Текст книги "Гвендолин и Лили. Наперекор судьбе (СИ)"
Автор книги: Кармаль Герцен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава четырнадцатая. Лили
Старуха сдержала слово. Она пришла ко мне на следующий день, неся в руках поднос с едой. В моей комнате стоял боевой маг, поэтому поговорить нам с рабыней не удалось. Но она нашла выход – когда я посмотрела на нее, то сумела прочитать по губам единственное слово «библиотека».
Не выказывая недоумения, я принялась за еду. Я знала, что библиотека закрыта на ключ – рабынь предпочитали ограждать от любых знаний о Непримиримых Землях, а у них самих не было возможности свободно блуждать по ним. Очевидно, мужчины опасались, что полученная информация может быть использована им во вред.
Я не могла понять, что означали слова рабыни, но ответ нашелся сам собой. Пережевывая ломоть хлеба, я чуть не сломала зуб о попавшийся в нем кусок металла. Сердце ускорило ритм. Не зная о том, куда направлен взгляд боевого мага, я старалась не выказывать напряжения и волнения, охвативших меня. Медленно я проглотила хлеб, спряв металлический предмет за щеку. Ключ. Это должен быть ключ.
Так и оказалось. Осторожно подняв глаза, я поняла, что маг стоит ко мне спиной. Быстро вынув маленький ключик, я наощупь спрятала его под тонким одеялом. Теперь оставалось только ждать подходящего момента, чтобы воспользоваться им.
День за днем я вела себя настолько безукоризненно, насколько это вообще было возможно, но при этом незаметно оценивала окружающую меня обстановку. Боевые маги и сын Гаена Воргата в формально дневное время обитали, в основном, в гостевом зале на первом этаже. Все спальни, включая и мою, располагались на втором этаже. На третьем была библиотека, внушительных размеров балкон и длинный коридор, ведущий в пустующие сейчас гостевые комнаты. Магов там не было. Как объяснила мне рабыня, библиотекой уже давно никто не пользовался. Мужчины Непримиримых Земель были слишком заняты войной друг с другом.
Несмотря на это, долго находиться в библиотеке было слишком опасно – любой заглянувший на этаж маг мог меня обнаружить.
Пытаясь успокоить бешеный стук сердца, я неторопливо поднялась на третий этаж и сразу же направилась к библиотеке. Руки дрожали настолько, что я не смогла с первого раза попасть ключом в замочную скважину. После нескольких попыток у меня это все же получилось. Мысленно умоляя, чтобы дверь не заскрипела, я осторожно открыла ее. Проскользнув внутрь, огляделась: библиотека была довольно большой. У самых стен стояли стеллажи, заставленные разнообразными книгами.
Моей целью было найти карту Непримиримых Земель, а также другие книги, которые дадут мне представление об окружающих меня землях. Что-то я знала из книг, которые читала в своей прошлой, свободной жизни, но для побега этого было мало. За пределами дома моего господина простирались земли элькхе, за ними – земли Вечных лесов, дикие и необитаемые. Даневия… совсем близко, но в какой стороне? Карта позволила бы понять, как мне добраться домой.
На ее поиски у меня ушло несколько дней. Каждый раз, находясь в библиотеке даже пару минут, я замирала от страха при любых звуках, раздающихся поблизости. Я отдавала себе отчет – если Воргат или его приспешники найдут меня в библиотеке, прошлые пытки покажутся мне просто лаской. Вполне возможно, это будет мой последний день.
Но судьба наконец вознаградила меня за старания – карта попала в мои руки. Не тратя драгоценного времени, я скрутила ее в свиток, прикрепила к бедру так, чтобы ее придерживала ткань нижнего белья. Передвигаться со спрятанным свитком было не особо удобно, но возможно. Я выглянула в коридор и, убедившись, что этаж по-прежнему пуст, вышла и заперла библиотеку.
Беспрепятственно спустившись вниз, я направилась в свою комнату. Мелькнула мысль спрятать карту под матрасом, но от этой идеи я отказалась очень быстро – нужен был более надежный тайник. Я осмотрела комнату, но единственное, что я могла использовать в качестве тайника – узкое пространство между грубо сколоченным комодом и стенкой. Успокоенная, расправила карту на коленях и принялась ее изучать, прислушиваясь к звукам вне комнаты и готовясь в любое мгновение спрятать карту в тайник.
Настала пора всерьез задуматься о побеге. Только теперь я отчетливо поняла, насколько тяжелую задачу я перед собой поставила. Повсюду на страже стоят боевые маги. Но, даже если я и смогу сбежать и не попасться, то что мне делать дальше? Маги Гаена Воргата или другие элькхе без труда смогут обнаружить хрупкую фигурку, блуждающую по незнакомым Непримиримым Землям. Для того, чтобы пройти через них и выйти к границе с Даневией, мне нужен был четкий план. Его у меня не было. Все, что мне оставалось – выжидать.
В один из бесконечно длинных дней, наполненных болью, ненавистью и страхом, старая служанка вновь протирала лечебным отваром мою спину, пострадавшую от гнева Гаена Воргата. Ярость и злость за свои поражения в затяжной войне между домами Непримиримых Земель он выместил любимым и ставшим уже привычным способом.
Промокая влажной тканью рубцы, старуха прошептала мне на ухо:
– Лорд Воргат отправился на Земли Лишенных. Его не будет пару-тройку дней.
– Зачем? – одними губами спросила я, вполоборота повернувшись к рабыне.
– Хочет уговорить приехать одного из Немых. Тот нужен для войны.
И все. Больше ни слова. Но мой мозг лихорадочно работал, переваривая информацию. Воргата не будет несколько суток, значит, я освобождена от его гнета – и возможно, это мой единственный реальный шанс сбежать. Он наверняка забрал часть магов с собой, а значит, преследователей у меня будет меньше. И тут же появились сомнения: что, если Воргат предвидел такие мысли с моей стороны, и приказал боевым магам следить за мной еще пристальнее? Тогда мой побег обречен на провал.
Старая рабыня оставила меня, а сомнения раздирали меня на части. С одной стороны – больше всего на свете я хотела свободы. Я хотела бежать. С другой – если меня поймают, значит, все мои страдания были напрасны.
Внезапная мысль, пришедшая в голову, показалась сначала сумасшествием. Потом – неплохой идеей, которую я принялась обдумывать со всей тщательностью. К тому моменту, как зажили оставленные Гаеном Воргатом рубцы, в моей голове полностью созрел план побега.
Придя на кухню и столкнувшись со старой рабыней, я улучила момент и быстро сообщила, что намерена бежать. Судя по ее реакции, служанка не ожидала, что я все же решусь на это. По слову, по фразе я рассказала ей свой план. Не сразу, но рабыня меня поняла и ответила, что готова помочь.
К тому времени, как приехал Гаен Воргат, я была уже готова к побегу.
Глава пятнадцатая. Гвендолин
Целый сонм мыслей – о побеге, о новой, наверняка нелегкой жизни Лили за стенами родного дома – проносился в моей голове день за днем в безумной карусели, остановить которую было выше моих сил. Перед глазами мелькали чужие лица: любимых близких, ставших такими далекими – мамы, из-за болезни рано ушедшей от нас, отца, сестры; и тех, от кого сердце сочилось черным ядом – горгульи Айлин, которая пряталась под намертво приклеившейся маской ослепительно красивой графини, лорда Рэйста и Ареса Светорожденного… Но было и еще одно лицо, еще один человек, мысли о котором не давали мне уснуть ночами. И сердце разрывалось на части, не зная – ненавидеть или восхищаться, грезить, тосковать…
Мне не хватало наших разговоров, и эта фраза «давайте сегодня не будем нами», произнесенная бархатистым голосом, звонким эхом звучала в моей голове, когда на дворец опускался плотный покров тишины.
Я пыталась воспринимать Лоуренса Галлахара не как врага, а как возможного союзника – ведь он, даже зная, кто я такая, сам же первый заговорил со мной. И говорил со мной на равных, отдавая себе отчет в том, что я – привязанная к графу Искра, а он – брат правителя Даневии. Я вспоминала его галантный жест, когда он укутал мои плечи своим плащом, вспоминала, как он коснулся моих губ, призывая молчать, и как смущен был своим порывом. И горечь, звучавшую в его голосе, когда он говорил о своем детстве, не могла забыть.
Но все хорошее, что было в нем, что – если позволено сказать – происходило между нами, перечеркивала одна простая истина. Он был братом Ареса. Братом того, кто убил моего отца. И я рада бы навсегда перестать думать о Лоуренсе, но почему-то не получалось. Его образ был настойчив и настырен, и как избавиться от него, я не знала.
Утро нового дня принесло новую беду, свалившуюся на меня, как снег на голову. Сначала все было как обычно: бесцельное (со стороны) блуждание по дворцу, в течение которого я внимательно наблюдала за происходящим. Вслушивалась в разговоры слуг, впивалась взглядом в стены, силясь обнаружить в них присутствие горгульи Айлин. На третий этаж, отведенный графу, графине и их отпрыскам, меня не пустили. Элькхе, сторожившие лестничный пролет, наградили меня красноречивым взглядом, отчего волоски на шее встали дыбом. В первый момент было даже страшно поворачиваться к стражам спиной – казалось, они, не моргнув глазом, вонзят в нее нож. Что и говори, а солдаты Ареса и его правой руки были вымуштрованы на славу.
Затем, уже ближе к ночи, Рэйст пожелал меня увидеть… И способ сообщить мне об этом он выбрал нетривиальный – не послал слуг с требованием явиться к нему, а применил магию сплетения Хозяина и его Искры. Ощущение было необычным и странным – будто кто-то невидимый, схватив меня за руку, упрямо тянул назад. Пусть я прежде и не испытывала ничего подобного, в то же мгновение догадалась, что все это значит. И – толи из природного упрямства, толи из желания увидеть, что произойдет, если я не подчинюсь, – осталась стоять на месте.
Сначала правую руку охватила странная ломота, которая быстро распространилась по всему телу. Я чувствовала, как сотни ледяных иголок вонзаются в мою кожу, причиняя ощутимую боль. Ойкала и шипела, но с упорством буйвола продолжала сопротивляться зову сплетения. И тогда-то боль обрушилась на меня с полной силой, казалось, выворачивая наизнанку, ломая и выкручивая кости. Если я не хотела погибнуть, нужно было сдаваться. Что я, скрепя сердце, и сделала – просто двинулась вперед, в подсказанном мне на уровне интуиции направлении и чувствуя, как хватка «привязки» слабеет с каждым шагом и уходит боль.
Следуя уже знакомому маршруту, я спустилась в подземелье, к обожаемым лордом Рэйстом мертвецам – его холодным и неразумным детям.
– Почему так долго? – последовал недовольный вопрос.
Иного я и не ожидала. Не желая оправдываться – да и что я могла сказать, если мое неподчинение, пусть и кратковременное, было очевидно? – я пожала плечами. Граф стремительно преодолел разделяющее нас пространство. Шаг его был широким и тяжелым, как у бравого генерала. Впрочем, таковым он и был, с той лишь разницей, что его армией была армия мертвых.
Оказавшись на расстоянии ладони от меня, пальцами взял меня за подбородок. Повернул к себе, заставляя заглянуть в его глаза – красивые, но… нет, не пустые. Холодные, мертвые – словно ремесло графа наложило на его облик вечную печать.
– Ты слишком дерзкая и самоуверенная, но знаешь… Мне это даже нравится. – Рэйст осклабился, жадным взглядом скользя по моему лицу. – Айлин… как собачонка, всюду следует за мной, преданно заглядывая в глаза, просит любви, предлагает мне свое тело, будто позабыв, что мы находимся не во дворце, а на невольничьем рынке. Ты не такая… совсем не такая. Сторонишься, но я не вижу страха в твоих глазах.
– А я не вижу повода бояться, – прищурившись, сухо сказала я.
Рэйст коротко рассмеялся.
– Похвально, но знаешь… бояться меня все-таки стоит. Не забывай – ты моя Искра и полностью находишься в моей власти. И все будет именно так, как я захочу.
Он с силой дернул на себя ворот платья, едва не полностью обнажив мне грудь. Я отскочила назад, пылая праведным гневом. Глубоко внутри меня поднимала голову проснувшаяся гидра, коей я олицетворяла все то, что чувствовала к Рэйсту и ему подобным. Три головы, три эмоции, которые я старательно прятала в себе, зная, что для них время еще не настало: ярость, ненависть и безудержное желание отомстить.
– Да как вы смеете? – прошипела я. – Я – Искра, но не наложница и не личная рабыня.
– А что мешает мне сделать тебя той или другой? – мурлыкнул граф. – Поверь, для таких как я, нет ничего невозможного.
Видимо, желая подтвердить свои слова, он сделал едва уловимый жест рукой, и вернулось то жуткое ощущение, что из меня вытягивают жилы. Но на этот раз все оказалось куда хуже – то ли Рэйст вложил в чары больше сил, то ли мое близкое присутствие позволяло магии сплетения стать в разы сильнее, но сейчас от боли даже слезы выступили на глазах.
Мои ступни, обутые в кожаные ботиночки на каблуках, вдруг заскользили по каменному полу подземелья – словно лорд тянул за невидимые нити, против моей воли притягивая меня к себе.
Я вывернулась и закричала от боли – казалось, я действительно была марионеткой, и попытка убежать от вживленных в мое тряпичное тело ниток оборачивалась невыносимой мукой. Но даже несмотря на это, я бросилась назад, к спасительному выходу. Просто знала, что последует, если я останусь на месте.
Лорд Рэйст попытался захлопнуть ведущую на верхний этаж дверь, но я оказалась быстрее. Призвав всю свою силу, не дала ей захлопнуться, оставив небольшую щель – пусть граф думает, что просто опоздал с заклинанием. Я переломала все ногти, но успела выскользнуть наружу до того, как Рэйст применил новые чары, и стремительно взбежала по лестнице, слыша за спиной его шаги.
Я знала, что звать на помощь бесполезно. Дворцовая стража, как и слуги, как и целители – все они безгранично преданы Аресу, а значит, и правой руке Его Светлости. Мелькнула мысль скрыться у Аннет, но тут же поняла, что это не выход. Если меня найдут – а с помощью горгульи-графини это случится непременно, Аннет попадет за укрывательство. Я не могла так с ней поступить.
Поэтому я просто бежала вперед, неловко прижимая к груди разорванный лиф платья, сама не зная, куда и зачем бегу. Пока... со всего размаха не налетела на вынырнувшего из поворота коридора Лоуренса Галлахара.
Даже теми ночами на балконе я не была так рада видеть его, как сейчас. Вцепилась в его плечи мертвой хваткой, так, что пальцы свело судорогой. Мои обломанные неистовой попыткой вырваться из плена подземелья ногти царапали шелк его рубашки. Только сейчас я вспомнила о том, что надо бы прикрыть лиф. К чести Лоуренса, он тут же целомудренно отвел взгляд от моей полуобнаженной груди, но я успела заметить промелькнувшую в нем искорку интереса, тут же сменившуюся нешуточной тревогой.
– Рэйст... он... хотел... – Я задыхалась – от бега, от паники, волной поднявшейся внутри. От страха, что Лоуренс, вспомнив о своем родстве с Аресом и решив отомстить мне за то, что его избегала, просто откажется помочь. Тогда мой мир, после разлуки с Лили и отлучения от дома, и так превратившийся лишь в жалкие руины, рухнет окончательно.
– Тихо, спокойно, вы в безопасности.
Но меня трясло, и успокоиться оказалось не так-то просто. В безопасности? Я, Искра, во дворце? Смешно и горько...
– Это он сделал с вами? – тихо спросил Лоуренс. Положил ладони на мои руки, все еще намертво вцепленные в его рубашку, и бережно сжал.
В первое мгновение я даже решила, что он призвал магию: по моим венам разливалось тепло, принося долгожданное успокоение. Дыхание выровнялось, сердце перестало неистово биться, грозя сломать ребра изнутри. И боль, которую причиняла мне магия сплетения, вдруг стала едва ощутимой. А потом подумалось: а в магии ли дело? Или в том, что Лоуренс касается моих ладоней, и эта мягкость несравнима с грубым натиском Рэйста, не вызывающей у меня ничего, кроме отвращения?
– Ах вот ты где!
Голос, в котором явственно звучала угроза, раздался за моей спиной. Я не хотела выглядеть отчаянной, но стоило только представить, как я остаюсь один на один с этим зверем, вызвало по коже нервную дрожь. Подняв голову, я послала Лоуренсу взгляд, полный надежды. Позже я наверняка буду жалеть об этом – что показала себя слабой, ранимой. Как все те барышни, которые, чуть что, прячутся за спинами мужчин и носа оттуда высунуть бояться. Я считала себя не такой, но... идущий по моим пятам Рэйст лишил меня самообладания.
Лоуренс мягко оторвал мои ладони от своей рубашки и успокаивающе их сжал.
– Все будет хорошо, слышишь? – шепнул он.
Я с усилием кивнула. Заставила себя опустить руки и отступить в сторону. Рэйст подходил к нам ленивой походкой, но в глазах его застыла ярость. Еще бы – кукла вздумала от него сбежать!
– Резвая кобылка, да? – ухмыльнулся граф, заискивающе глядя на Лоуренса. – Эта мерзавка посмела мне не подчиниться!
Не успела я моргнуть, как кулак лорда Галлахара с силой впечатался в лицо Рэйста, с хрустом ломая ему нос. Не знаю, кто из нас двоих пребывал в большем изумлении. Вытаращив глаза и зажимая рукой нос, из которого хлестала кровь, граф смотрел на Лоуренса.
– С сегодняшнего дня ты и пальцем ее не тронешь. Гвендолин будет твоей Искрой, но не больше. Не нравится – ищи другую Искру.
– Его Светлость... – промычал Рэйст, не отнимая руки. Манжета его рубашки пропиталась кровью.
– Его Светлость приходится мне братом, – отрезал Лоуренс. – И могу заверить, он будет на моей стороне. Поэтому советую тебе держаться от леди Меарк на расстоянии – не большем, чем требуется для того, чтобы использовать ее дар.
У меня перехватило дыхание. Леди Меарк... Лоуренс единственный во дворце Ареса, кто так меня назвал.
Наградив меня напоследок ненавидящим взглядом, лорд Рэйст побрел прочь. Как только он скрылся на лестнице, Лоуренс подошел ко мне.
– Спасибо, – прошептала я, обхватывая себя за плечи.
– Тебе не за что меня благодарить, – твердо ответил он. – Я бы ненавидел себя, если бы повел себя как-то иначе. Но я хочу, чтобы ты знала одно: если бы я мог освободить тебя, избавить тебя от необходимости быть Искрой для графа Рэйста, я бы это сделал в тот же самый день, когда впервые тебя увидел.
Я дернула уголком губ. Сердце, только несколько минут назад покрывшееся толстой корочкой льда, оттаивало от слов Лоуренса и от его нежного взгляда. Я верила ему. Поразительно, даже для меня самой, но я действительно ему верила.
– Но то, что я так уверенно сказал Рэйсту... боюсь, дело обстоит совсем иначе. Не думаю, что Арес оказался бы на моей стороне, узнай о произошедшем. Скорее, недоумевал бы, что заставило меня вступиться за тебя, а попытайся я объяснить, просто натолкнулся бы на глухую стену непонимания. Аресу недоступны человеческие эмоции, которые он сам называет слабостями – нежность, привязанность, увлеченность. Единственное, на что остается надеяться, что граф ни о чем ему не расскажет.
– Вы не ладите с братом? – изумленно спросила я. А в сердце затрепетала надежда. Быть может, Лоуренс и не разделяет убеждений Ареса?
Глупая, глупая. Когда ты уже перестанешь думать о нем? Неважно, какие у Лоуренса и Ареса взаимоотношения. Они братья, и это главное. Если бы Лоуренс ненавидел Ареса и осуждал его действия, то что бы ему тогда делать здесь, во дворце? Да и власть, которой обладает нынешний герцог Даневии, не позволит Лоуренсу пойти против него. И ради кого? Ради меня, простой Искры?
– Мы же, кажется, уже перешли на «ты», – улыбнулся Лоуренс. В уголках глаз появились тонкие, как лучики, морщинки, так удивительно шедшие ему. Они смягчали черты его красивого властного лица... А я осознала, что уже несколько мгновений просто смотрю на него и не могу вымолвить и слова.
– Что? Ах, да. Перешли, – спохватилась я, заслужив понимающую ухмылку лорда Галлахара. – Так ты не ладишь с братом?
Улыбка его поблекла.
– Это долгая история, и однажды я непременно расскажу ее тебе. Но не сейчас и... не здесь.
Я кивнула, вспомнив о словах Аннет насчет леди Айлин.
– Иди к себе, – мягко сказал Лоуренс. – Я велю служанкам приготовить тебе горячую ванну... и выбросить это платье. Кстати, такой вырез очень тебе идет.
Я покраснела как девчонка. Я – Гвендолин Меарк! Но его смех был совершенно беззлобным, и мне ничего не оставалось делать, как улыбнуться в ответ и... поплотнее запахнуть жалкие ошметки ткани на лифе.
Чувствуя на себе взгляд Лоуренса, я направилась в спальню. Закрыла дверь за собой и, прислонившись к стене, прикрыла глаза и блаженно улыбнулась. Страх от пережитого ушел бесследно, оставив после себя только безграничную нежность к тому, кто должен был, но, несмотря на все мои старания, так и не стал моим врагом.
