Текст книги "Как покорить леди"

Автор книги: Карен Хокинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Найдя в гардеробе свою одежду, Чейз кое-как оделся. Пальцы, как видно, еще не проснувшись, совершенно запутались в галстуке. В конце концов, устав бороться, он завязал нечто в стиле а-ля Бельшер – смехотворная мода, популярная среди молодежи. Слава Богу, он сейчас погребен в деревне и никто из знакомых его не увидит.

Бормоча себе под нос проклятия, Чейз спустился вниз. Из столовой доносился гул голосов: как видно, вся семья живо обсуждала текущие проблемы в столь неурочный час. Толкнув дверь, он немедленно погрузился в гущу ароматов солидного завтрака. На массивном серванте стояли блюда с яйцами, ветчиной, беконом, фазаном и тостами. При виде такого изобилия Чейз растерянно заморгал, затем повернулся и чуть не столкнулся с Харриет, на которой было надето старое платье из выцветшего голубого полотна, а юбки казались более короткими, чем следовало. На ногах девушки красовались грубые ботинки, и Чейз с удивлением понял, что невыразительный балахон, который она надевала накануне, очевидно, являлся ее выходным платьем.

– Доброе утро! – Голос Харриет звучал на удивление бодро.

Чейз с трудом заставил себя улыбнуться. С волосами, уложенными вокруг головы в виде тугих кос, Харриет казалась очень строгой.

– Не хочу никого обидеть, – со вздохом произнес Чейз, – но не могли бы вы не так откровенно демонстрировать свое веселое настроение? Хотя, кажется, вы прекрасно себя чувствуете.

– А как еще я должна себя чувствовать в это время дня? Чейз обернулся и посмотрел в окно, за которым только начинал брезжить рассвет.

– Дня? Вы всерьез считаете это днем?

Харриет удивленно взглянула на него:

– Ну хорошо, утра. – Внезапно она подозрительно уставилась на волосы Чейза. – Дорогой, судя по всему, ты причесывался в темноте.

– Ах, так мы, оказывается, на ты? Ну что ж, мне тоже не нравится твоя прическа, – не долго думая, парировал Чейз, и это было сущей правдой: слишком строгая прическа придавала лицу Харриет угловатость, и лишь большие карие глаза смягчали ее черты.

Щеки девушки слегка порозовели, и она невольно протянула руку к волосам, но тут же быстро отдернула ее.

– А вот овцам мои косички очень даже нравятся. Как ты понимаешь, их мнение мена волнует гораздо больше, чем твое.

Все это время София выжидающе стояла у буфета с тарелкой в руках.

– Харриет, дай другим хоть слово вставить. Капитан, что вы будете есть? Яйца? Фазан? Может, немного ветчины, которую барон Уитфилд прислал нам на прошлой неделе? Не желаете? Но это же очень вкусно...

– Нет-нет, спасибо. – Чейз с трудом представлял себе, как можно с утра впихнуть в себя столько еды. – Может быть, в десять часов или немного позже, когда я окончательно проснусь.

– Боюсь, к тому времени уже ничего не останется, – сухо заметила Харриет. – Рекомендую позавтракать сейчас, а то как бы не пришлось ждать до обеда. Мы не можем подавать завтрак три раза в день.

– И правда, лучше поесть сейчас, – доброжелательно посоветовала Офелия.

– На вашем месте я бы постарался съесть как можно больше, – невозмутимо заметил Стивен, не отрываясь от тарелки с огромной порцией ветчины и яичницы. – Вы не сможете поесть вплоть до полудня, а, поверьте мне, к тому времени проголодаетесь как зверь.

Чейз скривил губы:

– Пожалуй, я все же немного подожду. В такое время суток кусок в горло не лезет.

Миссис Уорд осуждающе покачала головой:

– Стивен, пожалуйста, присмотри за капитаном: я не хочу, чтобы он опять заболел или перегрелся на солнце. Доктору совсем не понравится, если по нашей вине у его пациента случится рецидив.

Деррик оторвал глаза от книги, которую положил рядом с тарелкой, и укоризненно посмотрел на мать:

. – А как насчет меня? Ты никогда не просишь Стивена приглядеть за мной.

Миссис Уорд погладила сына по руке:

– Если бы ты поднялся с постели после тяжелой болезни с огромной шишкой на голове, я бы обязательно обратилась к твоему брату с такой же просьбой.

– Что-то я сомневаюсь, – пробормотал Деррик, и в его словах нетрудно было угадать явный скептицизм относительно предстоящего предприятия, который Чейз полностью разделял. – Мне бы очень хотелось остаться сегодня дома: я уже прочел пол-«Илиады», и прерываться в таком случае – это настоящее преступление перед вечностью.

Чейз налил себе чашку крепкого, почти черного чая, а затем с возмущением посмотрел на холодный камин, украшавший комнату. Неужели Уорды не могли купить хотя бы немного дров?

Судя по всему, не могли, а может, его аристократическая кровь не так сильно грела, потому что остальные совершенно не обращали внимания на утренний холод.

Чейз отодвинулся от стола и повернулся таким образом, чтобы оказаться лицом к единственному пустующему стулу, который должна была занять Харриет. Он поклялся себе, что в этот день повеселится на славу, даже если потом его за это убьют. Уорды хотели, чтобы он изображал ухажера Харриет, – что ж, он полностью оправдает их надежды.

Подойдя к столу, Харриет остановилась и подозрительно посмотрела на Чейза:

– Что это ты делаешь?

– Пью чай и жду тебя.

– Это так романтично! – со знанием дела заметила София.

Харриет не сдвинулась с места. От ее тарелки, которую она крепко сжимала в руках, шел густой пар.

– Я не хочу, чтобы ты здесь сидел.

– А куда еще я могу сесть? Остался всего один пустой стул.

– Нет, дело не в этом. Ты собираешься разглядывать меня, пока я буду есть?

Несмотря на столь ранний подъем, Чейз развеселился. Было в этой женщине что-то очаровательно непосредственное и живое.

– Да, дорогая, ты угадала: я собираюсь следить за каждым куском, отправляющимся в твой очаровательный ротик. Мало того, я собираюсь задать тебе важный вопрос, который меня очень беспокоит: как ты умудряешься столько есть и оставаться такой худой?

Стивен захихикал:

– А вы, капитан, как я посмотрю, сегодня находитесь в хорошем расположении духа.

– Только потому, что я завтракаю вместе с моей невестой.

Харриет демонстративно повернулась к широкой двери, ведущей на террасу:

– Пожалуй, я поем снаружи.

– Но это невозможно! – недовольно воскликнула миссис Уорд. – На улице слишком темно и сыро.

Чейз поднялся и, взяв из рук Харриет тарелку, поставил ее на стол.

– Обещаю, не стану смущать тебя. К тому же мне надо сходить за чаем, а за это время ты спокойно сможешь проглотить несколько кусков.

Лицо Харриет побелело от злости.

– Ладно, давай садись! – прикрикнул Стивен. – Капитан просто пытается быть любезным и внимательным.

Презрительно фыркнув, Харриет, резко отодвинув стул, села.

– Не люблю чересчур внимательных мужчин.

– Ты хочешь, чтобы я вел себя нелюбезно? – Чейз удивленно поднял брови. – Это очень странно. Большинству женщин такое поведение не понравилось бы.

Харриет торжествующе посмотрела на него:

– Неужели? Как ты можешь помнить о реакциях женщин, когда у тебя полностью отшибло память?

Чейз обхватил руками горячую чашку и почувствовал, как в него медленно проникает тепло.

– Ну, я же помню, как надо надевать ботинки и что на завтрак я люблю яичницу. Что-то вспоминается само собой, а что-то нет.

Миссис Уорд важно кивнула:

– То же самое было и с моей подругой, миссис Биллингсворт: она не помнила, что у нее есть сестра, зато рецепт заливного из телятины знала назубок.

На лице Харриет появилась недовольная гримаса.

– Мама, умоляю, хватит постоянно приводить в пример миссис Биллингсворт. У нее совсем другой случай. – Девушка демонстративно отвернулась от капитана, взяла в руки вилку и с явным облегчением принялась за еду, предоставив Чейзу лицезреть ее спину, против чего он совсем не возражал. Тонкое платье прекрасно подчеркивало ее фигуру, и Чейз с большим удовольствием любовался представшими его глазам тонкой талией и округлыми бедрами.

Но не прошло и пяти минут, как идиллия закончилась. Дверь открылась, и на пороге появилась экономка.

– Мистер Стивен, вам письмо, – неестественно громко проговорила она и протянула конверт.

Вскочив, Стивен поспешно взял письмо; его лицо горело от возбуждения. Быстро распечатав небольшой аккуратный конверт, он принялся торопливо читать.

– Интересно, от кого это письмо? – София обернулась к младшей сестре, которая внимательно смотрела на брата.

– Держу пари, я знаю, от кого оно, – хихикнула Офелия, намазывая на тост масло. – Держу пари, что это от мисс...

– А ну цыц, вы обе! – прикрикнула на сестер Харриет, мрачнея с каждой минутой, по мере того как менялось выражение лица Стивена.

В одно мгновение счастливое возбуждение на лице брата сменилось растерянностью, а затем глубоким унынием. Дрожащими руками он вложил письмо в конверт, в то время как Чейз с удивлением следил за немой сценой.

Сжав зубы, Стивен встал из-за стола:

– Пора идти работать.

– Только после того, как ты поешь, – спокойно возразила Харриет. Пока она нарезала ветчину, ее задумчивый взгляд внимательно изучал лицо брата. – К тому же одежда капитана слишком хороша для работы в поле.

Стивен устало провел рукой по лицу, затем неожиданно сел.

– Да, да, конечно. Я одолжу ему что-нибудь из своей одежды. – Он рассеянно взглянул на Чейза. – Кажется, мы одного с ним роста.

– Как это любезно с твоей стороны, Стивен. – София чуть не поперхнулась чаем. – Ему еще и сапоги понадобятся.

Чейз с недоумением оглядел свои ноги; его сапоги так сверкали, что он видел в них свое отражение.

– Разве с моей обувью что-то не так?

– Нет-нет, все в порядке, – насмешливо ответила София. – Просто вы можете ее запачкать.

– И поцарапать, – добавил Деррик, оторвавшись от книги и снизойдя на мгновение до общего разговора.

– Вот нормальная обувь. – Харриет вытянула перед собой ноги, выставив на всеобщее обозрение полуботинки грязно-коричневого цвета, которые уже давно отслужили свой срок.

Чейз поморщился:

– Но это же невозможно носить!

– Твои сапоги будут выглядеть так же, если ты попробуешь работать в них. Не бойся, мы найдем тебе обмундирование, подходящее для тебя и... овец.

Отчего-то ободряющие слова Харриет возымели на Чейза обратное действие, и предчувствие его не обмануло: через десять минут, после того как все позавтракали, он уже стоял рядом со старой телегой, в которой храпели два батрака неопределенного возраста. Оба были одеты в выцветшую, поношенную одежду, которая очень походила на ту, которую выдал ему Стивен.

Чейз внимательно оглядел себя. Похоже, грязно-серая рубашка, которую он надел, когда-то была голубого цвета, а поношенные, неровно окрашенные штаны едва доходили ему до щиколоток. Но самыми ужасными оказались сапоги: они были старыми, поношенными и свободно болтались на его ногах самым нелепым образом.

Не выдержав, Чейз поморщился. И как это он умудрился так глубоко увязнуть во всей этой истории? Если бы он знал, что помощь Уордам подразумевает полную потерю всякого самоуважения, он бы ни за что не согласился остаться в этой семье и играть роль капитана Фрекенхема. Впрочем, сейчас было уже слишком поздно. К тому же Чейз понимал, что хотя Харриет изо всех сил пыталась скрыть бедственное положение семьи, дела обстояли совсем плохо.

Он тяжело вздохнул и почесал затылок. Стивен и Харриет надолго исчезли внутри хлева, и ему ничего не оставалось, как только ждать их; но тут неожиданно поблизости раздался громкий лай.

Быстро обернувшись, Чейз увидел огромную собаку, которая, шумно дыша, неслась через весь двор в его сторону. Пес-гигант... Смутное воспоминание становилось все отчетливее – это был тот самый пес, который тогда, в лесу, спас ему жизнь.

Чейз шагнул вперед, и в ту же минуту собака с радостным лаем кинулась к нему, в результате чего он с размаху приземлился на копчик, а затем, чувствуя на своем лице влажный собачий язык, упал на спину и замер, прижатый к земле двумя мощными лапами.

Офелия и София одновременно закричали и кинулись ему на помощь, изо всех сил стараясь оттащить от него пса, но тот воспринял крики хозяек как поощрение и еще усерднее принялся облизывать физиономию своей жертвы.

На какое-то мгновение Чейз почувствовал, каково это – быть раздавленным насмерть и вдобавок умереть от удушья. В конце концов, потревоженный Деррик отложил в сторону книгу, спустился с козел и, схватив пса за ошейник, рывком оттащил его.

Вытерев рукавом лицо, Чейз вскочил на ноги.

– Что это за чудовище? – воскликнул он с плохо скрываемым раздражением.

– Мы точно не знаем, что у него за порода, – ответила Офелия, поправляя очки. – Но это и не важно: пес прекрасно управляется с овцами.

– Макс – прирожденный пастух, – согласилась с сестрой София. Она подождала, пока Деррик не затолкал Макса обратно в телегу, и, вытащив с заднего сиденья огромную соломенную шляпу, протянула ее Чейзу: – Возьмите, вам это пригодится: мы ведь сегодня весь день проведем на солнце.

Сент-Джон с отвращением посмотрел на невообразимые ленты и выцветшие цветы, украшавшие шляпу.

– Не надо, спасибо.

– Тогда вы обгорите.

– Но на ней же цветы...

– Ну да, потому что это шляпа Харриет. У Стивена нет лишней шляпы, вот Харриет и сказала, что вы можете взять шляпу у нее.

Почему-то Чейза это не удивило.

– Я это не надену. Ни за что.

– Ой, да не бойтесь вы – никто вас в ней не увидит, только мы. К тому же на прошлой неделе я вышила на ней букетик незабудок. Представляете, как долго мне пришлось сидеть над шитьем!

Чейз заскрипел зубами от злости. Он ни за что не наденет эту чертову шляпу, даже если на улице будет лить как из ведра или жарить полуденное солнце.

– Уверен, она мне мала.

Офелия поправила ленты своей шляпки, завязанные кокетливым бантом под подбородком, и, забравшись в телегу, уютно устроилась на сене. Они с Софией собирались сходить по ягоды, пока остальные члены семьи будут заняты овцами.

– У Харриет шляпы всегда большие, потому что она носит косы. Я думаю, что эта подойдет вам идеально.

Чейз тяжело вздохнул и посмотрел на встающее из-за горизонта солнце. В этот момент ему трудно было представить, что днем может быть жарко, хотя скорее всего София была права.

С неохотой нацепив шляпу на голову, Чейз повернулся, собираясь идти, и неожиданно встретился взглядом с Харриет; она стояла на противоположном конце двора рядом со Стивеном, прикрывая обеими руками рот. Даже отсюда было видно, что ей нелегко удержаться от смеха.

И в ту же секунду ему открылась жестокая правда: она смеялась над ним.

– Черт побери! – Чейз со злостью сорвал с головы шляпу и швырнул ее в телегу, а затем забрался туда сам и сел впереди, рядом с Дерриком, который все это время не отрывал глаз от книги.

Проклятие! Как же низко он пал! Хотя, возможно, не только девушка, но и сама судьба насмешничала над ним. В конце концов, своим безрассудством он опозорил фамилию Сент-Джонов и уронил честь семьи, а теперь для него настала пора расплачиваться за прегрешения.

Чейз расправил плечи. Какие бы сюрпризы ни уготовила ему судьба, он больше не собирался от нее прятаться. Его имя Сент-Джон, и пора было вспомнить об этом.

Поискав глазами Харриет, Чейз убедился, что она по-прежнему стоит рядом с братом и, держа его за руку, в чем-то настойчиво убеждает его. Очевидно, Стивен с ней не соглашался, потому что он все время отрицательно качал головой, а когда она попыталась настоять на своем, вырвал руку, развернулся и быстро, насколько ему позволяли костыли, заковылял в сторону сарая. Харриет долго смотрела ему вслед со странным, опустошенным выражением на лице.

В один миг Чейз сразу забыл обо всех своих проблемах.

– Что это случилось со Стивеном? – поинтересовался он у Софии.

– Ах-ах, наш братик влюбился.

– В мисс Стриктон, – кивнула Офелия. – Но только она о нем и слышать не хочет.

– Стивен еще молод, – сочувственно вздохнул Чейз. – Надеюсь, он это переживет.

– Не знаю, не знаю, – засомневалась София. – Он ее так давно любит, с семи лет.

– Неужели с семи?

Офелия кивнула:

– Стивен тоже всегда ей нравился, но в этом году отец мисс Стриктон вывез ее в Лондон, и, кажется, поездка эта оказалась не к добру.

Харриет, погруженная в свои мысли, молча присоединилась к их компании. Чейз хотел приободрить ее, но не нашелся что сказать. В конце концов, какое он имел право вмешиваться в ее жизнь? Харриет окружали любящие люди, которые уважали ее и восхищались ею. А что мог предложить он – человек, предавший любовь своих близких?

От этой мысли Чейз почувствовал себя одиноким и никому не нужным. Он заставил себя проглотить слова утешения, готовые вот-вот сорваться с его губ, и, отвернувшись в сторону, не увидел, как и без того печальные глаза девушки, которая исподтишка наблюдала за ним, погрустнели еще больше.

– Пора приниматься за работу, – наконец произнесла Харриет. – Стивен останется здесь помогать матери, а остальные поедут со мной. – С этими словами она забралась в заднюю часть телеги. – Джем, мы готовы.

– Да, мисс Уорд. – Старший из батраков взялся за вожжи, и через несколько минут телега уже тряслась по ухабам проселочной дороги.

Глава 15

Если бы я мог загадать одно желание, я бы захотел стать очень богатым человеком. А если бы у меня было два желания, то я бы превратился в очень богатого человека и пожелал бы оставаться им всю свою жизнь.

Виконт Роуз – мистеру Джайлзу Стэндишу, мрачно наблюдая за тем, как увозили на аукцион его награды. Это была его последняя, отчаянная попытка поправить свои дела и расплатиться с долгами.

На третий день жестокой каторги (ибо работой это было трудно назвать) Чейз пришел к выводу, что животные, с которыми ему теперь против воли приходилось общаться, вовсе не походили на тех милых овечек, о которых он читал в детских книжках: несмотря на их большие карие глаза и плюшевую шерсть, эти животные обладали злобным и своенравным характером.

Такое простое дело, как перегон глупых овец с одного поля на другое, можно было сравнить лишь с покорением снежных вершин Олимпа или разгромом армии циклопов людьми, имеющими в своем распоряжении лишь камни, рогатки да лохмотья, еле прикрывающие тело.

Целых три бесконечных дня Чейз работал с Уордами и двумя нанятыми помощниками, на четвертое утро понял, что вряд ли сможет встать с кровати: все его тело ныло от синяков и ушибов, а кожа горела от солнечных ожогов и натертых за день мозолей.

Однако самое печальное заключалось в том, что стрижка овец еще даже и не начиналась; за три дня они успели лишь перегнать животных в поле, расположенное за сараем, да починить окружавший его забор. При этом овцы, казалось, вознамерились во что бы то ни стало не позволить им запереть себя в загоне: вредные животные пытались удрать при любой возможности, а самые крупные бараны не упускали случая сбить с ног зазевавшегося работника. Эти Божьи создания оказались злыми и мстительными существами, доказательством чему служили многочисленные синяки на теле Чейза.

Прислонившись к повозке, он задумчиво наблюдал за восходом солнца. Как ни странно, но ранние утра ему нравились, потому что на рассвете природа дышала свежестью и покоем. Влажная от росы трава блестела на солнце. Чейз вдохнул прохладный воздух, чувствуя, как напряжение постепенно оставляет его. Как же легко было потерять себя в Лондоне, зато здесь, вдали от светской жизни, все казалось... легче и проще.

– Капитан? – Голос Стивена прервал неторопливые размышления Чейза.

Чейз со стоном выпрямился.

– У вас что, спина болит? – спросил Стивен.

– Не спина, а все тело, включая волосы.

На лице Стивена появилась слабая улыбка.

– Вы с Джемом сможете сегодня поставить новые ворота?

Заметив темные круги под глазами у Стивена, Чейз вспомнил, как в первый день пребывания здесь его разбудил веселый голос этого славного парня. С тех пор Стивен практически не улыбался.

– Ладно, с воротами мы как-нибудь управимся...

– Вот и хорошо. А мы с Дерриком и Харриет пойдем на южное пастбище – там в одном месте прохудился забор. Остальные отправятся чистить сарай.

– Работа, работа – одна только работа.

– Так бывает не всегда. Как только покончим со стрижкой, жизнь вернется в нормальное русло.

– Тогда нам по-прежнему надо будет вставать на рассвете?

– Нет, можете не волноваться.

Раньше Чейз и представить себе не мог, что лишний час, проведенный в постели, многим кажется настоящим раем; вот только это было до того, как он превратился в капитана Фрекенхема или, скорее, в несчастного бедолагу, вконец измотанного работой.

Кивнув ему, Стивен отправился к Джему за гвоздями, а Чейз, опустив плечи, поискал глазами Харриет и убедился, что она еще не пришла, что было несвойственно для нее.

Каждое утро начиналось одинаково – его бесцеремонно будили на рассвете, потом в темноте он быстро надевал на себя что-то, отдаленно напоминавшее одежду. Затем следовал невероятно плотный и шумный завтрак, который, как позже понял Чейз, был совершенно необходим для каждого, кто не хотел умереть от голода в ожидании обеда.

Если это можно было назвать обедом. В отличие от завтрака, состоявшего из нескольких блюд, днем можно было рассчитывать лишь на черствый хлеб, сыр, пару яблок да немного маринованных огурцов. Одна лишь вода предлагалась в неограниченном количестве.

– Вода, – усмехнулся Чейз. Прошло уже три дня с тех пор, как он сытно ел и пил в последний раз, целых три бесконечных, изматывающих дня.

Если бы Чейз обладал хоть каплей здравого смысла, он уже давно вспомнил бы, кем является на самом деле, и, собрав чемоданы, дал деру. Но тогда ему пришлось бы расстаться с семьей Уорд, а главное – с Харриет, бросив ее один на один с Гауэром.

От этой мысли Чейз помрачнел еще больше; он ни на йоту не верил этому прохвосту, который и дня не пропускал, чтобы не навестить семью Харриет якобы по делам банка. Сент-Джон был уверен, что истинная причина его посещений заключалась совсем в другом: уж очень часто во взгляде Гауэра проскальзывало что-то очень личное, когда он смотрел на Харриет.

В сердцах передернув плечами, Чейз сморщился от боли. Ему было совершенно очевидно, что капитан Фрекенхем изначально не создан для починки заборов и укрощения строптивых баранов. И почему он до сих пор не заявил Уордам, что капитану корабля не пристало пасти овец, а потом счищать со своих сапог овечьи экскременты?

Правда, несколько раз Чейз уже готов был высказать все, что у него накипело на душе; но, видя, как Харриет, одетая в поношенное платье, с растрепанной косой, вытаскивает из повозки доски для забора, как носит ему и Деррику тяжелые ведра с водой, как с готовностью берется за любую рутинную работу, он останавливался в нерешительности. Харриет работала не покладая рук, не щадя ни себя, ни родных, и почему-то, глядя на нее, Чейз чувствовал, что тоже не имеет права давать себе поблажку. Мало-помалу он стал понимать, что жизнь свела его с необыкновенными людьми: их мужество в борьбе с жизненными трудностями и невзгодами вселяло в его ожесточенное сердце надежду, словно каждая одержанная ими победа подтверждала, что и он найдет в себе силы преодолеть свои беды. Прежде он никогда не встречал таких людей, как Уорды, и особенно таких, как Харриет.

Кстати, а где же она? Чейз в недоумении огляделся. С тех пор как он оказался в Гаррет-Парке, Харриет впервые пропустила завтрак.

Сидя в повозке, Деррик оторвался от книги и рассеянно посмотрел на Чейза:

– Всего десять минут назад я видел ее в коридоре – она говорила, что пойдет к кухарке и принесет что-нибудь поесть.

Поняв, что в любой момент Харриет может появиться с тяжелой корзиной, которая наверняка весит столько же, сколько она сама, Чейз решительно направился в сторону дома. Сначала он заглянул на кухню, но увидел там одну лишь кухарку, которая старательно упаковывала корзину с продуктами. Как оказалось, она тоже не видела Харриет.

Чейз почувствовал легкую тревогу. Повернувшись к двери, он уже собрался выйти на улицу, как вдруг невероятная мысль заставила его задержаться у лестницы. Он посмотрел на ступеньки, ведущие вверх, на второй этаж. Которая из спален ее?

Несколько минут спустя Чейз уже шел по коридору вдоль комнат. Одна из дверей оказалась приоткрытой, и за ней он увидел Харриет – девушка стояла перед кроватью в одном ботинке и старательно натягивала второй. Она уже успела полностью одеться, а легкий беспорядок в одежде и Небрежно заплетенная коса говорили о том, что она сильно торопилась.

Чейз оперся о дверной косяк и стал с интересом наблюдать за ней.

Внезапно Харриет оторвалась от ботинка, который уже успела наполовину натянуть, и посмотрела в его сторону:

– Тебе что-то нужно?

– Я пришел помочь тебе.

– Помочь надеть ботинки? Уверяю, я вполне справлюсь с этим сама.

Чейз усмехнулся:

– Ты не пришла на завтрак. Щеки девушки залил румянец.

– Извини, я проспала.

– Я тоже. Но к сожалению, Стивен не позволил мне насладиться лишними минутами сна. Тебе надо что-нибудь поесть, если не хочешь днем умереть голодной смертью.

– Не волнуйся, я захвачу бутерброд с сыром. – С этими словами Харриет плюхнулась на край кровати и, взявшись руками за ботинок, вновь попыталась натянуть его на ногу. – Не понимаю, в чем дело – он никак не надевается.

– Я помогу. – Чейз направился к кровати и тут в открытом шкафу заметил пару самых настоящих бальных туфель, сшитых из шелка и украшенных серебряной вышивкой.

Взяв в руки одну туфлю, Чейз вопросительно посмотрел на Харриет.

– Это подарок моего отца – я получила их на мое семнадцатилетие. – Подойдя к Чейзу, Харриет задумчиво провела пальцем по серебряному шитью.

Чейз покрутил изящную туфельку в руке:

– Похоже, ее ни разу не надевали...

Харриет пожала плечами и отвернулась; ее лицо приняло непроницаемое выражение.

– Куда я могла в них пойти? – Она указала взглядом на заплатки, украшавшие ее юбку. – Мой отец никогда не отличался практичностью. Он был мечтателем.

– Для каждого человека очень важно уметь мечтать.

– Ну, да, если только мечты не отрывают его от реальности. – Харриет вновь опустилась на край кровати и взяла в руки ботинок. – Отец всегда хотел лучшей жизни для нас и часто притворялся, что у нас все хорошо, а вот теперь мы расплачиваемся за его благодушие.

Чейз посмотрел на туфельку, гадая, сколько еще ей предстоит простоять на полке в шкафу, затем взял вторую.

– А ну-ка надень их.

Харриет замерла в изумлении:

– Это еще зачем?

– Потому что я так хочу. – Он встал перед ней на колени.

– Что ты собираешься делать?

– Ну конечно, надеть эти туфли на твои ноги.

– Зачем? Я уже и так опаздываю...

– Пять минут не сыграют никакой роли. – Чейз с любопытством взглянул на нее. – Сделай это для меня.

– Ну, если ты очень хочешь...

– Вот и хорошо, – прервал Чейз, не оставляя ей времени на дальнейшие размышления. – Снимай чулки.

– Чулки? Зачем?

– Эти туфельки не налезут на шерстяные чулки. Харриет тяжело вздохнула и тут же, к удивлению Сент-Джона, начала послушно стягивать серые чулки, открывая его взору округлые коленки. Отчего-то на этот раз вид нежной розовой кожи взволновал его так сильно, словно он ни разу в жизни не видел обнаженных женских ног.

Взяв в руки хрупкую ступню Харриет, Чейз невольно залюбовался ею.

– Такие ножки заслуживают самых красивых туфель.

– Это правда? – спросила Харриет сдавленным голосом.

– Действительно заслуживают, – твердо произнес Чейз и осторожно надел туфельку на ногу Харриет. Затем он проделал то же со второй ногой.

Харриет с восхищением уставилась на свои ноги в изящных туфлях.

– А они очень милые, тебе не кажется?

– Да, красивые. – Чейз невольно улыбнулся, – еще у тебя прелестные щиколотки.

Сердце Харриет учащенно забилось... Неужели ей все-таки хоть чуть-чуть повезло сегодня?

День не заладился еще с самого утра – она проспала, и ей пришлось второпях одеваться, а затем бороться с непослушными волосами, которые, как назло, не желали заплетаться в косу. Потом в ее платяном шкафу сломался замок – именно поэтому он теперь стоял с открытой дверцей. В довершение ко всем несчастьям Харриет отчего-то никак не могла натянуть ненавистные ботинки...

Она посмотрела на изящные лодочки, которые так резко контрастировали с убогостью ее выцветшего платья и так хорошо сидели на ногах, словно их шили специально для нее, и на лице ее как-то сама собой появилась улыбка. При этом в глазах Чейза тоже появился озорной блеск и что-то мальчишеское, бесшабашное, отчего он стал выглядеть еще привлекательнее.

– Ах, капитан, я...

– Что?

И правда, что? Она без ума от туфель или от того, что он так близко от нее? А может, от того, что он обнимает теплыми ладонями ее щиколотки?

От этих мыслей Харриет бросило в жар. Неожиданно закашлявшись, она быстро произнесла:

– Думаю, нас уже заждались.

– Это не страшно. Кажется, Деррик решил, что ты пошла за корзиной с обедом.

– А ты собрался помочь мне ее донести? Спасибо за оказанную честь.

Чейз усмехнулся:

– Не стоит благодарности. Я просто хотел стянуть пару кусков сыра, пока до них никто не добрался.

– Что поделаешь, кругом растущие молодые организмы.

– И к тому же очень прожорливые.

– Что верно, то верно.

– Харриет, можно тебя кое о чем спросить? – Чейз поднялся.

– Конечно.

– Зачем ты так много работаешь?

Девушка непонимающе заморгала:

– А как же иначе – вокруг всегда столько дел... Кроме того, труд облагораживает душу.

– Возможно, тут ты не ошиблась, – задумчиво произнес Чейз. Взяв Харриет за руку, он помог ей подняться с кровати. – А чем бы ты занималась, если бы не была так привязана к Гаррет-Парку?

– Хотя я люблю свой дом, если бы у меня были деньги, наверное, я бы путешествовала.

– И куда бы ты поехала в первую очередь?

Харриет на минуту задумалась.

– Наверное, в Лондон.

Чейз удивленно поднял брови:

– Но это не так уж и далеко отсюда – всего день пути.

– Знаю. – Харриет по очереди посмотрела на острые носы лодочек, любуясь серебряным шитьем. – Я собиралась взять эти туфли с собой в Лондон на мой первый бал, но к тому времени отец уже потратил большую часть отложенных денег, и о светской жизни пришлось забыть. Если только когда-нибудь что-то изменится...

– Тогда... – протянул Чейз, с интересом ожидая продолжения.

Харриет мечтательно улыбнулась:

– Когда-нибудь я обязательно надену эти туфельки и буду танцевать с... – Тут она замолчала, и ее щеки залил румянец.

– Ну, смелее!

– С кем-нибудь еще, кроме моих братьев, – Харриет захихикала, – которые совсем не умеют этого делать. Стивен постоянно наступает мне на ноги, а Деррик иногда забывает, что нужно вести партнершу, и просто останавливается на месте.

Чейз с восхищением посмотрел на свою собеседницу, поражаясь ее оптимизму: несмотря на бесконечные проблемы, омрачавшие существование Харриет, она не потеряла чувства юмора и не озлобилась, сумела остаться в мире с собой и вопреки трудностям была довольна местом, которое занимала в этой жизни. Другое дело он: обладая всеми благами мира, Сент-Джон никогда не был доволен своей судьбой.