Текст книги "Босс (СИ)"
Автор книги: Катерина Траум
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
– Тащи ключ на три восьмых.
Мотнув головой, Эми безжалостно выбрасывает неожиданные воспоминания из помутившегося сознания. Уже собирается развернуться и уйти с балкона, но тут Ник словно чувствует интерес наблюдательницы и поднимает взгляд. Удивление в тёплых зелёных глазах. И короткая, милая улыбка, демонстрируя ямочки на щеках, от которой девушка нервно дёргается. Это как из прошлой жизни. Из той, куда уже не вернётся.
Ник склоняется над очередным колесом, а когда смотрит на балкон снова, тоненькой фигурки в белом махровом халате уже нет.
***
– Если ты можешь кого-то побить, это не значит, что имеешь право. Эми, я учу тебя самозащите не для того, чтобы меня вызывали в школу каждую неделю.
Строгость в голосе бьёт по вискам, горло сжимается от приступа слёз, которые уже душат желанием обнять его и просить прощения. Знала ведь, что папу это разозлит. Но ничего не смогла с собой поделать, когда задира Джей снова нарисовал на её шкафчике красноречивую надпись «шлюха». Обида клокочет в груди, и вместо оправданий и извинений Эми поднимает взгляд на отца. Подбородок дрожит.
– Это всё из-за мамы. Они думают, что я тоже закончу, как она, в каком-то притоне… Лучше бы она вообще умерла, – злое шипение из детских уст. Да, так было бы проще всем, если бы она и все любопытные соседи вовсе не имели понятия, где и как доживает дни женщина, родившая её на свет и скинувшая на руки отцу.
– Никогда так не говори, – строго одёргивает он её, крепко обнимая ладонями за хрупкие дрожащие плечи. Присаживается перед ней на корточки, чтобы не смотреть сверху вниз, чтобы они были на равных. В уголках глаз собираются морщинки, и он на редкость серьёзен сейчас. – Сколько бы боли тебе не причинил человек, ты не должна желать ему смерти. Не потому что смерть – плохо. А потому что весь мир существует по закону бумеранга. Сколько злобы, грязи и ненависти ты пошлёшь в него, столько же тебе отольётся в ответ. Равновесие. Сегодня ты едва не сломала руку этому мальчику за его глупость и невежество. А завтра он увидит, как на тебя напали в переулке хулиганы, и не вступится за тебя, не позовёт на помощь. Если хочешь, чтобы тебя перестали обзывать – докажи. Что ты лучше своей матери. Что ты умная, храбрая, что ты хороший друг. Отправь в окружающий тебя мир что-то светлое, чтобы оно вернулось тебе.
Она слушает, заворожённо впитывая каждое слово этого родного голоса. Папа всегда прав. Он всегда самый-самый… Вот только ему не изменить изначальную настройку внутри её маленького, но уже истыканного несправедливостью жизни сердца. И она усердно кивает, выдавливая из себя улыбку, но про себя думает иначе:
«Глупость и невежество надо наказывать. Наказание – это справедливо. И раз я могу преподать этому тупице урок, то я это сделаю. Потому что сильный должен подчинять слабого. Всегда. Не закон бумеранга, пап. Закон джунглей. Или ты, или тебя.»
Идиотский сон, сотканный из воспоминаний, всё утро не даёт Амелии покоя. В последние недели отец ей снится всё чаще. Как будто хочет напомнить о себе, но зачем, если она и так не может его забыть? Неправильные воспоминания. Плохие, гадкие сны о днях, когда её ещё кто-то мог любить просто за то, что она есть.
Приняв успокаивающий душ, одевшись в чёрную майку и шорты, она спускается вниз и проходит в столовую. Но Алекса уже нет, лишь несколько пачек документов и записка, коротко объясняющая, что ей сегодня предстоит сделать. Снова банальный посыльный, девочка на побегушках, доносящая распоряжения до подчинённых Босса. В груди щиплет разочарованием: она даже его не увидит. И день начнётся без его проникновенного и подчиняющего взгляда, без звука властного голоса, вызывающего дрожь по позвоночнику. Раньше он трудился хотя бы озвучивать все приказы ей лично. Сейчас – кидает бумажку, словно кость собаке. Только короткая приписка немного бодрит, даря каплю надежды на лучшее:
«Заскочи потом на восточный склад, проверь, что товар привезли без недовеса. И закончи всё к 21:00, у меня планы на твой счёт.»
Уже это скромное обещание улучшает настроение в разы, и за кофе Эми идёт к кухне лёгкой, вдохновлённой походкой. Планы. Включающие её присутствие. Шикарно. Стоит выкроить минутку, и, пока будет в городе, прикупить что-нибудь адски соблазнительное для него. Если он будет в хорошем настроении, как вчера, то есть шанс на исключительное везение…
Завтраком Эми не утруждается, да и есть в этом доме не любит: кажется, что лишний грамм на бёдрах окончательно убьёт в Алексе желание её касаться. Хотя тазовые косточки всё заметней выпирают у края шорт, а беговая дорожка в спальне работает на износ. Взяв чашку с крепким ароматным эспрессо из кофемашины, выходит во двор через заднюю дверь. После вечной затхлости старого особняка и мрачности стен очень хочется глотка свежего воздуха. В коридоре старичок-дворецкий провожает её фигуру цепким взглядом, и она старается не злиться на эту слежку за каждым её жестом в отсутствии хозяина. Кларксон словно так и не привык, что в доме есть ещё одна прислуга.
Гостем она и сама себя считать не может по определению.
Погода солнечная, ясная. Задний двор Браунвилля отвечает всем понятиям о баснословном богатстве и шике: создающие приятную тень деревья по периметру, поблёскивающая голубизной в бассейне вода и удобные плетёные лежаки. Эми невольно улыбается, вспоминая, как в первые ночи Алекс не мог ей насытиться, как купались голыми в ночной тишине, как он брал её снова и снова прямо на мраморной плитке у бортика. Так, что она содрала всю спину до крови, а укусы на шее не заживали несколько дней. Лучшие воспоминания, почему-то покрывающиеся пеплом и отдающие горечью по рту. Дни её покорения и падения всё глубже в яму бесконечной привязанности к нему. Когда пренебрежение к ней стало больше изначальной жажды обладания её телом? Уже не столь важно. Важно заработать его любовь любой ценой.
Она подхватывает со столика свои сигареты, и первую затяжку запивает глотком кофе. Кайф. Мышцы понемногу расслабляются, вытряхивая из головы и дурной сон, и мечты об Алексе с его совершенным сильным телом. Лениво скользнув взглядом влево, к гаражам, Эми вновь видит колдующего над машиной Ника. Капот служебного джипа открыт, а парень в форменном чёрном костюме задумчиво сводит брови, заглядывая в недра двигателя.
Неужели день обещает быть интересным?
3. Игра на вылет
Ник терпеть не может возиться с движком в столь неудобной одежде. Он уже успел отвезти Босса на деловую встречу с клиентами и вернуться, чтобы сопровождать сегодня Эми. Ничего необычного, хотя прекрасно знает, что водительские права у неё имеются. Но подозревает, что в его лице Алекс видит некое подобие защиты для своей подопечной. А теперь так не вовремя слетела клемма с аккумулятора, и чтобы её поправить, придётся рискнуть испачкать надоевший пиджак. Раздеваться по пояс? Чёрт возьми, вот же тупость. И потому он глупо пялится на внутренности капота, соображая, как остаться чистым, но подтянуть кусачками дурацкий зажим.
– Ты завис? – грубо вырывает его из размышлений знакомый тонкий голосок, и позади слышатся мягкие шаги.
Обернувшись, Ник не может сдержать улыбки. Эми выглядит на удивление по-домашнему, в чёрных хлопковых шортах и майке. В одной руке – чашка с кофе, в другой сигарета. Ни грамма косметики на ещё заспанном бледном личике и стянутые в небрежный хвост волосы. Ему ещё не приходилось наблюдать её такой расслабленной и мирной, и в груди снова сдавливает тоской: как же она напоминает Мэл. Даже ехидство во взгляде такое же. Девушка неспешно подходит всё ближе, и, делая новый вдох, Ник в полной мере ощущает сладость ежевики, сплетённую с терпким кофе и табаком. Дикая смесь. Но такая завораживающая.
– Доброе утро. Да просто размышляю, как не испачкать форму, пока буду затягивать клемму, – он точно не ожидает, что она вообще поймёт, о чём идёт речь.
– Я в домашнем. Так что на, подержи, – бесцеремонно сунув ему в руки свою чашку, Эми кидает окурок себе под ноги и растирает его тапком. Словно не замечая недоумения Ника, наклоняется к открытому на земле ящику с инструментами и берёт кусачки.
– Может не…
– Заткнись.
Возражения задушены на корню. Всё, что Николасу остаётся, это неловко посторониться, пропуская невесть что задумавшую девчонку к капоту. А она спокойно смотрит на аккумулятор, цепким и профессиональным взглядом. Уж это он может оценить благодаря своему опыту общения с механиками. Наклоняется над капотом, и опытные тонкие ручки быстро и практически играючи орудуя кусачками затягивают разболтавшуюся клемму.
Её внимание сосредоточено только на деле, бровки сведены от старания. Но его – лишь на этих округлых бёдрах, слабо прикрытых шортами. Молочная кожа буквально светится в лучах солнечного утра, и внезапная волна возбуждения сковывает мышцы. Пульс ускоряется, и Ник ничего не может поделать с тем, как першит в горле. Особенно когда майка на её пояснице чуть-чуть задирается, показывая особо нежный участок худенького тела. Чтобы переключить направление неприличных мыслей и говорить без рвущегося хрипа, ему приходится прокашляться в кулак.
– Вот и всё. Дела на три минуты, – удовлетворённо констатирует Эми, вертя в руках кусачки. Женские пальчики испачкались в смазке, но, кажется, её это не смущает. Серые глаза сверкают азартом, словно ей дали поиграть с любимой игрушкой.
– Ты разбираешься в тачках? – удивлённо поднимает брови Ник. Похоже, она может шокировать его каждый день. Её кофе в руке источает будоражащий приятный запах, и Эми смешно прищуривается, как будто копаясь в его голове и читая мысли:
– Можешь допить. Я не ядовитая. И да, я разбираюсь не только в том, как отрезать людям пальцы, – она грустно хмыкает, опуская взгляд.
– Когда-то у меня была работа в мастерской, так что профессионала видно издалека. Кто тебя учил? – не сумев устоять от соблазна, он послушно отпивает кофе из её чашки. Надо же. Такое, как он любит: крепкое, без сахара, натуральное. Без прикрас и без масок… И чудится привкус вишни, хотя на этих манящих губах совершенно точно нет помады сегодня.
– Папа, – с тихой гордостью отзывается Эми, аккуратно складывая кусачки обратно в ящик. На долю секунды её плечи каменеют. Но тут же равновесие оказывается восстановлено, и она возвращается к капоту, чтобы уверенно захлопнуть крышку. – Он умел всё, и научил меня. В десять лет я уже могла собрать и разобрать его табельный пистолет. А в восемнадцать похоронила пустой гроб.
Слова эхом разливаются по дворику, хотя звучат полушёпотом. В том, как буднично Эми об этом сказала, небрежно смахивая пылинки с чёрного металла и не встречаясь взглядом с собеседником, Ник моментально видит лишь одно: она скрывает. За остекленевшими глазами и за на секунду сжавшимся кулачком. Он знает, как хоронят боль. Умеет делать это сам. И не собирается растравливать ей душу, точно также, как вчера проявила понимание она. За ним должок.
– Похоже, он был классным папой, раз не ленился учить дочь таким вещам, – намеренно не заостряя внимание на главном, Ник наблюдает, как Эми запрыгивает на капот, не спеша уходить. – Мой был засранцем. И с тачками я нашёл общий язык, пока мальчишкой ошивался у гаражей.
– Любишь перебирать двигатели? – с неприкрытым интересом улыбается Эми. Такая непривычная для всегда задумчиво-хмурого лица эмоция, что в груди вспыхивает неожиданным пониманием: а ведь она красивая. Жаль, что это не может оценить хоть кто-то по достоинству. Она с заметным облегчением закидывает ногу на ногу, вновь демонстрируя стройность бёдер, и у Ника перехватывает дыхание. Но разговор ещё любопытней.
– Наверное, это единственное в моей жизни, что я до сих пор люблю, – честно смеётся он сам над собой. И правда, после того, как оказался в кандалах Герра, в жизни осталось мало радостей. Поковырять хорошую тачку, включив приятный рок в наушниках. Выпить кофе. Или полюбоваться соблазнительной девушкой, сидящей на капоте и греющейся на солнце.
Словно вылезшая из ледяного замка снежная королева. Щёки медленно розовеют, возвращая лицу цвет жизни, а не одного лишь серого запустения.
– Как печально, – демонстративно вздыхает она, и, явно забыв, что её пальцы не отличаются чистотой, заправляет за ухо выбившуюся из растрёпанного хвоста тонкую прядку волос. Конечно же, испачкав при этом жесте мочку и часть скулы, на что Ник тяжело выдыхает.
Она выглядит как тающее на солнце вишнёвое мороженое, да ещё и ужасно мило морщит носик. Кажется, даже святой бы не устоял и приблизился хоть на дюйм, чтобы ощутить аромат ежевики от этой нежной кожи. Ник святым себя не считает. Вытащив правой рукой из кармана пиджака платок, делает шаг вперёд, торопливо поясняя:
– Ты испачкалась. Позволишь?
В серых омутах пляшут крохотные бесенята. Кивнув, Эми замирает, позволяя ему осторожно стереть кончиком платка чёрное пятно с её скулы. Он старается не дотронуться до неё пальцами, не зная, как может она отнестись к такому. Но руки практически дрожат от желания нежным касанием очертить линию скул. До подбородка, чуть надавить, чтобы она разомкнула пухлые губы. Ещё ближе, вдохнуть в полной мере её аромат и узнать вкус. Вишня или ежевика? Сладкая или терпкая? Лёд или пламя? И лишь опустив взгляд на её шею, на медное кольцо кожаного чокера, трезвеет моментально.
За эти минуты совсем вылетело из головы, чья она собственность.
– Ник, – тихо прерывает мягкий жест Эми, осторожно отодвигая от себя его руку. Однако лёгкого контакта не заканчивает, внимательно ловит его потерянный взгляд, пуская мурашки по позвоночнику. – Скажи честно: что ты тут делаешь? Ты же не плохой парень. Явно не гонишься за деньгами и не засланный агент. Руки растут из правильного места, ты способен работать легально. А к Алексу и вовсе должен испытывать отвращение из-за того, что случилось с Мэл. Тогда почему ты ещё здесь?
– Потому что я отрабатываю её долг, – честно признаётся он, не смея врать этим ясным глазам, которые смотрят прямо в душу, скапливая тугой импульс напряжения в груди. – Мэл задолжала Боссу баснословную сумму за свои дозы. Когда она умерла, его люди пришли ко мне. Я был обычным механиком, таких денег дать им не мог. И мне предложили компромисс: отработать всё. Заниматься любимым делом, возиться с тачками, проживать в пристройке к гаражу, чтобы в любой момент быть наготове для поручений. Любых поручений. Не мне тебе рассказывать. Ведь это я закапывал те трупы с пулевыми три недели назад, – он ожидает от Эми эмоций на последнюю фразу, однако она мрачно молчит, только всё сильней хмурится и сжимает зубки. – Но скоро всё для меня закончится. По соглашению с Алексом мне осталось отработать всего месяц, и он отпустит меня. Долг почти выплачен.
Эми презрительно фыркает, спрыгивая с капота. Забирает из его руки почти пустую чашку, и только после этого комментирует, окатывая внезапным колким тоном голоса, словно холодным трезвящим душем:
– И ты в это веришь? Он не отдаёт своего. Никогда. Заводи тачку, мистер светлые мечты о счастливом будущем – я переоденусь, и поедем по его поручениям. День будет насыщенный, – передёргивает плечами, напоследок окидывает его насмешливым взглядом. И стремительно уходит в дом, качая бёдрами и оставляя в воздухе свой невероятный аромат, вставший ядом в горле.
Ник не понимает, что её так неожиданно взбесило. И только через пару минут недоумения начинает доходить: он открыто сказал, что не привязан, что у него есть выход из этой ямы зависимости от Босса.
Но у неё точно нет таких привилегий.
***
Склад для товара, один из десятка подобных, располагается в подвальном помещении небольшого завода. Наверху спокойно и легально клепают детали для автомобилей сотрудники в форме «Абигейл». А внизу сегодня проходит приёмка крупной партии, которую Эми приказал проконтролировать Алекс. Ей нравится, что он доверяет до такой степени. Готов дать ей эту власть. Невесомую силу, позволяющую смотреть на разгрузку деревянных ящиков ледяным взглядом, цепко следя за каждым работником. Медленные, как ленивые жуки, которых хочется пнуть. А ведь ей ещё нужно успеть произвести завес хотя бы нескольких контрольных пакетов и вернуться вовремя. Вздохнув, она манит пальчиком заведующего складом – крепкого, исколотого цветными татуировками лысого мужчину, лениво перекатывающего во рту зубочистку:
– Грэг, поднеси один ящик.
– Слушай, не начинай заново, лады, детка? – морщится он, всем своим видом демонстрируя презрение. – Или ты опять припёрлась со своими весами? Время – деньги.
– А недовес – деньги ещё большие, – спокойно возражает Эми. Поняв, что помогать ей снова никто не собирается, сама подходит к открытым дверям грузовика. Двум парнишкам на разгрузке приходится посторониться, пропуская её к товару. Она знает, что возражать никто не посмеет. На ней не только клеймо. А аура принадлежности настоящему божеству.
– Как же проще без тебя жилось, – Грэг демонстративно харкает на бетонный пол, облапывая взглядом её хрупкую фигурку в кожаной куртке. Он вдвое выше ростом, широкоплеч и сильно накачан – мускулы выпирают из рукавов майки. Эми не сомневается, что будь его воля, он бы переломил её пополам одной рукой. Но страха не ощущает и капли.
Спокойно достаёт из кармана свой перочинный нож, поддевает им деревянную крышку. Запустив руку внутрь ящика, достаёт первый попавшийся бумажный пакет. Небрежно бросает его на пол грузовика и стаскивает с плеча свой небольшой рюкзачок. Она уже подготовилась – всего три недели, но в дела синдиката Эми вплелась предельно быстро благодаря открывшему все двери Алексу. До сих пор не верится, что он сумел забыть, как она работала на другой стороне баррикад и шпионила в поисках компромата. Но ей удалось доказать преданность, не в последнюю очередь тем, как беспринципно она может убить по его приказу.
Электронные весы предельно точны, когда она кладёт на них пакет и задумчиво хмурится. На всякий случай перепроверяет цифры. А потом оборачивается к Грэгу, злобно сверкая глазами:
– Ты охренел? Пятьдесят грамм. Все пакеты должны быть чётко по полкило, мне проверить каждый?
– Подумаешь, – пожимает он плечами. – В масштабе всей поставки это сущее дерьмо.
– Дерьмо – то, чем набита твоя тупая башка, – повинуясь лишь инстинкту, Эми вдруг подцепляет кончиком ножа бечёвку, которая связывает пакет. И чётко видит, как на лбу Грэга проступает капля испарины, а челюсти сжимаются в напряжении. Убеждаясь в предположении, перерезает нить, и мужчина тут же шагает вперёд, угрожающе играя мускулами:
– Ты чего придумала, стерва? Вскрыть товар? И как я потом отчитаюсь за повреждённый…
– Закрой пасть, – усмехнувшись, советует она ему, интуитивно ощущает неладное. Надрезает уголок пакета, берёт на кончик ножа знакомую белую пыльцу и без сомнений слизывает, оценивая ощущения. Ни онемения, ни покалывания в дёснах. Ни вкуса. Да из неё тут делают полную дуру!
Злое шипение рвётся из груди, поселяет чёрную пленку перед глазами. Всё ещё недооценивают. Всё ещё хотят избавиться, подставить перед Боссом, подорвать его к ней доверие, и без того шаткое до невозможности. Отдалить от цели. Пальцы сжимаются на рукояти ножа с лёгким скрипом, а мышцы напрягаются, как у зверя перед финальным прыжком. Она бросается вперёд, даже не раздумывая, отпуская на волю все свои эмоции, как в первую же ночь научил Алекс. Ей плевать на рост противника и его мускулы – лишь колышутся пепельные прядки волос, когда Эми резко приставляет лезвие к его горлу, не давая даже шанса для оправдательных слов.
– Ублюдок, – шипит она ему в лицо, наслаждается тем, как Грэг замирает от неожиданности. – Ты подсунул мне сраный мел. Думаешь, я настолько тупа? – требовательно надавливает на пульсирующую венку под чёрным узором тату, и слышит, как он шумно сглотнул.
– Да кто ты вообще такая, тварь? – грохочет над ухом его бас, наполненный раздражением, но не страхом. Не верит. Не верит, что она способна на всё. – Явилась из ниоткуда, качаешь тут права…
– Я глаза твоего Босса, жалкий отброс, – в венах пульсирует ощущением власти, которую даёт ей это имя, одно упоминание отзывается от стен склада эхом. Куда-то резко смылись парнишки-грузчики, не желающие стать свидетелями возможного убийства. – Я его руки. Я его голос. И сейчас он очень недоволен тем, как ты его пытался объебать. Знаешь, как Алекс поступает с такими тварями, как ты? – надавливает на его горло лезвием до первой красной полоски. Вдыхает чарующий аромат свежей крови и теперь уже отчётливого страха. Тянется повыше, чтобы низко прошелестеть у самого уха испуганной жертвы, которой становится грозный парень за минуту. – В его кабинете есть большой аквариум. И рыбки в нём обожают человеческую плоть. Если ты сейчас же не уберёшь этот мусор и не покажешь настоящий товар – я кину им твой крохотный член.
И чтобы угроза не казалась пустой, Эми отшатывается от этого потного тела, замершего в напряжении, а затем с размаху втыкает нож ему в бедро, вызывая громкий вой:
– Сукааааа! Мелкая блядина! – отчаянно кричит от боли Грэг, хватаясь за внезапную рану дрожащими руками. – Я тебя убью! Лично придушу, ты слышишь?!
Она лишь улыбается, с облегчением ощущая, как отпускает из своих тисков жажда крови. Её аромат железистым привкусом играет на языке, заставляет Эми облизнуть губы. Вот, почему Алекс всегда будет её папочкой. Он даёт ей власть. Силу, что питает её изо дня в день, что искрами скользит сейчас по коже и плавит нервы. Разгоняет собой темноту нереализованных желаний. Создаёт для неё целый мир, где она может быть кем-то.
Пусть даже его маленькой верной сучкой.
***
В предвкушении вечера Эми не устаёт гадать, что на сей раз придумал Алекс. Она не сомневается, что на её поведение ему уже вновь пожаловались его шавки, но ещё прекрасно знает, что всё сделала верно. Он сам ей говорил, что для исполнения его поручений любые методы не считаются лишними. Важен только результат: честно сверенный до грамма героин, который уже завтра пойдёт в оборот и принесёт хорошие деньги. А иное вряд ли интересует владельца картели, только эффективность.
В её спальне полумрак, как обычно. Настоящим шоком становится, когда по возвращению Эми видит на кровати коробку, под крышкой которой оказывается нечто безумное. И откровенно пошлое даже для её лёгкого нрава. Но намёк понятен без записок: сегодня её хотят видеть именно в этом. Теперь в зеркале на дверце шкафа отражается настоящая героиня подростковых эротических фантазий. Ультракороткая чёрная юбочка с белыми рюшами, ни черта не прикрывающая округлость ягодиц. В тон и стиль с ней – топ, подчёркивающий небольшую упругую грудь, приподнимающий её так, что углубляется соблазнительная ложбинка. Символические полупрозрачные кружевные трусики, гладкие чулки до середины бедра и резинки чёрных подвязок. В комплекте идёт ободок с форменной белой оторочкой, и Эми закручивает волосы в пучок, чтобы полностью соответствовать наряду горничной. Чокер на шее и вовсе не снимает никогда. Губы покрывает привычной вишнёвой помадой, попутно недоумевая: Алексу захотелось её в таком виде? Не может быть. Это, как минимум, странно – почти две недели, как он не изъявляет желания трахнуть её. А раньше, даже когда хотел…
Она ещё тихо всхлипывает от боли, от стоящего в воздухе запаха палёной плоти на собственной шее. Грудью на столе, прижатая и неприлично нагнутая, почти не чувствует, как его рука словно в успокоение властно проходится по её ягодице. Рывком задирает кожаную юбку, слышится звук расстёгиваемой ширинки. И боль сменяется ненормальным предвкушением. Сглотнув последние слезинки, Эми прогибается в спине, прикрывая глаза в поисках этого жара, что согреет её и не даст упасть в чёрную темноту. Позволит сохранить остатки рассудка.
– Меня так возбуждают твои слёзы. Давай ещё, – внезапный шёпот у самого уха, уходящий импульсом чистого пламени в живот. Его ладонь отрывается от её кожи, чтобы тут же с размахом опуститься на ягодицу, совершенно без попыток усмирить свою силу. Обжигающий шлепок, и он входит в неё без промедлений, без шансов прекратить безумие.
Кричит так, что закладывает уши – и лишь дьяволу известно, от боли или неправильного, аморально-мазохистского кайфа, сжигающего вены.
Его порыв сейчас заняться ролевыми играми даже смешон – и Эми не верит ему. Это слишком мелко и слишком легко. Если бы ей разрешали такие элементарные методы соблазнения, то жить было бы проще. Но тут всё дело в том, что ему попросту не интересно её тело. Так в чём же подвох? Почему горничная?
Последним штрихом запихнув ноги в неудобные туфли на адски высоких шпильках, Амелия глубоко вдыхает и выходит из комнаты. Приходится прислушаться, чтобы понять, где её ждут – время как раз 21:00, всё, как планировалось. Благодаря акустике старых стен Браунвилля она различает голоса на первом этаже, и невольно хмурится. Но опаздывать нельзя, так что торопливо идёт к узкой винтовой лестнице, чтобы спуститься вниз.
К мужским голосам прибавляются лёгкие смешки, от которых Эми вздрагивает всем телом. В таком виде, как она сейчас, не очень хочется мелькать почти голым задом перед посторонними. Но чем больше шагов к гостиной она делает, тем туже затягивается внутри узел напряжения и страха. Незнакомые запахи резкого одеколона и чужой марки табака вплетаются в привычное сочетание из шоколада и восточных пряностей. Нервно сглотнув, она старается сделать невозмутимое лицо, когда со стуком каблуков заходит в гостиную.
Эта комната негласно считается залом для больших приёмов – подчинённых Алекс предпочитает вызывать в кабинет. Электрический камин вроде должен создавать уют, однако им никогда не пахнет в Браунвилле. Ничто не может развеять холода каменных стен и полумрак из-за тяжёлых портьер, только усугубляющийся тусклыми жёлтыми лампами. Замок Дракулы. Обитель отчаявшихся и заблудших душ, которая сегодня немного преображена. Посреди гостиной поставлен круглый стол, обтянутый зелёным сукном, и за ним расположились трое мужчин в костюмах. На вошедшую в зал Эми они оглядываются почти синхронно, и Алекс дежурно улыбается, не утруждаясь тем, чтобы встать со стула:
– А вот и украшение вечера! Господа, позвольте представить вам Эми – сегодня она поможет нам всем приятно провести время, – в карих глазах сверкает знакомая чёрная искорка, от которой Амелия на секунду теряет самообладание, холодея от страха. Стоять под направленными на неё взглядами незнакомцев в образе настоящей шлюхи отвратительно, но ещё хуже – его слова.
Что, мать его, он имеет ввиду? Дыхание непроизвольно учащается, уже хотя бы от того, как сногсшибательно выглядит сегодня Босс: идеальный итальянский покрой приталенного чёрного пиджака, атласный галстук, неформальная небрежность каштановых прядок и фамильный серебряный перстень на тонком белом пальце. Лишь незначительные детали, подчёркнутая неспешность каждого движения, выдают, что намечается нечто интересное.
– Симпатичная, – первый гость, немного полноватый блондин средних лет, нагло облапывает изгибы её фигуры взглядом крохотных рыбьих глаз и даже мерзко облизывается. – Алекс, я не зря был столько наслышан о гостеприимстве твоей семьи. Она умеет сдавать карты?
– Поверь, Кит, эта девочка умеет всё, – многозначительно усмехается он в ответ, но почему-то смотрит не на неё и даже не на собеседника. А на второго гостя, который скромно молчит, и даже, кажется, не проявляет к Эми особого интереса, продолжая едва слышно постукивать пальцами по столу. Тощий и бледный, но явно самый старший из присутствующих, с пробивающейся в тёмных волосах сединой и очками-половинками на крючковатом носе. Ни эмоции на лице. Как у самого Алекса, когда тот небрежно кидает ей первую команду. – Милая, налей нам всем виски.
Она не тупая. И пока спокойно и всё также молча проходит мимо не поленившегося обернуться на её задницу Кита, лихорадочно сопоставляет всё происходящее с поведением хозяина. Приём в гостиной, столик – наверняка намечается игра в покер. Но ему нужна она, зачем? Отвлекать внимание? Они партнёры или конкуренты? Почему говорит только один из них, а сухенький мужчина лишь следит за каждым жестом Алекса, словно анализирует…
– Итак, на чём мы остановились? – впервые подаёт он голос, тихий и невыразительный. – Мне нужны конкретные цифры для отчёта.
– Да-да, я помню, Иен. Отчёты. Бухгалтерия. Признаться, я на такие встречи своего бухгалтера не беру, хоть и не помешало бы. Но иногда мне кажется, что закачивая в сиськи силикон, женщина меняет на него свои мозги в прямой пропорциональности.
Гости снова начинают вежливо смеяться, расслабленно устраиваются на своих стульях. А Эми подходит к барной стойке, выставляет на поднос бокалы и штоф с виски, продолжая недоумевать. Какую игру сегодня ведёт Алекс, что не гнушается столь низкопробных шуток? Он эстет. Всегда радеет за красивую картинку. Это она знает с их знакомства. Не зря её нарядил так откровенно, потому как Кит точно сейчас свернёт шею, чтобы разглядеть её грудь. Неприятно. Но раз она сегодня и правда, нужна своему папочке – сделает всё, что от неё может зависеть.
Натягивает на лицо сладкую, фальшивую до омерзения улыбку, когда несёт выпивку к столику. Покачивает бёдрами при каждом шаге, быстро забирая внимание на себя. Замечает испарину на толстой шее Кита, и отвращение прокатывается по коже едкой волной. Позволяет себе полувопросительный взгляд на Алекса из-за трепещущих ресничек, и он почти незаметно одобрительно ей кивает – не для гостей, для неё, потому как даже через стол ощущается его похвала за хорошие мозги. Всё поняла правильно, свою роль будет играть безупречно. Осталось разобраться, что за комедию устроили эти два клоуна, ведь даже идиоту ясно: изображающий главного Кит лишь мелкая сошка, а реальный оппонент как раз «бухгалтер» Иен.
– Никогда бы не подпустил женщину считать мои деньги, – морщится Кит, принимая из руки Эми бокал с виски и стучащим о стенки льдом. – Они только и могут, что ныть и спускать бабло в унитаз. Разрешаю принимать их в наши ряды только в качестве шлюх, – грязный разговор в присутствии дамы явно не смущает этого беспардонного типа, с головой выдаёт отсутствие элементарных манер.
Амелия позволяет себе как можно незаметней усмехнуться, пока выставляет штоф на стол. «Разрешаю». Вряд ли этот толстый грязный мудила вообще решал, какого цвета пиджак должен был надеть сегодня. От него несёт потом и дешёвыми сигаретами, и Эми спешит отодвинуться, чтобы поднести бокал второму гостю. Тот и не смотрит на неё, спокойно принимает и пригубляет виски – но она легко замечает, что глотка не делает. Осторожничает. Опытный мерзавец. Расстановка сил ясна. Какие будут команды?
