Текст книги "Город соблазнов"

Автор книги: Карен Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Но он сделал лучше: положил руки ей на спину, расстегнул молнию, прикоснулся пальцами к ее голой коже и замер. Он откинул голову и, недоуменно глядя на нее, не заметил, как перешел на «ты»:

– Ты без лифчика?

Моника смущенно кивнула. Может, она опять сделала что-нибудь не так? Она заклеила соски, чтобы они не выделялись, специальной лентой, как поступают манекенщицы, но все-таки...

– Ты такая... – Он нежно обхватил ее груди ладонями.

Моника перевела дыхание. Она чувствовала одновременно гордость и смущение.

– А ты поцелуешь там? – И она опустила глаза на грудь.

Рик моргнул, молча глядя ей в глаза.

Моника испугалась – а вдруг он снова захочет уйти? – и стянула платье с одного плеча.

Он чуть помедлил и спустил с другого.

Она засунула руку в вырез платья – чтобы снять ленту, – и Рик с шумом перевел дыхание. Сначала она не сообразила, чем вызвана такая его реакция, а потом вспомнила, как женщина на подушках в той комнате ласкала себе одной рукой грудь.

От этой мысли Моника возбудилась. Хватит ли у нее смелости проделать то же самое на глазах у Ричарда? Он неотступно следил глазами за каждым ее движением. Она заглянула ему в глаза и, прочтя в них желание, перестала стесняться. Спустив платье, она обнажила грудь полностью и осторожно освободила соски от клейкой ленточки.

Молчаливый восторг Рика придал ей смелости. Она не спеша поднесла руку к груди и коснулась соска кончиком пальца. Рик приоткрыл губы, и Моника заметила, как у него вздымается грудь. Она сидит у него на коленях, и его рот так близко... Стоит чуть-чуть пододвинуться – и ее грудь окажется прямо у его губ. Только хватит ли у нее смелости?!

Моника вздохнула, выпрямилась и одной рукой направила голову Рика к своей груди. Она почувствовала его горячее дыхание, а когда его язык коснулся ее груди, сладко вздохнула.

Рик не то вздохнул, не то застонал от наслаждения – и вот уже ее сосок оказался у него во рту.

Монику переполняли неведомые ей ранее чувства. По коже побежали мурашки. И чем больше он ее ласкал, тем ненасытнее она становилась. Она чуть слышно застонала, а когда его ласки из нежных переросли в страстные, ей показалось, что еще чуть-чуть – и она умрет от сладкой муки.

Внезапно Рик выпрямился и, положив голову на диванную подушку, перевел дыхание.

– Моника... Мне надо идти, – наконец выдавил он.

– Ричард, не уходите. Ну пожалуйста.

– Моника! Я же не железный! – Он со стоном схватил ее грудь ртом, а его горячая ладонь скользнула вверх по бедру.

Оказывается, секс это целый мир, подумала она. Огромный и неизведанный. И она хочет изведать его. Вместе с Ричардом.

Он отпустил ее губы. А потом легонько куснул в уголок рта, щеку... Когда добрался до уха, она вздрогнула от возбуждения.

Рик отстранился, и она хотела возразить, но он обхватил ее грудь ладонью и снова взял сосок в рот. Ощутив под ягодицами его возбужденную плоть, Моника медленно пошевелилась, и Рик задышал еще чаще.

Перестал ласкать грудь и посмотрел на нее с немым вопросом.

Губы Рика дрогнули в печальной улыбке, и он, погладив ее по щеке, тихо спросил каким-то чужим голосом:

– Что ты со мной делаешь?! Ведь я поклялся, что не допущу этого.

Моника смутилась. Неужели она вынуждает его делать то, чего он не хочет? Она схватилась за вырез платья и попыталась прикрыть наготу. Он положил свои ладони на ее ладони – пальцы скользнули по соскам – и помог поправить платье. А желание в его глазах уступило место грустному сожалению.

Рик взял ее за талию, осторожно снял с колен и посадил на диван.

Она окончательно запуталась. Что происходит? Почему он так странно себя ведет? Несмотря на невинность, кое-какой опыт общения с мужским полом у Моники был – изредка она бывала на танцах в соседней школе и ходила в гости к приятелям братьев – и она чувствовала, когда нравится мужчине. А Ричарду она нравится. Так почему же он ее все время отталкивает?!

Может, именно поэтому ее так к нему и тянет? Ричард не такой, как все. Он особенный. Только с ним она чувствует себя сексуальной.

– Мне нужно идти, – сказал Рик. – С вами все в порядке?

Она кивнула.

– Как придете домой, сделайте холодный компресс.

Он улыбнулся и поцеловал ее в щеку. И ушел.

7

– Арти, ты не в курсе, что происходит на фирме? – спросил Рик по дороге в аэропорт. – Скажи мне, кто сошел с ума: я или все остальные?

– Ясное дело, ты. Черт! Забыл положить трубку и ласты.

– Я положил на дно чемодана, – успокоил его Рик и вырулил машину Микеле на автостраду.

Какое-то время они ехали молча. Рик редко садился за руль и при других обстоятельствах не предложил бы свои услуги Артуру, но ему хотелось поговорить с ним о Монике. Все-таки они родственники, а главное – Артур не разделяет допотопных представлений Микеле о семье.

Однако Рик не спешил начинать разговор: его мучили сомнения. На фирме происходили непонятные вещи. Последние дни он постоянно ловил на себе странные взгляды. Да и отношение к нему со стороны коллег ни с того ни с сего изменилось. Раньше Бруно, свояк Микеле, по утрам, идя из кухни с чашкой кофе, всегда заходил к нему в кабинет поболтать. А теперь вдруг перестал. Проходит мимо, да так быстро, словно у него вот-вот начнется деловая встреча. Только никакой встречи у него не назначено. Во всяком случае, последние три года Бруно не слишком напрягается, поскольку по природе своей он сибарит. Однако Рику он нравится.

– Я серьезно, Арти. Ты не заметил ничего необычного? – спросил он.

– О чем это ты?

– Да как тебе сказать... – Внезапно Рик смутился. – Понимаешь, у меня такое впечатление, будто меня все избегают.

Артур чуть поморщился и, отведя взгляд, буркнул:

– Брось. Тебе показалось.

– Показалось? Ни черта подобного! – Рик слишком хорошо знал этот сдержанный тон: Артур явно темнит. – Скажи, что происходит? Это как-то связано с открытием филиала на Западном побережье?

– Нет. – Поспешность ответа лишь убедила Рика в правоте его догадок. – Клянусь, ничего такого не случилось.

– А что же тогда?

– Старина, ума не приложу, что тебе сказать. Насколько я знаю, на фирме все тихо-спокойно. Скажи-ка мне лучше, как там моя разлюбезная сестрица?

– Лучше не спрашивай.

Артур хмыкнул.

– А где она сейчас?

– У твоего отца.

– И что поделывает? Безвылазно торчит в библиотеке и пытается усовершенствовать десятичную систему классификации Дьюи?

– Знаешь, приятель, что я тебе скажу? Ты явно недооцениваешь свою родственницу.

– Неужели? Ну тогда чем же вы с ней занимаетесь?

Рик закашлялся.

– Да так, всем понемножку. Обычные турист-ские заморочки. Съездили в Центральный парк, в Кони-Айленд... Прошвырнулись по магазинам... Дело в том, что...

– Черт! Надо звякнуть Кэтрин. Надумала ехать в аэропорт сама, но, боюсь, опоздает. Она такая соня!

Рик снова сосредоточился на дороге, а Артур принялся названивать подружке. Обычно Рика раздражал его непомерный эгоцентризм, но сейчас он был даже рад передышке. Нет, все-таки обсуждать Монику с ним не следует. Ни с ним, ни с кем-либо еще. Ведь Моника не какая-нибудь проходная подружка.

Сформулировав мысль, он сам ужаснулся. Не проходная подружка? А кто же она? Да, ему по душе нрав Моники: она отважна и находчива. И голова у нее варит будь здоров, любой мужик позавидует. Ну а выглядит так, что рехнуться можно.

– Рик, ты где?

Он вздрогнул и покосился на Артура.

– Ты пропустишь поворот.

– Черт! – Рик крутанул руль и, чудом избежав столкновения, перескочил в крайний ряд.

– Старик, да что на тебя нашло? Я тебя не узнаю. – Он покачал головой. – Сам на себя не похож.

Это точно! Да он и сам себя не узнает. А чему тут удивляться? С тех пор как приехала Моника, у него ни минуты покоя. Рик покосился на Артура: тот изучал авиабилет.

– Арти, можно вопрос?

– Валяй.

– А Моника будет работать в компании?

Артур хмыкнул.

– Вряд ли. Ты ведь знаешь отца. У него на редкость допотопные взгляды на этот счет. А у тетки Стефании и того хлеще. Ни за что не позволит Монике работать.

– А твои милые родственнички хоть понимают, что на дворе нынче двадцать первый век?

– Похоже, нет. – Артур ухмыльнулся. – Только один я иду в ногу со временем. И не хочу, чтобы женщины в семье ходили в черном и перманентно с пузом.

– Арти, я серьезно. Моника толковая и здорово разбирается в деле. От нее компания лишь выиграет.

– Послушал бы тебя отец! Вряд ли ему понравится, что ты подстрекаешь Монику к бунту. – Артур пристально взглянул на Рика и добавил: – Сдается мне, что на самом деле тебя беспокоит нечто совсем другое.

– Меня? И что же, например?

– Не знаю... – Артур покачал головой. – Тебе давным-давно пора в отпуск. Вот я вернусь, а ты поезжай. Хотя бы на недельку.

– Там видно будет, – уклончиво ответил Рик. А на дороге уже замелькали указатели многочисленных терминалов аэропорта Ла-Гуардиа. – Арти, следи за указателями. А то еще проскочим нужный поворот.

Они прекратили разговор и вскоре свернули к нужному терминалу. Стоянка была забита до отказа. Артур выскочил из машины и, вытащив из багажника чемодан, наклонился к открытому окну.

– Старик, спасибо, что подбросил. А насчет отпуска я вполне серьезно.

– Ладно. Я подумаю. Счастливого отдыха.

С того злополучного вечера, когда они ходили в ночной клуб, прошла уже неделя. Моника и Рик по-прежнему проводили целые дни вместе: ходили по музеям, видели статую Свободы, поднимались на смотровые площадки Эмпайр-стейт-билдинг. А по вечерам посещали рестораны или театры. Но Рик больше ни разу не целовал Монику, и она начала беспокоиться.

Неужели она сделала что-то не так? Моника очень переживала. Только Ричард не понимает одного: она ни за что не сдастся. И сделает по-своему. Ведь она настойчивая.

Моника покосилась на Рика: он изучал колонку «Досуг». Брови сдвинуты, губы сжаты... Ей больше нравится, когда губы у него мягкие и ласкают ей грудь.

– Может, для разнообразия сходим в кино? – предложил Рик, поднимая глаза от газеты. – Что бы вы хотели посмотреть?

Моника вздохнула. Она бы хотела пойти потанцевать, на что Ричард уже второй вечер подряд неизменно твердит: лучше как-нибудь в другой раз. А ведь другого раза может и не быть. Скоро она вернется во Флоренцию. Под недреманные очи отца с матерью. Какая тоска!

– Моника?

– Что?

– Я спросил, какой фильм вы хотите посмотреть.

– Никакой! – Она плюхнулась рядом с ним на диван в гостиной и закинула ногу на ногу. Как все-таки здорово ходить в джинсах! И как она будет обходиться без них дома? – Я хочу потанцевать.

От ее близости Рик сразу напрягся.

– А почему вы не хотите сходить в кино?

– В кино я могу сходить и дома.

– И на танцы тоже можно сходить дома.

Она покачала головой.

– Нет, на танцы меня не пустят.

– Как это – не пустят?

– Я имею в виду одну. С провожатой, пожалуйста. Как-то раз я имела глупость пойти на танцы с теткой Клементиной. Больше не хочу.

– А что случилось?

– Ничего особенного. Просто она отпугивала от меня всех кавалеров. В результате весь вечер я проторчала у стенки в обществе милой тетушки.

Рик расхохотался.

Моника опустила глаза и молча рассматривала накрашенные красным лаком ногти. Нет, Рик не понимает, в какой строгости ее держат.

– Извините, если я вас обидел. – Рик коснулся ее ноги в самолично проделанной Моникой прорези на колене. – Просто я подумал, что вы пошутили.

– Какие уж тут шутки! – Моника вздохнула и подняла на него глаза. Прочтя на его лице жалость, рассердилась и снова отвела взгляд.

– Ну и чем же вы занимаетесь целыми днями дома? – спросил он, не убирая руки.

И сердиться на него становилось все труднее и труднее. Может, он наконец-то перестанет держать дистанцию?

– Чем занимаюсь? Вообще-то я вернулась домой только два месяца назад. – Она пожала плечами. – Много читаю. А некоторые книги перечитываю. А еще готовлю еду и шью. Правда, мама не видела одежды, которую я приготовила для поездки в Нью-Йорк.

– Я так и думал! – ухмыльнулся Рик и уже серьезным тоном продолжил: – Но ведь вы окончили школу, а потом еще и колледж. Почему бы вам не пойти работать?

– Да вы что! Это еще хуже, чем ходить на танцы без тетки Клементины.

– Не понимаю. Вы так разбираетесь в бизнесе. Зачем же вы учились, если не хотите использовать полученные знания?

– Вы рассуждаете прямо как мой отец. – Моника вспомнила, чего ей стоило уговорить отца отправить ее учиться в колледж. Она и просила, и молила, а в конце концов потребовала. И добилась. Она вздохнула и поменяла позу. – Хотите еще вина?

Рик покачал головой.

Схватив свой бокал, Моника вскочила и подошла к винному бару за бутылкой шардонэ.

– Только вы не обижайтесь, пожалуйста. И не думайте, что я осуждаю вас. Или вашу семью. Просто переживаю, вот и все.

Моника взяла бутылку и, вернувшись на диван, с минуту молча таращила на него глаза.

– Переживаете? Почему?

– Потому что вы мне нравитесь.

– Правда?

– Конечно. – Он взял у нее из рук бутылку и налил себе полбокала.

Моника улыбнулась. Значит, она ему на самом деле нравится.

– Я хотела вас кое о чем спросить, но... – Она налила себе вина и поставила бутылку на столик. – Может, расскажете мне о работе компании поподробнее?

– Да вы знаете больше моего! – Он засмеялся.

Монику переполняла гордость. Пусть его слова неправда, но очень приятно, что он о ней столь высокого мнения.

– Это не так. Просто иногда я слушаю, как отец говорит о делах по телефону, и бываю вместе с ним на винодельне. Вот и все. – Она пожала плечами. – Я мало знаю.

Рик посерьезнел.

– А хотели бы знать больше?

– Конечно. Я могла бы ходить с вами в офис, а потом...

Рик поднял руку, и в его глазах промелькнуло сомнение.

– А как же ваш дядя? Что он на это скажет?

Ну вот так всегда! Все зависит от того, что скажут или подумают ее близкие. Впрочем, она сама виновата не меньше.

– Дядя давным-давно живет в Америке. Он привык к городской жизни и современным обычаям. И ни слова не сказал на то, что я хожу в джинсах и крашу ногти. Ему все равно.

– Но ему не все равно, как относятся к этому ваши родители.

Она произнесла на итальянском несколько словечек, за которые монашки ее по головке точно не погладили бы.

– А дяде совсем необязательно знать обо всем, чем мы с вами занимаемся.

– Пусть так и будет. Аминь, – изрек Рик.

– Тогда завтра утром я иду с вами в офис? Да?

– Не знаю. Мне нужно подумать.

– А что тут думать? Я приду утром. Пока дядя еще спит.

– А как быть с остальными? Что подумают Бруно и Карло? Представляете, как они удивятся, если встретят вас в офисе?

– Вряд ли эти двое появятся там раньше десяти. – Она хмыкнула и отмахнулась. – Разве я не права?

Рик попытался скрыть улыбку.

– Ну ладно. Завтра придете со мной в офис на пару часов.

– Итак, завтра с утра пораньше у нас свидание. – Моника подняла бокал и отпила глоток.

– Нет, никакое это не свидание. – Рик закатил глаза.

Она засмеялась.

– Ну а сегодня? – И, поставив бокал на столик, чуть пододвинулась к нему. – Что мы будем делать сегодня вечером?

Рик перевел взгляд на ее бокал.

– А вам не кажется, что сегодня вы приняли шардонэ более чем достаточно?

– Вам виднее, Ричард. – Она убрала прядь волос, упавшую ему на лоб. – Для итальянцев вино все равно что вода. С тех самых пор как мне исполнилось десять, мне каждый день давали стакан вина, когда я приезжала домой на выходные.

– И вы разрешите пить вино своим детям?

От изумления Моника не нашлась что сказать и молча смотрела ему в лицо. О детях она еще не думала. То есть конечно же она понимала, что у нее будут дети. Разве можно подвести своих родителей и не подарить им внуков? Но ей и в голову не могло прийти, что Ричарда могут интересовать подобные вещи.

Только сама Моника не хотела думать об этом сейчас. При мысли о детях она не могла не думать о том, что ее ждет во Флоренции. А ее ждет скучная серая жизнь в браке со скучным серым человеком, который только и думает об урожае винограда, о доходах и расходах...

Впервые мысль о том, что ей предстоит провести жизнь в браке без любви, привела ее в ужас. Душу сжала ледяная тоска. Насколько легче было быть послушной дочерью раньше, пока она не приехала в Нью-Йорк и не попробовала вкуса свободы!

А главное – пока не познакомилась с Ричардом.

– Моника, вы где?

Она вздрогнула и часто-часто заморгала.

– Я не хочу говорить ни о замужестве, ни о детях.

– Ну и ну! А кто говорит о замужестве?

– Но ведь прежде, чем заводить детей, выходят замуж. Разве нет?

– Совсем необязательно. Впрочем, я имел в виду нечто другое. Я думал о социальном аспекте.

– Неважно. Я не хочу... – Она осеклась. – А что значит «социальный аспект»?

– Просто мне вдруг пришло в голову, насколько в обществе изменились представления о воспитании детей. В наше время, во всяком случае здесь, в Америке, приобщать детей к алкоголю с раннего детства уже не приветствуется.

– А у вас будут дети?

Он немного опешил и не сразу ответил:

– Конечно, будут. Когда-нибудь.

– Скоро?

– А я думал, мы с вами решаем, какой фильм пойдем смотреть. – И он снова углубился в газету. – Кстати, нам нужно поспешить, а то мы никуда не успеем.

– На танцы мы всегда успеем.

– Моника, ведь я вам уже говорил.

– Отлично. – Она с решительным видом поставила бокал на столик. – Не хотите идти в город, не надо. Пойду одна.

– Что еще вы придумали?

– Ничего. – Она встала и, тряхнув волосами, заявила: – А насчет дяди не беспокойтесь. Он не узнает, что я была в городе одна.

– Одна вы никуда не пойдете.

Моника твердым шагом направилась к себе переодеваться.

– Моника, я не шучу.

– Ричард, извините, что я вас не провожаю, – бросила она через плечо и, услышав, что он тихонько ругнулся, довольно ухмыльнулась.

– Моника!

Она вошла в свою комнату и плотно затворила за собой дверь. На спинке стула висело подготовленное к сегодняшнему вечеру синее платье. Сбросив туфли, она расстегнула молнию на джинсах. Интересно, почему Ричард до сих пор не стучит к ней в дверь? Он что, на самом деле ушел? Неужели допустит, чтобы она отправилась в город одна?!

Моника стянула джинсы, сняла блузку и надела платье. После недели хождения в тесной узкой одежде она пришла к выводу, что это не есть здорово. Во всяком случае, не слишком удобно. Нужно все время думать о том, как сесть, как встать, можно ли положить ногу на ногу и всякое прочее. Но самое ужасное – приходится чуть ли не каждый день пропускать ужин. Спрашивается: ну зачем ей такие радости? Разумеется, мешковатое черное платье она по своей воле больше сроду не наденет, но обычный деловой костюм самое то. Может, завтра они с Ричардом снова съездят в торговый центр. После офиса. Моника представила, как сидит у него в кабинете за столом и он рассказывает ей, чем занимается фирма. Здорово! Кто бы мог подумать, что ее так заинтересует работа! А может, все дело в том, что Ричард считает ее умной и способной принести пользу семейному бизнесу?

Если бы отец думал так же!

Впрочем, к черту неприятные мысли! Сегодня вечером она будет танцевать. Может, даже с Ричардом. Если он перестанет упрямиться.

Выбрав подходящую пару туфель, она покрасовалась напоследок перед зеркалом. Все в порядке. Может, все-таки остаться дома? А может, он был уверен, что она без него никуда не пойдет?!

Какое самомнение, однако!

Она распахнула дверь.

Ричард с недовольной миной стоял посреди холла.

– Ну так мы идем танцевать или нет?

8

В клубе на Пятой авеню было людно. Здесь тусовались исключительно приличные люди. Играла живая музыка. Рик потягивал свое любимое фирменное темное пиво. Моника выглядела как всегда роскошно и обращала на себя внимание даже здесь, среди множества красивых и ухоженных женщин.

Словом, все было бы прекрасно, если бы не одно «но»: Рик не умел танцевать. Вернее, у него напрочь отсутствовало чувство ритма. Особенно когда играли быструю музыку. А выйти на середину зала и дергать руками и ногами, как какой-нибудь придурок, он не собирался.

Впрочем, большинство танцующих мужчин в зале не отличались особым мастерством, но это ничего не меняет. Он не намерен выставлять себя полным идиотом.

Хотя они сидели в отдельной кабинке со столиком на двоих, ее уже не единожды приглашали на танец и присылали три раза напитки от благодарных партнеров. Кроме того, на нее постоянно пялились мужики. Однако Моника всего этого словно и не замечала.

В зале было довольно шумно, и, когда он наклонялся к ней, пытаясь перекричать грохот музыки, она клала ладонь ему на колено и подвигалась совсем близко.

От нее так приятно пахло, что у Рика кружилась голова. Он прикладывал все свои силы, чтобы не забывать: он всего-навсего провожатый – почти как тетушка Клементина, – хотя сама Моника его таковым и не считает. Неважно. Он-то знает свое место. Моника – запретный плод. И больше он не поддастся искушению.

– Ричард? – Она коснулась его руки и наклонилась так близко, что обожгла своим горячим дыханием. – Ну когда же мы пойдем танцевать?

– Потом.

– Это я уже слышала час назад.

– Я жду подходящей мелодии.

– И это вы уже говорили. – Она помолчала и спросила напрямик: – Вы что, не хотите со мной танцевать?

– Не в этом дело. – Даже в полумраке клуба он заметил, как ее глаза полыхнули обидой. – Моника, я не умею танцевать под такую быструю музыку.

– Правда? – Она с завистью взглянула на танцующие пары. – Но ведь бывают и медленные танцы.

– Раз вы так любите танцевать, может, потанцуете с кем-нибудь другим?

– Ричард, я не хочу танцевать с кем-нибудь другим. Я хочу танцевать с вами.

– Ладно. Как только заиграют медленную мелодию, идем танцевать. Обещаю.

Она расцвела улыбкой.

– Я сейчас вернусь.

– Моника...

Но она уже выскользнула из кабинки и затерялась в толпе. Интересно, что еще она придумала? Хочется верить, что она отправилась в дамскую комнату. Ну конечно, а куда же еще?

Минуты через три она вернулась с довольной улыбкой на губах, что несколько насторожило Рика. На этот раз уселась рядом с ним вплотную, с видом собственницы положив ладонь ему на руку, и чуть откинула голову назад.

Господи, как же ему захотелось ее поцеловать! Ведь она сама его провоцирует: достаточно посмотреть на ее влажные мягкие губы, заглянуть в глаза... Но он всю неделю держит оборону и сдавать позиции не собирается.

– Куда вы ходили?

– Скоро узнаете.

Рик вздохнул. Главное – она снова в поле его зрения. Он перевел взгляд на танцующих. Так безопаснее.

– Ричард?

– Да?

– А почему вы не любите танцевать?

Он пожал плечами.

– Не знаю. Может потому, что не умею.

– Неужели вы не ходили на дискотеки в школе?

– Очень редко. Я много учился, играл в бейсбол и занимался карате. А когда исполнилось шестнадцать, начал подрабатывать и времени уже ни на что не хватало.

– А вы никогда не говорили об этом со своим отцом?

При упоминании об отце Рик невольно напрягся. Как назло, оркестр сделал паузу и пары разбрелись кто куда.

– Я его почти не помню.

На его счастье, подоспела официантка. Моника за весь вечер едва притронулась к бокалу с каберне. Рик заказал себе еще одно пиво.

Моника положила руку на его бедро, и ему пришло в голову, осознает ли она, в какой опасной близости расположена запретная зона.

– Он умер, когда вы были совсем маленьким?

– Что-то в этом роде.

– Извините. Я не... – Она нахмурилась. – Я не понимаю.

– Нет, он жив. Хотя, может, теперь уже и нет, только я об этом ничего не знаю. – Рик допил пиво. – Отец не являл собой образчик примерного семьянина.

– Он ушел из семьи?

– Да.

– И вы его больше никогда не видели?

– Только на фотографиях.

Она тихонько ахнула.

– Как видите, ничего страшного не приключилось. Мама у меня была женщина самостоятельная. И мы с ней не пропали.

– Нехорошо, когда мужчина бросает семью, – сказала Моника с таким искренним убеждением, что Рик не позволил себе улыбнуться столь наивному высказыванию. – Неужели он даже не писал вам и не присылал денег?

– Говорю вам, мы прекрасно обходились и без него.

– Жаль, он не знает, какой замечательный у него сын.

У Рика ком в горле встал. Он редко вспоминал отца. Да и какой он ему отец? Разве что биологический.

– Спасибо, – выдавил он севшим от волнения голосом и сам удивился тому, как много для него значат добрые слова из уст Моники. – Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

– Ричард, поэтому вы так много работаете? – спросила она и, положив подбородок ему на плечо, заглянула в глаза.

Рик откинул голову, чтобы избежать искушения прижаться к ее губам. Для Моники понятия «личное пространство» явно не существует. Нет, она его точно доконает!

– О чем вы? Я уже вторую неделю бездельничаю.

– Дядя Микеле сказал, что вы самый трудолюбивый сотрудник во всей конторе.

– Он так сказал? – удивился Рик. Босс щедро выдавал премии за хорошую работу, но словесной похвалы от него трудно было дождаться.

– А еще сказал, что вы работаете больше, чем его собственный сын и оба его свояка вместе взятые.

Рик пожал плечами и скромно заметил:

– Просто я много времени провожу в конторе.

– Из вас выйдет прекрасный муж и отец.

Рик нервно хохотнул.

– Надеюсь, так и будет. В свое время.

– Конечно же будет! – Она откинула голову, словно удивляясь, что у него могут быть сомнения на этот счет. – Разве вы не хотите иметь семью?

Рик пожал плечами. Если честно, то всерьез он над этим еще никогда не задумывался.

– Извините, я опять... как бы это сказать? – Она сморщила носик. – Сую нос не в свои дела?

– Прошу заметить, вы сами это сказали! – ухмыльнулся он.

Она легонько ущипнула его за руку.

– Ну ладно. Раз вы так щепетильны в отношении этого предмета, больше никаких вопросов задавать не буду.

– Однако ловко вы манипулируете людьми.

– Как-как вы сказали?

– Не обращайте внимания.

Подоспела официантка с пивом, и тема была закрыта. А Монику уже увлекла очередная идея. Правда, Рик еще не понял какая. Сдвинув брови, она с сосредоточенным видом изучала бокал с пивом.

– А вы предпочитаете вину пиво? – наконец прервала она затянувшуюся паузу.

– Да нет. Просто когда бываю в заведениях вроде этого, где варят фирменное пиво, люблю попробовать что-нибудь новенькое.

– А почему здесь не подают фирменные вина?

– Что вы имеете в виду? – Рик не понимал, куда она клонит, и ему было любопытно следить за сменой выражений на ее подвижной физиономии.

Моника поменяла позу: отодвинулась от него, положила ладонь на стол, а глаза у нее сузились и стали углубленно-сосредоточенными.

– А в городе есть винные бары? – спросила она.

– Разумеется.

– Вроде этого?

– Да, то есть нет. Как правило, значительно меньше и не такие людные.

– Без танцев и музыки?

Он улыбнулся. Во всяком случае, в двух винных барах, куда он захаживал, ничего такого не было.

– Скорее, это закрытые клубы. Хотя по сути закрытыми не являются. А ходит туда в основном публика состоятельная.

– Но вино там не слишком дорогое.

– Верно. – Теперь Рик понял, куда она клонит, и ему понравился ее энтузиазм.

Моника кивнула в сторону бара, где висел прейскурант цен на фирменные сорта пива.

– А почему бы не вывесить и винный прейскурант? С указанием цены за бокал. И каждую неделю менять сорта вин.

– Неплохая идея. Но только для заведений, где публика постарше. – Рик обвел глазами зал. В основном молодежь за двадцать. И всего несколько пар около сорока.

– А при чем тут возраст? Я люблю вино.

– Моника, вы из Европы. А американцы в своем подавляющем большинстве не приучены пить вино. В Европе все по-другому. Посмотрите, что здесь заказывают. Одно из двух: либо пиво, либо фирменный коктейль. – Черт! Своими разговорами она заставила его все-таки задуматься о браке и детях. Растравила всю душу. Как будто претендует на роль жены. Но ведь он ей не пара.

Музыканты возвратились на свои места и принялись настраивать инструменты. Моника повернулась и переключила внимание на сцену.

К микрофону подошел солист.

– А теперь, леди и джентльмены, наш сюрприз. Медленная песня. Специально для очаровательной Моники. – Он шагнул назад и начал перебирать струны гитары.

– Так вот куда вы ходили... – пробормотал Рик. Сделать заказ. Он покачал головой. Здесь редко играли медляки, как выражались на заре его юности. И Рик надеялся, что сегодня танцевать ему не придется. Увы!

Моника резво выбралась из кабинки и, протянув ему руку, с улыбкой спросила:

– Ну что, идем?

Рик заколебался, но, в конце концов, он ведь обещал Монике медленный танец. А слово надо держать.

Моника схватила его за руку и, ловко маневрируя в толпе, повела на танцпол.

Найдя свободный пятачок в центре зала, она закинула руки ему на шею, прильнула грудью и прижалась бедрами. А потом доверчиво уткнулась лицом ему в шею, и Рик сдался: наклонил голову и вдохнул дурманящий запах ее волос. Голова у него закружилась, словно после изрядного количества спиртного. Боже праведный! Ну за что ему такие муки?!

Рик положил ладони ей на талию, и ему стоило неимоверных усилий оставить их там, а не опустить ниже, на упругие полушария ягодиц. Он уже и так пришел в состояние боевой готовности. Хватит с него неприятностей!

– Ричард?

Он перевел взгляд на ее лицо, и она, привстав на цыпочки, прижалась губами к его губам. Он не ответил на поцелуй, но и не отстранился.

Подняв на него подернутые грустью глаза, она шепнула:

– Вы больше не хотите меня целовать?

– Дело не в этом.

– А в чем? Вы не целуете меня вот уже целую неделю.

– Знаю. Я не должен был целовать вас вовсе.

– Почему?

– Вы сами прекрасно знаете почему.

– Но...

– Моника, вы хотите танцевать или разговаривать? А то можем вернуться за столик.

В ее глазах сверкнул гнев, но она отвела взгляд и прижалась щекой к его груди. А потом сделала движение бедрами. Еле заметное, но Рик не мог не обратить на это внимания. Он замер, потом перевел дыхание и напрягся.

И она повторила движение. И на этот раз ощутимее.

Рик с шумом вздохнул. Ослабил кольцо рук на ее талии и сделал шаг назад. Она потянулась за ним.

– Моника...

– Что? – Она откинула голову и смотрела на него широко распахнутыми глазами.

– Вы играете с огнем.

Глаза у нее вспыхнули от возбуждения.

– Да? О чем это вы?

– Вы прекрасно понимаете о чем. Ведь так?

Ее губы дрогнули в лукавой улыбке, и она снова прижалась щекой к его груди, при этом двигала бедрами в такт музыке, нанося смертельные удары по его обороне. Да, теперь вернуться к столику будет затруднительно. Лучше уж остаться здесь, под прикрытием темноты. И хорошо, что он надел джинсы. Которые вдруг стали очень тесными.

Песня подходила к концу, и Рик не знал, радоваться ему или огорчаться. С одной стороны, приходит конец его мучениям: сейчас начнется быстрый танец. Две медленные композиции подряд музыканты никогда не играют.

Музыка замолкла. Никто из танцующих не расходился, и оркестр снова заиграл медленную мелодию. И все продолжили танцевать.

– Нам пора возвращаться, – шепнул Рик ей на ухо.

– Почему? – Она подняла на него глаза.

– Потому...