Текст книги "Вдова Его Величества (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 20

Тетушка Лу мрачно расхаживала в холле, а Кевин – определенно, Кевин, уж больно растерянное у него выражение лица, – ходил следом за ней. Держался он в паре шагов, но все одно ходил.

Влево.

И вправо.

– Доброго утра, – сказала Катарина почти искренне, потому что утро и вправду казалось добрым.

– Как ваше здоровье?

– Уже много лучше, – тетушка коснулась лба и болезненно скривилась. – Я с трудом переношу перемены погоды…

– Понимаю, – согласилась Джио. – Возраст. От него не уйти.

На щеках тетушки Лу вспыхнули алые пятна.

– Может, все-таки целителя пригласить? – спросила Катарина больше для порядка.

– Не стоит, – отмахнулась тетушка. – Дорогая… я должна серьезно с тобой поговорить. Безотлагательно…

Говорить с тетушкой не хотелось совершенно, но ведь не отстанет. Жаль, что нельзя просто отписать им часть наследства. Правда, Катарина подозревала, что часть их не устроит.

Ей уже встречались люди, которым всегда было мало.

В ближайшей гостиной было… мокро. Вода, пробравшись за стекло, расползлась по подоконнику, чтобы спуститься тонкими струями. Лужа растянулась вдоль стены, добравшись и до старенького ковра.

– Дорогая… это приватный разговор, – тетушка Лу покосилась на Джио, которая делала вид, что больше всего на свете ее интересует темное пятно под потолком. А ведь и вправду интересует. Крыша-то ладно, крышу ремонтировать еще предстоит, но вот это пятно говорит, что дело не только в крыше.

Трещины в стенах не затянулись.

– Джио останется, – Катарина не без опаски опустилась в кресло. – Поэтому говорите смело.

– Господи, дай мне сил… – тетушка сложила руки в молитве. – Деточка… некоторые вопросы должны решаться внутри семьи.

– Джио мне как сестра.

Тетушка Лу фыркнула, показывая, что она думает по поводу подобного родства, но все же сдалась.

– Это… касается нашего соседа… конечно, Теодор может показаться весьма достойным молодым человеком…

Катарина сперва не поняла, о каком Теодоре идет речь.

– Но ты же помнишь, что я рассказывала тебе… – тетушка Лу мяла кружевной платочек, и движения пальцев ее были столь нервозны, что казалось: она того и гляди растерзает этот несчастный клочок ткани. – Его мать… повела себя недостойно. Его отец и вовсе был нелюдем.

– Не понимаю.

– Милая, – она порывисто вскочила. – Я видела, как ты на него смотрела…

Когда, интересно? За ужином тетушка отсутствовала, зато… присутствовал Кевин? Он у двери встал, к стене прислонился, что сделал, конечно, зря, ибо стена была грязновата и мокровата, а дублет у него светлый.

– Он совершенно неподходящая компания для юной девушки…

– Не столь уж я юна.

– Ах, оставь. Ты молода и хороша собой. Состоятельна. Ты легкая добыча для любого мерзавца.

– Думаете? – Катарина старательно округлила глаза, подражая Лорелии, которая имела обыкновение выражать подобным образом восторг.

Испуг.

Восхищение.

Обществу нравилось. И тетушка тоже подалась вперед, выдохнув почти в лицо.

– Конечно!

– И полагаете, что он тоже… – Катарина дважды взмахнула ресницами и округлила глаза еще больше. А оказывается, это не так и просто. Левый моментально зачесался, а правый заслезился.

– Естественно! Ах, милая, ты так еще наивна… – тетушка завладела ладонью Катарины. – Пусть он и богат, но… мужчинам его толка от женщин нужно лишь одно.

– Что?!

– Невинность, – громким шепотом произнесла тетушка. И тут же сама сообразила, что ляпнула глупость. Я имею в виду… невинность души… разума… репутации.

– А это как?

Катарине даже не пришлось изображать любопытство. Ей и вправду было интересно.

– Это… это… это очень сложно. Просто поверь мне, он уничтожит твою репутацию. И ты никогда не найдешь себе мужа, – это тетушка произнесла с горестным вздохом, долженствовавшим обозначить всю глубину трагедии.

– Ужас какой, – сказала Катарина, впрочем, весьма спокойно. Перспектива провести остаток жизни без мужа ее не то, чтобы не пугала, скорее даже вдохновляла.

– Именно, дорогая… именно… я не представляю, как это существо вообще допустили к людям! – истерзанный платочек прижался к левому глазу тетушки Лу. Правый же смотрел внимательно, оценивающе.

– Думаете, стоит подать жалобу?

– Кому? – удивилась тетушка.

– Не знаю… королю? – предположила Катарина.

– Зачем?

– Но ведь, если все обстоит так, как вы говорите, мы должны что-то сделать… защитить невинность… репутаций.

– Чьих?

– Всех, – решительно сказала Катарина. И поднялась. – Думаю, вечером мы с вами составим петицию. У нас, в колониях, очень любят составлять петиции. Главное, изложить все факты. Имена опять же…

– Чьи?

Тетушка смотрела снизу вверх и казалась растерянной.

– Опороченных дев. И свидетельства. Всенепременно понадобятся свидетельства. И свидетели. У вас они есть?

Фыркнула Джио, явно сдерживая смех.

– Но… это же невозможно!

– Почему? – Катарина чувствовала себя замечательно. – Нет ничего невозможного, я вас уверяю. Нужно просто постараться и понять, что значит для вас гражданский долг.

– Хватит, – тетушка поднялась. – Я вижу, тебе все это кажется смешным, но попомни мои слова. Когда ты останешься совершенно одна… лишенная семейной поддержки, отвергнутая обществом…

…Катарина вздохнет с немалым облегчением.

Одиночество давно уже перестало ее пугать.

Завтрак проходил в сосредоточенном молчании.

Луиза, которая за прошедшие годы изменилась мало, разве что стала несколько толще, мучила пудинг. Кевин, усаженный по правую руку матери, сердито буравил Кайдена взглядом, правда, не забывая есть. А ел он слишком уж много для человека, казалось, вовсе не замечал того, что находится на тарелке.

Гевин вот держался отстраненно, он и место-то выбрал в конце стола, откуда и наблюдал за происходящим. И судя по улыбке, увиденное ему доставляло немалое удовольствие.

Маг склонился над тарелкой, соусом вырисовывая одному ему понятную схему. А если и голову поднимал, то лишь затем, чтобы обвести комнату рассеянным взглядом. Дуглас рассматривал мьесс, которая тоже делала вид, что все-то ей не интересно и даже скучно. Разве что не зевала. А вот сама Катарина улыбалась.

Кому?

Не Кайдену. И это злило. Несказанно злило.

– К слову, не хотите ли рассказать, чем на самом деле занимаетесь? – Кевин, наконец, соизволил открыть рот. – Помимо поросят…

– Да так… всем понемногу.

– Королевский дознаватель он, – лениво произнес Гевин.

– Ужас какой! – живо воскликнула Луиза.

– Почему ужас? – Дуглас удивился.

А вот Катарина перестала улыбаться. И посмотрела… со страхом? Это она из-за трупа переживает? Кайден заерзал. И вот как быть? Прямо не скажешь, что труп ее волнений не стоит, потому что Кайден вообще об этом трупе знать не должен.

– Я слышала, что королевские дознаватели – кошмарные люди!

– Только если вы закон нарушаете.

В пухлых руках раскрылось полотнище веера, который затрепетал, тревожа тонкие веточки петрушки, что торчали по-над серыми комками мяса. Блюдо это было столь странно, что никто из сидящих за столом не рискнул его попробовать.

Луиза воздела очи к потолку.

– Ах… они творят такое… такое… грубы, невоспитанны… и всецело преданы короне.

– А кому еще? – поинтересовался Кайден и, дотянувшись до петрушки, которой украсили только эти вот серые комки неаппетитного вида, вытащил веточку.

Катарина прикусила губу.

– Мы служим короне. И закону.

– Но что, если интересы короны расходятся с законом? – тихо поинтересовалась Джио и голову склонила, а огненное перо, торчавшее из темных ее волос – ощущение, что в прическе похоронили птицу – качнулось.

– Тогда приходится выбирать.

– И что лично выбрали бы вы?

– Понятия не имею, – Кайден сунул петрушку в рот. – Я не могу судить о том, с чем не сталкивался. Это было бы весьма опрометчиво. Но думаю, все зависело бы от ситуации.

– То есть, ваша верность не абсолютна? – поинтересовался Гевин, не скрывая насмешки.

– Ничья верность не абсолютна, – Кайден петрушку разжевывал тщательно, как бабушка учила. – Даже кровная клятва оставляет… вариации. Скажем так.

Луиза сложила веер и посмотрела на него новым взглядом. Нехорошим взглядом. Будто впервые увидела и поняла, что именно этот, прежде казавшийся ничтожным человек, может быть ей интересен.

– И что вы делаете в этой глуши?

– Здесь не такая и глушь, – Дуглас подвинул блюдо с серым мясом и решительно ткнул в ближайший комок вилкой. Не проткнул. Нахмурился. – Это лишь кажется, что мы находимся далеко от крупных городов, а на самом деле Бристон лежит на пересечении торговых путей. Здесь до побережья пара десятков миль. А при том, что само побережье на редкость своенравно, то широкое русло Тайры выглядит весьма удобным убежищем. Корабли спускаются до Бристона, перегружаются и отправляют товары дальше по всей Британии. Кто морем, кто сушей.

– Интересно, – Луиза наблюдала за попытками Дугласа распилить мясо. Если это было мясом.

– А где торговля, там и деньги. В Бристоне хватает посредников, перекупщиков. Множество торгового люда вершит свои дела. Скажем, та же «Британо-индская компания» держит свое представительство, пусть небольшое, но сделки там проворачиваются весьма серьезные.

Гевин слегка склонил голову.

Слушает.

И Катарина тоже. Она сидит ровно и неподвижно, отчего кажется неживой, и Кайден испытывает огромное желание дотянуться до медовой ее косы и дернуть. Просто так.

А потом улыбнуться.

И сказать, что все хорошо, что он никому и никогда не позволит Катарину обидеть.

– И вы наблюдаете? – уточнила Луиза мягким вдруг голосом.

– Присматривает, – ответил за Кайдена Дуглас. – Сами понимаете, искушение велико. Всегда найдется человек, которому покажется, что жизнь его обделяет и что следует пользоваться возможностями, да… и получается, что пропадают порой грузы. Или вот разбойники появляются. Впрочем, разбойники – это так, мелочи.

Луиза наклонилась, почти легла на стол, и веер слегка прикрыл пухлую ее грудь.

– А вам… доводилось убивать.

– Да, – вопрос был неприятен.

Женщины – существа парадоксальные. Они любят победы и победителей, но почему-то огорчаются, когда кто-то умирает, пусть даже этот «кто-то» и заслуживает смерти.

– И… как это?

– В каком смысле? – уточнил Кайден. – Когда как. Часто – грязно. В людях много крови.

– И мяса не меньше, – Джио дотянулась до блюда, впилась острыми когтями в мясной ком и сунула его в рот. Ненадолго пасть ее растянулась, затем губы сжались, а щеки надулись.

Один глоток.

И улыбка, от которой у Кайдена мурашки поползли по спине. Кажется, не только у него.

– Что? – Джио облизнулась. – Редко кто умеет готовить настоящий черный пудинг[1]… а уж чтобы выдержанный, так и вовсе… чудесно. Не возражаете?

– А в вас влезет? – поинтересовалась Луиза осторожно.

– Не сомневайтесь, – Джио подвинула блюдо еще ближе и закинула в рот второй комок. И вновь проглотила, не пережевывая. – Мне не так часто удается побаловать себя. Так чем вы сейчас занимаетесь, позволено будет узнать?

Кайден вздрогнул и отвел-таки взгляд.

– Разбойниками, – сказал он, пытаясь понять, кто же все-таки прячется в теле хрупкой с виду женщины. И собственные догадки категорически ему не нравились. – Несколько караванов пропали. И грузы. И люди. Бесследно.

– А так бывает?

– Как видите, бывает.

Блюдо перед мьесс Джио стремительно пустело, а ведь она худощава даже для женщины.

– Уж не делом ли росского купца занялись? – прищурился Гевин. – Если у вас получится узнать, что с ним произошло, некоторые весьма уважаемые люди будут благодарны.

– И им в том числе.

– В том числе… – Гевин провел пальцем по скатерти, которая пусть и выглаженная, хранила на себе следы предыдущих пиров. – В том числе, стало быть…

– А вам что-либо известно?

Близнецы не нравились Кайдену оба, особенно старший, что, откинувшись на кресле, разглядывал Кайдена весьма задумчиво, явно решая, стоит ли с ним делиться информацией.

– Думаю, – все же произнес он. – Это не та тема, которую следует обсуждать за завтраком. Если не возражаете, я загляну к вам в гости.

– Буду счастлив, – получилось почти искренне.

[1] Национальное ирландское блюдо, основным компонентом которого является свежая кровь.

Глава 21

В саду пели птицы.

Как-то уж очень интенсивно пели, будто желая отвлечь Катарину от скорбных мыслей ее, но не получалось. Она отмахнулась от излишне назойливой пчелы и спросила:

– Что за представление ты устроила?

Джио, которая шла сзади, в двух шагах, чтобы не слишком близко, но и не далеко, пожала плечами.

– Тебе не понравилось? Ты же сама сказала, что я не человек.

– Сказала. Но ведь остальные…

– Некоторым стоило дать понять.

– Кому?

– Мальчишке этому, который на тебя пялился. И тетушке твоей. Она нелюдей недолюбливает.

– Может, у нее есть на то причины, – Катарина тронула ветку, усыпанную мелкими розовыми цветами.

– Может, – согласилась Джио.

– Так зачем это надо было?

– А не думаешь, что я просто… баловалась.

Катарина вздохнула и переступила через толстую корягу, что преградила путь. Та была темной и блестящей, напоминающей змею.

– Не думаю. Я давно поняла, что все твои поступки имеют какой-то смысл, пусть мне и не всегда удается понять сходу, какой именно…

– Я люблю черный пудинг.

– Ты никогда не говорила.

– Зачем? – Джио пожала плечами. – Все одно при дворце его не умеют готовить правильно. А тут… считай, это было предупреждение.

– Для кого?

– Для всех. Для мальчишки, что решил, будто он здесь самый умный, для остальных тоже…

– Они ведь не в полной мере люди? Близнецы?

– Один. Второй человеческой крови.

– А Гевин?

– Почему не Кевин? – Джио остановилась у пруда, поверхность которого была затянута темной плотной ряской.

– Не знаю. Просто подумалось…

Над прудом плясали стрекозы. Они то спускались, касаясь черной воды, то поднимались выше, отпустив собственное отражение. Метались водомерки. Пахло тиной и землей.

– Но ты угадала. И у его матери действительно есть причины не любить тех, кто не принадлежит роду людскому, хотя, скорее всего, она просто не понимала, с чем связывается, да…

– Мне стоит его опасаться?

– Его? Нет. Он… не из тех, в ком кипит кровь. Скорее наоборот. Спокоен. Хладнокровен. Расчетлив. Но поэтому связываться не стоит.

Джио опустилась на траву и похлопала рядом.

– Платье вымажется.

– Постирают.

И верно. Земля не была холодной. Она словно очнулась после грозы и, напившись воды допьяна, дышала теперь летним теплом.

Парило.

И к вечеру опять след ждать дождя.

– Почему не стоит? Может, и вправду принять его предложение, если так, мы договоримся и этот брак не будет в тягость.

– Как и в радость.

– Я давно уже в радость не верю, – Катарина сорвала маргаритку. Когда-то она на них гадала. Любит, не любит… забудет… хорошо бы, если о ней все забудут.

– И глупая. Но нет, он заключит сделку. А потом новую, более выгодную. Конечно, он не бросит тебя, если сочтет, что ты больше не представляешь интереса и не приносишь выгоду, его племя славится тем, что держит слово. Но он с легкостью тебя убьет, если решит, что это проще, чем решать твои проблемы. Змей, что еще сказать. И потому даже родная мать… та, которую он полагает родной, его боится. Не заметила?

– Нет, – лепесток за лепестком Катарина отпускала на траву, пока в руках ее не остался голый стебелек с пушистым донцем.

– Вернее побаивается. И борется между своей жадностью и страхом. Здесь куда интересней, чем можно было надеяться.

– Рада, что тебе интересно, – и Катарина упала в траву. Она лежала, закинув руки за голову, разглядывая редкие облака, что ползли по высокому синему небу.

На стрекоз.

На Джио, которая задумчиво и сосредоточенно жевала стебелек.

– И что мне делать?

– А что ты хочешь?

– Не знаю. Наверное, ничего…

– Тогда ничего не делай.

– А может… мы в колонии уедем? Нет, серьезно? – Катарина повернулась на бок. – Смотри, если предположить, что отец все-таки знает, где я, то рано или поздно он заявится. Он не привык отпускать тех, кто может принести хоть какую-то пользу.

Джио величественно кивнула.

– А там ему всяко дотянуться сложнее будет…

– Ты не выживешь в колониях.

– Почему?

– Слишком красивая. И свободная. Или женятся силой, или продадут. Второй вариант вернее. А там… торговля красивыми светлокожими женщинами – весьма выгодное занятие.

Катарина вздохнула и призналась.

– Иногда мне хочется взять нож и срезать это лицо, – она провела пальцем от линии лба, по щеке и ниже. – Вот так. Тогда я буду страшна и никому не интересна.

– И мертва. Так, на всякий случай.

Разговор определенно свернул куда-то не туда. А все равно было хорошо. Тепло. Спокойно. И никто не спешил шептать, что королевам никак невозможно вот так валяться у пруда… и Катарина села, пораженная внезапной мыслью.

Она скинула туфли.

Стянула чулки, те самые, золотые. И подвязки тоже сняла. Юбки подняла и, подобравшись на цыпочках к воде, коснулась ее пальцем. Холодная!

И просто ледяная.

Катарина отступила. И вновь коснулась. И рассмеялась, когда водомерки брызнули в стороны. Шаг. И еще один. И теперь она обеими ногами в воду влезла. И кажется, что ног у нее нет. Собственное отражение, несколько размытое, пялится на Катарину из черноты, и вовсе не кажется сколь бы то ни было красивым.

– Простудишься, – заметила Джио.

– Она теплая.

Первый холод прошел, сменившись тем самым томным теплом хорошо прогретой воды. А дно оказалось мягким, что ковер. И даже мягче ковра. Ноги в нем вязли, но не сильно.

– Там может быть глубоко… – Джио села.

– Я… попробую… – Катарина вытянула ногу и попыталась нащупать дно. Получилось. И вряд ли пруд в саду стали бы делать глубоким. Напротив, он столько лет зарастал, что почти уже и зарос.

И значит, Катарина может его пересечь.

Вот так.

Босиком.

И с задранными юбками. Безобразие какое! Какое великолепное безобразие. Катарина перехватила юбки, подняв их еще выше, кажется, колени и те обнажились, благо, местным стрекозам не было никакого дела до колен Катарины. Они метались вокруг, будто пытаясь отогнать наглую человечку.

Пруд становился глубже.

И глубже.

И наверное, стоило отступить, но Катарина столько раз отступала и уступала, что вдруг совершенно по-детски заупрямилась. Она задрала юбки еще выше и, как обычно, попыталась нащупать дно, чтобы сделать следующий шаг.

– Катарина! – этот громкий голос заставил вздрогнуть.

Метнулись стрекозы.

Что-то несильно ударило в лоб, и Катарина вскинула руку, пытаясь защититься, но вместе с тем вдруг потеряла равновесие. Она попыталась устоять, чувствуя, что заваливается набок, и ногу поставила, только дно, еще недавно бывшее пологим, гладким, куда-то подевалось. Нога провалилась в яму, и Катарина с коротким писком рухнула в воду.

Она ушла с головой. И темная жижа полилась в рот и нос, залепила глаза, уши. На долю мгновенья Катарина растерялась, всполошенно забилась, пытаясь вырваться из водяного плена. Юбки мигом пропитались влагой, спеленали, грозя уволочь на дно.

А воздух закончился.

Почти.

Катарина распрямилась и сделала вдох.

Закашлялась и снова рухнула, потеряв с трудом обретенное равновесие. И уже со злости мысленно прошипела пару слов. Как ни странно, паника отступила. И у нее получилось опереться на дно руками и ногами. Вот так… пальцы, правда, запутались в каких-то водорослях, но ничего, на берегу Катарина от них избавиться. Она поднялась, чихнула и ладонью стерла с лица грязную воду.

– Ужас какой… – привычно сказала тетушка Лу перед тем, как лишиться чувств. Кевин едва успел подхватить матушку. А Гевин, шагнувший в сторону, будто не желал он иметь дела ни с обмороком, ни с родственниками, задумчиво произнес:

– Позволю себе заметить, что для купания еще немного рановато…

– Я тренируюсь, – сквозь зубы процедила Катарина.

Выглядела она… и думать нечего. Выглядела она отвратительно. Волосы мокрые и грязные. Лицо… тоже грязное. Одежда висит тряпьем и, кажется, в декольте что-то трепыхается, то ли рыба, то ли жаба. А треклятые водоросли тянут руку Катарины ко дну.

Она тряхнула, пытаясь избавиться от них, но не вышло.

– Да что за…

Не водоросли.

Точнее на первый взгляд это на них и походило, тонкие темные нити, что оплели пальцы Катарины, будто цеплялись за них, как за последнюю надежду. Нити тянулись ниже, прирастая к комку чего-то грязного и уродливого настолько, что Катарина не сразу поняла, что именно вытащила.

А поняв, сглотнула.

И выпрямив спину – голова, подумаешь, всего-навсего голова, пусть и слегка объеденная рыбами, но совершенно безопасная – шагнула вперед.

– Кажется, – она даже нашла в себе силы улыбнуться Гевину, который стоял, скрестив руки, и наблюдал за Катариной. И как-то сразу становилось очевидно, что помогать он не станет. Нет, если Катарина попросит, то и не откажет… – Нам все-таки не помешает королевский дознаватель.

Голова держалась за руку прочно, и только остатки зубов поблескивали.

Они и камни в волосах.

Ярко-желтые до боли знакомые алмазы, которым в этом захолустье делать было совершенно нечего.

– Не помешает, – Гевин слегка наклонил голову и подал-таки руку. – Если вы не возражаете, я пошлю кого-нибудь…

– Что вы, это будет весьма любезно с вашей стороны.

А пальцы у него все-таки теплые, живые. И смотрит с насмешечкой, но не обидно.

– Рад оказать вам услугу, пусть и столь незначительную…

– Весьма обяжете, если… – Катарина протянула руку, с которой свисала голова. – Мне несколько неудобно просить вас о подобном, однако самой мне не справиться…

– Пустяки. Рад буду помочь. Но пока позвольте…

Гевин снял джеркин и небрежно набросил его на плечи Катарины.

– Здесь несколько прохладно.

– Благодарю за заботу.

– Не стоит.

Тетушка Лу приоткрыла один глаз и, убедившись, что ни Катарина, ни голова никуда не пропали, вернулась в обморок. Кевин же, уложив матушку на берегу, отряхнулся и спросил:

– Что это такое?

– Голова, – Гевин весьма ловко распутывал волосы, проявляя при этом немалую осторожность. И было не понятно, что именно он опасается повредить – пальцы Катарины или голову.

– Я вижу. Чья?

Голову все же бережно положили на траву, и Гевин присел рядом.

– Судя по зубам, человеческая. Женская. Обратите внимание на надбровные дуги. Определенно человеческая, уж больно форма характерная.

Он повернул ее боком и провел пальцем по темной плоти.

– Лежит довольно давно, но воды здесь… да, слишком кислые, вот разложение и замедлилось. Бывает в болотах тела вовсе мумифицируются. Презанятнейший процесс. Джио, не будет ли наглостью с моей стороны просить вас проводить Катарину к дому? Ей явно следует согреться.

Катарина поняла, что ее трясет, и отнюдь не от страха. Мокрая одежда прилипла к телу, и теперь весьма активно тянула тепло. Отчего Катарину сотрясала мелкая дрожь.

Джио поднялась.

– Будет, – сказала она. – Но я тебя прощаю.

Гевин отвесил низкий поклон. И в нем не было и тени насмешки.

– Брат, тебе не кажется…

– Заткнись, – это было сказано холодно. – И будь добр, загляни к нашему соседу…

…уже «нашему»? С каких это пор?

– Знаешь, – Джио подхватила Катарину под руку и потащила за собой. – А ведь я могу и ошибаться… немного усилий, и муж из засранца получится неплохой. Правда, не уверена, что его хватит надолго.

Катарина поплотнее запахнула джеркин.

Как она может говорить о мужьях, когда Катарина в пруду нашла чью-то голову? Женскую. И с алмазной тиарой в волосах. Пожалуй, это и было самым странным, если подумать.

Что это?

Несчастный случай?

Или убийство? И если так, то кого убили? Когда. И главное, почему не забрали алмазы? Катарина вздохнула и велела себе успокоиться. Какая разница, кто и за что там утонул? Она здесь совершенно не при чем…