Текст книги "Неблагая"

Автор книги: Ивлисс Хаусман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Я готов тебе довериться. – Он произносит это высокопарно и улыбается так, словно мы тут ведем задушевную беседу с дружескими подколками. Он что, пытается теперь подружиться? Я отворачиваюсь. – Эй! – От внезапного окрика Рейза я подпрыгиваю. – Это мое!

Исольда с флягой в руках замирает, не донеся напиток до рта. Это та вчерашняя фляжка, на которую я не обратила внимания и которую она, похоже, сперла у Рейза, пока они дрались за компас, – просто так сперла, по привычке. Она демонстративно осматривает добычу.

– Ой, правда? Что-то она не подписана…

Он хмурится, и я прикидываю, не станет ли он сейчас демонстрировать свою магию.

– Ты ее стащила!

Исольда, не отводя взгляда, делает щедрый глоток.

– А ты взял в заложники мою сестру. Считай, мы квиты.

Он вздыхает, поднимает руки в извиняющемся жесте.

– Я бы ничего ей не сделал. К тому же она пыталась поджарить меня заживо своей молнией. – Его внимание переключается на меня. – Где ты вообще этому научилась?

Я вспоминаю, как железо жгло мне кожу. До боли прикусываю губу.

– Не твое дело.

– Да ты на себя посмотри. У тебя же ноль контроля. Где гарантия, что ты не повторишь этот фокус?

Глаза Исольды сужаются, и не успеваю я вставить хоть слово, как она гневно вклинивается:

– Ты нас не знаешь. Ничего не знаешь – ни о Сили, ни о ее магии, – и знать тебе ничего не надо!

– Поверь мне, – огрызаюсь я, – повторения не будет.

Он вообще не имеет права ныть, потому что это на мне остались отпечатки молнии, а не на нем.

Рейз фыркает.

– А то! – саркастически замечает он. – С чего бы мне тебе не верить? Целиком и полностью вверяю вам свою жизнь!

– Да прекратите вы! – рычит Олани и ставит чашку на стол. Сладкий сидр выплескивается через край.

Теперь ясно, почему столешница липкая.

– Рейз, – спокойно говорит она. – Ты хочешь найти Хранилище Смертных?

Он переводит на нее взгляд. Когда становится ясно, что она с него не слезет, пока не добьется ответа, он бормочет тихо и угрюмо, как ребенок, которого отругали:

– Да.

– А теперь вы, – говорит она, переводя тяжелый взгляд с меня на Исольду. – Не желаете ли получить вознаграждение за то, что проводите нас туда?

Пальцы Исольды с силой впиваются в флягу.

– Не…

– Желаете?

Она вздыхает:

– Да.

Олани выдерживает паузу – такую тяжелую, что она грузом ложится на наши плечи.

– В таком случае нам придется друг друга потерпеть. Может, мы сделаем над собой усилие и перестанем ругаться, чтобы мне не приходилось играть роль мамочки?

Исольда закатывает глаза.

– Я могу и поделиться, – бормочет она, передавая флягу Рейзу.

Он бросает на нее короткий взгляд, принимает флягу и как будто даже расслабляется.

– Ладно. Тогда давайте ближе к делу. Надо выехать до рассвета.

У меня уже нет сил разговаривать, но тут меня разбирает резкий невеселый смех. Я так устала, что не могу и думать о раннем подъеме.

– Исключено.

Рейз сдавленно глотает и опускает флягу. Потом издает страдальческий вздох.

– Это почему еще?

– Хочешь еще раз послушать, как прошел наш день?

Он недовольно качает головой.

– С каждой минутой сна мы все больше отстаем. Тебе надо вернуть свой вагончик или нет?

Он прав, но я не в состоянии с этим разбираться.

– Сили, может быть… – начинает Исольда, но в этот раз я ее перебиваю.

– Чего ты так боишься, Рейз?

Он отворачивается, прикусив язык.

– Я тут подумала. Могу поспорить – и поспорю, – что если причина твоей спешки не в какой-то страшной угрозе, о которой ты мог бы сообщить, то нам и волноваться не о чем.

Я смотрю мимо него на каменную стену, и у меня в глазах все плывет.

– Я слышал, что подменышам не нужен сон.

Я перевожу взгляд на Рейза – на его синие глаза, потом на кончик носа.

– Ты слышал ерунду.

Я резко встаю с места, не зная, что делать дальше.

Все фонари в таверне вдруг мерцают, откликаясь на команду, которую я не желала отдавать.

Мне нельзя сейчас терять контроль над магией, нет, не в присутствии стольких людей. Я в панике отступаю. Надо быстро убираться отсюда, пока я тут все не сожгла. Прочь, к лестнице.

Прежде чем отвернуться, я предпринимаю последнюю попытку припугнуть наших спутников, пусть я и дрожащая малявка, карманная собачка, самое жалкое в мире создание:

– И только попробуй разбудить меня до рассвета! Будут тебе и бесценное сокровище, и компас, и наследие!

Рейз знает, что это пустая угроза.

– Значит, и ты забудь о сокровищах! – огрызается он. – И удачи тебе в сведении татуировки!

– Вот и отлично! – вру я.

– Прекрасно!

Мой стул громко врезается в стол, в таверне на секунду воцаряется молчание, а дракон у соседнего стола приподнимает голову. Я разворачиваюсь на пятках и топаю вверх по лестнице.

Глава 14

Примерно между вторым лестничным пролетом и дверью нашей комнаты мой внутренний пузырь гнева лопается и оставляет после себя бурю чувств, которые я даже назвать не могу. Все пережитое и преодоленное за сегодня, все отложенное на потом и насовсем – все обрушивается на меня грозовым ударом. Меня захлестывает.

Дверь за мной захлопывается, я прижимаюсь к ней спиной, словно готовясь к нападению. Что-то тяжелое и невидимое давит на меня. Руки-ноги дрожат. Дыхание сбивается.

Сегодняшний день должен был пройти не так. Вообще все должно было пройти не так. А теперь я вся в ожогах, Судьба сбежала, а меня ждет непонятное путешествие с незнакомыми людьми, которые могут предать нас и глазом не моргнуть. Это слишком. Слишком.

Меня сотрясают рыдания. По лицу бегут горячие слезы, я плачу, плачу, как дитя.

В комнате гуляет сквозняк, он треплет мои волосы и высушивает слезы. Я подхожу к маленькому окошку, за которым непроглядная морская чернота, – но оно закрыто.

Я понимаю, что этот ветер исходит от меня. Вокруг образуется смерч, он нарезает круги по комнате, поднимает и втягивает в себя все подряд: одеяла с кроватей, плащ и сумку Олани, шторы, мою юбку.

Вот что такое сила. С ней не шутят.

Нехорошая мысль; именно поэтому я и не связываюсь с магией – потому что она привлекает. Я не умею ее контролировать. Мысли путаются. Я ничего не могу поделать с этим злым и резким ветром, заполняющим комнату.

Мои ногти скребут по коже и будят боль, которую успокоила Олани. Я не хочу причинять себе боль. Я не знаю, почему я это делаю. Но остановиться не могу.

И прежде чем я успеваю обрушить все вокруг, в комнату вламывается Исольда. Ей стоит большого труда распахнуть дверь против ветра, а потом та с грохотом захлопывается.

Ветер спутывает ее короткие волосы. Она что-то говорит, но слов не разобрать.

Сейчас нельзя, спорит какая-то часть меня. Ты не имеешь права на распад. Остановись.

Но эти мысли бесполезны. Я ничего не контролирую.

– Сили!

Сквозь пелену хаоса я слышу свое имя. Исольда движется ко мне, борясь со стихией. Она обхватывает меня своими тощими руками, прижимает мои руки к бокам, как щит. Как обещание, что она меня ни за что не отпустит.

– Сили, пожалуйста. Родная, остановись. Все хорошо. У нас все будет хорошо, – почти шепчет она.

Ветер резко стихает, и в комнате повисают неуютная тишина и покой. Ноги меня не держат. Я падаю на пол, и Исольда медленно опускается рядом со мной.

Я сворачиваюсь калачиком, обнимая колени.

Остановись, остановись, остановись.

На моих губах что-то мокрое и соленое.

Остановись, остановись, остановись.

Я как будто смотрю сквозь предметы, я как будто не здесь. Меня гладит по голове чья-то нежная рука, я слышу ласковый голос. Все это не заполняет ужасную пустоту в моей груди. Эта пустота черна, глубока, и она всасывает меня.

Я кладу голову на колени сестре и зарываюсь лицом в ее грязную рубашку.

– Прости… – слышу я свой собственный сдавленный писк. – Прости, прости меня… – Я снова и снова повторяю эти слова, и мои слезы насквозь пропитывают ее рубашку.

– Т-с-с, тише, – баюкает меня Исольда. Ее пальцы карманника удивительно нежно гладят меня по волосам. Совсем как руки мамы, когда мы в детстве болели или истерили. Как же она похожа на нашу маму.

Я больше никогда не увижу маму.

Никогда.

Из меня вырывается вторая волна рыданий.

Исольда довольно долго сидит со мной, мягко качает и шепчет утешения. Потерявшись в потоке чувств, я теряю представление о времени.

В моих мыслях снова и снова крутятся одни и те же сомнения, страхи и ненависть к себе, и мне уже кажется, что я навсегда останусь здесь, на полу, такая больная, слабая и потерянная – до конца своих дней.

Я так устала. Не спрашивая мнения еще бушующей части меня, силы иссякают, я опустошена и уже почти не плачу, только трясусь.

Наконец я беру себя в руки и даже ухитряюсь сесть. Исольда мягко гладит меня по спине, как делала мама, когда я успокаивалась после припадка. Она всегда так делает – с тех пор как мы покинули дом и стали сами о себе заботиться.

– Мне страшно, Сол. – Мой голос дрожит, я еле слышно пищу. Ненавижу такое. Ненавижу, когда говорю как беспомощный ребенок. Ненавижу, когда из меня хаотично прет магия.

Сестра отвечает не сразу:

– Мне тоже.

Я не осмеливаюсь спросить, что ее пугает. Я боюсь, что ее ответ будет: «Ты, Силс».

Ночью я сплю хуже, чем обычно.

Это досадно, потому что сейчас отдых мне особенно нужен. До утра я мучаюсь странным невнятным пребыванием между сном и явью, ворочаясь в кровати, которую делю с Исольдой. Она, разумеется, отрубилась, едва коснувшись подушки.

Олани занимает вторую кровать, и Рейз, заявившийся гораздо позже общего отбоя, достает из своей сумки спальный мешок. Потом раскатывает его в узком пространстве между кроватями, и почти сразу же его дыхание становится сонным, медленным и ровным.

Я просыпаюсь еще до рассвета и продолжаю таращиться в идеальную черноту дальней стены. Я надеялась, что высплюсь, но голова еще гудит. Боль в теле тоже не проходит.

Я жду, наедине со своими мыслями. Они беспокойно мечутся, постоянно возвращаясь к Рейзу и Олани. Ох, как мало мы о них знаем.

Когда с первыми проблесками рассвета черные тени начинают сереть, встает Олани. Сперва она неспешно потягивается, потом садится в постели. Когда она встает и идет умываться, я делаю вид, что еще сплю. Слушаю, как шуршит ее одежда, как она собирается. Дверь открывается, потом захлопывается.

Я снова одна.

Еще несколько мгновений я слушаю ровное дыхание сестры и Рейза. Меня окутывает сонная предрассветная патока. Едва я, расслабившись, проваливаюсь в дрему, как дверь резко распахивается и входит Олани, без малейших признаков прежнего спокойствия.

Я тут же перестаю притворяться и вскакиваю.

– Что случилось?

Она уже схватила сумку и посох.

– Э-э-э… – Олани выглядит испуганной и не находит слов. – Ничего. Просто пора уходить.

Она резко тычет Рейза посохом.

– Вставай!

Я бы, конечно, предпочла знать, что нам угрожает, но сейчас просто слушаюсь. Трясу Исольду, сперва осторожно. Она стонет и зарывается носом в подушку.

– Давай, Сол. Ты же сама вчера говорила, что нам некогда спать.

– Это было до того, как я заснула, – бубнит она. – Теперь я в команде сонь.

Жестоко и бессердечно, подтверждая, что не все ужасные слухи о подменышах являются ложью, я сдергиваю с нее одеяло.

– Жаль. Что-то случилось. Надо уходить.

Это ее включает. Исольда поднимает голову, вся лохматая, глаза едва открываются.

– Чего-чего?

– Не знаю. – Я встаю и тянусь за своим рыжим платьем. – Олани не объяснила.

Это относится к стоящей позади меня девушке, но она не слышит. Олани занята тем, что судорожно шепчет что-то Рейзу, до которого доходит едва ли каждое третье слово. Вдруг его глаза расширяются.

– Она послала ее?

Олани хмурится и кивает.

– Уверена? Я думал, такие ценные персоны не покидают город.

Она поглядывает на нас с неловкостью.

– Я сама ее видела. Если они нас и тут нашли, то времени мало. Поднимайся давай!

Рейз уже поднимается на ноги, весь бледнее обычного. Исольда тоже встает, хотя и продолжает ворчать.

– Кого ты видела?

Они делают вид, что не слышат вопроса.

– Мне кажется, вам хотя бы из вежливости стоит сообщить нам, кто за нами охотится, – замечаю я, привычно, не глядя, заплетая косу.

Рейз оборачивается ко мне, беспорядочно размахивая руками в попытках сунуть их в рукава куртки. Он явно раздражен.

– Думаю, вы уже знакомы с Арис. По крайней мере, виделись.

Я замечаю, как он сутулится, как Олани сжимает посох побелевшими от напряжения пальцами. Как они отводят от меня взгляд.

Потихоньку кусочки складываются в единое целое. Угроза – та, от которой мы с Исольдой удрали, а они – нет.

– Чародейка, которая гналась за нами в Ревелнокс?

Тишину нарушают лишь шорох быстро надеваемой одежды и скрип шнурков.

Затем, с пронзительной прямотой, возведенной Олани в ранг искусства, звучит:

– Да.

Исольда уже почти проснулась – во всяком случае, шнурки ботинок она терзает так, будто у нее с ними личные счеты.

– Так если она внизу, как мы проберемся мимо нее незамеченными?

Рейз и Олани переглядываются.

– Ну нет, – говорит он. – Ты что, я же только проснулся.

Она поднимает брови и демонстративно скрещивает руки.

Рейз глубоко вздыхает, приглаживает обеими пятернями волосы.

– Ненавижу тебя. Ладно, открывай окно.

Когда Олани выполняет просьбу, он обращается к нам с Исольдой.

– Отвлекающий маневр.

Я расхаживаю взад-вперед по комнате и едва его слышу. Не могу поверить. Наверное, я сплю и это сон.

– Все готовы?

Рейз надевает рюкзак, отходит к окну. У Олани сумка на плече, плащ на спине. У нас тоже что-то должно быть, но мы с Исольдой потеряли все вместе с вагончиком, поэтому, думаю, хорошо уже, что мы хотя бы одеты.

И вдруг…

Я даже не знаю, как описать то, что происходит дальше. Попробую как есть.

Очертания Рейза – от рыжих волос до розовых щек, от длинного темного плаща до блестящих коричневых сапог – расплываются. Цветовые пятна свертываются, потом снова расправляются и обретают новый облик.

Облик ястреба.

Ястреб делает круг над нашими головами и с криком вылетает в окно. Олани разочарованно вздыхает и качает головой. Проходя мимо, я слышу, как она бормочет: «Оболтус и позер».

Я видела, как перевоплощается Лейра Уайлдфол, но это совсем другое. Она вообще не кажется человеком. А Рейз…

Но удивляться некогда. Олани решительно открывает дверь и бежит по коридору. Исольда хватает меня за руку, и мы мчимся за ней.

Прямо навстречу опасности.

Идеальное начало дня. Зачем нужен кофе, если есть леденящий душу страх смерти?

Глава 15

Олани так внезапно останавливается внизу лестницы, что я чуть не врезаюсь в нее. Исольда дергает меня назад, чтобы я не свалилась и не уронила нас троих.

– Тсс! – шипит целительница, едва высунув нос из-за угла.

Я следую за ее взглядом, пытаясь сдуться и стать как можно меньше. Отсюда мы видим входную дверь и стойку, где Олани расплачивалась за ночлег. Для такого раннего утра здесь на удивление многолюдно.

И все посетители одеты в синий цвет поместья Уайлдлайн.

Я прислушиваюсь к разговору. Говорит только стоящая к нам спиной Арис. Ее руки обмотаны узкими полосками ткани, пальцы нетерпеливо барабанят по столешнице. Судя по тому, как нервничает хозяин, она ему угрожает. По крайней мере, драконов они, кажется, с собой не взяли.

– Видел их, еще с двумя… Но они не… могу ошибаться…

Она что-то тихо отвечает, отчего его лицо краснеет. Потом она делает руками круговое движение, и в воздухе появляется шар света – не огненный и мерцающий, а сияющий ровным белым светом, как маленькое солнце.

У меня дух захватывает. Одно дело – знать, что она так умеет, и другое – видеть, как магия на самом деле исходит из кончиков ее пальцев. Я никогда не видела, как кто-то управляет светом. Наверное, это она зажигала волшебные огни в поместье Уайлдлайн на Ревелнокс.

– Олани, как?..

Не успеваю я закончить вопрос, как входная дверь распахивается. Рейз, уже в человеческом обличье, вваливается внутрь, как будто давил на дверь всем своим весом.

– Арис!

Она распахивает зеленые глазищи, резко оборачивается, а вместе с ней и половина присутствующих.

Рейз пару секунд пытается отдышаться – вероятно, нагоняя драматизма. Затем его лицо озаряет хамская ухмылка, и он произносит:

– И что же такая девушка, как ты, делает в подобном месте?

Это разбивает чары.

– Взять его! – командует Арис и через всю комнату швыряет в Рейза светящийся шар.

Чародейка целится ему прямо в грудь, но он превращается обратно в ястреба. Шар попадает в дверную коробку и взрывается, оставляя после себя черную дыру.

Рейз вылетает за дверь, и половина свиты устремляется за ним. Другая половина остается, изо всех сил скрывая свою растерянность.

Мы ждем, когда суматоха утихнет и Арис – несмотря на возраст, она явно здесь главная – последует за Рейзом.

– Вперед!

Мы опускаем головы и быстро пересекаем холл. В панике я понимаю, что понятия не имею, куда мы идем, но спрашивать поздно.

Проходя мимо дымящейся дыры в косяке, я оборачиваюсь взглянуть на то место, где была дверная петля. Сомнительно, что высокая и эффектная Олани пройдет незамеченной, однако на нас никто не смотрит.

Мы быстро несемся в конюшню.

– Берите лошадь Рейза. Вы же умеете ездить верхом?

Мы колеблемся.

– Ну… да? – говорит Исольда.

Олани стонет.

– У нас все равно нет выб…

Над ее плечом проносится белая вспышка. Нас быстро догоняют Арис и ее свита. Ясное дело, нас так просто не отпустят.

– Поздно! – говорит Олани и бросается вверх по склону. – Бегом!

– К обрыву? – ору я. – Но как же…

Однако мне не хватает воздуха, чтобы спорить. Мы пролетаем мимо конюшни и надежды на спасение, за трактир, а дальше уже некуда. Под нами – только море, бьющееся о скалы.

– Только не говори, что надо прыгать. – Я нервно отступаю от края.

Олани быстро соображает, что, упав с такой высоты, мы явно разобьемся о камни внизу.

– И не собиралась.

Очередная вспышка ослепляет нас.

В наступившей белизне я слышу, как кричит Исольда – словно на нее напали. Мои ноги елозят в грязи, я кручусь, пытаюсь понять, где она. Потом раздается тяжелый, глухой звук удара и до боли знакомо обрывается чье-то дыхание.

Зрение медленно проясняется, и я понимаю, что стою у самого обрыва, подойдя слишком близко к краю в своей временной слепоте.

– Покажи компас, и никто не пострадает! – рычит Арис.

Все кружится, перед глазами мелькают светящиеся зигзаги. В нескольких шагах от меня Исольда устроила совершенно безобразную потасовку с Арис, которая все еще пытается прижать мою сестру к земле. Арис уже вспотела и запыхалась, измотанная используемой магией. Это хорошо. До следующего заклинания у нас есть еще несколько минут. Они молотят кулаками и царапаются, пытаясь сдержать друг друга, темные волосы развеваются в воздухе.

– Я… понятия не имею… о чем ты! – хрипит Исольда. Повязка на голове съезжает набок, серая пыль пачкает белый бинт.

Не успевает мой помутившийся рассудок охватить происходящее, не успеваю я сделать хоть один выпад, как меня настигают остальные приспешники Арис. Один хватается за рукоять меча и бежит прямо ко мне. Осталось меньше секунды, чтобы что-то предпринять и не быть разрубленной надвое, – но я не знаю, что делать.

Хотя мне и знать не надо. Я сдаюсь на милость своих инстинктов, поскольку они, кажется, лучше справляются с задачей сохранить мне жизнь.

Мое восприятие мгновенно обостряется. Магия рекой течет во мне, уничтожая все сомнения и рациональные мысли. Она покалывает под кожей и пылает сквозь веточки ожогов.

Руки скрещиваются перед грудью, затем распрямляются, как крылья, в стороны. Под ногами нападающего проносится сильный порыв ветра, едва его меч вырывается из ножен. Он валится на землю. Я не упускаю шанс – выбиваю меч из его руки, оружие летит в пропасть.

Позади слышится треск квотерстаффа Олани.

Тип без меча поднимается и бросается на меня уже с голыми руками. Я не хочу его убивать. Я даже не могу заставить себя давить пауков, случайно забравшихся внутрь Судьбы.

С другой стороны, я также не хочу, чтобы меня сбросили с обрыва.

Я не так быстра, как Исольда. Противник делает резкий выпад и крепко бьет меня в щеку. Из моих глаз брызжут слезы, потому что боль от удара буквально пронзает лицо. И почему-то у боли есть вкус.

Так, стоп, это же кровь.

Мужчина не ожидает, что я тут же и рухну, однако именно это и происходит. Через секунду он оправляется от удивления и уже поднимает ногу в тяжелом ботинке, чтобы пнуть меня, но я откатываюсь.

В челюсти пульсирует неприятное тепло.

Олани невозмутимо и спокойно, словно играя в карты, отбивается сразу от двоих нападающих. Они уже перешли к жесткой обороне, и похоже, что долго не продержатся.

– Сили!

Арис выкручивает раненую руку Исольды, и вопль боли пронзает чистый утренний воздух. Я никогда прежде не слышала такой паники в голосе моей сестры.

Посмотрим, на что способна эта магия.

Она пылает во мне – в буквальном смысле полыхая на шрамах вдоль левой руки и вырываясь из кончиков пальцев. По венам прокатывается возбуждение, какой-то мутный трепет, доселе мне незнакомый и неожиданный.

Я не вижу ни вспышки, ни искры. Вот нападающий делает шаг назад перед броском, а вот он уже горит.

Оказывается, огонь – отличный отвлекающий маневр. Надо полагать, этому бойцу не так много платят, чтобы он согласился сгореть заживо, и, как только его рукав вспыхивает, он тут же обо мне забывает и судорожно пытается себя потушить.

Я пробираюсь мимо него поближе к дерущимся – как раз вовремя, потому что очередная вспышка пролетает в сантиметре от моей сестры.

Но нельзя одновременно увернуться и от заклинания, и от чародея. Арис бьет ее ногой в живот, и она кричит от боли.

– Не волнуйся, – выдавливает из себя Исольда. – Пошла…

Она захлебывается словами.

Над обрывом раздается крик. Я смотрю вверх. Над нами и над океаном кружит ястреб. Солнце бликует медью на его перьях.

Рейз!

Я жду, когда он превратится обратно, что-нибудь наколдует, нападет.

Вместо этого он пикирует на ближайшего человека в синем, выпустив острые когти.

Исольда все еще бьется в пыли. Я не позволю Арис снова ее ударить, ни за что. Сжимаю кулаки, сила опять наполняет меня.

Но прежде чем моя магия успевает выплеснуться, Арис машет рукой в мою сторону. Она скрипит зубами от напряжения, заставляя массивные корни вылезти из земли и, осыпав меня камешками, обвить мою талию, прижав к бокам руки. Я в ловушке.

Из горла вырывается вопль досады. Корни стискивают нежную кожу, вдавливая ткань платья в ожоги, и я пылаю от боли, чувствуя каждое прижимающееся к коже волокно.

Я бьюсь, дергаюсь, но результат сравним с биением мотылька о стекло. Каждое движение причиняет еще больше страданий. Я ничего не могу сделать – только смотреть.

Арис хрипло смеется, откидывая влажные от пота кудри с лица и фыркая.

– Да ладно, Олани. Ты серьезно думала, что никто не узнает, какая ты крыса? Ты думала, всем будет все равно? – Она дерзит, но я слышу, насколько она запыхалась. – Решила попытать удачи с Рейзом? Вот уж не предполагала, что ты настолько глупая.

Посох Олани врезается в бегущего на нее человека, и долю секунды она просто спокойно стоит перед Арис. Потом отпускает посох, слегка опирается на него.

– Точно, – отвечает она, как бы намереваясь нападать. – Это, конечно, более постыдно, чем бесконечно работать на Лейру Уайлдфол, ожидая повышения, которого никогда не будет.

Это она об Арис или о себе? Или об обеих?

– Все не так! – заявляет Арис, упирая руки в бока. Ее магия иссякла, но она все равно готовится к новой атаке.

Олани и ухом не ведет.

– Она всегда видела во мне только бойца. Мне надоело такое отношение. Тебе нет?

Не успевает Арис ответить, как человек, которого Олани только что отшвырнула, поднимается на ноги и достает кинжал. Олани мгновенно занимает оборонительную позицию и снова нападает.

Да, она хороша, но хочет большего. Не знаю, чего именно, но она намерена найти это, если поможет нам добраться до Хранилища Смертных.

Исольда с трудом встает, задыхаясь и потея. Никогда не видела, чтобы она так злилась. Она бросается в бой, зажав в руках ножи, несмотря на то, что хватка раненой руки слабее.

– Исольда!

– Жди там!

У меня особо и выбора-то нет. Я без толку бью ногами, пытаясь освободиться от пут. Но это никак не вредит мощным узловатым корням.

– Исольда!

Мелькнувший в воздухе кинжал вдруг падает у моих ног – как я понимаю, это не нападение. Его уронила женщина, в чье лицо впились когти Рейза, – она вскидывает руки и вопит еще громче, чем птица. Из рваных ран течет кровь; женщина сворачивается в дрожащий комок.

Контуры Рейза снова расплываются, и вот он уже тяжело приземляется на ноги в человеческом обличье.

Женщина остается лежать.

– Если ты хочешь что-то обо мне сообщить, – цедит перевертыш, надвигаясь на Арис, – так говори прямо в лицо.

Она ухмыляется, не удивившись его превращению. Кончики пальцев начинают светиться, и над ее запеленутой ладонью появляется сияющий шар.

Рейз делает еще шаг вперед, расслабленно разминает кисть. Готовится к нападению? Собирается напасть сам?

Вдруг его глаза расширяются, колени подкашиваются, он спотыкается.

Громкие звуки рвоты раздирают утренний воздух, и содержимое его желудка выплескивается на край обрыва.

У меня внутри тоже все сводит – не из страха за Рейза, а потому что это отвратительно.

– Рейз, ты чего? – взвывает Олани, хотя все вполне очевидно: он весь красный и блюет из-за магического перенапряжения. К ней бросается Исольда – яростная как буря, сплошь резкие удары и сверкающие клинки.

Я изо всех сил стараюсь не отвернуться и не зажмуриться. Я должна все видеть, даже самое ужасное. Я должна быть с ней.

Женщина, с которой дерется Исольда, держится на удивление уверенно, но достать мою сестру не может. Она уклоняется, парирует, и стоит ей на секунду отвести глаза, как Олани тут же бьет ее по затылку с глухим стуком. Женщина падает, как тряпичная кукла. Мертва или просто в отключке?

Кажется, остальным и дела нет.

– Спасибо, что отвлекла, – задыхаясь, бросает Олани, но внимание Исольды уже сосредоточено на ее плече.

Исольда замахивается и резко швыряет нож; тот вспышкой проносится мимо щеки Олани, едва ее не задев. Нож вонзается в подкрадывающегося сзади мужчину, чуть пониже плеча, почти в самое сердце. Из раны хлещет кровь – темная, почти черная на синей ткани. Влажный морской воздух пахнет солью и металлом.

И будто со стороны я слышу собственный сдавленный скулеж.

Мужчина замирает, покачивается. Кажется, что он вот-вот рухнет на колени, но тут Олани одним взмахом посоха сбивает его с обрыва. Море далеко внизу, всплеск не слышен.

Я смотрю на Рейза. Арис склоняется над ним, поднимая руку со сгустком света в ладони, и презрительно мерит взглядом своих прекрасных зеленых глаз. Она наматывает его рыжие волосы на свои изящные пальцы и рывком заставляет поднять голову.

– Ну, рассказывай, как ты заставил его работать? – пугающе тихо спрашивает она.

Рейз кашляет, с подбородка свисает ниточка слюны, и вид у него препаскуднейший.

– Заставил работать… что? – неубедительно отзывается он.

Кто-то должен вмешаться, пока ей не надоело играть с ним, как кошке с раненой птицей.

Я смотрю на туго спеленавшие меня корни. Там, где они прижимаются к ожогам, руки просто горят. На лице болью расцветает синяк.

Дерево! Я думаю о своей магии. Заставь дерево делать то, что нужно, а потом заставь сделать обратное. Ну, ты понимаешь.

Но магия не понимает.

Моей магии плевать на мысли и доводы. Она откликается только на…

Инстинкты. Эмоции.

Надо выбираться. Надо освободиться. Спасать остальных.

Вспышка и жар. Исольда кричит. Я кричу.

Едва я успеваю осознать, что мое тело охвачено синим пламенем, как оно гаснет. Корни сгорают, как проспиртованные тряпки, но я цела и невредима. Я выпрямляю руки, разминаю пальцы. Заживающие волдыри саднят, но они всего лишь шрамы.

Теперь я точно привлекла внимание Арис. Ее взгляд останавливается на моей вытянутой левой ладони, и до нее вдруг доходит. Впервые она смотрит на меня так, словно видит реальную опасность. В ее глазах мелькает растерянность, она не может понять, кто я и что я.

Потом мне будет худо, но сейчас это не важно. Сейчас я легка и воздушна. Я уже зачерпнула много магии, но она разливается во мне новой волной тепла. Я дрожу, изо всех сил сдерживая ее, дрожу от кончиков пальцев до мысков ботинок, от мысков ботинок до самой земли.

Потом я понимаю, что земля подо мной тоже дрожит. Магия стекает вниз, расходится рябью от моих ног, из-за чего подпрыгивают даже песок и скатившиеся со скалы камешки.

– Не подходи! – предупреждает Арис, не отпуская волосы Рейза. В ее взгляде вспыхивает страх, и меня это устраивает.

– Отпусти его, и мы уйдем, – говорю я и неуверенно шагаю вперед. – Мы все равно ничего не скажем.

Движение было моей ошибкой. Страх на лице Арис превращается в угрозу, она выбрасывает руку вперед и посылает в меня вспышку.

Не знаю, метила ли она мне в сердце, но луч прожигает рукав – и вот поверх едва затянувшихся вчерашних ожогов уже краснеет линия свежего. Я знала, что от этих лучей стоит держаться подальше, но не ожидала, что будет настолько больно. Такое ощущение, что дыхание рвет мне грудь и уходит в землю. Мой страдальческий вопль отражается от скал, я сжимаю кулаки, а потом резко их разжимаю.

И ветер отзывается на мой крик. Молний я теперь опасаюсь, но воздух так же охотно слушается меня, подчиняясь тихому голосу внутри, который требует смерти Арис.

Кончай ее. Ты сильнее, чем она.

Ураган развевает мои волосы и одежду, окутывает, как защитным экраном, такой силой, с которой еще надо как-то совладать. Глаза у Арис расширяются, я с удовлетворением вижу, как она отпускает Рейза и хватается за собственное горло.

Этот ветер должен был откуда-то появиться. Я вытащила его из ее легких.

Ее зеленые глаза становятся совсем круглыми и блестящими, и я вижу в них всю ее боль и страх. Пусть прочувствует. Пусть знает, что такое беспомощность. Я настойчиво призываю ветер, так, чтобы у нее заболели ребра.

– Сили? – дрожащий голос Исольды прорывается сквозь бушующую во мне и вокруг меня бурю, и я вдруг осознаю, что́ делаю.

Что же я делаю?

Паника смешивается с остатками ярости, и я со всей силы отталкиваю ветер. Поток воздуха бьет Арис прямо в грудь, а я будто бы сбрасываю накопившееся давление. Ее дыхание выравнивается, несмотря на то что ей уже не хватает голоса, чтобы закричать, а ее ноги соскальзывают с обрыва.

Рейз выглядит так, будто его сейчас снова стошнит. Он перехватывает мой взгляд, и на этот раз страх меня не так радует.

– Бежим! – орет он, с усилием встает на ноги и бросается в ту сторону, откуда мы как раз пришли.

Думать некогда. Мешкать некогда. Проверять, действительно ли Арис конец, тоже некогда. Мы просто бежим, бежим со всех ног.