и важное в его жизни, и Кристофер совершил чудо, подарив мальчику лошадь. Теперь Малькольм жил полной жизнью.

Ее улыбка сменилась задумчивым выражением лица. Кристофер оживил и ее. До того как он приехал, она была слишком равнодушна к жизни. Конечно, она успешно работала на станции, но с тех пор как Кристофер начал производить изменения на КТОО, Адриен стала требовать от себя гораздо большего. Ей пришлось это сделать, чтобы не отстать от Кристофера.

«И он изменил мою личную жизнь», – призналась себе она. До встречи с ним Адриен полностью удовлетворяли ровные, бесстрастные отношения. Теперь она хотела большего. Теперь…

Малькольм дернул ее за рукав.

– Ты пропустила поворот к Хопвеллу.

– По-моему, я отвлеклась. Прости.

– Ничего, – великодушно произнес Малькольм.

Она свернула на следующем повороте и на этот раз поехала по правильной дороге, старательно пытаясь не думать о Кристофере.

Когда они приехали в Хопвелл, Малькольм побежал наверх, чтобы закончить домашнее задание, а Адриен остановилась у офиса мистера Симонса.

– Вы готовы к завтрашним грандиозным съемкам? – бодро спросила она.

Симонс улыбнулся ей.

– Готовимся.

Все мальчики написали сочинение на тему, что значит для них жизнь в Хопвелле, и пятерых из них отобрали, чтобы появиться перед телекамерой.

– Я думаю, мы получим хорошие результаты, – сказала Адриен. Почти каждая телестанция отвела время для показа этого ролика.

– Я тоже так думаю, – согласился Симонс.

Они поговорили еще несколько минут, а затем она уехала, чтобы провести остаток вечера у себя дома. Вначале Адриен пыталась развлечься чтением бестселлера, но не смогла уследить за сюжетом романа и наконец отбросила его. Она слонялась по дому, каждую минуту ожидая звонка. Но его так и не последовало.

Они не поссорились с Кристофером, и то, что он не зашел вчера, не было серьезным основанием для беспокойства. Не было? Если рассуждать логически, то, конечно, не было. Но в груди у нее копошилось дурное предчувствие.

А телефон все не звонил.

«Ладно, мы живем в свободной стране и в восьмидесятые годы, почему ты сама не звонишь ему?» Но каждый раз, когда ее рука тянулась к телефону, что-то останавливало ее. Кристофер отказался вчера даже выпить чашку чая. И не позвонил ей сегодня. Было ли это простым совпадением? Или это означало нечто более важное?

Скрестив руки на груди, она вышла на балкон и выглянула на улицу. Ночные фонари освещали голые кроны деревьев, высвечивая мрачный зимний пейзаж.

– Примерно такое же у меня настроение, – сказала она вслух.

Вдруг Адриен увидела подъезжавшую к дому машину Келли. Ей сейчас как раз не помешала бы дружеская поддержка. Распахнув окно балкона, она закричала:

– Келли! Заходи.

Келли кивнула и помахала в ответ.

Через минуту она была уже в доме.

– Откуда это ты? – спросила Адриен.

– Ездила за покупками. – Келли выскользнула из плаща. – Если тебя интересует, не пора ли уже покупать подарки к Рождеству, то должна тебе сообщить, что ты можешь опоздать. Меня чуть не раздавили в толпе покупателей.

– Хммм…

Келли села на софу.

– Как вы с Кристофером провели День Благодарения?

– Замечательно. – Взгляд Адриен невольно снова упал на телефон.

По крайней мере, день в парке и экскурсия по ее городку вместе с Кристофером показались ей просто замечательными. Но, может, что-то все же случилось, и он изменил свое отношение к ней?

Келли оценивающе посмотрела на нее.

– Если все было так замечательно, почему у меня такое ощущение, что тебя что-то беспокоит?

– Ничего серьезного. – Адриен упала в кресло-качалку, поджав ноги под себя. Понимая ожидающий взгляд Келли, она продолжила: – Просто он казался немного усталым, когда мы вернулись в Сент-Луис, и до сих пор не звонит. Наверное, занят, – торопливо добавила Адриен.

– Позвони ему сама.

– Да, наверное, я должна, – не особенно уверенно сказала она. – Позвоню попозже.

– Позвони сейчас же. – Келли решительно сняла трубку и передала ее Адриен.

Пожав плечами с притворным равнодушием, Адриен набрала номер Кристофера и стала считать звонки. Она уже собиралась положить трубку, когда он ответил.

– Привет, Кристофер, это Адриен.

Почему ее улыбка была такой вымученной, а голос срывался? Келли, сидевшая напротив, одобрительно кивнула.

– Привет, – сказал он.

Адриен вздохнула с облегчением от его бодрого тона. Устроившись поудобней в кресле, она предложила:

– Может, мы пообедаем завтра вместе?

– Завтра? О, я бы с удовольствием, но не смогу. Спасибо за приглашение.

– Ладно, может быть, как-нибудь в другой раз.

– Конечно, – весело отозвался он. – Как-нибудь в другой раз. Рад слышать тебя. Знаешь, мне надо бежать, пока.

– Пока, – ошеломленно повторила она.

Келли взяла трубку из ее одеревеневших пальцев и положила ее.

– Кажется, мне не стоило настаивать, чтобы ты позвонила ему.

Адриен встряхнула головой, чтобы прийти в себя.

– Я не понимаю. Все было хорошо, когда мы были у родителей.

«Конечно, – подумала она про себя, – я сказала тогда ему, что не уверена, как все будет, когда мы вернемся в Сент-Луис».

Обе женщины некоторое время молчали.

– Может, он подумал, что ты хочешь бросить его, и решил опередить тебя? – осторожно спросила Келли, прощаясь.

Нет, Кристофер не был таким. Что-то тревожило его. Может, на работе не все так гладко. Есть же какое-то объяснение. Он позвонит ей завтра, и все будет в порядке. В конце концов, разве не он говорил, что они могут решить все проблемы между собой, если только захотят? Да, они все смогут уладить. Она скажет это ему, когда он позвонит завтра.

Но понедельник медленно перешел во вторник, затем в среду, четверг, а Кристофер так и не позвонил. Она не могла пересчитать, сколько раз тянулась к телефону, чтобы позвонить ему, но так и не сделала этого. Ей было больно думать, что он бросил ее, но разве легче знать это наверняка. А он мог бы сказать ей об этом, если б она позвонила.

12

За неделю до Рождества Кристофер слушал по радио песню «Белое Рождество», наблюдая через окна своей квартиры, как падают снежинки. «Пора», – подумал он и ощутил уже знакомую ему неуверенность. А что, если его так тщательно составленный план не подействует? Что, если он не раскусил Адриен так хорошо, как себе представлял? Но самый главный вопрос, на который он избегал отвечать, был еще страшнее: а что, если она не любит его? Нет, он был уверен в обратном. Но ему нужна любовь без условий, без сдерживающих факторов, а он не был уверен, что Адриен способна на такое. После пяти лет, в течение которых она держала мужчин на расстоянии, может, это стало привычным для нее?

Последние три недели он напоминал азартного игрока, который поставил на карту все свое состояние и надеялся на выигрыш. Как бы там ни было, завтра он все узнает, потому что после того, как вернется домой после поездки в Чикаго, непременно поговорит с ней. Кристофер не знал, правильным ли было его решение не общаться с Адриен последние три недели. В любом случае, оно доставляло только боль. Но у него не было другого выбора. Он убедился во время Дня Благодарения: чем настойчивей будет стремиться к ней, тем больше она станет отдаляться от него. Даже дома у родителей Адриен предупредила его, что будущее может все изменить. Он понял: если сейчас настоять на своем, будущее действительно все изменит, и она не станет противиться. У нее было три недели. Этого вполне достаточно, чтобы все обдумать. Теперь они решат свое будущее. Он заедет к ней завтра на обратном пути из аэропорта.

Адриен, услышав звонок в дверь, оглядела свой бесформенный синий свитер и спортивные брюки. У нее еще были мокрые волосы после душа. «Какая разница, как я выгляжу», – решила Адриен и устало поднялась с кресла. Это может быть только Келли. Но это была не она. В дверях стоял Кристофер, аккуратный и изящный в своем пальто из верблюжьей шерсти и кашемировом шарфе.

– Привет. Надеюсь, не помешал, – сказал он.

Адриен посмотрела ему в глаза, обратив внимание на его орлиный нос, черные завитки волос, спадающие на воротник, длинные ресницы. У нее появилось непреодолимое желание обнять его и поцеловать, но она не двинулась с места.

Кристофер вопросительно поднял брови.

– Я помешал?

– По-моему, нет, – бесстрастно ответила Адриен.

«Идиотский ответ, – подумала она. – Сейчас я узнаю, помешал ли он…»

– Хорошо. – Он вошел в дом.

– Там все еще идет снег?

«Я становлюсь замечательной собеседницей», – мрачно подумала Адриен. Но чего он ожидает? Она должна злиться на него за то, что он не вспомнил о ней все эти недели, а теперь неожиданно появился у ее двери, да еще выглядит таким веселым. Но она почувствовала облегчение от того, что не испытывала особой радости, увидев его.

– Я надеюсь, ты не сердишься за то, что я зашел так неожиданно, – сказал Кристофер, снимая перчатки. – Можно поставить чемодан в твоей ванной? На него налип снег, и я не хочу его оставлять в комнате.

– Чемодан? – Она вдруг заметила маленький кожаный чемоданчик. У нее перехватило дыхание. – Ты… ты куда-нибудь уезжаешь?

– Я только что вернулся.

Она с облегчением вздохнула. Вот почему он не звонил. Но его следующие слова разрушили это предположение.

– Я улетал вчера, а сегодня вернулся. – Он зашел в ванную с чемоданом и тут же вернулся. – Там ужасно холодно. Слушай, у тебя нет чего-нибудь выпить горячего?

– Сейчас я сделаю горячий шоколад. – Но не могла сдвинуться с места. Теперь, когда она пришла в себя от его неожиданного появления, Адриен хотела понять, что же происходит.

– Значит, тебя не было в городе всего одну ночь?

– Да. – Он снял шарф и начал расстегивать пальто.

Адриен заставила себя задать вопрос, хотя уже знала ответ:

– То есть, ты был все время в городе со Дня Благодарения?

– Да. А что?

Адриен пожала плечами.

– Да так, ничего. – Ее нервное состояние и неуверенность стали перерастать в раздражение. Почему она лгала себе? У нее была веская причина спросить его, отчего он не звонил целых три недели. Ей было так плохо последнее время, и вот он появляется в ее доме, такой сияющий, как будто ничего не случилось. Чертов Кристофер! И она тоже хороша, если позволяет ему так поступать.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Кристофер положил пальто на софу и повернулся к ней.

– Даже не знаю, что тебе и сказать, – тихо начал он. – Понимаешь, мне предложили работу в Чикаго. Я ездил туда брать интервью.

– Ты… ты собираешься… переехать туда работать? – спросила она с запинкой.

Боль последних недель померкла перед мыслью о том, что она потеряет Кристофера навсегда. Пока он оставался в Сент-Луисе, они еще могли что-то решить, но если он собирается уезжать…

– Я не знаю.

Адриен беспомощно всплеснула руками.

– Но… ты не можешь!

Он вопросительно приподнял бровь.

– Почему?

– Потому что… ты просто не можешь.

На какое-то мгновение ей показалось, что в его глазах мелькнуло разочарование, как будто он ожидал другого ответа.

Что он хотел? Чтобы она призналась, что любит его? Да, она любит его, но боится признаться в этом. Адриен хотела, чтобы он первый сказал, что он думает об их взаимоотношениях, прежде чем она раскроет ему свои чувства.

– Тебя всегда угнетало, что мы с тобой конкуренты, – мягко заметил Кристофер. – Если я буду работать в Чикаго, это может быть идеальным решением для нас обоих.

Адриен захлестнула волна бессильной ярости. Ей хотелось накричать на него, запустить в него чем-нибудь тяжелым, но она не сделала ни того, ни другого. Она стояла, не в силах сдвинуться с места. Ее слова были еле слышны.

– Вот они, самые любимые люди. Они всегда доставляют только боль.

Этого Адриен всегда боялась, она покорилась своим чувствам и теперь наказана за это.

Он было направился к ней, но остановился.

– Не всегда, Адриен.

Она ощутила на губах что-то теплое и соленое и поняла, что плачет.

– Но ты у-уезжаешь, – в отчаянии промолвила Адриен. Она почти не видела его сквозь пелену слез, но ей показалось, что Кристофер выглядит таким же несчастным. Зачем он сделал несчастными их обоих?

– Я не поеду, если попросишь меня остаться.

Она вопросительно посмотрела на него, не веря, что ответ так прост.

– Ты же знаешь, что я хочу, чтобы ты не уезжал, – прошептала Адриен.

Он глубоко вздохнул.

– Тогда я останусь, но при одном условии. Я останусь, только если ты действительно любишь меня… любишь меня так, чтобы быть вместе всегда. – Он быстро шагнул к ней и обнял. Его голос стал вдруг ласковым. – Забудь об условии, – хрипло сказал Кристофер. – Только не плачь. Я останусь, если ты скажешь, что я тебе хотя бы немного нравлюсь. Любимая, пожалуйста, не плачь.

Адриен не смогла сдержаться. Ей нужно было выплакать все волнение, душевную боль и одиночество, накопившиеся за последние три недели. Хотя он утешал ее и крепко обнимал, она ощущала боль в его мольбе и понимала, что ему все это время было так же плохо, как и ей самой.

– Дорогая, не надо. Все хорошо, – уговаривал ее Кристофер. – Я не хотел тебя обидеть. Ни за что на свете я бы не сделал тебе больно. Ведь я слишком люблю тебя.

Адриен вытерла мокрую щеку о его плечо и постаралась собраться с мыслями. Он любит ее, она нужна ему, она никогда не потеряет его. Эти слова оставались на первых порах лишь пустым звуком, и прошло некоторое время, прежде чем она смогла осознать их в полной мере. Он любит ее! И он не уедет ни в Чикаго, ни куда-либо еще, если она скажет, что тоже любит его.

Кристофер провел рукой по ее щеке.

– Адриен, прошу тебя, скажи что-нибудь. Она глубоко вздохнула, и слезы снова навернулись у нее не глазах.

– Я люблю тебя, Кристофер. Больше, чем кого-либо в жизни, но я думала…

Она снова зарыдала. Только теперь это были слезы облегчения, и они смывали всю боль, которую она копила в себе.

– Адриен не надо! – хрипло просил Кристофер. – Своими слезами ты разрываешь мне сердце.

– П-п-прости.

Он нежно обнял ее за талию и усадил на софу. А потом сел рядом с ней и дал ей выплакаться, не зная, как ее утешить.

Прошло около пяти минут, прежде чем Адриен повернула к нему заплаканное лицо. Он сказал, что любит ее, и она призналась в своей любви к нему.

Он был таким красивым, когда улыбнулся ей в ответ.

– Ты выйдешь за меня замуж? – спросил Кристофер, наматывая ее локон на палец.

Она моргнула мокрыми ресницами.

– Конечно выйду!

– Хорошо. – Он вздохнул и крепко-крепко прижал ее к себе.

«Он думает, что я еще могу убежать», – улыбаясь, подумала Адриен. Но минуту спустя ее улыбка внезапно увяла.

– Но почему ты не спросил меня об этом три недели назад и заставил страдать?

Кристофер отстранил ее и изучающе посмотрел ей в глаза.

– А ты бы согласилась тогда?

– Конечно… – Адриен запнулась, вспомнив, что сказала ему во дворе дома своих родителей относительно неуверенности в будущем. Может, она бы и не согласилась. Даже совсем недавно, в День Благодарения, она все еще сдерживала свои чувства. До сегодняшнего дня она боялась признаться, что любит его, даже самой себе. – Я не знаю, – честно призналась она.

– Я тоже не знал, и не мог рисковать.

Она взъерошила его волосы.

– А что насчет Чикаго? – спросила Адриен с легкой улыбкой.

– Ты хочешь там жить?

Ее палец обводил контуры его чувственных губ.

– Честно говоря, нет, но если ты уезжаешь туда, то я еду с тобой.

Кристофер широко улыбнулся.

– А если я останусь в КТОО?

Она постаралась сдержать улыбку, но у нее это плохо получилось.

– Тогда я сделаю все возможное, чтобы ты сохранил тот же рейтинг, что и сейчас.

– Есть другой вариант, – признался Кристофер, взял ее за подбородок и нежно поцеловал в губы. – Мне предложили работу на местной телевизионной станции – пятьдесят девятый канал.

Она широко раскрыла глаза.

– Пятьдесят девятый канал? Это же самый паршивый канал в городе! Я слышала, он скоро обанкротится. Кроме того, ты ничего не знаешь о телевидении и… – Она запнулась.

Конечно, этот канал был худшим в городе. Конечно же, Кристофер примет этот вызов! Ну и что, если он плохо разбирается в телевидении? Она была уверена, что он очень быстро все освоит.

Он наблюдал за ней и, казалось, следовал за ходом ее мыслей.

– Хорошо, так и решим. А теперь, не хочешь ли поцеловать жениха?

– Ну, разве что только один целомудренный поцелуй, – согласилась Адриен, нежно прижав губы к его устам.

От этого «целомудренного» поцелуя он ощутил в себе нарастающее желание и ее ответную страсть.

– Знаешь, – прошептала Адриен, когда его губы соскользнули по ее шее, – мне нравится быть безумно влюбленной.

– Я сделаю так, чтобы это нравилось тебе всю жизнь.