Текст книги "Я влюбилась в раба (СИ)"

Автор книги: Карен Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 4

Глава 4

Его шантаж заключался в полном и безропотном подчинении.

– Я не раб, и если ты снова будешь вести себя как господская дочь с заскоком...

– Разве я так себя вела?

– Ещё как. Смотришь на меня как на пустое место. Я работаю по контракту, фактически я не являюсь рабом и могу уйти из вашей семьи, если верну деньги.

– Почему не вернёте? Уже потратили?

– Вот опять.

– Что опять?

– Этот тон, будто я самый последний дурак.

– Вам показалось.

– Ну конечно, теперь мне всё кажется и мерещится. А твоё лицо кривится, потому что ты ешь лимон прямо сейчас, – парирует он.

– Кривить лицом некрасиво, я такое не позволяю себе делать.

Мужчина поднял меня рывком на ноги и потащил к зеркалу, поставив перед собой.

– Скажи что-нибудь.

– Я уже видела себя в зеркале, – отвечаю недовольно.

– Вот! И такое лицо у тебя постоянно! – говорит он, уставившись на меня через отражение.

– У вас точно такое же, – брыкаюсь я. Несколько секунд в то же зеркало.

– Ладно. Сойдёмся на том, что мы не переносим друг друга, – согласился мужчина.

– Твой отец заставил меня целый месяц сидеть под твоей дверью. Давай договоримся не доставать друг друга, – предлагает он и хмурится. Затем натягивает на лицо приветливую улыбку и повторяет:

– Госпожа, предлагаю тебе перемирие.

Я даже повернулась к нему, чтобы убедиться, что зеркало не врёт. У него красивая улыбка.

– Ну? – говорит сквозь зубы, держа улыбку.

Я рассмеялась его потугам быть дружелюбным. Это выглядело как тигр, который решил притвориться милым котёнком.

Снова хмурый взгляд.

– Перестань смеяться... – упрекает меня, а я, закрыв рот, раздуваю щёки от смеха, проглатываю воздух и снова их надуваю, как кобра.

– Я так понимаю, договариваться ты не умеешь, – продолжает бурчать.

– Извините, пха пха пха ха, – меня прорывает, и смех рвётся наружу. – Вы как... Вы как тигр... Понимаете... А-ха-ха-ха... А притворяетесь котиком... Господи... Извините.

Я складываюсь пополам, а грудина трясёт от смеха.

– А ты смеёшься как овечка на пастбище, – отвечает он.

А когда я хрюкнула, он добавил и про свиней на заднем дворе. Надо было обидеться на него и потребовать извинений, но я и правда смеялась очень глупо.

– Уймись уже, а то лопнешь, – говорит откуда-то сверху, но сам улыбается, уже не наигранно.

– Да-да, я в порядке, – отвечаю и выпрямляюсь снова, уставившись в зеркало. Хороша парочка, один тигр и одна овечка.

– Завтра поедем по моим делам, – говорит он.

– А куда?

– А разве есть разница? Ты всё равно сидишь дома безвылазно.

– А если отец спросит?

– Скажешь, что хотела посмотреть город.

На следующий день уже он поднял меня рано, проскользнув в дверь и зависнув над кроватью.

– Так у тебя нормальное лицо оказывается, – услышала я и подпрыгнула на постели.

– Что вы делаете? – прижала к себе одеяло.

– Собирайся, пора ехать, повозка ждёт.

– А завтрак? А умыться?

– А не задавать много вопросов? Вылазь уже.

– Идите за дверь, – прогоняю его. Какой нахал.

Выхожу к нему через двадцать минут, наконец выбрав туфли и завязав волосы в две тугие косы.

– Наконец-то, – бросает он гневно и спускается по лестнице. Спускаюсь за ним, придерживая подол большого платья, чтобы не навернуться.

Он тяжело вздыхает у двери, распахивая её. Смотрит так, будто ждал меня целую вечность.

Я запрыгнула в повозку сама и уселась на своё любимое место.

– Едем! – крикнул Сет извозчику и устроился напротив.

– Зачем ты заплела косы? – допытывается он. – Ещё и так туго.

– Вы теперь и в моде знаток?

– Не знаток, но у тебя красивые волосы, все девушки их распускают.

– Я не все.

– Боишься, что отрежут? Или твоё презрение выглядит лучше, когда лицо натянуто на череп? – он оскалился от собственных слов.

– Вы смеётесь надо мной?

– Ну что ты, как я могу... – продолжает он с плохо скрываемой улыбкой.

– А под платьем у тебя куча кинжалов, – хохотнул он через несколько минут.

– Прекратите.

– Может, тебе не тратить отцовские деньги и брать мешки из-под муки, как раз влезешь.

– Может, вам заткнуться?

– Как грубо.

– Сами виноваты, я же не обсуждаю ваш внешний вид.

– А что с ним не так?

– У приличного человека пуговицы на рубашке должны быть растёгнуты и он не сидит так вальяжно.

– Так я же раб, я могу хоть голым ходить, – поддевает меня. – Куда мне до приличного человека? И, кстати, это не я вчера просил о поцелуях.

Я вспыхнула от возмущения.

– Я просила научить меня целоваться, а не потому что вы мне нравитесь.

– И что же ты не попросила кого-то другого?

– Кого, например?

– Ну тут, согласен, больше некого. Хотя в конюшне есть молодой парень твоего возраста... Правда, от него будет пахнуть навозом...

Я посмотрела на шутника испепеляющим взглядом.

– Мы не будем обсуждать эту тему.

– Отчего же? – усмехнулся Сет. – У нас целый день впереди.

– Разворачивай повозку.

– Нет.

Я встала на ноги и попыталась сделать шаг к двери, но Сет схватил меня за талию и усадил себе на колени.

– Что вы себе позволяете? – пытаюсь убрать его руки, но он держит крепко.

– Помогите! – кричу, но извозчик меня не слышит и не останавливает карету.

– Перестань вырываться, – сопит мне в макушку мужчина и прижимает меня сильнее. Одна рука держит шею, а вторая – живот.

– Вы... Да я...

– Сиди тихо и не рыпайся, – говорит серьёзно.

Предпринимаю новую попытку рвануть к двери, но рука на шее уже давит сильнее, перекрывая мне кислород и запрокидывая шею, так что я вижу его уже не шутливое лицо.

– Договорились, помнишь?

Хриплю в ответ проклятия.

– Я тебя свяжу или уеду без тебя домой.

– Отец... Накажет...

– Учитывая твой скверный характер, он даже спасибо скажет за воспитание.

– Ты раб... Знай своё место... – шиплю на него, и мужчина звереет на глазах.

– Ты совсем зазналась, девочка, – рычит на меня. – Я отвезу тебя к рабам и покажу, чем они занимаются.

Он толкает меня от себя, чтобы я уселась на своё место, и, открыв дверь, меняет адрес.

– Я буду кричать, – выжимаюсь в стенку, когда он достаёт нож.

– Качайся.

– Помогите!

– Громче кричи, – скалится и хватает мою косу, прижимая к ней лезвие.

– Не надо, я их столько времени растила.

– Проси прощения.

Я надуваю ноздри и отворачиваюсь от Сета.

– Я всё расскажу отцу...

– Проси прощения.

– И не подумаю, ты раб...

– Я давал тебе шанс... – говорит он и срезает косы в том месте, где её удерживает специальная резинка.

Кладёт этот кусок волос в семь сантиметров мне на колени. Держусь, чтобы не заплакать.

– Ещё раз назовёшь меня рабом, и срежу вторую косу. Чем больше упрямишься, тем короче стрижка.

Он сел на своё место, а я начала ощупывать волосы. Ровно обрезанные концы расплелись у меня в руках. Я расчесала волосы рукой и распустила вторую косу. Сравнила длину прядей слева и справа и гневно посмотрела на Сета.

– Могу подравнять, – скалится он.

Моя месть будет жестокой.

Я хотела собрать волосы в одну косу, но повозка неожиданно остановилась.

– Приехали, выходи, – приказывает раб.

– Мне нужно заплести косу.

Он тянет меня за руку и почти выталкивает из повозки.

Какое-то незнакомое здание и незнакомый район города, совсем не похожий на те, что мы посещали с отцом.

– Отпусти меня, – пытаюсь вырвать руку, но мужчина закидывает меня на плечо и тащит внутрь.

Пахнет маслом и немного лавандой. Ароматическими свечами.

– Моя рабыня слишком строптивая, покажите ей, как бывает с другими, – говорит Сет кому-то, кто преграждает путь. – Заплачу сколько скажете.

– Ты с ума сошёл? Я не рабыня!

– Вот видите какая, рот ей завяжите, приеду в обед, заберу, – договаривается охранник, ставя меня на ноги и сразу хватает, закрывая мне рот.

– Побудешь здесь пару часов, может, одумаешься. Заодно посмотришь, как люди целуются, – скалится Сет мне в висок и передаёт деньги.

Меня никто не слушал, а потом и вовсе связали руки и ноги, затолкали в рот кляп и повели мелкими шажками в одну из комнат.

Закрытые шторы, одна лампа и постель, на которой лежала полуобнажённая девушка. Меня посадили на стул в углу.

– Девка больно строптивая, клиент хочет, чтобы она посмотрела, какой в борделе. Платит щедро, поэтому расскажи ей про своих мужиков, ну и покажи, – говорит рослый детина, оставляя нас наедине. Я встаю на ноги и пытаюсь упрыгнуть, но работник борделя возвращается с верёвкой и усаживает меня на место, привязывая ещё и к стулу.

– Рот ей не открывай, орать будет, клиента испугает, – бросает мужчина, уходя.

Девушка в нижнем белье и кружевной сорочке смотрит на меня с презрением.

– Если тебя купили в личные рабыни, так пользуйся, – говорит она, укладываясь удобнее. – Хотя очень удивительно, что тебя купили. Фигуры нет, лицо глупое.

Я гневно на неё намычала.

– Да-да, мужики разных любят. Ты, наверное, ещё и девственница, поэтому и купили, любят быть первыми, – усмехнулась незнакомка.

– Ублажать своего господина надо уметь. А ты явно ничего не умеешь. Ни ртом работать, ни соблазнять, – продолжает девушка. – Но я тебе покажу, потом ещё спасибо скажешь.

И она показала.

Мужчина, пришедший получить удовольствие, был груб, хоть девушка и старалась, стоя на коленях. Он будто торопился, иногда поглядывал на меня, отвлекаясь. Не знаю, что ему сказали, но он совсем не стеснялся третьего человека в комнате. Он проталкивал свой член в рот, закрывал глаза от удовольствия, тянул рабыню за волосы, прижимая ближе к своему паху. Я морщилась, отворачивала лицо, но незнакомца это только заводило.

– А эта не продаётся? Так лицо кривит, будто девственница ещё. Я бы взял, если недорого.

– Нет, нет, она у нас на перевоспитании, – улыбается девушка и подставляет ему свои бёдра.

Шлепки, стоны и грязные словечки, которых я не слышала раньше в своём доме. Как унизительно он обращается с женщиной. А она согласна это терпеть. Хотя она рабыня и выбора у неё нет, но что-то мне подсказывало, что она уже привыкла. Втянулась.

Я думала, как рассказать отцу, как Сета изобьют до полусмерти и бросят на дороге. Мой отец не простит его. Никогда не простит за такое.

Я тихо плакала в углу от бессилия, когда вернулся Сет.

– Ну что? Поняла разницу? – спрашивает он, поднимая моё лицо. Пытаюсь отвернуться.

– Тогда ты останешься здесь ещё на пару часов, – говорит и уходит.

– Красивый у тебя господин, – произносит девушка мечтательно. – Дура ты, я бы с ним...

Следующий клиент был совсем другим. Он заставил рабыню полностью вымыться и потом уложил на кровать. Раздвинул ей ноги и встал между них.

Я отвернулась, думая, что сейчас будет то, что я уже видела, но мужчина начал её целовать прямо там, сжимая своё хозяйство рукой.

Девушка лежала расслабленно, и ей даже нравилось. Она постанывала и поднимала бёдра, чтобы мужские губы её целовали.

Она взяла его за волосы и водила головой по своей промежности, выгибалась и стонала без остановки.

Это уже не выглядело как что-то противное и омерзительное.

– Я тебя так люблю, – говорит мужчина и забирается на девушку. Рабыня восстанавливает дыхание после сильных стонов. Её лицо довольно и ласково. Клиент

вставляет ей хозяйство между ног и плавно занимается с ней сексом, приговаривая, какая она красивая.

Внизу моего живота засвербело, а ноги я сжала так сильно, как смогла. Они целовались, будто влюблённая пара. Будто муж и жена. Мужчина явно испытывал к девушке нежные чувства, ласкал её везде и доводил до оргазма.

– Время закончилось, – рявкнул рабовладелец.

– Он влюблён в меня, но гол как сокол, – объясняет девушка, когда мы остались наедине. – А зачем мне бедный? Он и купить меня на всю ночь не может.

Я смотрю на неё осуждающе.

– Тебе не понять. За меня нужно заплатить выкуп. А у него никогда не будет таких денег. Ходит раз в две недели, нализывает мне, а толку-то. Хотел бы – нашел деньги. Ограбил бы кого-нибудь, – оправдывается она и идёт отмываться. Больше клиентов не было. Я призадумалась, почему этот мужчина её любит, если она с другими кувыркается. Почему не брезгует.

Сет вернулся уже хмурый, молча отвязал меня от стула и, закинув на плечо, понёс в повозку.

Глава 5

Глава 5

Извозчик, к моему удивлению, помог Сету меня закинуть в повозку. Неужели они заодно? Если так, то отец мне не поверит. Двое против одного. Скажут, что я нашлась в пыли от колёс, и мне почудилось.

– Ну как тебе? Хочешь кататься сюда каждый день? – спрашивает он, и мы медленно трогаемся с места.

Я отворачиваюсь от этого наглеца. Это позор. Видеть такое в столь юном возрасте.

– Может, хочешь извиниться передо мной?

Я даже ухом не повела. Сет достал нож и сел ко мне за спину. Я дёрнулась от него, но он схватил мои руки и разрезал верёвку.

Я посмотрела на них и потёрла пальцами следы. Наверное, останутся синяки. Вот доказательства. Я ликовала внутри, но недолго. Сет освободил мой рот и прижал меня к себе очень крепко, шаря в карманах.

– Пришлось потратиться, – ворчит и достаёт баночку с мазью. Предусмотрительный гад.

– Я покажу руки отцу! – пытаюсь вырваться, но он берёт меня за запястья и густо натирает их мазью.

– Не дёргайся ты, – рычит на меня, когда я снова пытаюсь вырваться. Берёт меня за шею, а зубами хватает волосы и держит. Не могу двигать головой, сразу больно, а он растирает мои руки, и все следы пропадают.

То же самое он проделал с ногами, только там не пришлось расходовать много средства. Он закинул ноги себе на колени, убрал подол до колена и освободил их от верёвки, массируя пальцами.

– Я найду способ, как от тебя избавиться... – говорю сквозь зубы.

– У тебя красивые ноги, почему ты их прячешь? – спрашивает он, игнорируя мою угрозу.

– Потому что я приличная девушка, а не та рабыня из той комнаты с мужчинами...

– В твоём возрасте самое время выходить замуж, прощаться с папочкой и рожать детей, – говорит он так, не отпуская мои ноги.

– Я не собираюсь замуж.

– Почему?

– Не хочу, мне это неинтересно.

– Когда захочешь, может быть, уже поздно. У тебя и так скверный характер, а если и красота увянет, останешься старой девой.

– Много ты понимаешь, раб, – припечатываю в ответ. – У тебя и дома своего нет, чтобы ты советы мне раздавал.

– У меня есть дом... – отвечает он и скидывает мои ноги. – Я пошёл на службу, чтобы сохранить его. После пожара требовался ремонт. Когда закончится контракт, я вернусь в свой дом и буду выбирать сам, кому мне служить.

– Я тебе не верю, ты брехун. Деньги от контракта ты, наверное, проиграл в карты или шлялся по девкам. Все рабы так делают.

– Люди бывают разные, и не каждый раб, который попал к господину, идиот. Я работал, как полагается.

– Тебя наказали, – напомнила я ему.

– Я сам нашёл вора и сам его наказал; вернул деньги твоему отцу до копейки.

– А он хотел осудить его по закону, как положено.

– Тогда хороший человек остался бы навсегда в рабстве, отрабатывая свою глупость.

– Он это заслужил.

– Много ты понимаешь.

– Побольше некоторых.

– Ты ничего не смыслишь в жизни. Тебе повезло быть дочерью богатого господина.

– Повезло, но я веду себя достойно. Не доставляю хлопот.

– И радости, – дополнил за меня Сет. – Ты же не интересуешься жизнью своего отца. Заперлась в спальне и сидишь там, как в подвале. Только туфли меняешь каждый день.

– Зачем мне лезть к нему? У него много работы?

– Тебе просто наплевать. Спорю, что ты даже готовить не умеешь, – говорит мужчина.

– Мне не нужно готовить, у меня есть слуги.

– Не у тебя, а у твоего отца.

– Так ты мне завидуешь, – рассмеялась я. – Вырос в хлеву, а теперь меня попрекаешь. Это низко. Не смог ничего добиться, ходил по борделям, а теперь надо мной решил издеваться. Плевать, поверит мне отец или нет, я всё равно расскажу ему. Чтобы никогда не видеть твою наглую рожу.

– Рассказывай. Он мне ещё спасибо скажет.

– Папа меня любит и вышвырнет тебя.

Мы подъехали к дому, и я выбежала из повозки, сразу отправившись в отцовский кабинет. Он был пуст. Служанка Мара сказала, что отец обещал вернуться к ужину. Я закрылась в своей спальне и принялась ждать.

Мара принесла мне лёгкий перекус, чтобы я утолила голод. Ещё через час я вовсе успокоилась, сняла туфли, залезла на кровать с книгой.

Дверь скрипнула, в спальню зашёл Сет и встал напротив меня с хмурым видом.

– Я согласен, – сказал он и посмотрел выжидающе.

– На что ты согласен?

– Если ты придержишь язык за зубами, я согласен научить тебя целоваться.

Я хохотнула, усаживаясь на кровати.

– Ты думаешь, я буду с тобой целоваться после всего того, что ты сделал?

Мужчина наклонился ко мне и, взяв за подбородок, сжал мои губы своими.

Отстранился и ждал моего ответа.

– Нет, – потрясла я головой, но уже не так уверенно.

– Подумай до завтра, – говорит он и снова наклоняется ко мне, только теперь шепчет на ухо: – Или я прокрадусь к тебе ночью в спальню и срежу волосы до корней.

– Ты совсем обезумел, – отползаю от него.

– Мне терять нечего, я же простой раб, – скалится он.

– Я пойду к охране и прикажу, чтобы тебя выкинули из дома прямо сейчас.

– Они тебя не послушают.

Я слезла с кровати, с другой стороны от Сета, и попыталась пройти к двери. Он прижал меня к стенке своим телом, зажимая мне рот рукой.

– Будь послушной девочкой, я и так иду тебе на уступки, – говорит он.

Убирает руку, когда я перестаю мычать, склоняется ко мне и снова целует. Долго. Удерживая мой подбородок.

Отстраняется и проводит рукой по моей щеке, нежно поглаживая.

– Я был не прав, не нужно было связывать тебя, – говорит спокойно и снова сминает мои губы. Я хотела его оттолкнуть, хотела закричать, но растерялась. Он единственный мужчина, который захотел меня поцеловать. Пусть только для того, чтобы избежать наказания.

– Поцелуй меня, закрой глаза и расслабься, – говорит тихо и снова целует. Я стараюсь повторять за ним, целуя в ответ неумело. Нечем дышать, останавливаю его, чтобы передохнуть, а Сет смотрит на меня по-другому. Он опускает взгляд к моей груди, а затем снова его поднимает.

В его глазах желание, как у того мужчины из спальни борделя.

– Лучше я приду ночью, чтобы нас не застукали слуги, – говорит он и делает несколько неуверенных шагов. – Нет, лучше в повозке. Завтра.

Я не рассказала отцу. Не смогла после его взгляда. Казалось, это было бы предательством. Может, он влюблён в меня и поэтому так себя ведёт. Может, он хотел меня поцеловать ещё утром, когда стоял у моей постели.

Глава 6

Глава 6

Меня разбудила Мара, переплела мои волосы и подала мне новое платье. Сет ждал меня у двери. Спускались по лестнице медленно, а не бежали стремглав. Как только мы выехали за пределы дома, я посмотрела на него и потёрла свои губы.

– Мы будем сейчас целоваться?

– Целоваться? Ты о чём?

– Ну как же... Ты вчера... – я запнулась, видя, как он улыбается, будто обдурил ребёнка.

– Ты соврал, – говорю, проясняя ситуацию.

– Конечно. Как я могу целовать тебя? Такого никогда не было и не будет.

– А отцу ты уже придумал, что наплести?

– Конечно.

– Хорошо, – ответила я и отвернулась от него. Чего я хотела от раба? Чувство гордости ему не присуще, будет врать, угрожать. По телу пробежал холод от обиды. Сама виновата. Такую дуру, как я, обмануть легко. У меня-то и опыта в этом деле мало. С чего я взяла, что он в меня влюблён?

Повозка остановилась на набережной. Сет открыл дверь.

– Пойдём прогуляемся.

– Не хочу, – отвечаю ему.

– Твоя служанка сказала, что ты любишь такие места, пока есть возможность, пользуйся, – говорит он.

Мы шли молча, даже не смотрели друг на друга. В какой-то момент я прибавила шаг, чтобы совсем не видеть охранника. Мне казалось, будто я гуляю одна, только за спиной постоянно слышались шаги. Беспризорные дети играли с собакой, бросали камешки в реку, а я шла, рассуждая о том, что поверила не тому человеку.

Я уселась на одной из лавочек и смотрела на воду. Небо потихоньку затягивало тучами, собирался дождь.

– Пойдём, – говорит за спиной Сет, – а то вымокнем под дождём. Сейчас начнётся.

Я тяжело вздохнула, понимая, что вчерашняя погода была замечательной, и вместо того, чтобы гулять, я наблюдала разврат.

Сет потянул меня за руку, поднимая на ноги.

– Не трогай меня, – вырываю свою руку и сама иду к повозке.

Мы успеваем аккурат в тот момент, когда начинается дождь, смотрим в открытую дверь, как капли барабанят по каменной дороге.

– Отвезти тебя куда-то ещё?

– Я хочу домой, – смотрю на него с укором.

– Я не хотел тебя обманывать, ты не оставила мне выбора, – пытается оправдаться.

– Так всегда говорят лжецы.

– Я попрошу прощения у твоего отца, и ты меня больше не увидишь, – говорит он спокойно. – Я сам уже перестал что-либо понимать. Ты раздражаешь меня до чёртиков. Я могу что-нибудь выкинуть, а потом пожалею.

Я молчу, смотрю, как капли барабанят по земле.

– Скажи что-нибудь... – просит он.

– Мне нечего сказать тебе, раб.

– Нэри...