Текст книги "Любовь без обязательств"
Автор книги: Изобел Карр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 14
Громкий непрерывный и очень упорный стук разносился по всему дому. Чарлз молча улыбнулся и продолжил осмотр спальни миссис Уэдон.
Похоже, ее лакей быстро пришёл в себя. Его люди отключили его ударом по голове и укрылись в тесном чулане при кухне. Закрыв дверь, они подперли ее большим кухонным столом. У Боуаза мало шансов в ближайшее время обрести свободу.
Здесь, у нее в комнате, ничего не оказалось. Никакой ниши, скрытой под деревянной обшивкой стен. Никакого потайного хода за комодом. Красть тут было абсолютно нечего. На туалетном столике не было даже набора щеток с серебряными ручками. Нигде не обнаружилось никаких драгоценностей. Перед отъездом хозяйки все вещи были упакованы, а дом заперт.
Его внимание привлек шум передвигаемой тяжелой мебели, и Чарлз прошел по коридору на звук. Оказалось, что его люди оттаскивают от стены большой книжный шкаф. По всей комнате были разбросаны книги: закрытые, открытые, с помятыми и порванными страницами. Его дядюшку герцога при виде этого ужасного зрелища моментально хватил бы удар.
– Ничего нет, сэр, – доложил Купер.
Чарлз медленно повернулся, внимательно осматривая комнату. Было ясно, что миссис Уэдон использовала ее как кабинет. Под окном примостился небольшой письменный стол. Вдоль стен стояли книжные полки. Над камином висела акварель с изображением каких-то древних средиземноморских развалин.
– Ты за всеми шкафами посмотрел?
– За теми, что не встроены, сэр. – Помощник Купера, неуклюжий бывший кулачный боец, имени которого Чарлз не мог вспомнить, указал на устроенный ими погром.
Чарлз выгнул бровь и осведомился:
– И которые из них встроены?
– Эти два.
Слуга указал на два небольших шкафчика по обе стороны камина.
Чарлз подошел к ним и провел руками по тем местам, где они примыкали к стене. Вокруг левого оказался небольшой зазор. Конечно, он мог появиться просто в результате небрежной работы столяра, а мог быть чем-то иным. Да, конечно: вот он, чуть заметный сквозняк.
Он перекидал все книги себе за спину и медленно провел пальцами по каждой полке, пытаясь отыскать какой-нибудь рычаг. Безрезультатно.
Чарлз навалился на шкаф плечом и толкнул его. Громкий скрип, но никакого движения. Там явно что-то есть.
– Выдрать его из стены, сэр? – предложил Купер.
Чарлз отряхнул руки и сделал шаг назад.
– Может, так и придется сделать, но не будем торопиться. Если рычага нет внутри шкафа или на нем, он должен быть где-то рядом. Нет, это не половица. И не плинтус. За картиной ничего нет. Сонетки в комнате не имеется. Это было бы слишком просто, так ведь? Да, но что-то подобное обязательно должно находиться близко.
Он наклонил голову и принялся рассматривать камин. Никакой причудливой резьбы. Никаких цветов или завитушек, которые можно было бы превратить в секретную кнопку. Чарлз провел пальцами по нижней стороне небольшой каминной полки. Да, вот и ручка. Он немного повозился с ней – и наконец та сдвинулась в сторону. Раздался звучный щелчок – и книжный шкафчик чуть заметно покачнулся.
Чарлз толкнул его ногой – и тот въехал в стену. Оттуда вырвался холодный затхлый воздух. Он протиснулся в открывшуюся нишу, задевая плечами узкий проход, и оказался в небольшой потайной комнатушке без окон.
– Дайте свечу! – крикнул он через плечо.
Спустя считанные минуты неверный свет заплясал по пыльной комнате и ее скудной обстановке. Это оказалось всего лишь убежище для гонимого церковью монаха-еретика – наследие того времени, когда подобную публику подвергали преследованиям. Тут мог бы помещаться сейф, но если он когда-то и находился в этом месте, теперь ни от него, ни от его содержимого не осталось и следа.
Разразившись ругательствами, Чарлз швырнул свечу на пол и комната тут же погрузилась во мрак. Он вытолкнул вошедшего следом за ним Купера с такой силой, что тот чуть не упал.
Проклятие! Они были так близки к цели! Ну что ж, если сокровища сейчас не обнаружены, они определенно здесь находились. Иначе и быть не может.
Он со злобой пнул какой-то том, так что книга пролетела через всю комнату и упала обложкой вверх, странно сминая страницы. В довершение Чарлз еще всем весом на нее наступил.
Кузену и этой шлюхе не удастся так легко его обойти! Если деньги уже не здесь, а Лео все еще цепляется за миссис Уэдон, это может означать только одно – деньги у нее.
Чарлз обвел взглядом с комфортом обустроенный кабинет. Кто-то потратил на этот дом немалые средства – на меблировку и на то, чтобы поддерживать его в хорошем состоянии. И если он не ошибся, миссис Уэдон съехала отсюда совершенно неожиданно.
Можно подумать, что у нее внезапно появилась немалая сумма денег.
Чарлз схватил кочергу и с размаху ударил по стене. Штукатурка треснула, словно меловые скалы под Дувром. Он бил снова и снова, осыпая белой пылью книги.
Будь она проклята!
Глава 15
Виола прижала локоть к боку, отводя непослушную юбку амазонки в сторону, и решительно двинулась вперед по дорожке, которая вела к конюшням. Она предполагала надеть брюки, но одного взгляда в зеркало оказалось достаточно, чтобы отказаться от этого намерения.
Лосины Лео, которыми он благородно пожертвовал накануне вечером, туго облегали ее бедра, но болтались на талии, а уж про ужасающий мешок на попе вообще лучше не упоминать. Она прекрасно знала, что задняя часть мужских брюк бывает широкой, но, оказывается, их необходимо надевать именно на тот зад, на который их шили, и к тому же прикрывать сверху фраком или рединготом.
Когда Виола подошла к конюшням, то увидела, как Лео оглаживает красивую серую лошадь. Та повернула голову и вопросительно посмотрела на нее, настораживая уши.
Лео тут же повернулся. Его глаза округлились, на губах заиграла веселая улыбка.
– А где же обещанные брюки?
– Мне они не идут.
– Ах вот как! Тогда даже не надейтесь, что я надену юбки из-за того, что вы передумали.
Виола обиженно наморщила нос.
– Хотите знать правду? Я в них выгляжу ужасно.
– И женское тщеславие победило, правильно?
Виола отпустила юбку и провела рукой вдоль своей желтовато-серой амазонки. Она туго обтягивала ею бюст, обвисала на талии, а на боку чересчур длинной юбки оказалось пятно от травы.
– Нелепый наряд, не правда ли? Но в брюках было бы еще хуже, поверьте!
Он широко улыбнулся.
– Бо намного выше вас, но для того, чем мы будем заниматься сегодня, это совершенно не важно. Если вы не сломаете шею, то потом ваша горничная сможет привести амазонку в порядок.
– Сестра не будет злиться на то, что ваша любовница без разрешения взяла ее?
– По-моему, в последний раз Бо ее надевала, когда была пятнадцатилетней сорвиголовой. Думаю, она даже не заметит ее исчезновения, а если даже и хватится, то нет, я не думаю, чтобы ее это задело. А теперь идите знакомиться с Бузиной. Она добродушная кобылка, и я не сомневаюсь, что вы с ней подружитесь.
Виола воззрилась на лошадь. Та тоже смотрела на нее – и в ее больших карих глазах ясно читалось презрение.
– А какой-нибудь поменьше у вас нет?
Лео расхохотался, а лошадь громко и, похоже, возмущенно фыркнула, оскорбительно раздувая ноздри.
– Под дамским седлом, кроме нее, приучен ходить только Ребус. Но я вас к нему не подпущу. Слишком норовистый! А теперь идите сюда, чтобы я подсадил вас.
На секунду Виола поддалась чувству дикой паники. Лео решительно схватил ее за талию и поднял. Она пошатнулась – и он сжал руки крепче, удерживая ее.
– Забросьте колено за луку. Да, вот так. Теперь вденьте другую ногу в стремя. – Он отпустил ее талию, и его руки скользнули по ее бедрам и ногам, помогая принять нужную позу. – Надо крепко сжимать луку коленями, а пальцы должны упираться в поперечину стремени.
Лео отвязал поводья от железного кольца, через которое они были продеты.
– Держитесь крепче. Почувствуйте ритм движения. Нет-нет, не вертитесь. Иначе потеряете равновесие и упадете.
Виола сдула упавшую на глаза прядь волос и возмущенно воззрилась на Лео.
– Изобретателя дамского седла следовало бы казнить!
Лео снова засмеялся и посадил ее на место. Кровь стучала у нее в ушах, кожа от волнения вспотела.
– Можете поблагодарить добрую королеву Елизавету, которой они так нравились!
Его руки пробрались под ее юбки, нашли обнаженную кожу бедра и с безжалостной уверенностью проверили положение ее колена на луке. Жар залил ее тело, вызвав неуместную вспышку желания. Этот мужчина ее просто околдовал! Накануне вечером они занимались любовью дважды, а потом утром еще раз, и ей все равно было мало!
Лео звонко хлопнул лошадь по крупу, и та, повернувшись, прихватила губами его пальцы. Он рассеянно погладил ее, проведя руками по холке.
– Не надо так зажиматься, Виола. Расслабьтесь!
– Я с радостью немедленно спешилась бы и больше никогда не каталась верхом, милорд. По правде говоря, боюсь, что вот-вот шлепнусь на землю.
Лео покачал головой, явно не приняв ее слова всерьез. Было совершенно очевидно – он просто не может представить Себе, чтобы кто-то добровольно отказался от такого замечательного занятия! Как это похоже на всех мужчин – считать, что его собственную страсть должны разделять все на свете!
– Чепуха, моя милая. У вас уже появилась правильная посадка. Теперь надо просто се сохранять. Отклоняйте центр тяжести чуть влево. Налегайте на луку, обхватывайте ее коленями – и расслабляйтесь.
Он прищелкнул языком, и кобыла не спеша двинулась вперед. Виола вцепилась ёй в гриву и с такой силой стиснула коленями выгнутую луку седла, что у нее ноги задрожали от напряжения.
Лошадь остановилась. Она прижала уши к голове, а ее круп неприятно задергался.
– Расслабьтесь. Вы тревожите Бузину.
– Это я тревожу ее?!
От возмущения она чуть не задохнулась.
– Поверьте, лошадь знает, что чувствует всадник, а вы своим поведением говорите ей – что-то не так. Заметили, как она чуть выгнула спину? Видите, как у нее поднялись уши? Она не понимает, почему вы так напряжены, и ей это не нравится. Так что расслабьтесь. Я не допущу, чтобы с вами случилось что-то плохое. Да и Бузина тоже, как бы вы ей ни досаждали. Она великодушна.
Виола тяжело вздохнула и попыталась сделать то, что он ей посоветовал: выпрямилась в седле, разжала вцепившиеся в гриву мертвой хваткой пальцы, стараясь успокоиться. И сразу почувствовала, как кобыла тоже задышала ровно, расправила спину и поставила уши торчком, словно дожидаясь какого-то приказа.
– Вот видите? А теперь постарайтесь сохранить это положение, когда Бузина тронется с места. Сегодня она будет идти только шагом. Мне просто нужно, чтобы вы уловили ритм движения. Чтобы почувствовали себя уверенно. Вот так, правильно. Позвольте вашему телу двигаться в такт движения лошади. И тогда все прекрасно у вас получится.
– У меня такое ощущение, будто я в любую секунду могу свалиться на землю.
– Не бойтесь. Бузина слишком хорошо воспитана, чтобы вас стряхнуть. Даже моя сестра, при всей ее бесшабашности, ни разу не сумела с нее упасть, как ни старалась. Бо предпочитает ездить на Ребусе. Думаю, в основном потому, что стремится сломать себе шею. Бузина сознает границы своих возможностей. А Ребус считает, что ему все позволено, – и Бо тоже.
– А разве для дочери герцога существуют какие-то границы?
– Вам ли не знать, что они есть.
– Мне?!
– Происхождение леди Сары Леннокс не предотвратило скандала и погубило ее репутацию, так ведь? На самом деле я даже утверждал бы, что падение с таких высот только ухудшило ситуацию. А бедняжка Бо, как бы она с этим ни спорила, подпадает под действие всемирного тяготения так же, как и все остальные.
Виола начала кусать губы. Она никогда не рассматривала этот вопрос с такой точки зрения. Ей самой тоже приходилось падать, правда, пока еще с небольшой высоты. А вот многие ее приятельницы, в особенности те, которые считали себя современными женщинами, на горьком опыте убедились в том, что их происхождение вовсе не служит хорошей защитой в том случае, если родственники от них отворачиваются.
Если семья женщины обладает достаточным влиянием в обществе и если она ее поддержит, ее репутация может сохраниться практически в любом случае. Однако многие слишком поздно обнаруживали, что их близкие больше всего боятся скандала и не собираются за них заступаться.
Ее собственная семья отреклась от нее, после того как она имела неосторожность сбежать с возлюбленным. В тот момент это ее не особо огорчило, и, наверное, она и потом об этом не пожалела, если бы Стивен не умер. До той поры отношение к ее поступку родных не имело никакого значения. Она была слишком счастлива, чтобы огорчаться из-за того, что ее письма возвращаются обратно нераспечатанными. И считала, что у нее впереди вполне достаточно времени для того, чтобы помириться с ними.
– Я понял, как можно превратить вас в настоящую царицу амазонок: надо просто заставить забыть о вашем опасении упасть!
– Как все просто, оказывается!
Виола пыталась возмутиться, но Бузина сбилась с шага, так что всадница опасно накренилась в седле. Лео успел подхватить ее, не позволив упасть, и снова вернул на место.
– Вас надо отвлекать и заставать врасплох, – пояснил он с обезоруживающей улыбкой. – Совершенно ясно, что пока вы разговаривали, то были слишком заняты, чтобы бояться упасть. Мы без проблем сделали несколько кругов, но стоило вам сосредоточить внимание на том, что делаете, как вы чуть было не свалились.
– Значит, мне каким-то образом надо забыть о том, что я делаю?
– По-моему, здесь самое главное – это то, чтобы вы не задумывались о последствиях ваших действий. И со временем все те мелочи, которые помогают вам держаться в седле, станут совершенно привычными и незаметными.
Виола нахмурила брови, обдумывая услышанное. Его слова показались ей полной нелепицей.
Лео перебросил поводья через голову лошади и вручил их Виоле.
– Держите. Пусть ваши руки тоже будут заняты. Я останусь рядом, не беспокойтесь. Возьмите их вот так… – Он ловко устроил ее пальцы на узких полосках кожаной сбруи. – Расслабляйте пальцы, пока Бузина двигается, и подбирайте, когда захотите ее остановить. Если вы будете действовать аккуратно, вам не понадобится постоянно дергать за поводья, словно пьяному сквайру, едущему из паба.
Он чуть отступил назад, и Виола слегка ослабила пальцы на поводьях. Кобыла пошла неспешным шагом, а она попыталась снова попасть в ритм. Лошадь моментально встала и снова прижала уши. Виола бросила поводья и опять ухватилась за гриву.
– Нет, не напрягайтесь, не думайте о том, что делаете. Возьмите поводья и говорите со мной.
– О чем?
– А есть что-то такое, что вы можете делать не задумываясь? Может, вы в детстве играли в какую-нибудь игру? Замахивались молотком для крокета? Били ракеткой по волану? Раскручивали каштан на веревочке?
Виола засмеялась, и лошадь пошла быстрее, переходя на легкую рысь. Она постаралась держать плечи прямо, без труда попав бедрами в нужный ритм.
– Вот видите! – воскликнул Лео с одобрением, ускоряя шаги, чтобы не отстать. – Чуть потяните поводья, и она снова перейдет на шаг.
Виола выполнила его указания, и, как он и обещал, Бузина снова стала двигаться медленнее.
– Это какое-то волшебство!
– Нет, просто навык, и вы только что усвоили первый урок. Однако давайте продолжим. Почему вы засмеялись, когда я мимоходом упомянул про каштаны на веревочке?
– Вы угадали. Все дети в нашей семье обожали эту игру. В деревне, где я жила в раннем детстве, рос огромный каштан. Для нас он был тем же, чем для вас садовый павильон вашей бабушки. Это был наш Шервудский лес, наша площадка для игр… И здесь вызревали самые крупные каштаны во всем Ноттингемшире.
– О, то есть ваше детство было наполнено эпическими баталиями?
Лео невольно представил себе Виолу в роли девицы Марианны, вооруженную большим каштаном на веревочке. А та в это время, чуть прибрав пальцами поводья, уверенно держалась в седле. Ей удалось взять самый сложный барьер – барьер страха, но вот блеск в ее глазах погас.
– Да, представьте себе. Постоянные сражения были для нашего семейства чем-то вроде хобби, – сказала Виола и плотно сжала чуть побелевшие губы.
Лео от досады скрипнул зубами. Ему не следовало задавать ей этот вопрос. Виола не из тех девиц легкого поведения, которые поднимаются из низов. И каким бы счастливым ни было ее детство, ясно, что в своем нынешнем положении она, конечно, оказалась из-за какого-то прискорбного события в ее биографии. И то, что ему хотелось бы узнать об этом побольше, хотя ему вообще не было до этого дела, следовало считать дурным знаком. Неравнодушие делало их милую идиллию слишком реальной – и слишком опасной.
– Разве этого нельзя сказать о большинстве семей? – проговорил Лео. – Ссоры братьев и сестер столь же естественны, как между кошками и собаками.
Ее грудь бурно вздымалась, и было заметно, как она старается справиться с собой. На щеке забилась жилка, выдавая какое-то очень сильное скрытое чувство.
– Я никогда не ссорилась с моими братьями. По крайней мере, относительно чего-то более серьезного, чем то, кто же победит в битве с каштанами.
Лео кивнул, постаравшись сделать вид, будто ее ответ закрыл тему этого разговора. Он был готов поставить на кон даже Дарем: она выросла в каком-то консервативном бастионе респектабельности, а потом изведала горечь падения.
Неужели она действительно так серьезно нарушила правила благопристойности? Или же от нее отвернулись из-за какого-то мелкого проступка, который его собственная семья легко замяла бы благодаря своему богатству и влиятельности?
– Вашим братьям повезло. Я с моими ссорился так, словно мы псы, запертые в одной будке с одной-единственной косточкой. Да и сейчас часто ведем себя так же.
Лео улыбнулся Виоле, но та только нахмурилась.
Не говоря ни слова, всадница отпустила поводья и прищелкнула языком, подражая тому сигналу, которым он приказал Бузине двигаться вперед. Кобыла насторожила уши и перешла на рысцу. Виола уже с трудом удерживалась в седле, но все-таки сделала целый круг. И лишь тогда подобрала поводья.
Бузина остановилась, и Виола адресовала Лео бледную улыбку. Леденящая тоска, стискивавшая ему грудь, чуть ослабела. Что бы ни происходило между ним и Чарлзом, он непременно позаботится, чтобы ей это не повредило, так как уже успел понять: судьба обошлась с этой женщиной слишком сурово. Она заслуживает лучшего.
Глава 16
В библиотеке Лео ожидали письма, сложенные стопкой на краешке стола. Одно было от матери, два – от Бо. Еще ему написал поверенный их семьи, мистер Гримбл, а также Тейн, хоть почерк явно принадлежал Сэндисону.
Лео сломал сургучную печать и, быстро просмотрев написанное, узнал все, что ему было необходимо. Чарлз со своими подручными связал лакея, которого поставили сторожить дом Виолы, и перевернул там все вверх дном. Они передвинули все крупные предметы мебели, разбили несколько стен и даже сорвали половицы. Однако им ничего не удалось найти. Во всяком случае, они ничего с собой не утащили: успевший прийти в себя Боуаз видел, как они уходили из дома с пустыми руками.
Теперь Лео действительно необходимо вернуться в город – хотя бы для того, чтобы позаботиться о том, чтобы дом Виолы к ее возвращению был приведен в порядок. Он прочел письмо матери. Супруга его брата опять в положении; его отец и викарий снова поссорились (в этой новости не было ничего неожиданного, как и в первой); а итальянский принц, явно нетрезвый, не поленился приехать в самую Шотландию, чтобы петь серенады у Бо под окном, так что герцог чуть было не спустил на него собак.
Письмо сестры содержало те же самые новости, только изложенные совершенно в ином тоне. Она полагала, что ее поклонник вполне заслуживал такого обращения – хотя бы потому, что его серенада больше походила на кваканье лягушки, чем на трели соловья. Она также считала, что четвертая беременность ее золовки – это уж чересчур, поскольку та и так уже добавила к фамильному древу трех крепеньких Вонов. А в разногласиях с викарием Бо решительно приняла сторону их отца (спор был связан с кострами в Иванов день: герцог выступил в поддержку этого народного обычая, тогда как викарий возражал против таких языческих забав).
Лео отложил в сторону это письмо и вскрыл то, которое было написано мистером Гримблом, Дело было ясным и несложным, но требовало его присутствия и подписи, так что это давало ему прекрасный предлог для того, чтобы ненадолго отлучаться в Лондон.
Он как раз перечитывал письмо Бо, посмеиваясь над смешным описанием влюбленного в нее принца, когда в библиотеку вошла Виола. Она взглянула на него, подошла к стене и начала рассматривать тома, заполнявшие высокие шкафы, стоявшие вдоль всех стен.
Лео бросил письмо на стол. Виола медленно проходила вдоль полок, время от времени снимая с них то одну книгу, то другую. Иногда заглядывала в нее, а иногда – возвращала на место, не открывая.
– Вы ищете что-то определенное?
Она повернула голову в его сторону, одновременно ставя на место последний из выбранных ею томов.
– Я сейчас читаю «Записки» Цезаря, но забыла захватить книгу с собой. У вас тут очень разнообразные книги. Все, что угодно, – начиная с Аристотеля и кончая «Томом Джонсом». И от пьес Шекспира – до поэзии Донна. Библиотеку составил ваш дед, или она отошла ему вместе с домом?
– Боюсь, что тут было понемногу того и другого. По правде говоря, все члены семьи оставляют здесь те книги, которые притащили с собой.
Виола сделала еще несколько шагов вдоль шкафа и извлекла оттуда тоненькую книжицу в синем кожаном переплете.
– А кто оставил вот эту?
Она прошла через комнату и вручила ему ту книгу, о которой спрашивала.
Лео открыл титульный лист и невольно улыбнулся.
– Это либо Сэндисон, либо моя сестра.
– Она читала графа Рочестера?
– И еще множество таких книг, которые благовоспитанной девице даже держать в руках не полагается. Это из-за того, что наши родители – люди образованные, они содрогаются при мысли о том, чтобы ограничивать чей-то круг чтения. А Сэндисон считается незаконнорожденным потомком этого печально знаменитого лорда, так что вполне естественно, что он даже гордится непристойными стихами этого человека.
Виола забрала у него книгу, открыла и начала читать:
Красотка-герцогиня, забыв про всякий страх,
Упорно проверяет, что у дурней есть в штанах.
Но знатные глупцы не знают, что им фору
Даст ее любимый пенис из фарфора.
Он фыркнул, а она возмущенно шикнула на него и ударила по тыльной стороне руки. Не выдержав, Лео громко расхохотался.
– Я предпочитаю менее вульгарные вещи этого поэта, – сказал Лео, отсмеявшись, и процитировал по памяти:
Любимую сжимал я в жарких объятьях,
Избавив ее прелести от тесного платья.
В пламени страсти мы оба сгорали,
Дрожали от неги – и снова пылали.
– Вы хотите сказать, что не находите фарфоровые пенисы эротичными?
– А вы считаете их именно такими, дорогая миссис Уэдон?
Виола прикусила краешки губ, но они все равно приподнялись в улыбке.
– Не могу ответить утвердительно, поскольку у меня никогда не было необходимости к ним прибегать.
Лео ответно ухмыльнулся. Виола наклонилась к нему и прикоснулась к его губам в легчайшем поцелуе.
– Позаботьтесь о том, чтобы у меня ее и в дальнейшем не было, милорд, – прошептала она.
– Это угроза?
– Ну, – с улыбкой ответила она, – определенно не мольба.
Лео шутливо прикусил мочку ее уха.
– Если желаете, хотя я имел в виду вовсе не это.
Взяв ее за руку, он приложил ее ладонь к своей ширинке и удерживал там, чтобы она ощутила, как оживает его плоть. Ее пальцы сжались вокруг его уже напрягшегося члена.
– Это ваша мольба, милорд?
Лео негромко засмеялся, усадил ее на стол и встал между ее ног.
– Пока нет.
Виола увереннее обхватила его возбужденную плоть, поглаживая ее сквозь ткань. Добравшись до головки, сжала ее чуть сильнее, а потом снова отодвинула руку назад, пройдясь кончиками пальцев по его мошонке. Лео крепче прижался к ее ладони.
– Вы и правда думаете, что все будет настолько легко?
Одним движением он задрал ей подол и, отодвинув пышные юбки, легко провел ногтями по обнажившейся коже бедра. Складочки между ее ногами уже были влажными, так что его пальцы легко вошли в нее.
Виола судорожно втянула в себя воздух.
– А почему бы и нет? – Ее рука продолжала его ласкать. – И не смейте говорить мне: «Потому что я так сказал!»
Она расстегнула ему ширинку – и на этот раз он не стал ее останавливать.
Его член пульсировал у нее в руке. Казалось, вся его кровь прилила туда, так что даже голова закружилась. Он взял ее за бедра, придвигая ее к краю стола. Виола помогла ему занять нужное положение, тихо застонав от удовольствия.
Лео вошел в нее, заполняя целиком. Она выгнулась навстречу ему, принимая его в себя, пока дальше двигаться стало уже невозможно. Лео опрокинул ее спиной на стол и ухватился за его дальний край.
Виола двигалась в такт его движениям. Она цеплялась за его плечи, стягивала с него фрак… Ее тело было влажным, жадным и теплым.
Она обхватила ногами его ягодицы, прижимая его к себе, и приподнялась со стола. Одну руку запустила ему в волосы и сильно за них тянула, однако это медленное ровное давление приносило вместе с болью наслаждение.
Он целиком отдался этому наслаждению – и волна экстаза подхватила его, унося туда, где не существовало больше ничего. Его миром стали жаркое прикосновение ее кожи, влага ее страсти, ее прерывистые вздохи.
Секунду он не шевелился, ни о чем не думая. Он уже кончал, однако его эрекции должно было хватить еще на несколько минут. Этого времени будет достаточно для того, чтобы доставить ей наслаждение. Лео начал медленно двигать бедрами, тереться об нее, тихо покусывать чувствительное местечко за ухом. Она забилась, начала его отталкивать, заерзала… а потом вдруг вскрикнула и что-то пролепетала, задыхаясь.
Лео лежал на ней, слушая отчаянное биение своего сердца. Оно постепенно стало выравниваться. Виола лениво зашевелилась под ним, провела руками по его спине, а стопой, потерявшей туфельку, – по его ноге.
Он прижался губами к впадинке между ее ключицами и проговорил:
– А вот это, дорогая моя, даже наш безнравственный лорд назвал бы настоящим взрывом страсти!
