Текст книги "Без суеты. Как перестать спешить и начать жить"

Автор книги: Карл Оноре

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Попрекают новый урбанизм не только эстетикой. В новых кварталах не спешат обосноваться офисы и торговые центры, а значит, работать и закупаться приходится на стороне. Поскольку до городских окраин общественный транспорт почти не доходит, вылазки во внешний мир совершаются опять-таки на машине, по скоростным шоссе, т. е. сразу же за порогом дома «медленная» жизнь оборачивается гонкой. Еще одна проблема: многие застройщики предлагают разбавленную версию нового урбанизма, два-три штриха, а не коренные его принципы, тем самым подрывая репутацию всего движения. Том Лоу, архитектор из Хантервилля (Северная Каролина), считает, что настала пора заново утвердить принципы нового урбанизма, обогатить их идеями Slow Food и Cittaslow. Лоу предлагает обновленную концепцию Slow Urbanism («Медленный урбанизм»).

Путь, конечно, предстоит немалый. Многие проекты создаются методом проб и ошибок. Однако новое движение дает надежду тем, кто пытается соединить существительное «город» с эпитетом «медленный». В этом я убедился, едва ступив на землю Кентлендза, одну из жемчужин в короне нового урбанизма.

Кентлендз, построенный в 1900-х гг. в Гейтерсберге (штат Мэриленд), представляет собой остров спокойствия в океане пригородной толчеи. Каждая деталь на 140 га продумана так, чтобы помочь сбавить темп, соблазнить пешеходной прогулкой, общением, запахом роз. Три озера, разросшиеся деревья, парки, игровые площадки, скверы, сады, павильоны. Две тысячи домов колониального, георгианского и федерального стиля, по большей части – с верандами, где стоят удобные кресла, растут в кадках ухоженные цветы. Машины проезжают по этим улицам чуть ли не украдкой, смущенно и прячутся в гаражах дальних проулков. Гораздо быстрее проносятся местные фанатики фитнеса на роликовых коньках – на здешних тихих улочках они кажутся адской стаей летучих мышей.

При этом Кентлендз отнюдь не похож на вялый спальный район. Тут, в отличие от «традиционных» пригородов, имеется центральная улица (Мэйн-стрит) с шестью десятками магазинов и услуг на все случаи жизни: ателье, бакалея, дантист, юридическая консультация, подбор очков, центр целительства, два салона красоты, картинная галерея, почта, зоомагазин, химчистка, риелторские агентства, гончарная мастерская, бухгалтерская контора. На Маркет-сквер – два административных здания, бар, кофейня, около 20 ресторанов, супермаркет с органическими продуктами, спортклуб для детей и кинотеатр.

Жителям Кентлендза есть куда пойти – и они ходят. Пешком. Они действительно полюбили этот «неамериканский» спорт. Мамы с колясками прогуливаются до Мэйн-стрит: выпить латте и что-нибудь присмотреть. Дети ходят пешком в школу, а оттуда на футбол, или в бассейн, или на уроки музыки. По вечерам в Кентлендзе бурлит жизнь, улицы забиты пешеходами, все на ходу болтают с друзьями, кто идет поужинать в ресторан, кто в кино, кто просто прогуливается. Отличные декорации для «Плезантвилля».

Кто же эти счастливцы из Кентлендза? Люди разного возраста, кому захотелось пожить как в «медленном» городе. Кто побогаче – поселился в отдельном доме, кто победнее – в квартире, но все бежали из традиционных пригородов. Семья Каллаган перебралась сюда из района, постоянно забитого автомобилями, – всего в 1,5 км от Кентлендз. Теперь Мисси, Чэд и их сын-подросток Брайан живут в доме, который словно сошел с рисунка Нормана Рокуэлла: просторная веранда, кресла-качалки, над входом развевается американский флаг, сияет белизной ограда, в саду и нандина, и лавр, и остролист. От места, где раньше жили Каллаганы, приходилось ехать за 10–12 км до ближайшего ресторана, супермаркета или книжного магазина. В Кентлендзе они за пять минут добираются до Мэйн-стрит. Как и всем местным, Мисси нравится неспешный стиль жизни.

– Обычно в пригороде как? Что бы ни понадобилось, запрыгиваешь в машину – и весь день за рулем, – говорит она. – А здесь мы ходим пешком, спокойно, не спеша. И связи между людьми укрепляются. И это не мимолетные связи: мы знаем всех в Кентлендз, мы регулярно встречаемся на прогулках.

Старомодный образ жизни и в самом деле сближает людей. Родители присматривают и за своими детьми, и за их друзьями. К тому же, когда все друг друга знают, чужаки заметны сразу. Уровень преступности снизился настолько, что многие стали оставлять двери незапертыми. Информация тут распространяется мгновенно.

Регги Нортон, специалист по акупунктуре, работающая на Мэйн-стрит, говорит, что Кентлендз вошел в «благой» круг (в противоположность «порочному»): когда темп снижается, укрепляются связи, а это в свою очередь способствует замедлению и большему спокойствию.

– При таких прочных отношениях с соседями чувствуешь себя частью общины. И это успокаивает, помогает ощутить смысл жизни.

Насколько глубокие слои затронуты переменами? Большинство жителей Кентлендза все еще ездят на работу в страшный стремительный мир. Так или иначе, в своем районе они могут отдохнуть от безумного темпа современной работы. Чэд Каллаган, вице-президент сети отелей Marriott по вопросам безопасности, работает 50 часов в неделю, часто ездит в командировки. Еще 40 минут ежедневно отнимает поездка на машине. Пока Чэд жил в традиционном пригороде, все вечера он проводил дома: валялся перед телевизором. Теперь он с Мисси почти каждый день выходит на вечернюю прогулку, или же они устраиваются на веранде, читают, обмениваются новостями с прохожими. В Кентлендзе человек по-настоящему отдыхает после трудового дня.

– Когда я сворачиваю в наш район, я чувствую, как уходит стресс, снижается давление, – говорит Чэд. – И когда я еду на работу, я сохраняю спокойный настрой. Бывает, на работе сильно прижимает – тогда я вспоминаю Кентлендз, и все становится на свои места. Я снова как огурчик.

Каллаган заметил, что лучше всего ему думается, когда он прогуливается по окрестностям.

– На прогулке я предаюсь своим мыслям, – рассказывает он. – Если на работе проблемы, мне удается решить их на ходу еще до того, как сам замечу, о чем думаю.

Кентлендз отнюдь не идеал. Когда по утрам большинство жителей выезжает на работу, район становится безлюдным. Возможно, положение исправится, когда рядом будет построен деловой центр. Однако пока даже те помещения, что отведены под магазины и офисы, не востребованы. Особо придирчивые сторонники нового урбанизма ворчат, что улицы можно было сделать еще более удобными для пешеходов. И тем не менее преимуществ больше. Жители Кентлендз чуть ли не в культ возводят приверженность своему неспешному образу жизни. Недвижимость здесь поступает в продажу крайне редко, и, как правило, ее спешат перекупить местные жители. Даже после развода бывшие супруги стараются подобрать себе отдельное жилье в этом же районе. Кентлендзе пользуется популярностью и у своих не столь везучих соседей. Люди добираются сюда из традиционных пригородов: погулять по Мэйн-стрит и Маркет-сквер. Приходят письма с просьбой продать жилье по самой высокой цене: за десять лет цены на недвижимость выросли вдвое.

– Местный стиль жизни подойдет не каждому, но спрос на жилье растет неуклонно, – говорит Чэд Каллаган. – Все больше людей хотят найти место, где можно жить проще и спокойнее.

Под конец моего пребывания в Кентлендзе произошло событие, которое убедило меня в том, что новый урбанизм или во всяком случае его вариации будут во благо Штатам. Я решил вспомнить, как выглядит обычный пригород, и отправился пешком в другую часть Гейтерсберга. Отличный был денек для прогулки. Птички гонялись друг за другом под безоблачным осенним небом, легкий ветерок шелестел ветками. Опрятный, зажиточный район; однако по оживленности вполне сопоставимый с кладбищем. Гараж перед каждым домом; у большинства еще и автомобиль, а то и два, припаркованы вдоль дороги. Порой кто-нибудь выходит, садится в машину – и укатывает. Я тут был явно лишним. Настолько, что минут через двадцать подъехал патрульный автомобиль, притормозил на обочине. Полицейский выглянул из окошка и обратился ко мне:

– Добрый день, сэр. У вас все в порядке?

– Все в порядке, – ответил я. – Просто гуляю.

– Что?

– Гуляю. Прохаживаюсь. Ноги хочу поразмять.

– Живете в этом районе?

– Нет, я не здешний.

– Так и думал, – рассмеялся патрульный. – В наших местах пешком не ходят.

– Да, – согласился я, – но может быть, это пошло бы людям на пользу?

– Может быть.

Автомобиль двинулся дальше, и полицейский с легкой иронией бросил через плечо:

– Что ж, получайте удовольствие.

Через дорогу включилась система опрыскивателей, рассеивая брызги над бейсбольным полем. Я одиноко стоял на обочине, переваривая случившееся. Только что меня остановил полицейский – потому что я шел пешком!

Я вернулся в Кентлендз. Там в этот час тоже пустовато: многие уехали на работу. Но даже в это время на улице попадаются люди, и они идут пешком. Каждый приветливо здоровается. Встретилась, например, Энжи Мартинис: вела в магазин двух малолетних сыновей. Они с мужем надумали продать свой дом и переехать в другой, побольше, за две улицы от нынешнего. Мы обсудили тревоги и радости воспитания детей и почему растить их лучше всего в Кентлендзе.

– Вам бы понравилось здесь жить, – сказала Энжи.

И ведь она права.

Глава 5
Разум и тело: Mens sana in corpore sano

Умение привести разум в состояние покоя и способность отбросить все заботы и тревоги – вот в этом и заключается, вероятно, главный секрет великих людей.

Капитан Д. Хэдфилд

Хрустким весенним утром в глубинке Уитшира самым правильным делом кажется прогуляться. Коровы спокойно пасутся на пологих зеленых лугах. Катаются на лошадях местные жители. Птицы пролетают над самыми верхушками густого леса. Шум и суета большого города далеки. Я шел по дорожке, под ногами шуршал гравий. Чувствовалась, как замедляется внутренний темп, я как будто сбавил газ. За тем я сюда и приехал: научиться успокаивать свой ум.

Линия фронта в войне против культа скорости проходит у каждого из нас в голове. Пока человек не изменится внутренне, он так и будет чуть что переходить на максимальную скорость. Изменить только содержание своих мыслей недостаточно. Чтобы Медленное движение прижилось, требуются более глубокие перемены: изменить самый образ своих мыслей.

Как пчела над цветочным полем, так и человеческий мозг все время порхает от мысли к мысли. На работе, под прессом огромного количества информации, сменяющих друг друга дедлайнов, каждый начинает думать в ускоренном режиме. Весь рабочий день напролет – реакция без рефлексии. Но и в свободное время мы каждый миг ищем ментальных стимулов, желая как можно больше выжать из времени, которым располагаем, и избежать скуки. Припомните, когда вы последний раз откинулись к спинке кресла, прикрыли глаза и позволили себе просто расслабиться?

Постоянно поддерживая разум в активном состоянии, мы губим самый драгоценный ресурс, данный нам природой. Конечно, и на большой скорости мозг способен творить чудеса. Но куда удивительнее то, что он сможет сделать, если разрешить ему время от времени притормаживать. Переведите разум на низшую передачу – и наградой вам будет здоровье, душевный покой, высокий уровень сосредоточенности и креативное мышление. Придет то, что Милан Кундера назвал «мудростью неспешности».

Специалисты выделяют два способа работы мозга. В книге «Заячьи мозги – черепашья мудрость: Почему тот, кто думает меньше, думает лучше» (Hare Brain, Tortoise Mind – Why Intelligence Increases When You Think Less) английский психолог Ги Клэкстон именует эти два модуса: «быстрое» и «медленное» мышление». «Быстрое» мышление рационально, логично и линейно. Так работает мозг под давлением, когда часы громко тикают; так работает компьютер; под такую работу заточен современный офис: быстро выдает четкие решения точно очерченных проблем. «Медленное» мышление, наоборот, интуитивно, расплывчато, креативно. Так мы думаем, когда уходит напряжение, когда можно переставить интересные идеи на дальнюю конфорку – и пусть себе хорошенько проварятся. Этот модус порождает глубокие и тонкие прозрения. Сканирование мозга показало, что этим двум модусам мышления соответствуют разные виды мозговых волн – «медленному» мышлению более длинные волны альфа и тета, «быстрому» – проворные бета-волны.

Войти в состояние «медленного» мышления помогает релаксация{38}38
  Guy Claxton, Hare Brain, Tortoise Mind: Why Intelligence Increases When You Think Less (London: Fourth Estate, 1997), pp. 76–77.


[Закрыть]. Исследования показали, что в состоянии покоя, когда люди не торопятся и не чувствуют стресса, они мыслят креативно, а при цейтноте обзор сужается до туннельного зрения. В 1952 г. проводился эксперимент: участников просили расшифровать простые фразы, записанные примитивным шифром. Одни фразы ведущий давал участникам без комментариев, а другие сопровождал просьбой поторопиться – неизменно после такого призыва подскакивал процент не справившихся с заданием. Другое исследование, проведенное в Канаде, показало, что пациенты, которым предстоит операция, придумывают менее креативные концовки к сравнениям («жирный, как…», «холодный, как…»), чем те, над кем ничто не висит.

Мой личный опыт полностью соответствует этим выводам: в офисе или во время трудного и напряженного разговора меня почти никогда не осеняет хорошая мысль, зато в покое, когда я отмокаю в ванной, готовлю или бегаю в парке, – тут-то и наступает момент «эврика». Величайшие мыслители, несомненно, умели переключаться на низшую скорость{39}39
  Там же, с. 4.


[Закрыть]. Чарльз Дарвин сам себя называл «тугодумом». Альберт Эйнштейн часами сидел без дела в своем кабинете Принстонского университета. В рассказах Конан Дойла Шерлок Холмс, размышляя над уликами, впадает в состояние, напоминающее медитацию, «в глазах его появлялось сонное отсутствующее выражение».

Разумеется, само по себе «медленное» мышление – лишь приятная забава, если не подключать к нему быстрое. Те идеи, которые в состоянии «медленного» мышления поднимаются на поверхность из подсознания, нужно успеть ухватить, проанализировать и оценить. Эйнштейн советовал сочетать эти два модуса мышления: «Компьютер невероятно быстр, точен и туп. Человек невероятно медлителен, неточен и гениален. Вместе они добьются всего». Самые умные, самые творческие люди знают, когда нужно отпустить разум попастись, а когда вновь усердно приниматься за работу. Иными словами, они знают, когда медлить, а когда ускоряться.

Есть ли способ для обычного человека внутренне замедлиться в мире, который помешан на скорости и действии? Прежде всего расслабьтесь: откиньте нетерпение, прекратите дрыгаться, примиритесь с неопределенностью и бездействием. Пусть мысли тихонько вызревают, не спешите фиксировать каждую, не устраивайте мозговой штурм. Разум спокоен и тих. Как говорил один из наставников дзен: «Не призывайте людей – “Не сиди просто так, займись делом!” Как раз наоборот: “Не делайте ничего просто так, посидите!”»

Медитация – хороший способ успокоить ум. Снижается давление, в мозгу появляются длинные альфа– и тета-волны. Исследования показали, что это состояние сохраняется еще долго после завершения медитации. В работе 2003 г. специалисты из Медицинского центра Университета Калифорнии (Сан-Франциско) установили, что буддистская традиция сочетания медитации и бодрствования разума воздействует на миндалевидное тело в мозгу, область, ответственную за ощущение страха, тревоги и удивления. Благодаря такой практике человек становится спокойнее, не так легко слетает с катушек.

Медитация отнюдь не новый прием. Люди всех конфессий на протяжении тысячелетий прибегали к медитации в поисках внутренней гармонии или духовного просветления. В результате наше представление об этой практике исказилось: так и чудятся бритые буддистские монахи, распевающие «Ом-м-м-м» в высокогорном храме, или странные адепты нью-эйджа, восседающие в позе лотоса. Пора бы расстаться с этим предрассудком. Медитация давно вошла в мейнстрим. Десять миллионов американцев практикуют ее регулярно, в нашем индустриальном мире повсюду появляются комнаты для медитации: в аэропортах, школах, тюрьмах, больницах и учреждениях. Замученные стрессом, загнанные скоростью работники, в том числе закоренелые агностики и атеисты, приходят в эти убежища для усталого духа, где им предлагается медитация. Такого человека, как Билл Форд, гендиректор и президент Ford Motors, в легковерии не заподозришь – но и он теперь регулярно медитирует.

Чтобы понять, как действует медитация и какое отношение она имеет к Медленному движению в целом, я записался на ретрит в глуши Уилтшира. Ретрит проводится Международным центром медитации (International Meditation Centre, IMC), всемирной организацией буддистов, основанной в Бирме в 1952 г. Британский филиал центра открылся в 1979 г. Сейчас он располагается в кирпичной фермерской усадьбе и ее пристройках. Посреди тщательно возделанного сада поднимается современная пагода, золотые шпили сверкают на весеннем солнце.

Я приехал в пятницу днем и чувствовал себя не слишком уверенно. Смогу ли я часами сидеть без дела? Не окажусь ли тут единственным человеком без саронга? «Коллеги» – числом 40 человек – прибывали из всех краев света, из Великобритании, Германии, Франции, Австралии, США. На столах в кафе бутылочки соевого соуса Kikkoman соседствовали с баночками арахисового масла и горшочками Marmite. Многие участники действительно были буддистами с бритыми головами, в пестрых саронгах – традиционной бирманской одежде. Многие – но отнюдь не все. Я увидел немало таких же, как я: тех, кто искал тишины и надеялся освоить искусство медитации. На первую групповую сессию мы собрались в узком и длинном помещении. Приглушенный свет. В рамке – фотография Саяджи У Ба Кинга, основателя IMC. Над портретом табличка, провозглашающая по-английски и по-бирмански: «Истина восторжествует». Завернувшись в одеяла, ученики рассаживаются на матах в четыре ряда или опускаются на колени. Лицом к классу садится на стул, скрестив ноги, учитель – Роже Бишоф, тихий и приятный уроженец Швейцарии, внешне смахивающий на Билла Гейтса.

Бишоф предложил нам ступить на указанный Буддой восьмеричный путь. Прежде всего нужно очистить свои дела, соблюдая этический кодекс: не убивать, не воровать, не лгать, не прикасаться к наркотикам и алкоголю, на время пребывания в ретрите воздерживаться от секса. Далее – медитация. За первые пять дней работы укрепим умение сосредотачиваться, а в следующие пять дней применим это умение и постараемся обрести мудрость. В идеале к десятому дню медитаций ученики могут достичь просветления или по крайней мере ступить на верный путь.

Все в Уилтшире устроено так, чтобы помочь расслабиться и обрести покой. Перекрыт доступ к основным раздражителям, которые вечно дергают и жалят современного человека: нет телевизора, радио, книг и газет, Интернета, телефонов. Предписано соблюдать «благородное молчание», т. е. не болтать по пустякам. Жизнь вновь сводится к первоосновам: еда, прогулки, сон, омовение, медитация.

Существует много способов медитации. Как правило, нужно сосредоточить все помыслы в одной точке: на предмете, вроде свечи или листа, на звуке, или мантре, или же на понятии – таком как любовь, дружба или старение. Применяемая в IMC техника кажется довольно простой: закрываем глаза, вдыхаем и выдыхаем носом, полностью сосредоточившись на точке чуть повыше верхней губы. Нежным мелодичным голосом Бишоф призывает нас не торопиться, расслабиться, сосредоточить разум на нежном прикосновении дыхания к этому местечку под носом. На самом деле это не так-то просто. Мой ум вполне себе на уме. Пять-шесть вдохов – и он принимается скакать, точно бильярдный шарик, рикошетом перелетая от одной мысли к другой. Каждый раз, когда я возвращаю внимание к вдоху и выдоху, в голове вновь с топотом проносится стадо бессвязных мыслей: то о работе, то о семье, то о футболе, отрывки популярных песенок – словом, все и ничего. Я уже нервничаю: что-то со мной неладно. Все остальные так спокойны и сосредоточены. Мы сидим: четыре беззвучных ряда, гребцы на призрачной галере. Меня пробивает смех, подмывает выкрикнуть какую-нибудь глупость: «Пожар!»

К счастью, Бишоф дважды в день беседует с учениками, проверяя, насколько кто продвинулся. Только в это время нам разрешено открывать рот, и разговор происходит перед всем классом, т. е. можно подслушивать. И я с облегчением понимаю, что все вокруг тоже пытаются обрести душевное спокойствие, но никак не получается.

– Не могу замедлиться, – с отчаянием жалуется молодой человек. – Мне хочется действовать.

Бишоф не устает нас подбадривать. Даже Будда, говорит он, не сразу сумел привести разум в состояние покоя. Главное – не насиловать свой разум. Если чувствуете напряжение или возбуждение, то прилягте, сходите перекусить, прогуляйтесь. Выходишь прогуляться – и, словно в санатории, видишь вокруг медленно бредущих, заплутавшихся в садах усадьбы людей.

Невозможно отрицать воздействие медитации даже на самые суетливые, задерганные стрессом умы. В первый же вечер я с наслаждением «оттаиваю», а в субботу замечаю, что неспешность дается мне уже без усилий. К вечеру субботы я ем медленнее обычного и медленнее чищу зубы; по лестнице иду, а не бегу. Я начал отслеживать всё: состояния и движения моего тела, какую еду я ем, как пахнет трава в саду, какого оттенка небо. К вечеру воскресенья уже и медитация кажется достижимой. Разум надолго входит в состояние покоя; нетерпение, поспешность растворяются. Я настолько расслабился, что никуда не хочу уезжать.

Хотя я не отдавал себе в этом отчет, мой разум тем временем предался весьма полезному «медленному» мышлению. Под конец выходных ценные мысли о работе выскакивают из подсознания, словно форель, играющая в реке. Перед возвращением в Лондон я прямо в машине записываю эти идеи.

Возможно ли перенести такое спокойствие из ретрита в реальный мир? Ответ положительный, хотя и с оговорками. В Лондоне, конечно, соблазн разогнаться действует намного сильнее, чем в уилтширской глубинке, и мало кому после программы IMC удается достичь полного дзена. Как бы то ни было, медитация вполне может снизить напряжение от безумной городской жизни.

Побывав в Уилтшире, я стал расспрашивать людей о том, как действует на них медитация. Среди моих собеседников был Нил Пэвитт, 40-летний специалист по рекламе из Мейденхеда, под Лондоном. Ретриты IMC он посещает с начала 1990-х гг., постепенно стал практикующим буддистом и теперь ежедневно отводит час на медитацию.

Медитация стала тем островом, на котором Пэвитт может передохнуть, прежде чем снова броситься в бурные воды рекламного бизнеса.

– Это твердая скала, постоянная опора под ногами. Нечто прочное, на чем я могу стоять; источник, в котором я вновь и вновь черпаю силы, – говорит Нил. – Когда дел невпроворот, на работе стресс, я минут пять-шесть делаю дыхательные упражнения – и успокаиваюсь.

Для Пэвитта медитация стала ключом к «медленному» мышлению.

– Для креативной работы это очень важно: разум успокаивается и проясняется, – говорит он. – Я часто вижу, как медитация помогает понять проблему. Или же у меня появляются хорошие идеи.

Схожие результаты обнаруживаются и при других методах медитации. Более 5 млн людей по всему миру практикуют трансцендентальную медитацию – это простая техника, на которую уходит дважды в день по 15–20 минут. Она была изобретена в 1957 г. индийским йогом, но по большому счету ни к какой религиозной традиции не привязана и потому вполне подходит таким людям, как Майк Родригес, чикагский консультант по менеджменту.

– Меня привлекла идея успокаивать разум, не обременяя себя духовным или религиозным «багажом», – говорит он. Прежде Родригесу казались непосильными темп и нагрузки на работе, но теперь он сделался непобедимым корпоративным рыцарем.

– Пусть вокруг меня все кружится со скоростью сто миль в час, звонят телефоны, письма прилетают одно за другим, запросы клиентов – а я уже не подгружаюсь, как прежде. Я словно остров спокойствия в безумствующем океане.

И еще Родригес стал более креативным:

– Теперь я нахожу для клиентов более творческие решения. Позвольте своему разуму замедлиться, и он придумает что-нибудь полезное.

Более того, медитация способствует счастью. В 2003 г. ученые из Висконсинского университета сканировали мозг людей, давно занимающихся буддистскими практиками. Обнаружилось, что левая префронтальная доля мозга, т. е. область, отвечающая за хорошее самоощущение, у таких людей чрезвычайно активна. Иными словами, эти люди даже физиологически счастливее. По-видимому, регулярная медитация действительно стимулирует левую префронтальную область.

Роберта Холфорда такими находками не удивишь. Каждый год этот 65-летний психоаналитик выделяет в своем напряженном расписании время для участия в десятидневном ретрите IMC в Уилтшире. В остальное время он старается не пропускать ни дня без медитации. Медитация помогает ему освободиться от неприятных мыслей.

– Спокойный разум – это и есть свобода, – говорит он. – Я словно сижу на берегу реки. Нет, я продолжаю делать свое дело, но в то же время у меня есть и более широкая перспектива. И я чувствую себя легче, счастливее.

Вопреки моему первоначальному скептицизму, я тоже ввел эту практику в свой распорядок дня. Посреди дня короткие, минут по десять, медитативные паузы существенно улучшают мое состояние. Я возвращаюсь к работе, отдохнув и с ясной головой. Хотя такие параметры плохо поддаются измерению, но мне кажется, медитация помогает сосредоточиться и насладиться текущим моментом, т. е. я замедляюсь.

Медитация приносит пользу и телу. В XVII в., после Рене Декарта, западная философия вбила клин между разумом и телом, но ведь на самом деле они едины. Клинические исследования показывают, что медитация поддерживает тело в хорошем состоянии. Врачи все чаще рекомендуют медитацию как способ совладать со многими недугами: мигренями, сердечными заболеваниями, СПИДом, раком, бесплодием, высоким давлением, проблемами с кишечником, бессонницей, спазмами в желудке, ПМС и даже депрессией. Наблюдения, проводившиеся в США на протяжении пяти лет, подтвердили, что люди, практикующие трансцендентную медитацию, попадают в больницу на 56 % реже, чем контрольная группа{40}40
  Результаты обследования 2000 человек из разных штатов на протяжении пяти лет см.: Psychosomatic Medicine 49, 1987.


[Закрыть].

В фитнесе тоже начали использовать связь разума и тела и оценили, как важна неспешность для поддержания и того и другого в хорошем состоянии. Конечно, «медленные» упражнения противоречат основной современной тенденции. Тренажерный зал XXI в. – сплошь шум и ярость. Под грохочущий саундтрек люди пыхтят на кардиотренажерах или занимаются аэробикой. Однажды мне попался инструктор в футболке с надписью «Делай быстро, делай резко или уходи». То есть чтобы накачать хорошее тело, нужно загнать пульс в красную зону. Или все же необязательно?

В Азии сотни лет назад были разработаны системы упражнений, в основе которых – медленное движение и душевное равновесие. Очевидно, это полезнее, чем литрами проливать пот на тренажере StairMaster.

Взять хотя бы йогу, древний индийский путь физических и духовных упражнений к гармонии тела, разума и духа. Само слово «йога» на санскрите значит «союз». Мы, на Западе, усвоили только физическую часть – контроль дыхания, медленные плавные движения, определенные позы, или асаны. Йога может великолепно преобразить тело, укрепить и привести в тонус мышцы, активизировать иммунитет, улучшить циркуляцию крови и гибкость тела.

Однако физическая составляющая – только начало. Многие восточные системы учат растягивать момент, входя в состояние расслабленной готовности. Даже в боевых искусствах (карате, дзюдо, кендо) при молниеносных ударах руками и ногами внутри этого вихря бойцов учат оставаться «медленными». Когда разум пускается вскачь, когда человек позволяет тревоге и спешке взять верх, его нетрудно победить. Мастера боевых искусств умеют, сохраняя внутренний покой, «замедлить» противника и спокойно парировать его удары. Чтобы внешне быть быстрым, внутри нужно оставаться «медленным».

Даже проявляя чудеса скорости, эти спортсмены не торопятся и не нервничают. Джон Броди, некогда звездный квотербек «Форти Найнерс», не хуже наставника дзен рассуждает о безмятежности духа в разгар матча: «Время как-то странно замедляется, как будто все движутся в замедленной съемке. Мне кажется, будто времени у меня сколько угодно, чтобы проследить, куда бегут защитники. При этом я знаю, что линия обороны движется наперехват так же стремительно, как и всегда».

Йога помогает достичь этого состояния{41}41
  Robert Levine, A Geography of Time: The Temporal Adventures of a Social Psychologist (New York: Basic Books, 1997), pp. 33–34.


[Закрыть]. Она поддерживает ци – жизненную силу или энергию, которую подавляют стрессы, тревоги, болезни и перегрузки. Даже те, кто считает разговоры о ци мистической чушью, заметили, что йога помогает им замедлиться. Эти неспешные, контролируемые движения усиливают самосознание, концентрацию и способность терпеть.

Спокойствие души необходимо человеку не менее физического совершенства, так что йога для нас – прямо-таки манна небесная. Ныне йогу практикуют повсюду – в офисах и больницах, на заводах и в пожарных депо. Число американцев, заинтересовавшихся йогой, с 1998 г. утроилось и достигло 15 млн человек, причем среди них много профессиональных спортсменов{42}42
  Исследование Harris Interactive Service Bureau для Yoga Journal, 2003.


[Закрыть]. Среди рекламы путешествий непременно встретится множество предложений провести отпуск, занимаясь йогой в экзотической обстановке. Мой сын занимается йогой в лондонском детском саду. Во многих тренажерных залах йога потеснила аэробику: теперь гораздо больше клиентов записываются именно на нее. Даже Джейн Фонда, некогда поклонница принципа «Делай или умри», выпускает видеоуроки по йоге.

Марк Коэн утверждает, что йога сделала его здоровым и «медленным». Этот 34-летний брокер с Уолл-стрит вынужден жить стремительно. На работе приходится принимать решения за долю секунды, а на досуге он играет в два самых скоростных вида командных игр: в хоккей и баскетбол. Вместе со многими соотечественниками он презирал йогу, советуя заниматься ею тем, кто неспособен к «настоящему» спорту. Однако приглянувшаяся Марку девушка пригласила его на занятие – ну что ж, он пошел. И страшно удивился двум вещам: во-первых, как трудно принять некоторые позы, а во-вторых, как хорошо он после этого себя чувствовал. С девушкой отношения не сложились, зато Марк записался в студию йоги недалеко от своего дома. Несколько месяцев занятий вернули его телу гибкость. Марк стал сильнее, осанка улучшилась. Марк выбросил валик, который привык подкладывать себе за спину в офисное кресло. Он стал быстрее бегать на баскетбольном поле и хоккейном катке и точнее забивать. Но больше всего Коэна привлекла в йоге расслабленность, медитативность.

– Когда я принимаю позу, все во мне замедляется, – говорит он. – После занятия я весь такой мягкий внутри, голова проясняется.