Текст книги "Как приручить сердцееда (СИ)"

Автор книги: Катерина Пелевина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Катерина Пелевина
Как приручить сердцееда

Глава 1

Максим Раевский

Я возвращаюсь домой после очередной попойки в клубе… Ноги едва держат, в голове гул, словно там запустили тяжёлый металл... Часы показывают три утра. В подъезде тихо, только лифт монотонно гудит, пока ползёт на седьмой этаж. А в нём я… Такой красивый, что охренеть можно… Достаю ключи, пытаюсь попасть в замочную скважину… Но я так люто накидался… Руки не слушаются. Не помню толком, что пил и с кем был… Но помню, что там было много красивых девчонок… Как и всегда. На любой вкус.

Наконец дверь поддаётся, я вваливаюсь в тамбур и тут же замираю…

На пороге, прямо у входной двери, стоит девушка. Полностью голая.

Сначала думаю, что это галлюцинация. Перебрал, вот и мерещится. Уж больно она мистическая, нахрен… Вообще ненастоящая…

Моргаю, трясу головой… Нет, она на месте. Рыжие волосы спутанными волнами падают на бледные плечи, кожа, усыпанная веснушками, блестит в тусклом свете лестничной клетки, глаза карие, огромные, испуганные. Она дрожит, то ли от холода, то ли от страха… А я просто в ахуе, если честно…

Что там мне наливали? Б-52? Или в нём было что-то ещё, мать вашу…

– Помогите… – её голос прерывается. – Меня раздели… я ничего не помню… как оказалась здесь… пожалуйста, впустите… Я только согреюсь и…

Я стою столбом, не в силах пошевелиться. Мозг отказывается обрабатывать информацию… Голая девушка на моём пороге в три часа ночи – это точно не то, с чем я сталкивался раньше. Вообще не то… Ведь я её сюда не приводил как бы. Это не моя заслуга…

– Ты… ты уверена, что тебе сюда? – наконец выдавливаю из себя, сам понимая, насколько глупо звучит вопрос.

Она кивает, прижимая руки к груди. Лучше бы я не смотрел, конечно. Но на неё невозможно не смотреть… Я бессовестная сволочь, раз думаю о беспомощной девушке в таком ключе… Она попала в чудовищную ситуацию… Вид у неё такой, будто она вот-вот расплачется. Не похоже на розыгрыш. Да и вообще… Всё это хрень какая-то… Нужно вызвать полицию, не? Или куда улыбаться? Где тут грёбанная скрытая камера?

– Ладно, – я делаю шаг назад, освобождая проход. – Заходи…

Она переступает порог так осторожно, на цыпочках, словно боится, что я вдруг передумаю и вытолкаю её обратно. Закрываю дверь, поворачиваюсь, и снова замираю. Теперь, при свете лампы, вижу её лучше. Она действительно пиздец какая красивая: тонкие черты лица, высокие скулы, россыпь веснушек на носу. И эти глаза… Огромные карие, как глубокие котлованы, в которые можно провалиться… Фигура – отвал башки… Ладонью она прикрывает то, чем природа наградила… Второй рукой пытается спрятать от меня сиськи… И я хоть и пялюсь изначально… Но я тут же отсекаю все дурные мысли… Сейчас реально не до этого. Она попала в беду, блин. А я типа ей помогаю…

– Сейчас найду что-нибудь… – торопливо иду в спальню, вытаскиваю из шкафа свою самую широкую футболку. Возвращаюсь, протягиваю ей. – Накинь.

Она берёт её дрожащими руками, прячется за углом в прихожей, накидывает, на себя. Ткань едва прикрывает бёдра, но хотя бы не голая. Хотя и так, конечно, вставляет… Но это всё какой-то фарс. Она тут явно случайно. Заблудилась. Да и выглядит она ухоженно… Ногти натуральные, свои… Волосы роскошные. Кожа чистая. Никакого тебе запаха алкоголя или следов от шприцов. Ничего нет…

– Спасибо, – шепчет она. – Я… я не знаю, что со мной случилось. Помню только, что была в клубе, потом… всё как в тумане…

Я киваю, хотя сам не до конца понимаю, что делать дальше. Обычно мои ночные гости приходят с другими намерениями, а тут…

– Пойдём на кухню, – решаюсь предложить я. – Выпьешь чаю. Или воды. Что хочешь…

Она следует за мной, ступая босыми стройными ногами по холодному полу. Садится за стол, обхватывает себя руками. Я включаю чайник, достаю чашки. Молчание давит, но я не знаю, с чего начать. Мне кажется, я в секунду протрезвел от такого неожиданного визита…

– Как тебя зовут? – наконец спрашиваю, наливая ей воду.

– Алиса, – отвечает она тихо. – А тебя?

– Максим.

Она кивает, глядя в чашку. Я замечаю, как дрожат её пальцы, когда она берёт её в руки.

– Ты точно не помнишь, как сюда попала? – пытаюсь уточнить. – Может, тебя кто-то привёз?

Алиса морщится, словно пытается вытащить из памяти обрывки событий.

– Нет… Я проснулась на лестнице. Была уверена, что это не мой дом, но… не знала, куда идти. Увидела открытую дверь в тамбур… твою… и…

Она замолкает, опускает глаза. Я чувствую, как внутри что-то сжимается. Не от желания – от странного, непривычного ощущения. Жалость? Сочувствие? Не знаю. Но точно не то, что обычно испытываю к девушкам, которые оказываются в моей квартире. Голыми… Мне хочется ей помочь…

– Ладно, – говорю я, стараясь звучать уверенно. – Сейчас разберёмся. Сначала тебе надо согреться и отдохнуть. Потом подумаем, что делать…

Алиса поднимает на меня взгляд. В нём смесь страха, благодарности и… чего-то ещё. Чего-то, от чего у меня внутри будто лопаются пузырьки шампанского. Странное сравнение… Я же не тёлка, чтобы вот так фантазировать… Однако залипаю на ней конкретно… Никогда таких раньше не видел.

Ставлю перед ней чашку с чаем и тарелку со вкусняшками, сам сажусь напротив. Мы молчим. И за окном тоже ни звука… Тут одно из двух… Либо я завтра проснусь с охренеть какой тяжёлой головой от выпитого, либо же… Она обнесёт мою квартиру ещё до этого…

Хорошо, что я взял несколько дней удалёнки…

Быть может, это судьба?

Глава 2

Екатерина Савельева (Алиса)

Тупое похотливое животное… Но красивое, конечно, животное. Тут не отнять. Это ж надо было таким уродиться… Капец, блин. Меня не предупреждали и к такому не готовили… Оказывается, я и сама падкая на обёртку…

Но он… Даже в такой ситуации пялился только на сиськи… Господи. Мне сидеть-то с ним противно. Угораздило же… Всё из-за моей подруги Ленки, которую он кинул. Она знает, что я слишком ярая феминистка и борец за равноправие… И вот к чему меня это привело… К пьяным разговорам на кухне у этого кобеля… Который её имя на следующий день не вспомнил даже! Урод… Моральный…

Я сижу у зеркала, разглядываю своё отражение и думаю: «Вот она, великая месть. Мой собственный триумф». Напросилась у него в ванную, осматриваю территорию… Губы кривятся в усмешке. Если бы кто-то увидел меня сейчас – не поверил бы, что за этой внешностью прячется человек, который полгода штудирует нейролингвистику и пишет эссе о патриархальной агрессии.

Я же сама милашка сегодня! Вот ему повезло…

Но только пока…

Всё началось с Лены, как я уже сказала... Её история, как под копирку: он очаровал, он пообещал, он исчез… «Я просто не смогла устоять перед его красотой», – всхлипывала она в трубку. А я слушала и чувствовала, как внутри растёт холодная ярость. Не из-за Ленки даже. Из принципа. Из-за того, что снова, СНОВА мужчина поступил как капризный ребёнок… Взял, что хотел, и выбросил!

«Давай просто снимешь его в клубе, Кать, – предлагала подружка. – Я накрашу тебя красиво, наденешь то платье… Он сам к тебе прилипнет. У него нет шансов…».

Я тогда даже не стала читать морали. Просто посмотрела на неё, как на наивного ребёнка, и сказала: «Нет. Мы сделаем иначе»…

Мой план предполагал нечто другое…

Я продумала всё до мелочей. Нейролингвистика, якоря, триггеры – это не просто термины из учебника. Это оружие. И я решила использовать его. Ведь читала очень-очень много. Не зря же учусь на психолога. Не зря всё это изучаю… Почти всегда применяю на практике. И все мои темы по курсачам связаны как раз с подобными казусами…

Почему решила быть голой?

Шок – первый якорь. Человек в стрессе теряет контроль. Настолько, что перестаёт осознавать, что происходит. Не сразу способен определить, где его разводят, а где реальность… Особенно когда видит перед собой одновременно и желанный объект, и какую-то нестандартную ситуацию…

Беспомощность – второй якорь. Он должен почувствовать себя моим спасителем. Я сама даю ему поле для игры. Якобы это он его нашёл. Нашёл меня… И теперь он – единственная моя соломинка. Тут действует и синдром «жертва – спаситель», который есть у большинства людей на планете…

Контраст – третий якорь. От испуга к облегчению, и вот он уже привязан. Ко мне…

Почему я якобы «ничего не помню»?

Дезориентация тоже ключ к внушаемости.

Доверие на грани иррационального: «Я никому не могу верить, кроме тебя». Это внушает человеку то, что он важен. То, что он единственный, кто может помочь… А значит, имеет право на благодарность. В случае с Максимом и так понятно, что бы он выбрал в качестве благодарности… Долго думать не надо. Он одноклеточный…

И как следствие, его зависимость: он должен стать моей опорой, моим проводником…

Потому что мужчины – слабые. Они думают, что властвуют, что выбирают, что контролируют. Но на деле они, как дети. Покажи им конфету, но не давай съесть. Зацепи, но не отдавайся. И они будут бегать за тобой, как щенки.

Я не то, чтобы ненавижу мужчин… Я просто вижу их насквозь.

Они боятся уязвимости.

Они прячут слабость за цинизмом.

Они считают себя охотниками, но на деле – добыча.

Я – феминистка не по моде. Я – феминистка по убеждению. И моё убеждение: если мужчины так уверены в своём превосходстве, пусть попробуют устоять перед женщиной, которая играет по своим правилам.

Сегодня я Алиса… Милая потеряшка, которая обещает свести его с ума…

Максим – идеальный кандидат. Красавчик, сердцеед, любитель лёгких побед. Я вычитала о нём в соцсетях: фото с разными девушками, посты с намёками на «свободные отношения», комментарии вроде «любовь – это иллюзия». Он – воплощение того, против чего я борюсь.

Лена хотела просто отомстить ему через знакомство в клубе... Скучно. Предсказуемо. Я была бы одной из многих, наверняка… Я же хотела большего. Я хотела, чтобы он почувствовал беспомощность. Чтобы он понял, каково это – быть игрушкой в чужих руках. Я устала наблюдать как моя подруга страдает от подобных недосамцов… От тех, у кого кроме сомнительного отростка ничего больше нет от мужского…

Нет, вы не подумайте… Я верю в некоторые экземпляры… Но они настолько редкие… Всё равно, что отыскать иголку в стоге сена… Таким был мой отец, к примеру… В своей же жизни я ни разу похожих не встречала, к сожалению. Все пустые… Пустые и безнадёжные…

Так вот вернёмся к моему объекту.

Я изучила его маршрут. Узнала, где он бывает. Выбрала ночь, когда он точно будет в клубе.

А потом всё само пошло по плану…

Я репетировала интонации, взгляд, жесты. Типаж, на который он смотрит… Всё должно быть идеально… И по его глазам я вижу, что он мне верит… А ещё что он меня хочет, что не мало важно…

Сейчас я смотрю на себя в зеркало и думаю: «Ты сучка, Катерина. Сучка, которая знает, чего хочет». Он подопытный в моей игре…

А я просто ещё одна женщина, которая пытается ранить, чтобы не быть раненной.

Сейчас я – охотник. А он – моя добыча.

И я не отступлю, пока не отомщу за подругу и тысячи других, которые пострадали от его распутства…

Глава 3

Максим Раевский

Утро встречает меня не звоном будильника, а острым чувством какой-то подставы… Наверное, потому что у меня похмелье… Сильное. Я лежу в своей постели, но сознание всё ещё где-то между сном и вчерашней ночью. Вспоминаю, что запомнил… Голая девушка на пороге, дрожащие пальцы, карие огромные глаза, шикарные сиськи… Алиса.

Вскакиваю, натягиваю штаны и бегу в гостиную… Диван пуст. Футболка сложена аккуратной стопкой на подлокотнике.

Паника сжимает горло… Уже свалила? Даже записки не оставила? Хоть какую-то уссатую благодарность…

Но тут из кухни доносится тихий звон посуды.

Я тут же направляюсь туда и замираю. Алиса стоит у плиты в моём халате, который едва доходит ей до середины бедра. Волосы собраны в небрежный хвост, несколько рыжих прядей выбились и падают на лицо. Она помешивает что-то в кастрюле и тихонько напевает незнакомую мелодию, виляя своей сладкой абсолютно прикрытой сейчас попкой…

– Доброе утро, – говорю я, стараясь скрыть облегчение.

Она оборачивается, улыбается, и от этой улыбки у меня внутри что-то переворачивается. До чего же красивая… Жесть просто. Я поплыл, ребят. По-настоящему…

– Прости, что хозяйничаю, – говорит она, указывая на кастрюлю. – Нашла овсянку и решила… Ну, в общем, надеюсь, ты не против.

– Не против, – я подхожу ближе, вдыхаю аромат горячей каши. – Ты умеешь удивлять…

Я-то думал, она из тех, что плиту включать не умеют. К сожалению, таких баб стало всё больше. От женского кроме требований ничего внутри нет.

Она смущённо опускает глаза, но я успеваю заметить лёгкий румянец на её щеках. Это неожиданно мило.

Мы завтракаем в уютной тишине. Я наблюдаю за ней… Как она аккуратно держит ложку, как задумчиво смотрит в окно, как нервно поправляет рукав халата. Каждая мелочь кажется мне важной… Но я не могу отрицать и чисто мужское влечение к ней…

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю наконец.

– Лучше, – она откладывает ложку. – Голова всё ещё немного кружится, но уже не так страшно.

– Может, стоит обратиться в полицию? – осторожно предлагаю я. – Или к врачу?

Алиса морщится, словно от боли.

– Не хочу. Пока не хочу. Мне кажется… Если я останусь здесь ещё немного, воспоминания вернутся сами… Можно… До вечера?

Её взгляд такой открытый, доверчивый – заставляет меня кивнуть. Да хоть, блядь, до субботы… Особенно если я стану твоим привилегированным соседом по комнате…

– Хорошо. Оставайся столько, сколько нужно…

После завтрака она вызывается помыть посуду. Я стою в дверях, наблюдая, как она аккуратно споласкивает тарелки, как капли воды блестят на её пальцах.

– Ты часто готовишь? – спрашиваю просто чтобы нарушить молчание.

– Иногда, – она улыбается, не оборачиваясь. – Когда есть настроение. А ты?

– Я? – смеюсь. – Максимум – яичница. И то, если не забуду на плите.

Она поворачивается, смотрит на меня с лёгким удивлением.

– Странно. Ты кажешься человеком, который всё умеет…

– Только не готовить, – развожу руками. – Но могу показать кое-что интересное… Хочешь?

Её глаза загораются.

– Конечно хочу, Максим…

Я веду её в дальний угол комнаты, где стоит стеклянный шкаф с коллекцией виниловых пластинок. Открываю дверцу, достаю одну из обложек. Я долго их собирал… И много бабла на это всё угрохал. Могу гордиться…

– Вот, например. «Revolver» Битлы, издание 1966 года. Настоящая редкость.

Алиса осторожно берёт пластинку, разглядывает обложку, читает надписи.

– Ты их все слушал?

– Почти. Каждая целая история. Вот эта, – я достаю следующий диск. – Досталась мне от деда. Он собирал винил ещё в семидесятых. Говорил, что музыка на пластинке звучит иначе – живее, что ли…

Она кивает, явно заинтригованная.

– А какая твоя любимая?

Я задумываюсь, перебираю несколько обложек, наконец выбираю одну.

– «Kind of Blue» Майлза Дэвиса. Это джаз… Когда мне грустно или нужно подумать – ставлю её. И каждый раз нахожу что-то новое…

Алиса бережно кладёт пластинку на место, проводит пальцем по корешкам других.

– Тут столько всего… И все такие разные. Ты, наверное, можешь по обложке угадать, какая музыка внутри.

– Почти, – улыбаюсь я. – Хочешь, научу?

– А тебе разве на работу не надо?

– А… Да я на удалёнке сейчас… Так хочешь?

Она кивает с энтузиазмом. Мы садимся на пол перед шкафом, и я начинаю рассказывать… Про психоделический рок шестидесятых, про джаз-фьюжн семидесятых, про экспериментальный пост-панк восьмидесятых... Всё, что знаю. Потому что, кажется, это впервые кому-то интересно… Или я вообще не стремился раньше показывать что-то кроме члена… Не помню…

Алиса слушает, задаёт вопросы, иногда смеётся над моими историями о том, как я искал тот или иной релиз по барахолкам и интернет-аукционам.

Через какое-то время она вдруг замирает, глядя на одну из пластинок.

– Это… – она берёт её в руки. – Это же «Hounds of Love» Кейт Буш. Моя мама обожала эту запись…

– Серьёзно? – я невольно улыбаюсь. – Отличный выбор.

Она смотрит на меня, и в её глазах мелькает что-то тёплое, почти родное.

– Мне больше нравятся старые обработки… Даже эта её нашумевшая Running Up That Hill… Сейчас она в новой обработке… Забавно, что мне и Placebo очень нравилась… Шикарный вариант исполнения…

Я пиздец сейчас удивлен всё это слышать… Обычно девчонки вообще не ценитель старой музыки…

– Согласен. Бессмертная классика…

– Знаешь, – говорит тихо. – Когда я увидела тебя вчера, думала… Очередной самовлюблённый красавчик, который только и ждёт повода… Но ты так помог мне вчера… И вообще ты очень милый…

Я молчу, не зная, что ответить. Потому что сам не понимаю, почему поступил именно так. Обычно мои ночные гости не задерживаются до утра. Обычно я не готовлю им завтрак и не провожу экскурсии по своей коллекции винила. Обычно я тупо трахаю их и валите на все четыре стороны. С этой же девушкой сам не понимаю, что со мной…

– Может, я просто хороший парень? – пытаюсь отшутиться.

– Нет, – она качает головой и смеётся. – Определенно нет… Я чувствую от тебя опасную ауру…

Почему-то эти её слова веселят меня… Но я так же чувствую, как нарастает напряжение между нами… Не неловкое, а тёплое, волнующее.

– Ауру, значит… Алиса, – начинаю я, но она перебивает:

– Можно я ещё немного побуду здесь? Всего день или два. Мне правда нужно время… разобраться в себе…

Я смотрю на её лицо… И понимаю, что не смогу отказать. Потому что она мне слишком сильно приглянулась… Что это, если не судьба?

– Конечно. Оставайся.

Она улыбается, а я вижу в ней что-то такое, что притягивает меня всё сильнее…

Глава 4

Екатерина Савельева (Алиса)

Я сижу на полу перед стеклянным шкафом, разглядываю обложки виниловых пластинок и ловлю себя на мысли, что быстро втягиваюсь в эту игру... Ещё вчера я стояла на лестничной клетке, якобы дрожа от холода и страха, а сегодня завтракаю у незнакомого парня, слушаю его рассказы о музыке, чувствую, как внутри растёт странное, тревожное ощущение… Мне бы не спалиться перед ним…

Максим встаёт, чтобы налить нам ещё чаю. Я наблюдаю за ним исподволь: как он двигается по кухне, как привычно берёт чашки, как морщит нос, пробуя напиток. Он совсем не похож на того, кого я ожидала увидеть, если честно. Я думала, он сразу в койку потащит… А тут с таким энтузиазмом показывает мне свои пластинки, что даже странно…

В голове всплывает вчерашний разговор с Ленкой.

Как она меня умоляла… Быть с ним жёсткой. Как я умею… Ну, я умею – да… Только вот…

Пока он не сделал ничего такого, чтобы я изменила к нему отношение. Разве что смотрел… Но смотреть не возбраняется… Ночью не приставал… Утром не прогнал. Не намекал… Ещё и разрешил остаться. Странный чел… Какой-то олл инклюзив за бесплатно, выходит…

Что-то определенно не так.

Он возвращается с чашками, садится рядом, случайно задевает моё плечо. От этого прикосновения по спине пробегает дрожь. Сама не знаю почему…

– О чём задумалась? – спрашивает он, и в его голосе нет ни капли насмешки, ни тени цинизма, которого я ожидала.

– Да так… – я отворачиваюсь, делая вид, что изучаю обложку следующего альбома. – Просто думаю, как странно всё складывается.

– Странно – это мягко сказано, – он улыбается. – Вчера я точно не планировал встречать утро с прекрасной незнакомкой…

Его комплимент звучит легко, без напора. А ещё так слащаво… «Прекрасная незнакомка»… Капец. И от этого мне становится ещё неуютнее. Потому что я должна видеть в нём врага – самовлюблённого сердцееда, который разбивает сердца ради развлечения. А вместо этого…

Вместо этого я замечаю, как аккуратно он обращается с пластинками, как загорается его взгляд, когда он рассказывает о музыке, как он невольно морщится, если я задаю слишком личный вопрос. Он не играет. По крайней мере, не так, как я ожидала. Чтобы с разбега залезть ко мне в трусы… Как все те «альфачи», которых я встречала в своей жизни.

– Ты правда собираешь винил с детства? – спрашиваю, чтобы отвлечься от собственных мыслей. Ну и заодно копнуть чуть поглубже…

– С двенадцати, – он кивает. – Дед привёз первую пластинку из командировки. Сказал, что музыка – это память. Она хранит моменты, эмоции, целые эпохи... Я тогда не понял, а теперь… Теперь понимаю… Ну, потому что вырос, наверное… На них… Кстати. – усмехается, снова демонстрируя мне свою симпатичную ямочку на щеке.

– Понятно… Спасибо, что не побоялся впускать меня…

– Ну… Я побоялся на самом деле… Думал, ты мне хату обнесешь.

– Что?! – смеюсь, и он тоже.

– Ага… Мало ли…

– Зачем же тогда запустил?

– Не знаю… Не мог оставить… Мне показалось, ты в беде…

Я смотрю на него и молчу, перебирая пальцами край халата, что отыскала у него в шкафу… Нарочно же в него залезла. Он ещё короче чем та футболка… Думала, он тут голову потеряет. Но пока ничего такого не происходит…

И от этого осознания мне становится как-то не по себе...

Потому что мой план строился на образе – холодном, расчётливом, равнодушном. А реальный Максим не вписывается в эту рамку. Он внимателен, он умеет слушать, он не пытается воспользоваться ситуацией. Он просто рядом и просто помог. И этого «просто» оказывается достаточно, чтобы мои убеждения начали рассыпаться.

– А твои родители… – начинаю я осторожно. – Они тоже любят музыку?

Он на секунду замирает, взгляд темнеет.

– Мама умерла, когда мне было пятнадцать. Дед – два года назад. Отец… он не особо разделяет мои увлечения.

В его голосе звучит какая-то тихая грусть, без пафоса, без желания вызвать жалость. Просто факт. И от этого мне хочется сказать что-то утешающее, но я не нахожу слов.

– Прости, – выдыхаю наконец. – Я не хотела…

– Всё нормально, – он мягко улыбается. – Это жизнь. Мы теряем людей, но остаёмся с их памятью. Вот для чего винил.

Я киваю, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Это же тот человек, которого я должна ненавидеть! Так что, чёрт возьми, не так?! Неужели я реально на него запала?! Это же просто мордашка… Кусок мяса! Да, симпатичный… Да, богатый! Вот как раз так и рассуждают в неугодном мне мире! Циники и эгоисты! Фу! Самой от себя тошно…

Но план уже запущен. Я уже здесь. И если я сейчас отступлю, Лена не поймёт. Для неё Максим – враг намбер ван. Для меня…

Тоже… Должен быть.

– Знаешь, – говорю я, глядя на пластинку в своих руках. – Я никогда раньше не слушала винил. Может, попробуем?

– Серьёзно? Детка, да ты кончишь…

Боже, ну и шуточки…

Он оживляется, встаёт, достаёт проигрыватель. Пока он настраивает иглу, я наблюдаю за его движениями и понимаю: я уже не уверена, что смогу выполнить задуманное…

Что, если я сама попаду в ловушку? Что, если вместо того, чтобы разбить его сердце, я потеряю своё?

Пластинка начинает играть. Звук наполняет комнату – тёплый, объёмный, живой. Максим садится рядом, и на секунду мне кажется, что мы – просто двое людей, которым нравится одна и та же музыка.

Но за этой иллюзией прячется правда… Я здесь не случайно. Я – часть плана. Но почему же у меня теперь ощущение, что чем дольше я остаюсь, тем сложнее будет уйти…

Он мне действительно нравится? Вот так просто? За одну ночь…