Текст книги "Ребёнок от звёздного мальчика (СИ)"

Автор книги: Катя Лоренц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Ты меня слушала? Не понимаешь в каком аду я живу? Каждый день!

– Раньше надо было думать. Сама же все на себя взвалила, по кастингам таскала. Повторяла как заезженная пластинка: У тебя все получится, Ник. Ты станешь великим актером.

– Ты меня теперь упрекаешь? Я жена! Я поддерживала, помогала ему идти к мечте.

– Вот теперь и расхлебывай. Нужно забыть о себе. И постараться помириться ради сына. Я вон гордая была. Ушла от твоего отца и что? Завел себе новую семью, воспитывал ее детей. А тебе что доставалось? Сначала на выходные брал. Потом все реже. А потом и с днем рождения перестал поздравлять. Эту судьбу ты хочешь Дане? Мужик там, где его хозяйство. Твой Ник уже про сына не вспоминает. Не видишь что ли как парень страдает? Ему нужен отец.

– Зачем ты так жестоко? – губа дрожит. Я две недели ходила, улыбалась как девочка, которой слишком сильно заплели косички. Не показывала свою слабость, делала вид, что у меня все отлично. Я ей душу раскрываю, а она меня не жалеет… Никто не жалеет.

Но я вспоминаю свое детство и как тосковала по отцу. Может мама права? Жить с ним ради ребенка? Ведь многие так живут.

Ничего не знаю, не понимаю. Как потерянная в тумане. Не знаю как жить. Как смириться с мыслью, что мой Ник. Мой любимый – предатель. И уже неважно, было у них с Анжи или нет. В мыслях он мне уже раз сто изменил.

Весь следующий день думала о словах мамы. Дане, конечно, нужен отец, но разве это семья? Нервная мама, папа шляющийся не пойми где. Как наш развод помешает их общению? Я препятствовать не собираюсь. Я только рада буду, если Ник наконец задумается о самом главном. О Дане. И пока Валек убежал на обеденный перерыв, зашла на сайт. Заполнила заявление о разводе. И мой палец завис на кнопке отправить.

Клик и всё. По спине пробегает холодок, а мозг транслирует только хорошие воспоминания. Как же сложно решиться на этот шаг.

Чего ждать? Сколько можно мучить себя? Дать Нику свободу и пусть делает что хочет. Нянчится с этой актрисой, смотрит ей в рот.

Заходит Валентин.

– Ая, я взял твой любимый раф с фисташками, – нажимаю отправить и захлопываю ноутбук. – Что-то случилось?

– Нет. Все в порядке. Спасибо. Я не хочу.

– Ты сегодня одна поедешь или Ник заедет? – он не в первый раз интересуется этим.

– Почему тебя так волнует мой муж? – смотрю с прищуром. Валя выглядит как нашкодивший ребенок. Глазки бегают, открытого взгляда избегает. Что он сделал? Он и раньше боялся мужа, но сейчас трясется только произнося его имя.

– Я п-просто с-спросил, – роняет свой стакан с кофе. Чертыхается, пытается вытереть рукой брызги.

– На вот, – передаю ему салфетки.

– С-па. С-спа.

– Не за что. Ты какой-то нервный стал после больничного. Может тебе к врачу?

– Я не могу. Маме сделали операцию. Но нужны еще деньги на восстановление.

– Как хорошо, что квоту так быстро дали. Обычно люди годами ждут. Если тебе нужна помощь ты обращайся. Я всегда помогу, – глаза Валентина стекленеют, он нервно глотает.

– Спасибо. Я тут рылся в твоем ноутбуке. Хотел найти заказ Семеновых и помочь с ним. И видел фотографии. Это твои работы?

– Да. Так балуюсь немного. Фотографирую то, что понравится.

– У тебя отлично получается. Тебе бы выставку.

– Да о чем ты? Какая выставка? Это так несбыточные мечты. Мне бы поучиться у мастеров.

– У Дино Нери, например?

– Ну ты загнул! Он легенда! Его курсы это выход на международный уровень. Тут талант нужен, институт искусств за плечами. А не курсы для фотографа.

– Ты себя недооцениваешь. А взять тех же Семеновых? – пожимаю плечами.

– Они просили что-то необычное, пришлось включать фантазию. Ты их фотографии не трогай. Я сама обработаю.

– Тебе нужно пойти на курсы к Дино! – не унимается Валек, набирает что-то на ноутбуке, а потом с торжественным видом поворачивает ко мне экран. – Вот! Он открыл набор! Три недели и бесценный опыт! – я с жадностью смотрю на объявление. В грезах уже рисую Милан, строгого, но справедливого учителя. Практика на показах, с лучшими моделями, знания, которых так не хватает. А потом спускаюсь с небес. Какие мне курсы?

– Это все, конечно, замечательно. Но у меня кружок робототехники, собрание в садике, клиенты, – и развод. Не самое лучшее время для воплощения мечты.

– И что? Ник не может что-ли присмотреть за Даней? У тебя же есть еще мама.

– Валь. Все сложно. Спасибо тебе за поддержку. Но нужно быть реалистом. Мне некогда строить карьеру.

После садика и кружка, едем домой.

– Мам! – восторженно кричит Даня. –Смотри какая машина! – спорт кар ревет на всю улицу и тормозит рядом с нами. Я отступаю, обнимая сына.

Вот же зараза! Летают по двору. Больше места что-ли не нашлось?

Стучу в окно, готовясь растерзать мерзавца.

– Молодой человек! Вы совсем охамели?

Дверь, как крыло птицы взлетает вверх, и из машины выходит Ник. Перемещает дорогие очки на лоб. Взгляд скользит по мышцам, обтянутым черной футболкой, джинсы с модными дырками. И на запястье, которое опоясывает дорогие часы.

– Ну здравствуй, жена, – холодно говорит он.

Даня вырывает руку и с криком «папа!», бежит к нему. Ник подхватывает его на руки, обнимает зажмурившись.

– Ты закончил со съёмками? Больше не поедешь? – тихо спрашивает сын, уткнувшись в шею Ника. В носу начинает свербить, а внутри множится холод.

– Не уеду.

Я стою растерянно сжимая ручки сумки, задыхаясь от его наглости.

– Смотри, что я тебе привез, – отодвигает сиденье и достает пакеты из детского магазина. И букет. Подходит ко мне. – А это тебе.

– Думаешь приедешь весь такой раскрасавец, подаришь букетик и всё? Все проблемы забыты? Тебя не было две недели! – шепчу я, пока Даня. Засовывает подарки под мышку, берет Ника за руку.

– Пап, пошли домой, – ведет его к подъезду.

Мне только и остаётся, что тащиться за ними следом.

– Я есть хочу, – говорит Даня. – В садике тушеную капусту с рыбой давали, а я ее не люблю, – морщится сын. – А ты пап, будешь есть?

– С удовольствием. Что там мама приготовила? – заглядывает через плечо.

– Там, где был, поесть то не мог? – бурчу я. Чувствую как он хмыкает за плечом, пока я переворачиваю шницель.

– А ты не для меня готовила? Другого ждала?

– Что за чушь ты несешь? Я тебя уже давно не жду. Но твоя ревность выглядит смешно, особенно после того, как ты сбежал с именем этой овцы на устах. Не находишь? – шиплю я, боясь, что услышит сын. Хотя хочется наорать, чтобы проваливал.

– Давай не при сыне, – замечает мой недружелюбный настрой. – Позже поговорим.

Даня ставит стул и достает еще одну тарелку и прибор для Ника.

– Мам, папу накорми.

Да пусть ест не обляпается! Сволочь. Приперся с букетиком, ведет себя как будто за хлебушком в магазин ходил, а не пропал на две недели. Лицо холодное, безэмоциональное.

В груди ноет. Неужели побежал к ней? И все это время был с овцой? Черт. Не хочу в это верить. Чтобы вот так подло со мной поступить?

Даня целый день не отходит от Никиты. Показывает новые поделки, рассказывает про то, как провел свой день. Про понравившуюся девочку с которой играл в дочки-матери. Выглядит веселым, оживлённым.

Нет, я рада, что он больше не походит на приведение, и понимаю, что сын его любит и рад возвращению блудного папочки. Но блин! Как же это тяжело!

О примирении не может идти и речи! Приди он на следующий день после той злополучной ночи, я, возможно, могла найти в себе силы его простить. Но не спустя две недели! Ему это не надо, а я устала бороться в одиночку.

Одно его присутствие давит, мозг рвут тысячу вопросов и тем, и нужно обсудить как мы будем строить дальнейшие отношения. Как будем делить имущество. Я надеюсь, что обойдётся без войны за сына. Ведь я провожу все время с Даней. По сути я занимаюсь его воспитанием. Думаю Ник согласится, что это разумно. Всё же, не чужие люди.

Даня просит, чтобы Ник почитал ему сказку на ночь. Я не могу находиться с ним в одном помещении. Принимаю ванну, иду в спальню, резко сдёргиваю покрывало и развязываю пояс халата. В комнату заходит Ник. Я закрываюсь.

– Выйди! – шиплю я.

– С чего вдруг? Это наша общая супружеская спальня, – снимает футболку, под ложечкой начинает сосать, когда я вижу такое родное, любимое тело мужа. Трудно объяснить сердцу, что он почти чужой мужчина. Горло першит и я отворачиваюсь, смахиваю предательницу слезу.

Знаю наизусть каждую татуировку, природу происхождения, знаю какие шрамы они прикрывают. Все такое родное, но в то же время он мне чужой. И ведет себя как чужой.

– Лишь на бумаге! Но скоро я это исправлю!

– Что это значит? – он расстёгивает пуговицы на джинсах.

– Нет! Ты не будешь тут спать! – достаю из шкафа подушку и швыряю ему.

– Прекрати устраивать это театральное представление святой женщины.

– Тебя не было две гребаные недели! И ты не ляжешь со мной!

– После того спектакля, что ты устроила, думала я на коленях буду ползать? Ты на своей ревности крышей поехала, тебе слышится что-то там, а я крайний.

– Я не глухая! Я слышала то, что слышала! А ты? – лицо краснеет, когда я задаю главный вопрос. – К ней побежал? Воплощать свои мечты?

– Я жил в гостинице! Один! А вот что ты делала всё это время? Я дал тебе время остыть.

– А я остыла, – хладнокровно скалюсь. – В лёд превратилась. Ты для меня просто отец ребенка, ты все еще здесь, лишь потому что не хочу травмировать сына.

– Ледяная принцесса значит, – снимает брюки. И идет ко мне.

– Не подходи! – хватаю в руки расческу и пячусь.

– А то что?

– Не трогай!

– А кто мне запретит? – я понимаю, что он не шутит, хочу переползти кровать, но Ник хватает меня за ноги, тянет на себя и наваливается.

– Пусти! – брыкаюсь, царапаюсь.

– Дикая кошка! – шипит, сцепляет мои запястья над головой. – Со мной значит ледяная, а с ним огонь? – глаза лихорадочно блестят, дыхание тяжелое.

– О ком ты? А! Лучшее средство защиты нападение?

– Я всё знаю! Как ты могла? Столько лет мне врать? – я сбита с толку, даже сопротивляться перестаю.

– Ты бредишь? Я даже в мыслях тебе никогда не изменяла! Для меня всегда был ты один.

– Грязная лгунья! – он распахивает халат и смотрит как маньяк. В живот упирается его желание.

– Ну уж нет!

– Да, Ая! Ты мне задолжала за эти две недели! – гладит по бедру и цепляет трусы. Я бьюсь как рыба на суши, но где мне сдвинуть эту махину.

– Не смей меня трогать! Гад! – по щекам от чувства беспомощности текут слезы. Слышу как хлопнула дверь. – Слезь, Даня идет! – он неохотно перекатывается. Прячется под одеяло.

– Мам, пап, – сын трет глаза. – Можно я с вами сегодня посплю?

– Конечно! Ложись, – Ник похлопывает по кровати.

– Дань, ты же уже большой, – пытаюсь возразить. – Хочешь я тебя уложу?

– Только одну ночь. Можно?

Я сдаюсь. Сын ложится между нами, обнимая папу. Тянет мою руку, кладет к себе на талию. Мне приходится повернуться и засыпать смотря прямо на наглую физиономию мужа.

Глава 10

Ник

Я старался быть отстраненным, хотелось показать ей насколько мне плевать на нее. Но не выходит. Стоит увидеть ее, как сердце ноет от тоски. После ее измены и моей, мне казалось, я убил все чувства между нами. Ошибся.

Она же моя родная, часть меня, которую я так упорно хочу отсечь. Хочется прижать ее к себе, простить всё, забыть. Как я могу желать ее зная про измену? Но мне просто рвет башню, когда она оказывается подо мной.

Я столько месяцев грезил о Стоун, думал секс с ней будет фееричным, охренительным. В мечтах он представлялся мне крутым, иметь ту, кого хотят абсолютно все мужчины. Ничего подобного. Было не плохо, умело я бы сказал, но после удовлетворения страсти осталось гаденькое чувство предательства. И грудь ее эта резиновая совсем не заводила.

То ли дело у Аи. Несмотря на роды стоит так заманчиво, даже сквозь тонкую ткань халата чувствую, что она завелась. Волосы оранжевым пламенем раскиданы по подушки, в колдовских зеленых глазах отплясывают десятки чертей. Но брыкается, упирается, строит из себя невинность.

С ним то так не кобенилась. Вон что позволяла ему творить с собой прямо на улице.

Она все еще моя жена! И кто мне запретит взять то, что мне принадлежит? Я знаю ее от и до, все эрогенные зоны. И я смогу ее убедить.

Но тут заходит Даня и приходится усмирить свой пыл.

Он такой ласковый. Скучал по папе, а я по нему. Но мне нужно было разобраться в себе, ввернуться с холодной головой.

Сын жмется ко мне. Моя гордость, моя кровь и плоть. Есть все же плюсы от нашего брака. Наш сын. И я не готов расстаться с ним. Видеться только по выходным? Ну уж нет! Я лучше наступлю на горло своей гордости и сделаю вид, что ничего не знаю.

Агния изменяет мне, я ей. Обычная среднестатистическая семья. В моем окружении многие так живут. И ничего. И мы привыкнем.

Утром в доме такая привычная суматоха. Даня ворчит, что не хочет есть кашу с утра. Ая бегает по квартире собираясь в суматохе.

– Даня, прошу тебя, поторопись! Я на работу опаздываю!

– Я могу его отвезти, – она отворачивается от меня, поджимает губы. – Обижаешься? И на что, позволь спросить? – Даня убегает одеваться.

– А мало поводов? От попытки изнасилования до пропажи на две недели. Но особенно обидно, что ты забыл и про Даню.

– Прекрати! Какое изнасилование? Ты сама была не против! И я же объяснил почему не приезжал.

Сначала хотел, чтобы ты остыла, а потом летал в штаты.

– С ней? – да, но эту информацию лучше попридержу. Я правда занимался делами.

– Прослушивание на крупной киностудии.

– Что?! – лицо жены меняется. Куча эмоций. Радость, удивление, шок. – Тебя пригласили сниматься?

– Да. Мою кандидатуру на главную роль культового боевика утвердили. После того как нас номинировали на американскую премию академии и искусств, предложений стало намного больше, – я говорю это сдержанно, но мне хочется, чтобы она порадовалась со мной.

– О, Господи! Ник! – радостно визжит она и виснет на шее. – Я так за тебя рада! – утыкаюсь в ее шею, руки со спины ползут ниже. Ая тут же опомнилась и оттолкнула меня. – Это ничего не значит! Я просто хотела поздравить, – тушуется она. – Ой! Работа! Сейчас мне некогда, но вечером нам предстоит серьезный разговор. У меня для тебя новости. Нужно многое обсудить.

– Беги уже на свою работу. Я отвезу Даню.

– На спорт каре?

– Да, он будет в восторге.

– Странная покупка двухместной машины для семейного человека, – комментирует она. – Мне это не нравится.

– Ты только что говорила, что я провожу слишком мало времени с сыном, а когда хочу исправиться, ты упираешься. Он ведь и мой сын.

– Хорошо. Только не лихач! И не забудь установить автокресло.

Даня просто в восторге. Всю дорогу расспрашивает о машине, глаза лихорадочно блестят. Когда подъезжаем к садику, выходит из нее павлином.

После встречаюсь со своим агентом в его офисе.

– Ты только посмотри сколько предложений! – передаёт мне стопку со сценариями. – Самые популярные режиссеры хотят видеть тебе в главной роли! – он закидывает ноги на стол и покачивается в кожаном кресле. – Ты самый успешный актер, которым я занимался!

– Это мне не подходит. Скоро я уеду на несколько месяцев в штаты на съемки. Трудно будет мотаться сюда.

– Что?! Ник, ты серьёзно? Это же просто замечательно!

Звонок. Смотрю на фото Анжи.

– Прости. Мне нужно идти. Потом увидимся.

– Да, – отвечаю, как только выхожу из кабинета.

– Ник, – томно шепчет она. – Ты уже встал?

– Да.

– Весь встал? Или только моя любимая часть? – хмыкаю.

– Я уже сына в садик отвез и у агента был.

– А я всё еще в кровати. В нашей гостинице. Приедешь?

– Не знаю. У Аи какой-то серьезный разговор.

– Тогда лови фотку для лучшего размышления.

Телефон пиликает и на него приходит фото лубриканта.

– Новый вчера купила. Тот кончился, – чешу бороду. Заманчиво. У Анжи есть плюс, она позволяет то, на что Аю нужно долго уговаривать. Вообще нет комплексов. Надо бы ее уже послать, но вместо этого отвечаю:

– Готовься, детка.

Анжи встречает меня в красивом белье, строит глазки и пока я иду за ней, профессионально виляет тем, на что я покушусь.

– Как сын? Как Ая? Будешь кофе?

– Давай, – она разливает по чашкам.

– Знаешь, я все думала про твою жену.

– С чего вдруг?

– Просто если она давно тебе изменяла, ты уверен, что Даня твой сын?

– Не лезь куда не следует! Даня мой сын! – громко ставлю кружку на стол. – Я тут не за этим, – снимаю футболку и берусь за ремень. – Поворачивайся!

Ая

Сегодня трудный день. Съемки молодоженов с выездом. Поэтому я едва успеваю заехать за Валей, собрать аппаратуру и мы едем в гостиницу.

– Слышал, что Ника номинировали на премию, – во мне расправляет крылья необъемная гордость. Пусть мы и не будем вместе, я им горжусь. Кто бы мог подумать, что угрюмый мальчик из неблагополучной семьи станете настолько популярным. Я это всегда знала и рада, что его мечта сбылась. Возможно в будущем я переживу обиду, и мы сможем остаться друзьями.

– Да, Валь. Я знаю.

– Едим по метру в час. Почему такая пробка? Мы так можем опоздать.

– Успеем.

– Странно отмечать свадьбу в ресторане гостиницы.

– Знаешь, там очень хорошая кухня, просторный зал и красивый интерьер. Так что ничего удивительного. Да и нам какая разница? Наше дело маленькое. Приехать и сфотографировать их. Ты мне лучше расскажи. Как мама?

– Да уже лучше.

Мы приезжаем на место. Вика – невеста просит сделать снимки в холле. Виктор обнимает жену.

Они такие счастливые и влюбленные. У них все впереди. Неужели мы с Ником были такими же? Куда все это делось?

Они целуются.

– Отлично! А теперь давайте с родственниками.

Мы снимаем еще минут пятнадцать.

– Можно посмотреть, что получилось? – я показываю на ноутбуке. – О! Отлично. Как вы свет поймали! И тут я такая красивая.

– Счастье лучшее украшение женщины.

– Можно увеличить? – я выполняю. – Милый! Ты представляешь? К нам на фото попал Ник Звездный! – ладошки холодеют. Виктор склоняется к экрану.

– И правда! Представляешь, зай. А мы только три дня назад ходили на его новый фильм.

Когда молодожены прощаются с нами, уходят праздновать. Я беру ноутбук и приближаю то фото, все еще надеясь, что они обознались. Но нет. Мужа я узнаю даже стоящего спиной ко мне.

– Валь, ты можешь добраться на такси? У меня появились кое-какие дела.

– Без проблем.

Отношу аппаратуру и замечаю новую крутую тачку Ника. Подхожу к ресепшену.

– Скажите, пожалуйста. В каком номере остановился Ник Звездный?

– Извините, но такую информацию мы не можем сообщить. – кладу дрожащими пальцами пятитысячную купюру. Она озирается по сторонам и прячет купюру в папку.

– Сейчас посмотрю по компьютеру. Нет. Ника нет.

– А Анжи Стоун? – снова достаю купюру.

– Номер тысяча один.

– Спасибо.

Иду к лифту с колотящимся сердцем, задыхаюсь, тело бьет дрожь. Я догадываюсь, что там увижу. Малодушно хочу вернуться к машине и придумать тысячу оправданий ему. Что он пришел к другу, а Стоун просто совпадение. Но мне необходимо снять шоры с глаз. Во мне все еще теплится надежда, что Ник не изменяет, а это всего лишь плод моего воображения.

Подойдя к номеру, слышу дикие стоны. Как люди полицию не вызвали. Анжи орет так, будто ее режут. Нажимаю на ручку и дверь открывается. Передо мной белая перегородка, а стоны совсем близко. Делаю шаг, ощущения словно иду по минному полю. И когда обхожу перегородку, вижу Анжи, упирающуюся на спинку дивана. Ник держит ее за талию, модные штаны висят на коленках и при каждом движении бляшка бренчит.

Белоснежная комната ослепляет своей чистотой, а у меня чувство, что я залезла по самое горло в болото и я тону в нем. Дышать сложно. Что скоро вонючая тина накроет меня с головой.

Как жаль, что я всё же оказалась права. Как бы я хотела ошибиться.

Я собираю всю свою выдержку.

– Браво! Белиссимо! – хлопаю в ладоши. – Какой темперамент. Какая экспрессия! – сладкая парочка замечает, что уже не одни. Ник материться, быстро натягивает джинсы. Так торопится застегнуть молнию, что прищемляет себе хозяйство. Шипит.

– У нас ничего не было и не будет! – передразниваю его. – Наглый мерзкий лжец! – хватаю кружки с кофе и запускаю в него. Он пригибается. – Гад! Подонок! – луплю его по спине. Анжи мерзко улыбается. Стерва довольна собой. – Что ты лыбишься, ш****? – хочу вцепиться в белокурую кочку, Стоун визжит, закрывая лицо руками. Ник ловит меня за талию. Его руки на моем теле – чужие.

– Успокойся! Какого хрена ты сюда приперлась? Следила за мной? – я приперлась?

– Не смей ко мне прикасаться! Ты мне омерзителен! – бью коленом ему между ног, он матерится и выпускает меня. Бегу к лифту. Подальше от него, от всей этой грязи.

Держу одной рукой Даню, второй чемодан. Напоследок оглядываю шикарную квартиру, вспоминаю его слова.

Я впахиваю, как проклятый. Ради вас. Для тебя и сына! Чтобы вы ни в чём не нуждались.

Вранье! Наглое, лживое! Всё делал для себя любимого. Взлетел так высоко, что мы с сыном его и не видим. Реклама, вечеринки, соцсети. Успешные франшизы. Он весь там, в работе звездного мальчика, блистает в свете софитов. И я терпела, ждала, что переболеет звездной болезнью. Но всякому терпению приходит конец. Мы дошли до той самой точки. Точки невозврата.

Хочу уйти, до появления Никиты. Не могу видеть его. Боль прожигает всё изнутри.

Не успеваю.

Дверь распахивается в тот самый момент, когда берусь за ручку.

– Куда собралась, Агния? – снимает брендовые кроссовки, ставит на пол пакет из дорого магазина игрушек и перемещает очки на голову. Ведет себя как обычно. Словно ничего не случилось. А на красивом лице ни грамма раскаянья.

– Ухожу, разве не понятно? – крепче сжимаю руку сына. – Неужели ты думал, я останусь, после того, что видела своими глазами! – жду, что сейчас упадет в ноги, будет молить о прощении, шептать ласковые слова.

Я ко всему этому готова. Выдержу. Не прогнусь.

Но реальность бьет сильнее.

– Иди, – равнодушно пожимает плечами. – А мой сын остается со мной. Смотри, что у меня есть, Дань, – Никита достает из пакета радиоуправляемый джип и передает сыну пульт. – Нравится? – глаза сына загораются.

– Тот самый, что я просил у мамы, а она не купила?! – Даня вырывает свою руку из моей. Бежит к отцу. Тот поднимает в воздух нашего четырёхлетнего ребенка, Даня крепко обнимает отца за шею, а некогда любимый муж, смотрит на меня взглядом: «Вот видишь! Это мой сын!»

Меня выворачивает наизнанку. Рвет на части. Думала что уже не может быть больнее? Ошибалась.

Он покупает расположение нашего ребенка подарками. Я не хочу, чтобы мой сын однажды стал избалованным мажором.

Обнимаю себя руками, чувствую предательство со всех сторон. Сын больше любит отца.

– Ну все, беги к себе в комнату, – опускает его, ворошит модную прическу.

Я больше не могу держать себя в руках. Мой вспыльчивый характер берет верх.

– Ненавижу! – шиплю, как только сын скрывается в комнате. Барабаню его по груди. Я в шаге от того, чтобы убить неблаговерного.

– Я подала на развод! Не прощу тебе измены!

– И оставишь ребенка без матери?

– Не дождешься! Суд всегда на стороне матери.

– Не в твоем случае. Я куплю любой суд, подключу все свои связи, но сына не отдам. Что ты можешь ему предложить? Угол в двухкомнатной квартире твоей матери?

– Мы с тобой так жили, и ничего.

– А мой сын не будет! Ну все! – примирительно говорит Никита. – Кончай дуться. Признаю. Я виноват. Я слишком сильно вжился в роль, увлекся Анжи. Больше этого не повторится, – имя известной актрисы, с которой я их и застала, вызывает новый приступ гнева. Толкаю мужа, он заворачивает мои руки назад.

– Ничего не изменилось. Будем жить, как раньше.

– Как раньше уже не будет. Ты предал меня, – смотрю в потолок. Меня душит обида, ревность. Оплела как анаконда и не вздохнуть. Но нельзя разреветься прямо у него на глазах. Нужно быть сильной! Не показывать как же больно.

Он упирается лбом в мой и нежно шепчет:

– Огонёк, – так он называл меня с самого детства. А сейчас милое прозвище, произнесенное им, кажется кощунством. Того доброго, любящего Никиты, который разгружал по ночам вагоны, чтобы купить мне подарок на день рождения – больше нет. Передо мной популярный актер: Ник Звездный. Слава, деньги вскружили ему голову.

***

Мне противны его прикосновения. Я не могу его видеть. Накатывает такая апатия.

Раньше я скандалила, ругалась, потому что верила, что можно достучаться до Ника, что это просто черная полоса. А сейчас какой смысл?

Ведь, чтобы он не сделал, обратной дороги не будет. Я никогда это не забуду.

Жалею лишь об одном, что решила заехать домой за вещами. Что раньше, как только поняла, что между ними что-то происходит, не собрала вещи. Пыжилась, старалась бороться за свою семью, за него. А ему всё это было не нужно.

Отодвигаю его, скрещиваю руки на груди.

– Как давно это у вас? С первого дня?

Смотрю на порванные полгода назад Даней обои. Все хотела рабочих вызвать. А сейчас мне это не нужно. Я не хочу оставаться в этой квартире.

– Нет, – наваливается на стену рядом со мной. – Когда ты запустила в меня вазой, я ушел, жил в гостинице несколько дней. И на день рождении Стаса…

– Ты хочешь сказать в тот день, когда ты назвал меня ее именем?

– А может хватит строить из себя святую невинность? Ты это начала!

– Что именно?

– Да, Анжи меня привлекала. Но я бы никогда не изменил не узнай я про тебя и Валика?

– Что за чушь?!

– Ты мне скажи. Сколько вы с ним, мм? Год, два? Сколько раз в день давала ему?

– Ах, как удобно! Сам вывалялся в говне, теперь меня решил измазать?

– У меня есть доказательства! Фото вас целующихся, интервью которое Валек дал вшивой газетке. Дождалась, когда я разбогатею, чтобы при разводе оттяпать половину? Хочешь содержать за мой счет этого тюленя? А может вы и раньше крутили? Даня то хоть мой? – отвешиваю ему пощёчину, смотрю в обезумевшие глаза, транслируя взглядом всю ненависть.

Это все ее работа. Как она знатно ему мозг промыла.

– Я буду в комнате у Дани. И если в тебе осталась хоть капля совести, не подходи ко мне. Я не хочу скандала при моем ребенке.

– Дане и мой сын, – тушуется он, опустив голову, понимает что перешел абсолютно все границы.

– Ты только что от него отказался.

Сажусь на диван, смотрю как Даня играет с новой машинкой. А в груди всё колет, сжимается, ноет. Столько лет вместе, столько всего пережили. И вот так просто какая-то вертихвостка разрушила всё. Вложила в его пустую голову свои мысли.

Дверь открывается, и я впиваюсь в него взглядом.

– Я на секунду. На вот, посмотри, – протягивает пакет. – А еще есть интервью твоего любовника. Где он рассказывает про каждый ваш раз. И почему ты ночью поздно возвращалась и про ваш многострадальный стол. Я, между прочим, твою репутацию спас, выкупил за немаленькие деньги у жука-журналиста. Прикинь бы все это появилось в газете? Но не благодари. Я не для тебя это делал, а для сына. Не нужно, чтобы он знал. Так что, один: один.

Ник выходит, а я открываю пакет. Бумаги с подтверждением достоверности фотографий. И сами фото. На них правда все выглядит так, что это страстные ласки и поцелуй двух любовников.

Я помню тот день. Но как? Анжи в тот день была неподалёку может она сфотографировала, а может за мной следил папарацци. Какая теперь разница? Главное он поверил! Не пришел ко мне, чтобы выяснить наверняка. А побежал к ней! Поплакаться, наверное.

Горько. Она ему еще лучший друг. С ней он делится, за нее заступается, откровенно разговаривает.

Разворачиваю листы бумаги и читаю полный бред, подкреплёнными датами, подробностями, которые мог знать только Валентин. Еще один предатель на мою голову.

Этому то что не хватало? А я ведь хотела же выгнать. Пожалела. Дура! Думала у него любовь, занесло парня, а тут вон оно что! Еще один звездун на мою голову. Прославиться решил за мой счет. Показать всему миру какой он мачо.

Подвернув ноги под себя, смотрю в окно, мою шею обвивают руки сына.

– Мамочка, не плачь, – он серьёзно смотрит на меня, вытирая мокрые дорожки слез. Я даже не заметила, что плачу.

– Ты из-за машинки расстроилась? Давай отнесем обратно в магазин. Мне она не нужна, если ты из-за нее так расстроилась.

Сын прижимается к груди и во мне разливается тихая радость.

Впервые за этот день я чувствую облегчение. Вот мой родной человек. Сын. Тот ради кого я должна быть сильной. Благодаря которому переживу этот кошмарный день и не сойду с ума.

Глава 11

Жму дверной звонок, поглаживая зевающего Даню по голове.

– Агния? – мама растерянно отступает в сторону, пропуская нас в квартиру.

– Мы к тебе. Можно? – закатываю чемодан и бросаю спортивную сумку на пол.

– Конечно. Даня, ты есть хочешь?

– Не-а. Я дома поел.

– Мы ляжем в гостиной?

Мама выдает постельное, пока я заправляю диван. Иногда ловлю взгляд мамы полный невысказанных вопросов, готовлюсь к непростому разговору.

Даня переодевается в пижаму и ложится. Засыпает почти сразу.

– Чаю? – киваю.

Идем на кухню, мама ставит на стол печенье.

– Рассказывай, – говорю снова и снова переживая весь ужас.

Я до сих пор не верю, что это случилось со мной. Ведь столько этих Анжи крутилось вокруг, уже не моего Ника. И даже, когда заметила его интерес к актрисе, всё еще надеялась, что он не переступит черту, что даже если мы разведемся, можем всё исправить.

– … Дождалась, когда он уснет и ушли.

– Зачем? Нужно было его выгнать.

– Мне ничего от него не надо! Ни копейки! И квартира эта ненужна, – впервые за несколько часов я вспыхиваю от гнева. – Пусть подавится своими миллионами, квартирой и тощей задницей Стоун! Представляешь, он мне всерьёз сказал, что думает я жила с ним ради денег! Что хочу потратить то, что достанется мне после развода на любовника! На Валька! Ган…. – мама с укором смотрит на меня и я давлюсь матерным словом. – Презерватив бывший в употреблении.

– Ты о муже или о Вальке?

– Да оба они хороши.

– Зря ты так. Почему ты должна отказываться от того, что положено тебе по закону!

– Я сказала, пусть оставит всё себе! А про Даню? Как он мог такое сказать? Что я сына нагуляла? Пусть дальше развлекается со своей Анжи. Но видеть его я больше не хочу! Ты же знаешь. Если бы вдруг такое случилось и я изменила, то Ник узнал бы об этом первым. Я не стала бы такое скрывать. И уж явно я бы себе кандидатуру получше выбрала, – мама отхлёбывает чай и задумчиво смотрит на фарфоровые фигурки, расставленные на полочке.

– А мне Марат нравился. Пусть постарше, но чувствовался в нем стержень. Ты же помнишь, помощника Гены?

– Угу, – киваю я, вспоминая жесткий черный взгляд громилы.

– Он же тебе даже предложение делал, а ты Ника выбрала.

– Ну ты вспомнила! Это еще до свадьбы было. И пугает он меня. Взгляд у него как у убийцы. Ты же сама мне рассказывала, что он в тюрьме после армии сидел.

– Так знала я об этом без подробностей. Гена говорил, он какое-то преступление совершил, не исполнил приказ. На два года посадили. А потом никуда на работу не брали. Только Гена в него поверил.