Текст книги "Психолога вызывали? (СИ)"

Автор книги: Кассандра Хаос

Соавторы: Елена Саттэр
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Императрица с собой забирала. А что, рассол поможет с похмелья?

– А-то. Лучшее средство. Неси.

Кира сбегала на кухню и притащила горшок живительной влаги. Выдув кружку, отправила служанку к новоявленным подружкам с гуманитарной помощью.

Прибежала навестить болящую меня Мира. Сочувствующе окинула мою страдающую физиономию долгим взглядом и огорчила грустной новостью:

– Ох, леди Никафондора, накрылась ваша кормушка.

– В смысле?

– Принц с утра приказал замок в гардеробную врезать, а ключи с собой таскать стал.

Я пригорюнилась. Вот как прикажете бедной девушке в расцвете лет одеваться красиво? Да еще когда и расцвет тела имеется – на материале разоришься, а денег нет пишется – одним словом. И шторы во дворце не все к моему типу блондинки подходят.

– А еще бал сдвинули на несколько дней. Там же принцесса львиная на смотрины должна пожаловать, а она задерживается. И вообще, приемы на два дня отменили. Императрица нервничает – с мигренью слегла.

Ну, хоть какая-то хорошая новость на сегодня. В смысле, что приема не будет. Меня бы там за призрака самой себя приняли. Отлежусь спокойно. Рассольчика попью. В библиотеку, опять же, надо. Про разводы так ничего и не узнала.

– Иди, Мира, подремлю чуть.

Стоило мне прикрыть глаза, как в покои ввалилась Ариадна.

– Двигайся, – толкнула меня в бок, и бесцеремонно свалилась рядом, отобрав одну подушку. Наша совместная попойка перевела случайных знакомых в ближний круг лучших друзей, может даже и названных родственниц.

– Много вина пить – здоровью вредить, – потянуло меня на философствование. —Все беды от вина. Жена-пьяница – горе в семье.

– А если не вино? – задумчиво спросила графиня.

– Ты про что сейчас вещаешь? – заговорила я высоким слогом и повернула к ней голову.

– Ника, ты вчера вещала про какие-то коктейли.

Я уставилась в вензелёчки на балдахине.

– Там крепкая основа нужна. Фрукты всякие, соки. Томаты пригодятся.

– Устроить могу. Главный по кухне – дальний родственник Вольдемарчика.

Дверь с грохотом открылась, и в комнату, держась за ручки, вползла забавная парочка: мелкая Светиана с длинной Юлианой.

Эти тоже с аристократической наглостью молча выудили из-под меня подушки и прилегли рядом.

– Ай, Айриша, где загуляла? – спросила придвинувшись ко мне Ариадна.

– Да сейчас тоже придет. Ты же знаешь – у неё обострённый нюх на веселые компании. Никуся, спасибо тебе за живительный напиток – прямо на ноги поставил.

Хлопнула дверь. В комнату, держась за стеночку, вошла Айрина. Увидев, что вдоль все места заняты, плюхнулась поперёк в ноги:

– Девочки, два бала друг за другом ожидаются. Ещё один, когда король львиный приедет на помолвку – снова веселиться будем.

– Два подряд? – страдальчески скривилась я. – Где платье брать? – вот в чём вопрос.

– Так сшей, портниху дадим.

Я насупилась. Кормушка с гардеробом принца, как выразилась Мира, накрылась. С Фейхуовки доходов никаких. Я уставилась в балдахин и замолчала.

Светик привстала на локте и сощурила глаза:

– Никафондора, ты что затихла? Рассказывай всё. Мы же после вчерашнего забега по дворцу считай сёстрами стали.

– А за приставания к Блохастому так вообще, все вместе в ссылку в твою Фейхуовку поедем, – добавила Юлик.

И рассказала я им как на духу и про пуговицу, и про штаны, и про то, что чуть труселя не сперла.

Вот для чего нужны настоящие подруги? Не для того, чтобы обругать меня за беспечность и криминальные наклонности. Они нужны для того, чтобы сказать хором:

– Вот сволочь, пуговицу от камзола пожалел для нашей девочки!

– А давайте ему отомстим! – вскочила Светик, но тут же свалилась обратно в постель. – Но не сейчас – потом, когда голова пройдёт.

– А теперь этот гад врезал в гардеробную замок, – всхлипнула я. – Ну не идти же мне опять в малиновом! А денег нет, и где взять не знаю и сразу предупреждаю – мне свои не предлагайте. Не возьму, пока я не пойму, как их отдать.

Девочки задумались. И в этой тишине вдруг, как глас Божий, прозвучал голос уже вернувшейся Киры:

– Я знаю. Пока я рассол разнесла, пока на кухню горшок отнесла – замучили. Деньги совать стали, чтоб я узнала, как в ваш клуб попасть. Мои подружки переглянулись и стали сыпать идеями.

– Вступительный взнос!

– Три золотых!

– Десять!

– Пять!

– И сдача ритуального танца с песней при приеме, – вставила я свои пять копеек, – после клятвы на крови, то бишь испития коктейля «Кровавая Мэри».

– А где собираться будем? – спросила Айриша.

Я потерла пальцем нос:

– Коктейли творить – особая атмосфера нужна, и чтоб кухня недалеко. Есть что-то подходящее?

– Есть! Закрытый сейчас зальчик, где раньше гвардия императорская отдыхала, пока их в центральный замок не перевели. У них там миленько – камин с креслами, шкуры висят на стенах, столы. Ключик только добыть надо, – воскликнула Айриша. – У военного коменданта – это его вотчина.

И все девчонки уставились на Юлика. Она кивнула.

Ариадна шепнула мне на ухо:

– Любовник её!

– Девочки, только там стойку барную надо поставить. Бокалы организовать. И главное, что у нас с крепкими напитками? – с тревогой я осмотрела подруг по бизнесу. – И это же еще продегустировать надо!

Светик привстала:

– Это я беру на себя. Договорюсь, чтоб завтра привезли несколько бутылей каждого вида. Еще что потребуется?

Я стала загибать пальцы:

– Лимон, яблоко, грейпфрут, томат и кубики льда. Найдется? Если да – сделаю феерические коктейли! Еще бы Блохастого в его неглиже запустить с макарэной на столе, – размечталась я.

Все замолчали, представляя.

– Не пойдет, он съехал с утра, – заявила Юлик. – Сама видела, когда к Светику шла. Бежит по дворцу, бедный, озирается. Сзади слуги с баулами. И вообще, слухи по дворцу поползли, что в твоем списке кандидаты на надругательство. Зверями нас сделали, право.

– Девочки, я девиз придумала для нашего клуба: Разбуди в себе драконицу! – завопила я. – А вместо флага – спереть трусы принца и повесить на флагштоке!

– Дурочка, он за эти трусы тебя саму там повесит. Ему же их фей-крёстный подарил на день рождения.

«На, – говорит, – дорогой мой мальчик, подарок к свадьбе будущей. Береги их, храни и прячь. На мужскую силу заговоренные».

– Что это за фей такой? – удивилась я.

– Да, – махнула рукой Юлик, – взялся непонятно откуда. При центральном дворце обитает. Говорит, фей–крёстный. Маленький, рыженький, средних лет, со стрекозиными крыльями, в юбочке из листочков. Поговаривают, алкоголь хороший уважает.

– А под юбочкой что? – с придыханием спросила я.

– Хм, Никуся, а вот верные вопросы задаешь. Даже мне интересно стало.

– А здесь появляется?

– Это ритуал надо творить с бутылкой рома. Юриус мой рассказывал, вызывал его так. Что-то ему понадобилось от него. Ничего, говорит, веселый мужичок.

– Юлик, – загорелась я, – никогда в жизни не видела фея ни в юбочке, ни без юбочки! Узнай ритуал, да и вызовем его на дегустацию завтра. Вот прямо сразу после приема, может, и ну его, Блохистого этого. Я рецепты все с утра составлю, а днем в библиотеке посижу. Если что – ищите меня там.

Глава 8

Разбудил меня вой! Мать честная, что за чудище у нас во дворце завелось? Прислушалась – не, свои. Прямо от сердца отлегло: выла под дверью Люська, горько жалуясь на свою судьбу, что её не допускают до моего тела.

– Да запусти ты эту гадину! Кира! Сейчас же весь дворец на уши поднимет!

Скрипнула дверь, топот маленьких ножек, и довольная собачонка, запрыгнув на кровать, стала, виляя всем телом, облизывать мои похудевшие после вынужденной голодовки щеки.

– Ну ладно, ладно, я тебя тоже люблю, – проворчала я. Псинка радостно завалилась на спину, подставляя живот для утреннего почесывания. Потом встала и требовательно гавкнула. А ну да, конечно, Люси же у меня персональным тренером на полставки подрабатывает.

Вот таки рассол – это сила! И выспалась, и голова не болит, только сон этот дурацкий опять приснился. Говорят, когда во сне летаешь – растешь. И куда, спрашивается, мне расти? В длину или в ширину?

Ладно, подъем, Никафондора!

– Кира! – закричала я, вскочив и приступив к энергичной утренней зарядке.

– Доброе утро, госпожа, – заглянула в комнату моя верная служанка.

– Давай бизнес творить! – пыхтела я, махая ногами. – Осторожно – не стой под стрелой, под ногу не попади, – говорю!

– Что такое биснис? – поинтересовалась Кира, бочком по стеночке войдя в мой фитнес-зал, он же спальня, он же переговорная.

– Бутыльки купим, рассол разольем и будем продавать как средство от похмелья. Назовем звучно – “Гуманизм”, например, ну красиво же звучит! Торговый прилавок поставим в парке. Тебя красиво нарядим и будем деньгу зарабатывать.

– А как же те денежки, что за вступление в клуб?

– Понимаешь, Кира, – я перешла к наклонам, – деньги должны работать и приносить новые. А взносы проедим и всё. А дальше что? Поэтому после обеда сгоняй в город и глянь бутылки, красивенькие. С крышечками. Сколько стоят – узнай. Этикетки сами нарисуем. Прикинем, посчитаем и начнем в люди выбиваться. А то опять вот сидеть принцевские рубашки на себя перешивать. А он у нас, зараза, глазастый оказывается! Не ровен час– снова опознает! И опять на прием в старых нарядах придется идти. Я понимаю, что женихов надо под прессом большой души держать до свадьбы, но приманивать всё равно надо красивой упаковкой.

После завтрака спросила служанку:

– Императрица сегодня как? А то мне Люську в покои надо забросить.

– Уехамши, – собирая посуду, ответила Кира, потом помялась и спросила, – Можно мне сегодня вечерком погулять? И покраснела, как цветочек аленький.

– Позволяю, только после кружка «умелые ручки» пойдем по парку погуляем, мне мяты нужно набрать да еще какие листики надо для дегустации приготовить.

Что у нас сегодня с перекройкой? А решила я малиновое платье, где верх совсем прохудился, превратить в юбку. Отрезала и отдала Кире:

– Не выкидывай – на лоскуточки порежем и будем крышечки на бутылках веревочкой обвязывать. Броско и дешево. Юбку обметай, а я рубашками Джарлетта займусь.

Примерила. Покрутилась в панталонах около зеркала. Ну прям и хорошо! Мне в обтяг рубашечка. Еще пуговки расстегну до грани приличия. И воротник обрежу, а то его жабо очень уж приметное. Юбку малиновую под грудь и красота. Прямо сейчас так и пойду. Задумчиво вгляделась в панталоны. Попринимала сексуальные позы, губку подзакусывала, попу отклячила. Не – надо что-то с этим делать. Костюмчик для первой брачной ночи приготовить стоит, а то вон у нашего красавчика труселя какие знатные, а я рыжая что ли. Но об этом я подумаю завтра. Сейчас в парк.

Люську закинули на подушку, причем слуга уже просто распахнул передо мной дверь в покои императрицы, и я, как у себя дома, прошла по комнате, положила грустную собачонку на ее место и двинулась обратно.

– Кира, есть огородик может какой с пряными травками? – спросила я служанку на выходе из дворца.

– Имеется таковой. Рядом с тренировочной площадкой. Там принц со стражниками тренируется.

– Пойдем туда, но в обход, чтоб случайно на него не нарваться.

Окольными путями подошли к площадке, а там уже наш весь цветник собрался. Стоят, веерочками обмахиваются. Глазками стреляют. Понятно, его Индейское Сиятельство мускулами играет неподалеку. Мы с Кирой быстро в кустики нырк. Сидим, смотрим.

Мамочка моя! Выходит. Рубашечка белая до пупка расстегнута. Торс в кубиках от пота переливается. Штанишки попу обтянули. Волосами взмахнул – все дамочки чуть в обморок тут – же не попадали. Кабы не гарем да маман его – вот занесла бы к себе в список.

А он идет. Походка от бедра, мечом помахивает – цветочки срубает. А к нему навстречу брюнеточка бежит – заигрывать хочет. И мне кажется, что та самая – замужняя. Вот коза! Он заинтересовался, взглядом окинул ее верхние полушария, вначале северное, потом южное. Наклонился, что-то на ушко шепчет. Вот стрекозел – не, мне такие на отбор не нужны.

Та засмущалась, глазки потупила, а сама головой кивает.

– Дура, – прокомментировала это действо Кира. – Недаром по мужу маркиза Попадур. Он у нее жутко ревнивый.

Да фамилия у нее знатная. Бог шельму метит. Не успела я это подумать, как на дорожку выкатывается колобок с усами.

– А вот и муженек, – хихикнула Кира.

Бежит. Глаза кровью налились, как у быка, голова вперед наклонена, видимо рога ветвистые много весят. Да, тяжела ты, шапка Мономаха! А маркиза, узрев благоверного, как ни в чем не бывало, цветочки рвет и нюхает. Принц тоже не дурак, рванул в карьер с места – средь других дамочек затерялся. Поскакун, блин.

– Какие тут страсти бушуют! Прямо как оперу про Дездемону пересматриваешь, – хмыкнула я.

Когда все разошлись, мы с Кирой преспокойненько оборвали кустики с мятой, и я, сунув служанке гербарий, помчалась в библиотеку.

Прошлась глазами по стеллажам. Ну почему картотеки нет! Пока нашла то, что надо, пока с верхней полки достала несколько томов законов – сто потов сошло. Тяжелые заразы – кг по десять, наверное, весят. И большущие. Возьму их, думаю, на диванчик притащу и там посижу, почитаю, ознакомлюсь с кодексом. А то потом и здесь скажут – не знание законов не освобождает вас от ответственности.

Но не тут-то было. Слышу, дверь распахнулась, потом пумк – захлопнулось, затем пыхтение около дивана. А у меня на руках, извините, не конвертик с зарплатой в первый год карьеры, а тяжеленные талмуды. Ну, я боком-боком. Дай гляну, кого там принесло. А принесло Джарлетта, кобеля нашего, с Попадурой.

Он рубашонку свою скинул, давай брюнетке платье помогать снимать. Но там, то ли шнуровка тугая – не расшнуровать, то ли пояс верности не снимается – замешкался вообщем. А у меня руки уже отваливаться стали, ну, думаю, блин, что ж так долго-то.

Подхожу так аккуратненько со спины:

– Помочь? – спрашиваю.

Он как подскочит, а брюнетка пискнула и за стеллаж юркнула.

Чингачгук, прыгучий сайгак, мне как рявкнет:

– Ты что здесь делаешь? Преследуешь меня?

– Вот еще, – отвечаю и книги на диван скидываю. – Очень вы мне нужны. У меня вон аж одиннадцать претендентов в очереди стоят.

А он так ко мне шаг делает, руки в боки:

– Уходи отсюда. Это мой диван.

Я тоже к нему шаг и тоже руки в бока, грудь вперед.

– Не уйду, – говорю, – я на нем книжки читаю.

А он еще шаг. Глаза свои красивые сузил, молниями в меня мечет.

А я тоже шаг и в верхний пресс ему двумя тяжелыми артиллериями уперлась.

Он так заинтересованно калибр обозревать начал, что даже пыхтеть перестал, потом опомнился, опять:

– Пошла прочь, а не то сам выставлю.

А я ему:

– Только попробуй! Я в твои штаны вцеплюсь и орать буду, что насилуют!

Тот аж отпрыгнул от меня. Сказать не знает что.

А я:

– Потом доказывай всем, что блондинок толстых не любишь!

А он как закричит нечеловеческим голосом:

– Ты!!!

А потом рубашку мою, то есть его, увидел. Да как затрубит, как лось в гоне:

– Мало того, что камзолы украла и штаны любимые кожаные, так ты еще и рубашки мои утащила!

Прыгнул ко мне, аки зверь какой, и давай стаскивать с меня ее. Пуговицы в стороны полетели. Да что ты делаешь, гад! Я руками ему в грудь мускулистую уперлась – отталкиваю. Сама на живот с кубиками любуюсь.

А он рубаху-то с плеч моих сдернул, возвратить захотел, а она за полушария мои зацепилась. А он так нежненько, видимо, чтоб рубаху не порвать, их лапами своими подприжал, и рубашку дальше стягивает. А я ему:

– Уйди, противный, на тебя же Попадура смотрит.

Вдруг дверь с размаху открывается, и колобок усатый вбегает, за ним императрица, злющая, а за ними штук пятнадцать придворных. Мы так и застыли. А они тоже. Я взгляд быстрый за стеллаж метнула, а Попадура ручки молитвенно сложила – не выдавай, просит.

Вот я вляпалась! Перевела взгляд на принца, а он полуголый стоит, тоже на меня смотрит. И взгляд обреченный. Я скривилась, руки свои опустила и ему глазами на его показываю – убирай, мол, грабли с грудей моих. Он рубашечку на мне поправил, запахнул заботливо, свою подобрал и пошел молча.

Каким взглядом на меня маман посмотрела! А среди придворных Ариадну каким-то ветром занесло. Она мне рожи злые строит и глазами спрашивает:

– Чё творишь?

– Ну а я что? – плечами пожимаю, руками развожу.

А потом присмотрелась, там еще в свите и Хренов губки поджал и укоризненно на меня так поглядывает: “ Не ожидал, мол, от невесты такого распутства”.

А мне и не оправдаться – солидарность эта бабская! И понимаю, что Попадура – сама дура, но жалко её.

Гордо голову подняла, рубашонку на груди придерживаю и вперед за принцем, но к себе. Иду, злюсь, вот сдалась вам, Ваше Сиятельство, рубашка эта, да у вас там тряпок за год не переодеть. Вон Хренов опять же подобиделся, а ну отвалится? Одиннадцать звучит лучше, чем десять.

Только пришла к себе в нумер – девчонки прибежали, Ариадна правда где-то застряла.

– Никуся, рассказывай, что было, что не было? Куда руки клал? А ты?

А что я? И сказать нечего. Вот что самое обидное – если б по-настоящему приставал, и в лицах рассказать можно было, и пострадать за это! А он рубашонку-то с меня снимал не для того, чтобы сексом со мной заняться, а собственность свою чтоб обратно забрать. Как я страшно разозлилась от такой несправедливости!

Девочки меня утешают, спрашивают:

– Хочешь, накапаем для спокойствия?

А я лицо разгоряченное платочком кружевным обмахиваю и говорю:

– Не. Нам еще фея ночью в пентаграмме с бутылкой рома вызывать. Да и на прием этот – будь он сто раз не ладен, тащиться надо. Что там хоть ожидать сегодня?

Стукнула дверь, и прибежала Ариадна.

– Фух, насилу вырвалась. Ну, Никуся, ты даешь! К принцу невесту везут, а ты с ним развлекаешься! Я императрицу такой злой ни разу еще не видела. Маркиза Попадура козлом изволила обозвать рогатым, велела жену забирать и съезжать из дворца.

Если бы не он – все тишком бы прошло, а теперь весь двор гудит, что Джарлетт к тебе неровно дышит. Поговаривают, императору на тебя жаловаться собирается, ты смотри, императорскую волю включат и отдадут тебя замуж за первого встречного поперечного. Принца на приеме не будет, улетел сломя голову куда-то, утром только вернется. Так что смело на прием собирайся. В уголке постоишь, мы прикроем.

Вступила Юлик:

– С племянницей своей тебя познакомлю. Она сегодня с женихом и сестрой моей приедет. Красавец, богат, герцог – посол в Львином королевстве. Мечта, а не мужчина. А тебе успокоиться надо – щёки румянцем налились.

Подруги ушли, а я подошла к зеркалу и стала разглядывать свое разрумянившееся лицо. Покружилась потом перед зеркалом:

– Лебедь белая! Еще килограмм двадцать скину и летать смогу. Полечу к нареченному, на себя заброшу и женю в гнезде родовом. Главное, чтоб было оно побольше да побогаче.

Хлопнула дверь, и в комнату заглянула радостная Кира, но увидев мою разгоряченную физиономию, настороженно спросила:

– Принц?

Я кивнула.

– Нам, Кирюш, мужа надо найти побыстрей и сваливать из дворца. А то отправят меня замуж в такие места, что Фейхуовка раем покажется. Императрица гневаться изволила. И не объяснишь, что мне ее мамкин пирожок на фиг сдался.

– А биснис? Я вон бутылок на пробу купила, – и она выгрузила на стол пять небольших бутылочек: две пузатенькие, а три длинные с пробками. Симпатичные.

Точно. Я же совсем забыла про это. Можно мужской и женский вариант сделать.

– Знаешь, еще надо, кисточку, краски. Бумага есть. И клеящее средство какое-нибудь. Горшок с рассолом притащи сегодня. Завтра с утра и займемся.

Настроение повысилось. Вот чего я, право, дело. Мне бы день пережить, а там бал с помолвкой. А перед невестой Джарлетт не сильно хулиганить будет. И женихами можно будет вплотную заняться. И денежку опять же заработаю на булавки. Планы, конечно, строила я наполеоновские, но выгорит или нет – это был второй вопрос.

Надела платье синее, чтоб в глаза сильно не бросаться. А платье-то свободным стало. Я же сегодня даже не пообедала! Где там пояс кожаный мой? Джарлетта сегодня не будет – поэтому смело натягиваем. Красота!

Вокруг головы коса – сама скромность. К Хренову, правда, не стоит сегодня соваться – пусть остынет, а то наговорит мне невесть что, потом жалеть будет. Цыпленочек мой, вспомнила, я его длинную худенькую шею.

– Ну что, Никафондора? Навстречу приключениям? Ой, тьфу, тьфу. Их у меня уже сегодня достаточно было. Бумкнули часы. Черт! Я же опаздываю!

Мне еще только этого не хватало. Точно от императрицы отхвачу, а эту даму мне сейчас злить такими вещами не стоит. Подняв юбку, я понеслась по коридору с криком:

– Лыжню!

Встречные вжались в стенку, пока синий ураган под звучным именем Никафондора несся по коридору, сметая все на своем пути.

Я успела. Через минуты три после моего эпатажного прибытия в залу вошла императрица.

Девочки окружили меня и затерли за свои спины. Она окинула всех присутствующих пристальным взглядом и уселась на свое место.

Пронесло! К матери дракона потянулись сановники. Одна парочка почему-то сильно привлекла мое внимание. Тоненькая, как весенний цветок девушка с голубыми глазами, в светло-сером платье, светленькая – прямо прозрачная. Моя ровесница, то бишь Никина, ну моя уже. Только я-то кровь с молоком, а это цветочек нежный.

А мужчина, даже Джарлетта повыше будет и в плечах пошире. Да и постарше лет на десять-пятнадцать. Одет с иголочки: черный камзол с тонкой серебряной окантовкой. Белые до плеч волосы уложены, как после салона красоты. Тяжелая челюсть и цепкий взгляд. Красив, конечно, ничего не скажешь. Он, что-то почувствовав, обернулся и пробежал глазами по толпе. Почему-то я резко опустила голову, рассматривая пол. Сердце забилось. Я сглотнула комок.

Силой воли заставила себя улыбнуться и поднять голову. Да что со мной происходит? Может, я его раньше видела? Не похоже. Мужчина убрал пылинку с рукава, еще раз обернулся, улыбнулся широкой обаятельной улыбкой какому-то знакомому, кивнул головой и сразу поправил волосы рукой. Девушка рядом кого-то увидела и радостно хотела побежать к нему на встречу, но мужчина остановил, резко схватив ее за руку чуть выше локтя. Болезненная гримаса пробежала по тонкому лицу девушки и тут же испарилась. Он подтянул ее к себе, и она покорно замерла.

– Ты кого увидела там? – спросила Светиана и, проследив мой взгляд, воскликнула. – Юлик, это же твоя Жасмин!

Юлиана обернулась:

– О да! Ника, – схватила она меня за руку и потащила за собой, – пойдем, я представлю тебя любимой племяннице.

И она потащила меня к той самой парочке.

– Жасмин, герцог, – разрешите я представлю вам мою подругу баронессу Никафондору О’ Лог.

– А это моя любимая племянница Жасмин и ее жених герцог Клекот.

Я присела в поклоне. Они поклонились. Жасмин что-то хотела меня спросить, но герцог, схватив девушку любимой хваткой так, что у нее кожа побелела под его хватом, сказал:

– Тебя матушка ждет уже, дорогая. Простите, леди. Я должен решить кое-какие дела и отвезти дам домой.

Юлиана проводила их теплым взглядом:

– Герцог живет при посольстве постоянно, но здесь периодически появляется. У него прекрасный замок недалеко от столицы, и Жасмин после свадьбы туда переселится. Заботливый, опекает девочку мою.

Айриша со Светианой пропели вместе:

– Какой красавчик! Повезло девушке!

Смотря на удаляющуюся парочку, и задумчиво кусая губы, я вдруг неожиданно сама за себя спросила:

– Он вдовец?

– Да. Откуда ты узнала? Это не афишировали сильно, – растерянно удивилась Юлиана. – Даже дважды вдовец. Одна жена с лошади прямо под копыта упала – бедняжка. А вторая оступилась и с лестницы свалилась.

Ариадна подошла ко мне вплотную:

– Ника, я видела у тебя такой взгляд, как тогда в зеркальном зале, когда ты со мной заговорила. Что случилось?

– Юлик, если тебе дорога племянница – расторгайте помолвку, потому что она может оказаться третьей женой, погибшей совершенно случайно.

Юлиана вздрогнула.

– Подумайте об этом. Сталкивалась я с похожими красавцами раньше. Хоть запоётся серенадами о любви к ней. Таких только могила исправит, либо на кого-то другого переключится.

Юлик перевела взгляд на Ариадну. Видимо, графиня имела вес среди подруг, и к ней прислушивались. Та кивнула. Подруга резко развернулась и ушла искать сестру.

Не было её долго. Мы даже занервничали и выпили по бокальчику красного, потом ещё один. Нас даже алкоголь не брал, настолько мы были на взводе.

Наконец пришла Юлик, взяла у слуги вина и залпом осушила.

– Всё. Вы не представляете, девочки. Жасмин расплакалась от счастья, когда я уговорила сестру не совершать эту ошибку. Она боится его до полусмерти, оказывается. Я рассказала ей про твои слова, и мы сразу объявили ему о расторжении помолвки.

– А он?

– Он аж побелел. Спросил только, с чего такое решение возникло? А сестра ответила, что им открыли глаза на него.

Я очень обрадовалась, что так дело закончилось. Насмотрелась я и на абьюзеров, и на их жертв. Врагине такого мужа не пожелаешь. Выдохнула, и тут же вздохнула, потому что увидела, как тот самый герцог Клекот смотрит на меня тяжёлым жёстким взглядом. У меня аж в груди заболело. Я похожие глаза видела только один раз в жизни, тридцать первого декабря в Москве, на семьдесят пятом этаже башни «Меркурий».