Текст книги "Связанные кровью (ЛП)"
Автор книги: Иви Берне
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
Она закричала от удивления и страха, но в одночасье, ее киска сжалась в спазмах, возбуждая его еще сильнее.
"Грегори! Блин!"
Он отпустил ее и она расслабилась, он опять ее укусил, в этот раз примешивая еще и резкий толчок. Долгое время они просто остановились, замерев на месте, ее плоть в его зубах, ее дыхание резкое, его жажда нахлынула на него красной волной.
Когда он ее отпустил, пекло вырвалось наружу. Она просто озверела под ним, противясь и выкручиваясь. Она была настолько мокрой, что он мог слышать, как они шлепались друг о друга, такой мокрой, что ее сущность обволокла его яйца и стекала по его бедрам. Он боролся, чтобы она осталась на месте, и для этого использовал зубы и руки. Еще никогда он не был так груб с женщиной, но, опять же, у него никогда не было такой женщины в кровати, как эта. С другими любовницами он был осторожен, а с ней – все чего ему хотелось, это затрахать ее до смерти, сожрать заживо, и, разлегшись на закате зари, обгрызать ее косточки.
И это казалось нормально.
"Да!" закричала она, качаясь с ним в такт так же сильно, ее кожа, скользкая от пота, скользила по его. "О Боже, да!"
Задыхаясь и проклиная, она снова кончила, она дрожала, пока не упала лицом на кровать от изнеможения. Он рухнул вместе с ней, не прижимая ее своим весом вовсе. Он ерзал в ее поту, как бессознательное загнанное животное, потерянный в тепле ее тела.
Когда он прошел через такое, пути назад нет, он потянулся к ее руке. Последним в его ясной памяти осталось ощущение, что она держалась за него.
Спасибо тебе, Господи, за то, что наградил меня последним восхитительным сексом.
Когда ее не ударила молния, Мэдди ухмыльнулась на матрасе. Господь хотел, чтобы она была счастлива, это она знала, и он должен был уберечь ее от этой последней встречи; иначе, она была уверена, ее сердце не выдержит и остановится прямо посреди всего этого. Моментами ее трясло не на шутку, но она пренебрегала всеми предостережениями и ни о чем не думала. За такой секс не грех и умереть.
Грегори поражал ее с каждым шагом все больше. Он не просто интриговал ее, он был сексуальным; он был не просто сексуальным, он отдавался; он не просто доставлял удовольствие, он трахал ее так, будто у него была прямая связь с ее мозгом.
Еще более удивительно было то, каким спокойным он, казалось, был сейчас, лежа на ней, полностью расслабленный. После занятия сексом, интенсивным сексом, в основном, некоторые мужчины не могли дождаться, чтобы вылезти из кровати и заняться своими делами. Конечно же, она была в его кровати – это так – но было очевидно, он хотел, чтобы она осталась. Он лежал на ней, не подавая никаких признаков движений. Ее левая рука все еще была переплетена с его.
И, что лучше всего, он не заметил ее опухших щиколоток.
Когда она обдумывала все эти вещи, Грегори вернулся на мир живых. Он повернул ее для поцелуя. Хотя Мэдди могла поклясться, что у нее не осталось сил даже сморщиться, она поняла, что прильнула своим телом к его, скользя руками по его сильной спине, дразня его, и проваливаясь глубоко, глубоко в поцелуй без конца.
Когда они решились прерваться за порцией свежего глотка воздуха, она задыхаясь спросила, "Господи! Мне нравиться заниматься этим. Кто научил тебя целоваться?"
"Ты." Он пробежался пальцем о ее губам, ее синие глаза мягкие и ищущие. "Я не могу вспомнить, как это целовался с кем-то еще."
Дерьмо. Теперь ее сердце действительно сдастся. Миллионы тревожных сигналов зазвонили в ее голове. Сладкие разговоры были опасны. Чувства были опасны. Пришло время отступать – отступать медленно и менять направление.
"Итак, ты занимаешься боксом?" О, очень умно, Мэдди.
Грегори глянул на нее в удивлении. "Почему спрашиваешь?"
"У тебя телосложение, как у борца." Она провела рукой по его мускулистому плечу. Верхняя часть его тела была достаточно сильна, и Мэдди не думала, что это последствие зависаний в ночном клубе. "Это видно также и по твоим ногам. А еще, твой нос."
Он поймал ее руку, пока она не притронулась к его носу. "Должен довести до твоего сведения, только один брейк случился на ринге. Что тебе известно о боксе?"
"Ты спроси, чего я не знаю? Я из семьи боксеров. Мой отец с братьями занимались боксом в свое время, а мой кузен – Энджел Эскобар."
Грегори вдруг засветился, как елка в новогоднюю ночь. "Мститель? Я видел его поединок, когда он победил Мигеля Сантоса. Лучший бой, который я когда– либо видел. Ты его кузина?"
"Ага." Рассеянная, периферийная слава – всегда такой ажиотаж. "Все мои кузены когда-то всегда боксировали на кровати моей бабушки."
"Знаешь, а это многое проясняет на счет твоего темперамента."
Мэдди попыталась вырвать свою руку, но он держал ее крепко. Он улегся на спину, чтобы разглядеть ее пальцы один за другим. "Значит, жестокость тебя не беспокоит?"
"Мне нравится быть вне ринга, наблюдать, достаточно близко, чтобы почувствовать запах пота," ответила она, но сразу же прикусила язык. Фу, это отвратительно. Мне больше нравится балет.
Грегори издал глубокий вздох. "Фанат бокса. А я думал, что влюбился после минета."
Мэдди бросило в краску. "Да пошел ты, Фостин."
Он пошутил, или нет?
Грегори лишь рассмеялся. "Пить хочешь?"
Этот вопрос был необязательным, подумала Мэдди, увидев, как они только что потеряли 10 галлонов воды в виде пота, слюны и их выделений.
"Что предпочитаешь?"
"Просто воду."
Он запрыгнул в штаны – кричащая досада, потеря для всей женской половины человечества. "Я должен пойти в бар, не смотря – у меня здесь даже нет стакана. Уверена, что не хочешь чего-то другого?"
Мэдди мотнула головой. "Много воды."
"Скоро вернусь. Здесь есть ванная." Он кивнул в сторону скрытой серой двери между двумя комнатами и вышел, надевая по пути рубашку.
Ей показалось, что он выглядит каким-то потрясенным. Естественно, она и сама потрясена, и не была лучшим судьей в этой ситуации, но он не топтался так нетерпеливо вокруг, как ему было свойственно. Она сползла на край кровати и смотрела, как он, покачиваясь, проложил путь за дверь. Когда он ее открыл, на миг волна шума и света ударила ей в лицо, а потом он исчез.
Ей стало интересно, как клуб выглядел сейчас, в полном разгаре, она накинула пальто (оно еле прикрывало самые важные части тела) и выглянула за дверь.
Она ожидала подобного, но изменения все же были удивительными. Клуб был забит, воздух стал горячим и влажным, и повсюду витал запах алкоголя, дыма и парфюма. Музыка беспощадно оглушала, и она должна была признать, что та была решительно чувственной. Басы отдавали вибрацией в бедрах, она схватилась за дверную ручку, вспомнив, как Грегори входил в нее с таким же ритмом.
Из своего секретного места, она могла рассмотреть дальние края танцпола. Он находился в углублении, забитый извивающимися телами, как в одном из семи кругов пекла. Переполненный бар был как раз слева от нее. Люди, пребывавшие там в ожидании, использовали либо жесты, либо крики прямо на ухо, чтобы общаться. Грегори стоял за стойкой бара, наклонившись, чтобы поговорить с барменом. Как ей захотелось, чтобы барменом оказался старый парень по имени Микки, но вместо него там находилась роскошная азиатская девушка, которой едва ли самой можно было употреблять спиртное, судя по ее возрасту. И, было очевидно, что она увлечена Грегори. Но Мэдди не могла ее винить, особенно в этот момент. Улыбка его была непринужденной, волосы слегка взъерошенные и он едва успел застегнуть одну пуговицу на рубашке, и это не правильно. Ни один мужчина не мог быть сексуальнее.
В добавок ко всему, он кажется даже не заметил ни восхищенного взгляда ни стройных бедер барменши, он выглядел как-то невменяемо.
Ага.
Мэдди закрыла дверь. Через минуту он вошел с подносом на одной руке. Первое, что он сделал, это кивнул в ее сторону, при виде ее пальто.
"Ну, а что мне надеть?"
"Ничего," ответил он. "За неимением, кожу."
"Кожа." Она фыркнула. У нее будет вид, как у атамана.
Он оценивающе посмотрел на нее. "Кожаный тугой пояс и воротник. И ничего больше. Кроме, каблуков, конечно же."
"Ты такой испорченный, Фостин, но мы же это знали, не так ли? Это моя вода?"
Они разместились на кожаном диванчике. Воротник? Он имел в виду декоративный воротник или функциональный? Или он просто сказал это, чтобы достать ее? Его лицо ничего не выражало.
На подносе был высокий стакан с холодной водой, кружка с горячей, солонка и странный ассортимент барных угощений: один "хайбол" с оливками на палочке, еще один был заполнен мараскинскими вишнями, в третьем были кусочки апельсина и в последнем – орешки.
"Ты что– нибудь из этого ешь?" Он указал рукой на поднос.
В ответ, Мэдди закинула голову назад. Был ли это тест? "Ну, да."
"Прекрасно." Он облегченно усмехнулся. "Я подумал, может ты проголодалась."
Боже мой, он хотел накормить ее. Фостин был восхитителен! Как такое могло случиться? Еще кто-нибудь знал, какой он милый?
"Спасибо." Она хотела сохранить серьезный вид. Чтобы доказать свою искренность, она съела кусочек апельсина. "Ты, вообще, ешь хоть что-нибудь из этого?"
Глаза его расширились, можно подумать она спросила, не ест ли он тараканов. "Нет. Ничего из твердой пищи."
"Ты пьешь еще что-нибудь, кроме крови?"
"Я ни в чем больше не нуждаюсь, но мне нравиться пить кофе по утрам, ну и, конечно же, выпивка. Ничего больше не подходит. Но Алекс – мой младший брат – он может употреблять больше из вашей еды." Грегори понизил голос, будто бы доверил ей секрет. "У него есть блендер."
Темные секреты лордов Ночи. "Ну и…?"
"Он делает фруктовые пюрешки."
Губы Грегори стали тонкими, так как он посчитал, что это удар по чести всех вампиров. Мэдди сложила руки вместе. Ей понравилась эта черта Алекса. "Зачем он это делает?"
"Он сумасшедший." Не смотря на все свое неодобрение, было заметно, что Грегори любит брата. " Мне кажется, он хочет стать своим среди вас. Ты поймешь, что я имею в виду, когда встретишься с ним."
И когда же это произойдет? Мэдди свернулась в кресле, но потом отвлеклась, когда заметила, как Грегори высыпает соль в горячую воду.
"Что это?"
"Это то, что вы называете поддержкой организма."
Печально улыбаясь, он добавил пол пакета сахара в подсоленную воду.
"Заменитель крови?"
Грегори издал звук, похожий на «Ффффттттт» и спрятался за кружкой. Ладно, она поняла. Сейчас она говорила с немножко раздраженным вампиром. Это было жалким заменителем крови, и если бы он следовал своему пути, то его живот был бы уже наполнен настоящей кровью.
Она не была уверена в своих чувствах по этому поводу. На пике наслаждения она хотела отдать ему все, все, чего он только мог пожелать. Но обдумав все в здравом уме, мысль о том, чтобы стать обедом для него, была вульгарной. Он был бы, как 200– фунтовый комар. Но с другой стороны, он не был ходячим трупом.
В виду его недовольства, его следующие слова не должны были удивить ее.
"Расскажи мне о своем сердце."
Но она удивилась, потому что именно об этом всю эту ночь пыталась забыть. Обсуждаемый орган бился своим неспокойным, неполным ритмом у нее в груди. Обманывать Грегори было тяжело, особенно сейчас, когда он выглядел так мило помятым и обеспокоенным. Все его внимание было приковано к ней. Он поймет, если она соврет.
"Я родилась с дефектом сердца." Не задумываясь, она протянула руку и провела пальцами по запавшем шраме. "Их четыре, если быть предельно точной. Это называется "Тетралогия Фаллота" – смешное название, я знаю. Когда я только родилась, мне сделали хирургическую операцию, а потом еще несколько, всех вместе– десять. Были осложнения, понимаешь…"
Умалчивая о том, об этом и еще о многих пугающих деталях, обширных инфекциях, долговременных госпитализациях, халатности медперсонала, фактом было то, что ее сердце, как лимон, и она собиралась крупно обмануть. "Сейчас я в порядке. Просто мое кровообращение немного не в норме."
Грегори низко опустил глаза, уставившись в свою кружку, или же к поднимающемуся пару. "У тебя странный пульс. Еще никогда такого не слышал."
Ага, потому что большинство с таким сердцем, как у нее уже давно мертвы.
"Это и есть та причина, по которой ты ни с кем не встречаешься?" спросил он.
"Нет, это мое дело, так что, не суйся."
Все же он находил свою кружку завораживающей.
"Мне бы хотелось, чтобы ты поделилась со мной правдой по своей собственной воле, Мадлена." Его голос звучал так мягко, что страх почти не овладевал ею.
"Знаешь что, Фостин, только потому, что у нас был секс – ’
Быстрый, как змея, он схватил ее за запястье. "Это было больше, чем просто секс. И ты это знаешь."
"Отпусти." Она напряглась от его захвата. Когда он все же не отпустил ее, она сказала, "Мне нужно пописать."
Это сработало. Призывающие функции организма всегда работали. Она проскользнула в ванную.
Глава 7
Как и все остальное помещение, ванна была, по большей части, пустой и скрупулезно вычищенной. Она села на унитаз и спрятала лицо в руки, обдумывая все случившееся. Она думала долго, не смотря на то, что вариантов было всего несколько. В конце концов, она пришла к выводу, что сбежать – лучший из вариантов. Ничего другого не оставалось, не было никакой возможности сделать это лучше.
Если бы она только прислушалась к своему здравому уму, она была бы в безопасности в своей пижаме. Вместо этого, она пряталась здесь, в ванной вампира, вампира, который имел серьезные намерения на ее счет. Если была бы возможность сосчитать количество мужчин, удовлетворенных сексом на одну ночь, она могла бы предположить, что изобретатели Dine and Dash оказались бы на первом месте списка.
Черт бы тебя побрал, Грегори Фостин. Что бы она дальше не предприняла, она сделает ему больно, а это было последним, что она хотела сделать.
Она оттянула еще немного времени перед тем, как вернуться к нему, и принялась приводить себя в порядок. Когда она посмотрела в зеркало, то заметила багровое пятно, красующееся на плече. Прищурившись, она нагнулась ближе, чтобы рассмотреть внимательнее. На ее плече виднелась впечатляющая отметина от укуса. И еще одна на шее. И еще. Еще. Целое ожерелье из синяков от укусов. Выглядело так, будто ее покусал питбуль. Она помнила, как он входил в нее сильными толчками, но это вышло из – под контроля.
"Фостин!"
Выглядя сам не очень– то счастливым, он нарисовался в дверях ванной.
Она указала на свою шею. "Я хочу, чтобы ты исправил это немедленно."
"Нет." Он произнес это так грубо, что ей захотелось влепить ему пощечину.
"Что значит, нет? Я не игрушка для жевания. Это просто отвратительно."
Он зажал ее сильными руками перед зеркалом и встал за ней, удерживая. "Укусы чистые, но обещаю, что скоро они не сойдут."
Нежными пальцами он начал массировать круговыми движениями искусанную плоть. Пока он занимался ее шеей, она мысленно вернулась в тот момент, когда он ее кусал, боль переходящая в наслаждение, он внутри нее, овладевает ею.
"Когда ты останешься сама, сможешь прикасаться к ним и вспоминать обо мне. Ты можешь кончить, когда думаешь, как я овладеваю тобой."
"Нет. Не буду."
В отражении, она видела его большие руки на своих грудях, с багровыми шрамами между ними.
Его губы блуждали по ее волосам, затем были уже на брови, и у ее уха. "Я пометил тебя, а это значит, ты моя."
Нет, нет, нет.
"Мадлена, я не могу контролировать это – как и ты не можешь."
Пока он говорил, его движения стали грубыми, а поцелуи настойчивыми, не похожими на упрашивание. Вся ее решительность рухнула в одну секунду. Она уже не могла ясно думать. Груди взывали, она хотела его внутри, хотела наклониться над раковиной и вобрать его.
"Чувствуешь это?"
Мэдди мотнула головой, возражая даже тогда, когда обмякла в его руках. "Нет," прошептала она. Она должна была держаться за это слово, единственно правильный ответ. Чтобы между ними не произошло, было уже слишком поздно. "Грегори, прошу, не надо."
Их взгляды встретились в зеркале. Его руки ласкали ее живот, бедра. Его голос вился по ее позвоночнику. "Скажи, что происходит."
Вместо ответа, она повернулась, чтобы приласкать его, и прикоснуться своими губами. Если бы он знал, как расшифровать этот жест, то прочитал бы в нем ответ – ее извинения, ее сожаления. Их языки извивались вместе недолго, он оставил ее губы и прошелся поцелуями по горлу, ощущая ее сбивчивый пульс. Ее глаза закрылись.
Нужно заканчивать с этим.
Мэдди открыла глаза. То, что она увидела в зеркале, шокировало. Она даже не узнала себя. Смущенная, она опустила глаза к полу, но она должна взглянуть еще раз, только чтобы понять, что увидела.
Голова Грегори была, как тень, за ее шеей. Очарованная, она подняла руку и погрузила свои пальцы в его темные волосы. Женщина, с томным взглядом в зеркале, сделала тоже самое – женщина, которая выглядела так, будто могла трахнуть целую армию и попросить еще, женщина с меткой вампира вокруг шеи.
Грегори поднял голову и утвердительно кивнул, встретившись с ней взглядом в зеркале. "Теперь ты понимаешь, кто ты. И еще ты удивляешься, почему я так хочу тебя?"
Его руки направились вниз по животу. Страстно желая его прикосновения, она расставила ноги, его пальцы проскользнули в ее щель. Конечно же, она была мокрой, такой мокрой, каким может быть лишь Ниагарский водопад. Первый скользящий толчок почти заставил ее кончить. Беспомощная, она дрожала в его руках, пока он играл с ней так, будто знал все ее секреты.
"Ты чертовски горячая штучка. Так и хочется высосать тебя полностью," прорычал он ей на ухо. "Я хочу тебя всю, Мадлена, и рано или поздно, я получу то, что хочу."
"Ты не сможешь."
Сердце ее вылетало из груди, голова кружилась. Она не знала, собирается она кончить, или умереть, или то и другое вместе.
Рыча, он наклонил ее голову так, что она склонилась над раковиной. "Расставь ноги."
Но он не сделал то, чего она ожидала. Взамен, Грегори опустился на колени и вознаградил ее за минет.
Он раздвинул ее ягодицы шире и принялся жадно лакать своим кошачьим языком вокруг ее отверстия. Он сосал и кусал ее задницу, пока слюна не потекла горячей струей вниз по ее щели и не залила ее киску. Мэдди вцепилась в раковину, стараясь удержаться на ногах, зная, что он поставит ее на колени.
Это было мучение.
"Трахни меня," умоляла она. "Пожалуйста."
В ответ, он расставил ее ноги еще шире и принялся изучать своим языком. Языком, который нужно запретить. Он хлебал и засасывал ее нежную плоть, пока его длинный палец ласкал ее точку G. Она еще сильнее ухватилась за раковину. Его язык начал вырисовывать круги вокруг ее клитора.
"Грегори…"
Она так намокла, что все начало стекать по ее ногам. Он пил ее.
Комната закружилась, она не чувствовала своих ног, но посередине, она увидела звездочки.
"Аа!" Темнота окутала ее, черная судорожная волна. Она в нее провалилась и рухнула.
Следующее, что она узнала, она лежит на спине, уставившись в потолок ванной. Грегори прикладывал холодный компресс к ее лбу, лицо – мертвенно-бледное. "Ты ударилась головой о раковину."
На самом деле, она была уверена, что потеряла сознание из-за нехватки кислорода, и только потом ударилась головой. Испытывать оргазм, стоя на ногах, было уже слишком для ее бедного сердечка. "Со мной все в порядке."
Грегори нахмурился.
Их короткое будущее пронеслось перед ее глазами.
Сложно быть тем одним, ведущим в постели, быть беспомощным, принужденным смотреть шоу с ужастиками. Быть больным – легче, на самом деле. Она не позволит, чтобы это разорвало его на части. Она скорее заставит его возненавидеть ее, чем позволит пройти через такое.
"Иди сюда," сказала она, улыбнувшись, и желая от него ответной улыбки. "Заставь меня забыть, что моя голова раскалывается."
Заставь забыть о том, что случится дальше.
Они занимались любовью, и единственным, что отделяло их от холодного пола, был маленький коврик. Грегори держал ее в руках с особой нежностью, так, будто она стеклянный шар и могла разбиться.
Они не спешили. Когда была уже готова, она довела его, и они вместе качались в море удовольствия, растягивая его так долго, как только можно. Невозможно было определить, кто кончил первым. Они дошли до кульминации вместе, ударные волны, проходящие его телом, были отзвуками ее собственного тела, а их поцелуи после – нежнее, чем она могла даже вообразить.
В этот миг она поняла, что может полюбить Грегори Фостина. Мужчина, который целовал ее как мужчина, которому она готова отдать свое сердце. Очень жаль, что сердце ее не стоит того, чтобы хранить.
И это было больше, чем она могла вынести за эту ночь. Она так устала, что становилось дурно, она молила о сне. Она пошла к кровати, где перенеслась в сумрак в его объятиях.
Грегори проснулся от того, что замерз. Она исчезла, но простыни были все еще теплыми. Он спрыгнул с кровати, в ванной пусто, но учуял ее запах и прошел в спящий клуб, его ноги грузли в дряни, которая оставалась на полу каждую ночь. Стояла кромешная тьма, но он заметил ее справа, своим ночным зрением он видел ее в серых с серебром тонах. Укутавшись в одежду, со своей коробкой для ленча под рукой, она сбивчиво шагала через танцпол.
"Мадлена," закричал он. Это было ошибкой, он должен был нагнать ее врасплох.
Она выбежала через запасной выход, видневшийся красным ярким пятном. Он побежал за ней, но она оказалась слишком близко к двери. Будучи умным человеком, она уперлась телом на защелку и та открылась, впуская длинный луч света, тянущийся вдоль по полу. Грегори отступил, чтобы не обжечь ноги.
Одной рукой он прикрыл глаза от света. "Не уходи."
"Я должна." Вся сила и смех, что он любил в ее голосе, исчезли. Она тяжело дышала.
"Скажи, зачем ты так поступаешь."
Мадлена не отвечала несколько ударов сердца, а потом произнесла, "Одна ночь – все, чего я когда – либо желала, Грегори. Я сказала об этом в самом начале."
Ее тень вышла в яркий мир и дверь закрылась.
"Ты врешь!" прокричал он вслед.
Все наладится, как только она попадет домой. Все, что ей нужно, так это добраться домой.
Лишь одна вещь, в один момент.
Мэдди стояла посреди улицы за Танжиром, прищурившись, в лучах утреннего солнца, пытаясь сориентироваться, но не видела ничего, кроме кирпичных стен и стальных дверей. Она не знала ничего о мясоперерабатывающем районе, не знала, где находится ближайшая остановка метро. Улица была пустой и лишенной какой-либо жизни. Она потерялась.
Крик Грегори все еще эхом отдавал в ее ушах. Она уже подумала о том, чтобы развернуться, толкнуть дверь и прижаться к нему, моля о прощении.
И тогда, у него появится возможность отвезти тебя в больницу? Видеть, как тебе нацепят респиратор? Наблюдать -
Холодная и влажная от пота, с чувством тошноты, она направилась в северо-восточном направлении с надеждой на лучшее. Как попала на станцию, она не знала. Она оказалась на нижней ступени лестницы и решила следовать вверх. Пошатываясь как пьяная, она отдала свой бедный зад в руки вселенной, и это сработало. Очутившись на станции, ей предстояло преодолеть лестницу, чтобы добраться до следующего поезда. Проклятая лестница храма Майи. На полпути вверх, она остановилась передохнуть, легкие горели, каждый вдох – болезненный. Вокруг кишело пассажирами, они толкали ее, протискиваясь мимо, некоторые посылали ее. Я – препятствие на пути прогресса, она рассмеялась про себя, тромбоцит в артериях метро.
Добравшись до вершины, она узнала, что придется преодолеть еще один лестничный пролет, но уже вниз. Эту систему придумали садисты. Она часто так думала, но теперь убедилась. На полпути вниз, она услышала звук прибывающего поезда, и увидела, что это был ее любимый номер семь. Мысль о том, что придется ждать следующий, была невыносимой. Отчаянье вызвало в ней всплеск энергии, она побежала вниз, затем через платформу, просовываясь в дверь, как раз тогда, когда они уже начали закрываться.
Мэдди ухватилась за шест и прижалась щекой к холодному гладкому металлу. Дышать было очень трудно. Дом, джаз,она мысленно себе представляла. Поезд тронулся, и ее бросило в дрожь. Вместо того, чтобы пройти, короткая передышка перешла в настоящее головокружение. Она рухнула на свободное сидение и опустила голову между ног. В желудке начало крутить и мутить, но он был пуст.
"Вы в порядке, мэм?" Чья-то рука коснулась ее плеча. Она повернулась и увидела доброе лицо афроамериканского, ясного мальчишки, одетого в аккуратный костюм и галстук в стиле ретро. Мусульманин? Или же это было новое модное веяние, о котором она ничего не знала? Каждая деталь в этом мальчике имела огромное значение, каким-то образом, от трещины на его нижней губе до краев накрахмаленного воротничка. Он обладал красотой, уникальной душой. И такой добрый. Она ему улыбнулась, пытаясь успокоить, он ей понравился. Ей нравились все.
И, что было самое смешное, она не могла дышать.
Это происходит вновь.
Пол поднялся вверх, чтобы обнять ее. Почти так же хорошо, как прижиматься к Грегори, лежа в постели.
Краем затуманенного сознания, она услышала женский голос. Он прорезался через теплую статику, заполнившую ее разум.
"Не волнуйтесь. Я – доктор."
Вот дерьмо.
