Текст книги "Уступить искушению"

Автор книги: Карин Монк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Он… мой друг, – неуверенно ответила она. С Франсуа-Луи она собиралась разделить свою жизнь, но так как ей осталось провести на этом свете совсем немного, то не было нужды говорить правду.

– Значит, друг, – повторил Арман. Он не мог понять, почему теперь это приобрело для него такое большое значение. – И что же, вы собираетесь вернуться во Францию, чтобы спасти всех оставшихся там друзей? – спросил он с неожиданной насмешкой.

– Конечно, нет. Но Франсуа-Луи обвинили в том, что он помог мне бежать, поэтому его спасение для меня дело чести. – Она отвернулась, не в силах сдержать ярость, вызванную его расспросами. – Я знаю, месье, вам трудно понять это, так как кодекс чести неизвестен вашему классу.

Зги слова прозвучали как пощечина. Арман схватил ее за плечи и с силой встряхнул.

– Предупреждаю вас, моя очаровательная маленькая аристократка, – тихо произнес он, не ослабляя железной хватки, причинявшей Жаклин сильную боль, – что я не прощаю подобных оскорблений. Если вы хотите осуждать меня, то делайте это исходя из моих поступков, а не из моего происхождения.

Она стояла перед ним и смотрела на него своими темно-серыми глазами, похожими на штормовое море; ее грудь вздымалась от волнения, почти касаясь его груди. Острое желание пронзило Армана с такой силой, что у него едва не закружилась голова. Тот самый шаловливый локон все еще подрагивал на ее щеке, и вдобавок к нему присоединилось несколько непослушных прядей, выбившихся из прически. Ее лицо раскраснелось, то ли от жара, исходившего из камина, то ли от гнева.

Жаклин слегка приоткрыла рот, очевидно, чтобы потребовать немедленно отпустить ее, его рассудок требовал того же, но он больше не мог сдерживать себя.

Наклонив голову, Арман прикоснулся губами к ее влажным губам. В первое мгновение она хотела оттолкнуть нахала, и ее тело напряглось в попытке освободиться из его объятий. Но тут губы Армана начали медленно и нежно ласкать ее губы. Странное ощущение захлестнуло Жаклин, лишив ее сил сопротивляться. Она чувствовала, как любопытство, желание и нежность сменяют друг друга в ее сердце. Ей казалось, что все происходит во сне, но одновременно она четко осознавала то тепло и возбуждение, которое дарили ей его губы. Разум требовал сопротивления, но руки предали ее – они непроизвольно поднялись вверх и обхватили шею Армана. Его поцелуи стали более настойчивыми, губы раскрылись, и язык медленно проник в ее рот, доставляя ей невероятное наслаждение.

Арман погладил кончиками пальцев ее подбородок. Ее тело было так близко, что оно повторяло все изгибы его мощной фигуры. Его язык все еще не покидал ее рот, когда она неожиданно ответила на поцелуй со всей страстью, накопившейся в ней. Рука Армана, ласкавшая ее лицо, заскользила вниз по шее и спустилась на грудь. Мягкая ладонь осторожно коснулась полуобнаженной груди, а пальцы начали осторожно прикасаться к набухшему соску. Жаклин застонала и прижалась к Арману еще сильнее, словно его прикосновения были для нее так же желанны, как глоток прохладной воды в выжженной солнцем пустыне. Ее желание возбудило его еще больше. Он начал целовать ее шею, плечи, грудь, вдыхая нежный аромат кожи. Этот запах напомнил ему летний полдень, напоенный цветочным нектаром, ярким солнцем и какой-то восхитительной чистотой. Ему хотелось поцеловать каждый участок ее тела. Он томился желанием распустить ее волосы и запустить в них руки, наслаждаясь этими густыми медовыми прядями.

Раньше Арман ни разу не подумал о том, что она может принадлежать ему, но теперь это казалось ему совершенно естественным.

В памятный вечер, когда он доставил ее к Харрингтонам, Арман посчитал, что задание выполнено, но не проходило и дня, чтобы его не посещали мысли о Жаклин. Иногда он ко рил себя за то, что не взял ее с собой, не привез в свой дом. Арман отгонял от себя крамольные мысли, но они снова возвращались. Когда он увидел ее на балу в объятиях Престона, то с удивлением почувствовал, как в нем нарастает ревность. Теперь она в его объятиях, стонет от его ласк и будит в нем чувства, которые он не испытывал уже давно. И все же он не должен был прикасаться к ней, так как не мог ничего ей, дать, не мог жениться на ней, даже если она согласится выйти за него замуж, потому что каждое путешествие во Францию угрожало его жизни. Постоянная игра со смертью – его выбор. Ему нужно остановиться сейчас, пока они не зашли слишком далеко…

Звук открывающейся двери заставил его быстро отстраниться и закрыть Жаклин своим телом от взгляда того, кто нарушил их уединение.

– Вот вы где, – раздался сладкий голосок Лауры. – А я ищу вас весь вечер. Почему вы прячетесь в библиотеке?

Арман тяжело вздохнул, и на его лице появилось скучающее выражение; однако он тут же приветливо улыбнулся Лауре, словно в благодарность за своевременный приход.

– Мы с мадемуазель де Ламбер обсуждали ситуацию во Франции…

Лаура удивленно посмотрела на Жаклин: она сразу не заметила ее и решила, что Арман находился в комнате один.

– Джеклин, вас мы тоже потеряли. Вы уже рассказали мистеру Сейнт-Джеймсу новости о вашем женихе?

По лицу Армана пробежала тень.

– Думаю, она не успела, – буркнул он.

– О, все так ужасно, – защебетала Лаура. – Маркиза де Вире арестовали и посадили в тюрьму в Париже. Джеклин целый день просто места себе не находит от беспокойства, не так ли, дорогая?

Жаклин чувствовала, что Арман крайне недоволен, но не могла ничего сказать в свое оправдание, пока в комнате находилась Лаура.

– Милая Лаура, не могли бы вы оставить нас на несколько минут, – сказал Арман невероятно любезным тоном. – Нам с мадемуазель де Ламбер нужно обсудить одно небольшое дело.

Лаура хотела возразить, но в конце концов сумела перебороть себя.

– Только не уходите далеко. Я собираюсь пригласить вас на танец, – добавил Арман многообещающим тоном.

Как только дверь за Лаурой закрылась, он обернулся к Жаклин; его лицо было перекошено от злости.

– Мадемуазель, я вновь недооценил вас. То представление, которое вы только что разыграли, достойно самой соблазнительной куртизанки. По-видимому, маркиз действительно необыкновенный человек, раз вы боретесь за его жизнь с такой самоотдачей, – произнес он ледяным тоном.

Как мог он даже надеяться на то, что она искренне отвечала на его поцелуи? Несомненно, почти год одиночества отучил его понимать женщин. Жаклин просто использовала его, пытаясь соблазнить и заставить плясать под свою дудку. Если бы ее ложь не подействовала на него так возбуждающе, он счел бы ее даже забавной.

– Вы можете гордиться вашими актерскими способностями. Скажите, а когда вы собирались признаться мне, что этот наш «друг» является на самом деле вашим женихом?

Обида и гнев душили Жаклин.

– Не понимаю, как мои взаимоотношения с Франсуа-Луи влияют на деловые отношения с вами, – холодно сказала она.

– Но, мадемуазель, чтобы выполнить ваше задание, я должен рисковать своей жизнью, поэтому мне важно знать все, – напомнил он. – Однако, поскольку я отклоняю вашу просьбу, теперь это не имеет значения.

Произнеся эти слова, Арман направился к двери.

– Подождите! Он обернулся:

– В чем дело? Вы хотите еще что-то обсудить?

– Месье Сент-Джеймс, я сделала вам деловое предложение, – начала Жаклин, изо всех сил стараясь успокоиться. Если он не согласится, то Франсуа-Луи непременно умрет и эта смерть останется на ее совести.

– Да, и я его не принял. – Рука Армана коснулась дверного косяка.

– Но почему? – в отчаянии воскликнула Жаклин. – Неужели вы отказываетесь только из-за того, что человек, которого я прошу спасти, должен был стать моим мужем?

Его ответ прозвучал не сразу.

– Нет, мадемуазель, – наконец сказал он, – я отказываюсь, потому что вам. нечем заплатить мне.

– Но я уже предложила драгоценности де Ламберов! Арман с улыбкой посмотрел на нее:

– Не забывайте, моя работа требует предоплаты, а вы предлагаете заплатить мне тем, чего у вас нет в данный момент. Неужели вы полагаете, что я могу принять такой рискованный план?

– Я обещала добыть эти драгоценности, – обиженно заявила Жаклин, – но вы мне не разрешили. Кроме того, я могу предложить вам деньги сэра Эдварда. Разве этого мало? Чего же вы еще хотите?

Арман наблюдал за тем, как ее напряжение и растерянность достигают предела.

– Вас.

Он не знал, почему вдруг сказал это, и не хотел знать.

– Что? – растерянно переспросила она.

– Я хочу вас, – повторил Арман тихим голосом. – В моей постели. Только на одну ночь.

Жаклин замолчала, словно смысл этих слов никак не мог проникнуть в ее сознание.

– Вы, вероятно, сошли с ума! – наконец прошептала она.

– Возможно, – согласился Арман, пожимая плечами. – Ни один разумный мужчина не станет подвергать свою жизнь смертельному риску ради одной ночи с кем бы то ни было, но такова моя цена, мадемуазель. Я хочу провести с вами одну ночь, перед тем как отправиться на поиски вашего маркиза, а им можете согласиться или отказаться. В комнате повисла тяжелая тишина.

– То, что вы просите, невозможно, – наконец сказала Жаклин.

– Неужели? – улыбаясь, спросил он. – Что же, остается только посочувствовать вашему бедному маркизу.

– Нет, подождите! – Жаклин заколебалась. Возможно, она согласилась бы провести с ним ночь, но только при условии, что это произойдет после освобождения Франсуа-Луи. К тому времени маркиз де Бире будет в безопасности в Англии, а она направится во Францию. Жаклин понимала, что весьма неблагородно с ее стороны предлагать ему заведомо ложное соглашение, но у нее не оставалось другого выхода. – Хорошо, месье Сент-Джеймс. Я принимаю ваши условия.

Арман не верил своим ушам.

– Что-что? – недоверчиво переспросил он.

– Я принимаю ваши условия, – повторила она, – я отдамся вам, если вы спасете маркиза де Бире и доставите его в Англию.

Он не знал, что было отвратительнее – его предложение, сделанное ей как обычной проститутке, или то, что она его приняла.

– Однако, – продолжала Жаклин, – я не стану выполнять то, что вы требуете, до тех пор пока Франсуа-Луи не окажется в безопасности. Что, если ваша миссия потерпит неудачу?

Арман испытал одновременно раздражение и облегчение. Он понял, что согласие переспать с ним было не более чем очередной уловкой с ее стороны. Она просто пыталась обманом заставить его спасти ее бесценного жениха. Как только окажется на свободе, она поблагодарит спасителя, и на ним все закончится.

Его губы растянулись в невольной улыбке.

– Мадемуазель, я вынужден повторить, что беру плату вперед. Если моя миссия провалится, то это будет означать только одно – мою гибель. – Его взгляд медленно заскользил по ее фигуре. – И уж если мне суждено погибнуть на этот раз, я хотел бы знать, ради чего пошел на такой риск.

– Тогда это исключено! – Жаклин была смущена тем, что его взгляд вызвал в ней приятное ощущение возбуждения.

– Но почему? Какая разница, когда вы мне заплатите, до или после? – Арман замолчал, словно размышляя о чем-то. – Конечно, если только вы не задумали обмануть меня…

– Месье Сент-Джеймс, то, о чем вы просите, крайне неразумно. – Жаклин судорожно пыталась придумать, что бы еще она могла ему предложить.

– Очень жаль. Мадемуазель, если наш сегодняшний разговор закончен, позвольте мне откланяться.

Она холодно кивнула. Франсуа-Луи погибнет, так как Сент-Джеймс назначил слишком высокую цену. Спасение обреченных было для него просто способом зарабатывать, и более ничем.

– Всего доброго, – тихо промолвила Жаклин, чувствуя, как слезы подступают к ее глазам. – Вы не должны заставлять Лауру ждать.

Арман сделал вид, что не заметил отчаяния, прозвучавшего в ее словах, и, повернувшись, вышел из комнаты.

Жаклин бессильно опустилась на диван перед камином и закрыла лицо руками. Еще одна смерть, еще одна жертва, принесенная из-за того, что она живет в мире и спокойствии. Чувство вины становилось невыносимым. Жаклин подумала, что когда известие о гибели Франсуа-Луи дойдет до Англии, она вряд ли его услышит.

Глава 8

Кто-то осторожно постучал в дверь.

– Джеклин, дорогая, ты спустишься к обеду? – раздался голос леди Харрингтон.

Жаклин поднялась с постели и открыла дверь.

– Простите, мне что-то нездоровится, и я просила Шарлотту сказать вам об этом.

Леди Харрингтон озабоченно посмотрела на нее:

– Дорогая, ты плохо себя чувствуешь? Может быть, послать за доктором?

– Нет, благодарю. И… я не буду сегодня обедать. Однако этого заявления было совершенно недостаточно для леди Харрингтон.

– Ты ничего не ешь уже два дня, – строго сказала она. – Я все же прикажу позвать доктора.

– Но в этом нет никакой необходимости! – воскликнула Жаклин.

– Наверное, ты переживаешь из-за своего жениха? – спросила леди Харрингтон уже мягче.

Жаклин кивнула.

– Постарайся забыть его. Я понимаю, сейчас это кажется тебе невозможным, но ты попробуй. – Лицо пожилой дамы было печальным. – Пойми, Джеклин, никто из нас ничем не может помочь ему.

Она знала, что это не так. Арман может спасти его, но он и пальцем не пошевелит ради Франсуа-Луи, если она не согласится на его непристойное предложение.

– Я попрошу Шарлотту принести тебе поднос с едой, – продолжала леди Харрингтон, – и хочу, чтобы ты обязательно поела.

– Поверьте, я не голодна, – запротестовала Жаклин.

– Все равно ты должна поесть, – настаивала пожилая дама.

Жаклин тяжело вздохнула. Леди Харрингтон поступает так, как поступила бы ее собственная мать. Разве она может ей отказать?

– Хорошо, леди Харрингтон, я согласна.

Хозяйка дома приветливо улыбнулась и, шурша своим широким платьем из алого шелка, вышла из комнаты.

Жаклин закрыла за ней дверь и с трудом дошла до кровати. Ужасная головная боль, которая мучила ее последние два дня после разговора с Арманом, становилась просто непереносимой. Она принялась массировать виски кончиками пальцев, пытаясь придумать какой-нибудь другой способ помочь своему несчастному жениху, но все было тщетно. В то же время мысль о том, чтобы переспать с мужчиной в качестве платы за услуги, была ей отвратительна. Но станет ли она по-прежнему так высоко ценить свою девственность, после того как получит известие о смерти человека, за которого собиралась выйти замуж? Нет, конечно же, нет. Гибель Франсуа-Луи ляжет на нее тяжким бременем, которое ей придется нести всю оставшуюся жизнь.

Жаклин закрыла глаза и уткнулась головой в подушку. Может быть, торговля своим телом не является таким уж тяжким грехом, подумала она, особенно при столь трагических обстоятельствах, когда платой является жизнь ее жениха. Наверняка все произойдет очень быстро, и о ее позоре не будет знать никто, кроме нее самой и Армана. Как только она выполнит свою часть обязательств, он немедленно отправится в Париж, и через несколько недель Франсуа-Луи будет в Англии. Почему-то Жаклин не сомневалась, что Арман возьмется за ее поручение и сделает все от него зависящее, чтобы освободить Франсуа-Луи.

Приняв решение, она поднялась с кровати. Девственность в обмен на жизнь Франсуа-Луи. Жаклин подошла к секретеру и начала писать письмо Арману: в нем она сообщала, что согласна выполнить его условия, и просила, не откладывая, устроить их встречу. Чем скорее она отдастся ему, тем раньше он отправится спасать Франсуа-Луи. Мысль о том, что ее жених, может быть, уже мертв, даже не пришла ей в голову.

В окно экипажа Жаклин увидела огромный замок из серого камня, стоявший посреди казавшегося бесконечным заснеженного сада. Все окна в замке ярко светились, отчего он напоминал сверкающий алмаз в непроглядной черноте ночи. Точно так же светились окна в Шато-де-Ламбер, когда ее родители устраивали там великолепные приемы: Жаклин даже засомневалась в том, что ее привезли в нужное место; она не могла поверить в то, что Арман содержал этот великолепный замок на средства, полученные за спасение французских аристократов. Сам замок и земли вокруг него стоили огромных денег: учитывая, что происхождение Армана исключало получение большого наследства, было совершенно непонятно, как он смог скопить такое состояние.

Дверь экипажа открылась, и кучер подал ей руку. Жаклин подняла воротник своего плаща, чтобы защититься от ледяного ветра, и направилась ко входу в дом. Живя во Франции, она привыкла к вычурной архитектуре, изобилующей многочисленными деталями и орнаментами. Замок Армана разительно контрастировал с причудливыми башенками и другими украшениями Шато-де-Ламбер, но простота его линий, строгость и гармония фасада вызвали у нее искреннее восхищение. Единственным украшением замка были четыре коринфские колонны, расположенные напротив массивной дубовой двери. Такую простоту и лаконичность Жаклин уже наблюдала в одежде Армана и в убранстве его каюты. Вкус хозяина проявлялся абсолютно во всем. Жаклин обратила внимание, что заснеженный сад был оформлен в классическом стиле – ровные дорожки и аккуратно подстриженные вечнозеленые кустарники отлично гармонировали с внешним видом замка. Внезапно она почувствовала, что эта простота и гармония действуют на нее успокаивающе.

– Добрый вечер, мадемуазель, – раздался голос Армана, и дверь распахнулась перед ней. – Вы войдете или дать вам возможность еще раз обдумать свое решение? Одно ваше слово, и Том отвезет вас обратно домой.

Услышав, что он говорит об их соглашении при слуге, Жаклин вся сжалась; затем, не желая давать лишний повод дня сплетен, она высоко подняла голову и решительно поднялась по ступенькам.

– Попросите кучера не распрягать лошадей. – Ее голос звучал холодно и равнодушно. – Не думаю, что наше дело займет много времени.

На самом деле Жаклин не имела ни малейшего представления о том, сколько могут длиться занятия любовью, но ей не хотелось, чтобы Арман догадался о ее невежестве. Она быстро прошла мимо него в холл; весь ее вид говорил о том, что он имеет дело с деловой женщиной, не желающей тратить время попусту.

Арман кивнул кучеру и закрыл дверь. Он не знал, радоваться ли ему или огорчаться. Говоря по правде, ему и в голову не приходило, что она согласится приехать. Когда он получил записку, в которой Жаклин писала, что соглашается на его условия, это стало для него настоящим потрясением. В ответ Арман написал, что ждет ее с нетерпением и пришлет за ней экипаж, однако в душе он был убежден, что она никогда не согласится сыграть роль обыкновенной шлюхи и отошлет его кучера обратно с каким-нибудь новым предложением или пожеланием, чтобы он катился ко всем чертям.

И вот теперь она стояла перед ним и судорожно стаскивала перчатки с озябших рук. Ему вдруг захотелось немедленно провести ее в библиотеку и в течение двух часов объяснять ей, что происходит с женщинами, которые торгуют своим телом, а потом засунуть ее обратно в экипаж и отправить домой; но где-то в глубине души Арман понимал, что не сможет сделать это. Егб невероятно возбуждал тот факт, что она находится так близко от него и в любую минуту готова исполнить его желания, а воспоминания о страсти, с которой она отвечала на его поцелуи тем вечером на балу, будоражили его воображение.

Арман понимал, что Жаклин презирает его за то, как, по ее мнению, он зарабатывает себе на жизнь; к тому же он не разрешил ей остаться во Франции, чтобы отомстить за смерть близких ей людей. В довершение всего воспитание мадемуазель Дусет исключало возможность союза между ней и простолюдином, но это только делало ее приход еще более желанным.

– Зачем вы заговорили о нашем соглашении в присутствии кучера? – со злостью проговорила Жаклин, расстегивая плащ. – Вы, видимо, плохо представляете себе, что такое такт. Надеюсь, дальнейшее не станет достоянием сплетен…

Ее слова вновь напомнили ему о том, что она здесь не по своей воле, и Арман почувствовал угрызения совести.

– Боитесь, что ваш драгоценный маркиз не будет в состоянии понять и простить вам ту жертву, которую вы собираетесь принести ради его спасения? – В голосе Армана послышалось раздражение.

– Думаю, немногие сочли бы ту плату, которую вы требуете от меня, достойной и честной, но я не желаю, чтобы об этом было известно всему миру. Вы со мной не согласны?

Арман тяжело вздохнул. Он не хотел, чтобы вечер начинался со ссоры.

– Мадемуазель, вам не нужно беспокоиться: Том – преданный слуга, который работает у меня уже много лет. Обещаю, что о вашем визите не узнает никто.

Жаклин кивнула и принялась оглядываться по сторонам, не зная, что делать дальше. Арман подошел к ней и помог снять плащ. Под плащом оказалось серое платье с глухим воротом, даже отдаленно не напоминавшее тот соблазнительный наряд, в котором Жаклин присутствовала на балу. Она надела это платье нарочно, чтобы выглядеть как можно менее привлекательной, но оно все равно не могло скрыть ее красоты.

Арман невольно улыбнулся, рассматривая ее.

– Я приказал слугам приготовить небольшой ужин, – сказал он, распахивая перед ней дверь.

Жаклин прошла за ним в большую комнату, в которой было очень тепло и уютно. Посреди комнаты стояли два стула, обитые шелком, и небольшой овальный стол, уставленный великолепными приборами из хрусталя, тончайшего фарфора и серебра. Аппетитный запах жареного цыпленка и тонкого вина щекотал ноздри Жаклин. Она вдруг вспомнила, что уже больше суток ничего не ела.

– Еда довольно простая: я не хотел, чтобы кто-то мешал нам, и отослал всех слуг. – Арман подошел к столу и отодвинул для Жаклин стул. – Мадемуазель, прошу вас.

Она смущенно смотрела на него. Арман позаботился о конфиденциальности их встречи – значит, он не желал унизить ее. Но ужин не входил в их договор – это было нечто слишком личное: если она согласится, Арман может подумать, что переспать с ним она тоже соглашается по доброй воле. Что-то подсказывало ей, что он не набросится на нее так грубо, как это сделал Никола в Консьержери, но все равно речь шла об изнасиловании: она пришла к нему не по своей воле, а потому, что у нее не было другого выхода.

– Мадемуазель? – Хозяин дома выжидающе смотрел на нее, и она не могла не отметить, как он красив. Арман был чисто выбрит, черный жакет сидел на нем идеально и подчеркивал его могучие плечи, под светло-желтыми брюками угадывались длинные мускулистые ноги. Действительно необыкновенный человек, подумала Жаклин, он способен приспосабливаться к любой обстановке с ловкостью хамелеона, меняя внешность, манеры, акценты так же легко, какой менял костюмы. Сейчас он был самим собой, и она это чувствовала. Впрочем, ей не было нужды узнавать его лучше: она здесь всего лишь для выполнения своих обязательств.

От этой мысли Жаклин содрогнулась.

– Мадемуазель, – тихо проговорил Арман, с огорчением отмечая, что ей не хочется подойти ближе к нему, – прошу вас, садитесь.

– Я не голодна, – раздраженно ответила она, словно он предлагал ей какую-то гадость. – Я хорошо поела, прежде чем отправиться к вам.

Словно в отместку за такую наглую ложь, ее желудок заурчал так громко и красноречиво, что Жаклин мгновенно залилась стыдливым румянцем.

Арман с улыбкой посмотрел на нее.

– Видимо, вы не до конца утолили свой голод, – заметил он и начал поднимать серебряные крышки, прикрывавшие блюда на столе. – Должен сказать, что цыпленок в сметанном соусе является моим самым любимым блюдом. Что здесь еще? А, телятина с гарниром из овощей, яйца в бульоне и на десерт фрукты, сыры и пирожные. Возможно, все эти блюда очень просты, но вы ни за что не скажете, что они невкусные.

От голода и ароматных запахов у Жаклин сводило живот, и она подумала, что сейчас ей покажется вкусным все, что угодно. Но она сказала себе, что приехала сюда не ужинать и что ей нужно как можно скорее уладить все дела.

– Месье Сент-Джеймс, вы прекрасно знаете: я здесь не затем, чтобы ужинать, а… – В этот момент она поняла: ей просто нечего сказать. Замолчав, она беспомощно взглянула на него.

Арман изо всех сил старался не рассмеяться.

– Так зачем же вы приехали? – спросил он, изображая полнейшее непонимание того, о чем идет речь.

Жаклин бросила на него негодующий взгляд. Она не позволит ему насмехаться над собой!

– Я хотела подчеркнуть, – неторопливо произнесла она, – что этот вечер является деловой встречей, и не более того. Если вы не возражаете, я бы предпочла поскорее уладить наши дела.

Он удивленно взглянул на нее.

– Мадемуазель, простите меня за мою бестолковость, – он закрыл блюда крышками и торопливо пододвинул стул на место, – я совершенно не понял, что вам так не терпится оказаться обнаженной в моих объятиях. Конечно же меня не может не радовать ваш энтузиазм, но хочу предупредить, что так как вы должны провести со мной всю ночь, то чем раньше мы начнем, тем дольше я буду наслаждаться вашим великолепным телом. – Одарив Жаклин приветливой улыбкой, Арман протянул ей руку: – Желаете подняться в мою спальню прямо сейчас?

Его слова подействовали на нее как ледяной душ. Господи, целую ночь! Она совсем забыла, что согласилась провести с ним ночь. Какая глупость! Когда он назвал свою цену, она решила, что это будет короткое свидание, которое займет не Польше часа, и ей даже не придется полностью раздеваться. Теперь он заявляет ей, что собирается заполучить ее обнаженную, чтобы насладиться ее телом! Жаклин была уверена, что ее сейчас стошнит или она потеряет сознание. Вполне возможно, что произойдет и то и другое.

– Мадемуазель, с вами все в порядке? Вы так побледнели… – Его голос звучал озабоченно, но в нем слышались насмешливые нотки.

– Я… я думаю, мне все же стоит немного перекусить. – Жаклин направилась к столу. – Я действительно голодна.

Арман двинулся вслед за ней.

– Как пожелаете, – сказал он, пододвигая ей стул. – Может быть, глоток вина вернет румянец вашим щекам? – Взяв бутылку, он налил в стакан немного рубинового напитка.

Неожиданно Жаклин подумала, что если ей удастся как следует напоить Армана, то он заснет раньше, чем осуществит свое намерение. Тогда она снимет с него одежду, накроет одеялом, а так как наутро он не будет ничего помнить, она может заявить, что выполнила свое обещание и теперь ждет от него того же самого. Франсуа-Луи будет спасен, а ее девственность не пострадает. Великолепный план, подумала она и улыбнулась.

Арман поставил бутылку на стол и сел.

– А вы разве не выпьете? – спросила Жаклин самым любезным тоном, на какой была способна.

– Нет.

Улыбка медленно сползла с ее лица.

– Почему?

– Потому что я вообще не пью, – просто ответил он, протягивая ей аппетитно пахнущее блюдо. – Кусочек цыпленка?

– Что значит вообще не пьете? – удивилась Жаклин.

– Я не пью спиртное, – пояснил Арман, накладывая ей еду на тарелку.

Жаклин была в замешательстве. Возможно, он страдал каким-нибудь заболеванием? Вряд ли. Судя по могучей фигуре, такое объяснение вряд ли можно было считать приемлемым.

– А почему вы не пьете? – не выдержав, спросила она. Арман пожал плечами и уставился в свою тарелку.

– Потому что я так решил, – глухо ответил он.

Жаклин поняла, что ему не по себе, но это только еще сильнее возбудило ее любопытство. За то время, которое она провела с ним во Франции, ей ни разу не удалось увидеть, как он пьет вино. Когда он изображал приступ кашля в ее камере и надзиратель предложил ему промочить горло, Арман настоял на том, чтобы вино заменили на воду. Во время их долгого путешествия к побережью он иногда пил прозрачную жидкость из бутылки; тогда Жаклин думала, что это нечто очень крепкое. Даже на балу, когда он поцеловал ее, она не почувствовала запаха алкоголя. Все мужчины, которых она знала, включая ее отца и Франсуа-Луи, любили хорошие вина и бренди. Даже она отдавала должное вину во время обеда. Жаклин поняла, что впервые видит человека, который не пьет, и с изумлением уставилась на него.

Арман заметил ее взгляд и улыбнулся.

– Не нужно смотреть на меня так, словно у меня выросла вторая голова, – насмешливо сказал он.

– Извините, но я еще ни разу не встречала мужчину, который не пьет вина. – Жаклин опустила глаза.

Некоторое время они молча ели. Арман понимал, что ее любопытство было вполне естественным, но воспоминания о причинах, по которым он отказывался от спиртного, все еще казались ему слишком болезненными. Он посмотрел на Жаклин: длинные ресницы прикрывали глаза, делали ее еще более привлекательной. Еще ни одна женщина не вызывала в нем таких чувств, какие разбудила Жаклин.

Неожиданно Арману захотелось, чтобы его гостья расслабилась и почувствовала себя спокойнее. Она приехала к нему не по своей воле, но что бы ни случилось между ними этой ночью, он не желал, чтобы это стало для нее кошмаром: слишком много тяжелых испытаний выпало на ее долю в последнее время.

– Раньше я много пил, – начал он свой рассказ. – Мне казалось, что это очень весело. Так как я никогда не напивался до потери сознания, то считал, что могу держать себя в руках.

Арман говорил спокойно, но гордости за свое прошлое в его голосе не было: видимо, его желание рассказать ей о себе являлось своего рода дружеским жестом.

– Мне казалось, что я неуязвим. У меня было все, о чем только может, мечтать молодой человек. Отец оставил мне огромное наследство, а я следил за тем, чтобы хоть иногда, протрезвев, заниматься делами. Сначала все шло хорошо, но потом я начал все чаще проводить время в компании с бутылкой. Однажды я сделал глупость и потерял много денег. Мне следовало отнестись к этому как знаку свыше и остановиться, но я воспринял случившееся лишь как забавное недоразумение.

– Неужели потеря денег может быть забавной? – удивилась Жаклин.

Арман равнодушно пожал плечами:

– А почему бы и нет, когда, потеряв деньги в одном деле, я получал в несколько раз больше в других. Я вкладывал деньги в торговлю сахаром, табаком, чаем, шелком. Когда твой бизнес состоит из многих предприятий, нет ничего страшного, если одно из них в какой-то момент не принесет дохода. Фактически этого всегда следует ожидать. Так как дела не слишком страдали от моего пьянства, я не видел причин, по которым мне следовало остановиться.

Арман замолчал. Жаклин не торопила его. Она понимала, как трудно дается ему эта исповедь.

Неожиданно ей вспомнилось, как напрягся Арман, когда на балу лорд Престон спросил его: «Наскучило сидеть одному, или в ваших подвалах кончилось вино?» По-видимому, борьба ее собеседника с алкоголем была широко известна, что делало его объектом для насмешек. Жаклин почувствовала, как все в ней восстает против такой несправедливости. Впредь если кто-то в ее присутствии позволит подобную шутку в отношении Армана, она не задумываясь залепит наглецу пощечину.

– Почему вы замолчали? – негромко спросила она.

Арман колебался. Он не ожидал, что они будут обсуждать эту тему, и не был готов для разговора. С другой стороны, теперь у него не оставалось другого выбора, кроме как рассказать ей все – слухи еще не дошли до Жаклин только потому, что она отказывалась бывать в свете и общалась только с Харингтонами, которые ничего ей не рассказывали о нем, так как сэр Эдвард был старым другом его отца и очень любил Армана; по его мнению, все случившееся должно было остаться в прошлом.