Текст книги "Связанные кровью (ЛП)"
Автор книги: Иви Берне
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
Плечо и верхняя часть руки сильно болели и были покрыты синяками, но без порезов – пальто защитило ее верхнюю часть тела. По травмам можно было определить историю ее падения и то, как юзом ее понесло влево. Царапина на левом виске была частью того самого заноса. Его она также обработала перекисью. Скорее всего, будет синяк от царапины, но боли не чувствовалось вовсе. По крайней мере, после его поцелуя.
А что до щиколотки – теперь она выглядела, как у тети Тайни, за неимением чулков цвета кофе – то здесь нужно ПЛПВ: покой, лед, повязка и, что там на В? вертикальное положение ноги. Она была уверена, что где-то у нее есть в наличии первоклассная повязка.
Уже из последних сил, Мэдди, натянув ночную рубашку, поковыляла на своем зонте в кухню сделать компресс из льда, и после поковыляла назад в спальню. Слишком уставшая, чтобы заняться поисками повязки, она отдала предпочтение кровати и телевизору. ПЛВ было более чем достаточно на эту ночь.
Стремясь максимально отключить мозги, она выбрала для просмотра на своем стареньком DVD первый сезон сериала Стар Трек. С поднятой ногой на подушке, одеялом, натянутым до подбородка, и громко поющим голосом Леонордо в ушах, она забыла о боли. Если бы хоть кто-нибудь принес ей тоник из водки, было бы просто идеально.
Отключиться не забрало много времени. Она боролась, пытаясь досмотреть эпизод до конца, но глаза просто слипались. Полусон и эпизоды из Стар Трека начинали путаться странным образом. Мистер Маккой посмотрел на ее сочувствующим взглядом и сделал один из этих всеизлечивающих уколов в шею. Ее кровать оказалась на транспортировочной платформе и она знала, что должна уйти оттуда, но была настолько уставшей, что двигаться было трудно. Грегори Фостин также был на транспортировочной платформе, и тоже босой. Он выключил телевизор и сделал странное движение рукой, как будто рассеивая что-то по воздуху.
"Это лишь сон, Мадлена."
"Ну да, наверное."
Он подошел к кровати и сел у ее ног, привнося тяжелое, тяготящее присутствие. Рукава рубашки закатаны до локтей, руки сложены вместе. Копна волос свисала над глазами. "Почему ты не сердишься на меня больше, за то, что я сбил тебя?"
Мэдди лишь пожала плечами. "Что хорошего это принесет? Ничего уже не изменишь. Все что я могу контролировать, так это чувства к тебе." У нее никогда не было намерений стать Далай Ламой Королев, но это была прагматичная философия. Если она будет огорчаться по поводу любого пустяка, то вскоре отдаст Богу душу.
Фостин покачал головой. "Это очень мудро с твоей стороны, но для меня недостаточно."
С докторской точностью, он поднял одеяло, укрывавшее ее ноги, открывая до колен, и забрал мешочек со льдом. Пальцы его нежно исследовали повязку на исцарапанной икре. Его прикосновение было таким успокаивающим, таким по сути приятным, что Мэдди откинулась назад, утонув глубоко, глубоко в подушках.
Голос его доносился из сгущающегося тумана. "Я исцелю твои раны."
"Хорошо." она смотрела на него из– под отяжелевших век. Как странно, он как бы здесь и в то же время его здесь нет.
Как большой темный кот, он свернулся вокруг ее голени. Его спина загораживала вид, но она ощутила острый укус, когда он сорвал повязку, а затем ее охватило успокаивающее тепло и влажность его языка, лакающего из раны. Ооооочень не гигиенично. Ох, но очень приятно.
Было чувство, что все по – настоящему.
Это должен быть сон. Иначе, зачем Грегори Фостину понадобилось зализывать ее раны.
Она не помнила, озвучила ли она свою мысль, но Фостин внезапно остановился.
"Конечно же, это только сон. Как бы я тогда мог сюда попасть? Я закрыл дверь за собой, когда уходил."
Мэдди снова позволила себе расслабиться. "В этом есть смысл."
Его язык продолжал исследовать ее голень, и она знала, что он направляется к линии большого пореза. Над этим он работал дольше, слизывая сначала по всей длине, изучая края своим гибким языком, и затем поперек раны, выхлестывая тысячами крошечных слизываний. Поверхность языка, на удивление, оказалась шершавой, как у кошки, и каждое слизывание приносило волну удовольствия.
Мэдди поняла, это может быть один из этихснов. Почему бы и нет? Вкушая наслаждение, она сказала, «Если тебе вдруг захочется направить свой язык в северном направлении, я не против.»
Он рассмеялся – или что-то в этом роде. Или, может быть, он захлебнулся. Значит это не один из тех снов.
Сменив позу, он лег на живот, и переключил внимание на ее вывихнутую лодыжку. Прохладными пальцами он изучил припухлость, и затем облизал кожу лодыжки самым, что ни есть исследовательским способом, так как ящерица пробует воздух на вкус.
"В суставе под этим синяком собирается жидкость," сказал он, когда скользнул своей рукой по голени и добрался до колена. Страстно желая его прикосновения всем телом, она выгнула колено, и его рука заскользила вверх по бедру. Вверх, и только вверх.
"Боже," прошептала она, когда потоки эротических картин пронеслись в ее сознании. Они вместе с Фостином в каждой позе, когда-либо изобретенной, потом они придумывают несколько своих собственных.
"Мэдди!" Резкость в его голосе донеслась через туман. Она открыла глаза. Его щека прильнула к ее голени. Когда он убедился, что все– таки завладел ее вниманием, повернул голову обратно и поцеловал колено. "Будь со мной. Нога еще где-то болит?"
В ответ она только мотнула головой.
Взяв ее пятку в одну ладонь, он приподнял ногу и начал покрывать ее чередой медленных поцелуев. Не только опухшую лодыжку, но и весь изгиб ноги.
"У тебя звездочки на пальцах…" промурлыкал он гортанным и в то же время мягким голосом. Он имел в виду ее креативный педикюр, который и самой ей не особо– то нравился: на каждом ногте по одной мультяшной звездочке.
Его язык извивался вокруг большого пальца, и проделал путь в ложбинку между пальцев. Ощущения щекотки почему – то не было, как она вначале ожидала, но было тепло, насыщенно и невыносимо приятно.
Язык путешествовал назад к щиколотке. Добравшись до намеченной цели, он принялся слизывать медленными кругообразными движениями косточку, или, по крайней мере, то место, где она должна находиться, спрятанная под опухшим синяком. Послышалось глубинное мурлыканье, когда он проделывал свои трюк, его слизывания возросли в своей интенсивности, шершавый язык пробуждал кожу, возбуждая каждую клеточку ее тела.
Как горячая белая стрела, ощущение, возрастающее в ее ноге, взлетело вверх и попало в цель меж ног. Ей хотелось ощутить его там, в своем заветном местечке, чтоб он всю ее просто съел. Она желала чувствовать его пульсирующие толчки внутри.
Неожиданно она открылась от страстного желания, вся влажная. Его руки извивались в танце с ее стопой, язык облизывал и исследовал, поцелуи были жадными и страстными.
Забудь о ноге, хотелось сказать ей, но она не могла выговорить ни слова – она была уже близко. Спина изогнулась, рот открылся, и, будучи уже на вершине, что-то укололо щиколотку, даря ей полное облегчение.
Ноги извивались в судорогах, прокативших по всему телу, но Фостин крепко держал ногу. Он сосал ее, и посасывание было просто блаженным, ни с чем в этом мире несравненным.
Оргазм плавно перешел в затишье, и посасывание стихло. Потом он потерся носом об ногу, вертя языком туда – сюда. Она удовлетворенно улыбнулась…. Шаг за шагом ее разум возвращался к реальности.
Все произошло на самом деле.
Мэдди поправила очки и уставилась в недоумении на мужчину, расположившегося у ее ног, одной рукой собственнически обнимая ее колено.
Он что, только– что …..занимался сексом с ее ногой?
Грегори Фостин?
Тот, кто ее задавил?
"Это ведь не сон."
Фостин поднял голову и строго ответил, "Нет, это сон."
"Чушь собачья." Маленькая волна паники накатила на нее. "Это слишком странно, что бы быть сном."
Насупившись, он подполз к ней поближе, раздвигая ее бедра, и обеими руками взял ее голову. Его губы раскраснелись и припухли, выражение лица приняло неистовый вид, когда он уставился на нее. "Я говорю так, значит так, Мадлена."
"Но —»
"Шш." Он взял ее за подбородок и повернул лицо в сторону. Язык прильнул к виску.
Мэдди закричала в подушку, "Прекрати, черт тебя возьми, облизывать меня!"
Крепкие пальцы повернули лицо в начальную позицию. "Смотри мне прямо в глаза."
Она отбросила его руку в сторону. "Зачем, ты, что пытаешься загипнотизировать меня, или что-то в этом роде?"
Его челюсть отвисла в недоумении, от обиды или изумления, этого она не знала. Затем послышался щелчок, он закрыл рот, и глаза его расширились.
"Ты просто невыносима – "Он отпрянул и глубоко вдохнул. " Все, что я пытаюсь сделать, так это исправить сделанное."
"Упражняясь в фетише с ногой?"
"Это ты пришла. Так у кого теперь фетиш?"
Горячий румянец залил ее лицо до корней волос, когда она вспомнила свой зов, судороги, и потребность. Потом она обратила внимание на то, чем он занят.
" О, ну да, обвинять жертву. Неплохо, Фостин."
С огромным удовольствием она созерцала ответный прилив румянца уже на его щеках. Так значит, ему известно такое понятие, как стыд.
Не желая больше продолжать разговор в лежачем положении, она поднялась и соприкоснулась с ним прямо нос в нос. Их глаза встретились. У него были голубые глаза, она могла различить их цвет, даже не смотря на туман в комнате, но как только они закрылись и открылись снова, они выглядели как-то… не так.
"Объясни мне, что происходит." прошептала она, а ее сердце билось со скоростью миля в минуту.
Он удерживал ее взглядом, и чем дольше он смотрел, тем быстрее учащалось ее дыхание. Потом веки его опустились, полукруги его черных ресниц упали на щеки. Когда он снова их поднял, решение пришло само собой.
"Тебе снится сон."
И он растворился.
Глава 3
Грегори присел на пожарной лестнице, сгорая от жажды, удвоенной еще и желанием. С мрачной решительностью он собрал воедино все свое здравомыслие. Он туда не вернется. Он не станет доставать своего пульсирующего от желания дружка и трахать ее пока изголовье кровати не начнет ударяться о стену, а ее крики не разбудят соседей. Он не вонзит свои клыки в ее яремную вену и не вкусит настоящей крови ее сердца. Он обойдется кровью с раны на лодыжке. Он уберется к чертовой матери из этого Квинза и вернется в Танжир, где все, по крайней мере, имело смысл.
Он излечил ее раны. Миссия выполнена. Чувство вины облегчено. Теперь можно вернуться к прежней жизни. И если он когда – нибудь все же решится поселиться вместе с болтливой библиотекаршей… болтливая библиотекарша, у которой был вкус рая на земле и которая мурлыкала, когда он сосал ее кровь. Нет. Болтливая библиотекарша, которая спала на простынях Привет Китти и одевалась так, будто жила в доме для престарелых. Другими словами, если он все же когда – нибудь потеряет рассудок, он знает где ее найти.
Мэдди присела на корточки на своей кровати, громко дыша.
Это всего лишь сон.
Это был не сон.
Следы его прикосновений все еще чувствовались по всему телу, оставив липкое медовое пятно на ее коже. Соски выпирали из– под ночной рубашки. Трусики были влажными. Если это был сон, значит, это был сон сродни аду.
А что еще это могло быть?
Она сняла очки и потерла лицо руками.
Вот как все происходило: Грегори Фостин, владелец одного из самых декадентских клубов Нью Йорка, которому наскучило множество красавиц, женщин под кайфом, вьющихся вокруг него всю ночь напролет, и так каждую ночь. И он решил оторваться, облизывая ногу бедной девушки, которую сам же и сбил утром того дня. После всего, он пробрался в ее квартиру, довел до оргазма, присосавшись к лодыжке, и исчез в воздухе.
Так, или это все– таки был сон.
Бритва Оккама делает все вещи равными, самое простое решение – самое лучшее.
Она сделала долгий выдох.
В свете дня некоторые сны теряют весь смысл. Этот именно из ряда таких снов.
Чувствуя себя намного лучше, она вылезла из кровати и пошла в ванную. На полпути она осознала, что просто идет, а не прихрамывает. Лодыжка была еще немного болезненной, но она могла ступать на ногу. В ванной она подняла ногу и поставила на край ванной. Та выглядела вполне нормально.
Сердцебиение снова участилось. Закрыв глаза, она пыталась его успокоить медленными вдохами и выдохами. Когда все же сердце успокоилось, она осмотрела левую ногу. Длинный порез исчез, а вместе с ним и царапины от дороги.
Она покрутилась вокруг, чтобы взглянуть в зеркало над раковиной. Вид собственных диких глаз испугал ее. Она подняла волосы. Царапина на виске исчезла. Кожа порозовела, и больше ничего.
В какой-то момент она задумалась, попала ли она в аварию вообще. Может это тоже было частью того самого сна.
Но нет. Здесь были ее порванные штаны, скрученные на полу ванной. Она выбежала и направилась в гостиную, где нашла свою красную парку, все еще влажную, и разорванную по левой стороне.
Мэдди вбежала снова в ванную и повернула левое плечо к зеркалу. Оно просто цвело от синяков.
"Ты их пропустил, мерзавец," произнесла она вслух. "Помечтай, засранец."
Танжир еще никогда так тепло не принимал Грегори, и это о чем-то говорило, так как за 5 лет он стал любовью всей его жизни. Передал ключи от машины служащему, он отдал инструкции сделать что-то с грязью на пассажирском сидении. Вышибалы у двери расступились, и он направился в святая святых.
Хани зашагала с ним в такт, нога в ногу, когда он делал небольшую экскурсию по полу – привычное дело, когда он нервничал. В клубе уже началось движение. DJ уже завел знойный и устойчивый грув. А он гулял между столиками на заднем плане, приветствуя гостей, изучая детали, заставляя служащих просто порхать одним жестом руки или значительным взглядом.
"Твоей коже не нужно немного подышать?" спросил он Хани, когда они прошли бар. "Или это лишь миф?"
Сегодня вечером она была украшением Танжира, в белом латексе – начиная с капюшона и заканчивая белыми перчатками и опасными белыми ботинками на подборах Lucite. Она выглядела как доминатрикс с планеты Ксенон. Что бы ни было на Хани, за ней должна следовать пожарная команда, и гасить пламя, вспыхивавшее за ней. Чего люди не понимала, так это то, что под всем этим лоском пряталась хватка деловой женщины. Одним прекрасным днем, если она все же решит уйти от него и начать собственный бизнес, ему придется ее убить.
Не совсем.
Хани проигнорировала его вопрос. "Сол сказал, что ты можешь позвонить ему до полуночи, но не позже, даже для тебя."
"Нам не нужен Сол. Она не подаст в суд."
"Что, она сумасшедшая?"
"Что-то в этом роде." Грегори пожал плечами. "Она говорит ей ничего от меня не нужно."
Мысль об этом все еще раздражала его – она ничего не примет от него. Такое разочарование привело его в ее комнату, заставило затянуть ее раны. Теперь она могла чертыхаться сколько угодно, но он знал, ей что-то нужно. Он сам. Не то чтобы он еще когда – либо с ней встретится, напомнил он сам себе.
Но даже такой незначительный триумф над ее самодостаточностью был уже удовлетворительным.
"По крайней мере, я могу заплатить за ее испорченную одежду."
Грегори достал карманный ноутбук и записал ее имя и адрес.
" Отправь ей подарочный сертификат, который покроет расходы на пальто и пару штанов."
Хани кивнула в ответ. "Сертификат, говоришь?" Хани не делала покупки в Bargain Barn. "Из какого магазина?"
Сбитый с толку, Грегори принюхался к воздуху и нахмурил брови, поднимая палец вверх, чтобы проверить поток воздуха. Система подачи воздуха должна была быть отремонтирована еще до обеда, но она все еще барахлила. "Что? О. Из какого – нибудь магазина для стариков и сумасшедших"
"Ясно. Тогда Bloomies."
Как только срочные дела были улажены, Хани ушла, и Грегори отправился в приватную комнату немного отдохнуть, пока ночь не закрутилась. Будучи настолько поглощенным своими мыслями, он и не заметил, что комната оказалась уже занята.
В момент мелькнуло мимолетное видение пары бледных, голых грудей и силуэт брата напротив. Алекс кормился. Грегори развернулся на пятках и направился в сторону двери.
"Грегори, постой."
Он узнал этот томный голос, доносившийся с дивана. Он принадлежал Саре, кормилице. Алекс и Грегори разделяли мнение на счет добровольных доноров крови (в отличии от их брата Михаила, который только охотился), и Танжир обеспечивал их нужным количеством. Такой же томный, Алекс лежал рядом, лакая из ее маленьких искусанных грудей. Он открыл крохотные венки на каждой из них, и кровь стекалась в ложбинку посередине.
Грегори вернулся, что бы взять ее протянутую руку и присев рядом с ней на корточки. "Да, дорогая?" Он погрузил палец в ручеек крови и поднес к губам, надеясь, что это перебьет вкус Мадлены. Но этого не произошло.
"Ты не должен уходить," сказала она. "Ты голоден?"
Что за вопрос после такой ночки. В его желудке бурлила кровь, высосанная из синяков. Ему сейчас никак не хотелось кормиться, но он был на взводе. Будучи настолько возбужденным, каким и являлся в данный момент, он был настолько же сбитым с толку, он не мог понять, что его так притягивало в этой сумасшедшей, или почему она должна быть его суженой. Все это вместе было ужасающим.
Итак, оказаться дома было хорошо, видеть знакомые места. Это была его жизнь.
Алекс поднял взгляд, давая молчаливое согласие на все, что Грегори хотелось бы сделать.
"Я уже кормился, Сара," ответил Грегори. "Но я посмотрю, ты ведь такая красивая."
Губы Сары согнулись в подобии улыбки. Сжимание ее руки усилилось, и ослабло, когда Алекс наращивал интенсивность своих ухаживаний, Грегори сел в свое кресло.
Грегори может и босс в Танжире, но Алекс – его душа. С помощью своих больших коричневых глаз и щенячьей улыбки он получал все, что хотел. Все это, и в придачу еще репутация искусного любовника, вполне заслуженная.
Глаза Сары были открыты, но сделались стеклянными, когда Алекс залечивал раны на ее грудях, на некоторое время, останавливая течение крови. У Сары уже были крошечные ранки на внутренней стороне запястий и за мочкой уха. Алекс мог растягивать этот процесс вечность, удерживая женщину в медлительном движении экстаза, пока та не начинала умолять о милости. И все это происходило до того, как он ее трахнет.
В отличии от Алекса, у Грегори не было ни времени ни склонности к тому, чтобы каждое кормление растягивать в трехчасовую оргию. Донору доставляла удовольствие даже наиболее простая сделка, но Алекс всегда упивался процессом. Алекс любил людей, любил их ублажать, за это его с легкостью принимали за своего – такой непохожий на брата, Михаила, хранителя старых традиций. Грегори не впадал в крайности. Он придерживался практической стороны, средний ребенок.
Грегори вспомнил о фланелевой ночной рубашке Мэдди, как та не могла скрыть полноту ее груди. Он представил, будто расстегивает спереди ее рубашку, берет тяжелые груди в руки. Соски ее выпирают.
Нет.
Он заставил разум вернуться к сцене, развернувшейся прямо перед ним.
Алекс задрал короткую юбку Сары, выставляя на показ ее чулки. Ловко и уверенно он прокусил мягкую плоть с внутренней стороны бедра, делая, как и подозревал Грегори, свой заключительный и самый глубокий укус. Тело Сары напряглось, когда у нее вырвался крик боли, затем она содрогнулась, когда началось сосание. Эта имитация в агонии вымела весь здравый ум Грегори. Теперь он хотел почувствовать ее своим ртом, наполнить живот или нет. С приоткрытыми губами он сосал воздух, улавливая аромат крови Сары и выражение возрастающего желания. Ее голова повернулась в его сторону и глаза, стеклянные, искали и нашли его. Мягкие звуки кормления доносились от Алекса.
Приковав взгляд к Грегори, Сара дразнила свои груди, оставляя кровяные мазки на белой коже и красные пятна на сосках. Какими-то действиями Алекс заставил ее веки трепетать, ее губы открылись, и все, что Грегори мог сделать, так это не броситься на нее в ту же секунду.
По пути в город он все время боролся с желанием, а сейчас играл с огнем. Что такое мазохизм, или он просто идиот? Если у него еще осталась капля здравого ума, он остепенится и займется аудиторской проверкой и представит, что у него вообще нет члена и будет продолжать в таком духе пока не откроет Эликсир. Но столько потерь за одну ночь он выдержать не мог. Он расстегнул ширинку штанов и начал доставать член из трусов. Скривив губы в полуулыбке, Сара последовала за ним: она потянула руку к клитору. Алекс поднял голову с пылающими ноздрями.
Грегори знал, что у Алекса во рту, смешанный соленый привкус крови и киски, и воспоминания об этом заставляли его пустить слюни. Его член встал, и он приспустил трусы так, чтоб мог свободно маструбировать. На мгновение черные широко раскрытые глаза Сары остановились на его члене, а Алекс зарылся лицом меж ее ног. Она закрыла глаза и поплыла.
Грегори откинулся в кресле, то резко двигаясь то лаская, глаза сузились, все, что сейчас существовало в мире были сила его руки, стоны и мольбы Сары, отдающие в ушах. Крик Сары превратился в крик Мэдди, он под фланелевой рубашкой вкушает округлую внутреннюю часть ее бедра, ее руки зарываются в его волосы, моля его… как это она сформулировала? Двигайся в северном направлении. С огромнейшим удовольствием он бы двигался на север. Ничто бы не оставило его от ее ротика.
Ее ротик.
Вбирает в себя его член и сильно сосет.
Он кончил, каждый рывок неохотный и мучительный.
"Трахни меня," пробормотал он, притягивая свободную руку к лицу, пока другая все еще удерживала уже расслабленный член.
Ритмичные крики Сары свидетельствовали, что она тоже скоро кончит. Он воспользовался этим моментом, чтобы удалиться. Алекс может сделать это в более интимной обстановке.
Перед его взором пронеслась картинка пустого такси, проезжающего мимо Мэдди, как раз тогда, как она уже собиралась откусить дымящийся горячий хот дог, обильно приправленный соусом.
"Черт."
Она быстро обернула его в фольгу и побежала вперед с поднятой рукой. Если она его поймает, то может и не опоздает к своему травнику, и это почти загладит грешок за поедание нитратов и консервантов, упакованных в хот дог.
Такси притормозило и остановилось в футах 20-и от нее. Она побежала к нему, жонглируя своей сумкой и обедом, уклоняясь от ударов о прохожих. Даже коротенькая пробежка давала знать о себе больше, чем того требовалось. Она приложила одну руку к груди, чувствуя тревожный и неустойчивый ритм своего сердца. Нитраты наименьшая из твоих проблем, Мэдди, девочка.
Думая о своем, она и не заметила, как на кого-то натолкнулась– кто-то пытался украсть ее такси.
"Ну уж нет, дружок. Оно мое." он настолько близок и высок, что его грудь загородила все поле видимости. Черный галстук, черная рубашка, черный костюм, черное пальто. Цвет – патологический.
"Мадлена?" удивленно произнесла стена.
Она вывернула шею, чтобы посмотреть вверх и увидеть Грегори Фостина, уставившегося на нее во все глаза, будто увидел собственную смерть.
"Какая у тебя проблема?" Она подразумевала проблему во всех ее смыслах. "Отстань от моего такси."
Фостин достаточно набрался сил, чтобы снова вернуться к своему облику неприятного парня. "Это не "твое такси". Я поймал его."
"Ты врешь, как сапожник."Мозги ее зашевелились в попытке понять, как он мог здесь очутиться. Как вообще они могли встретиться снова. Наверное, он ее преследовал.
"Что – Ты думаешь, я преследуютебя?" Его недоверчивое выражение, как она поняла, было для нее менее лестно, чем, если б он был ее преследователем. И, он что, только что прочитал ее мысли?
"Ты прав," она отрезала. "Действительно, зачем тебе утруждать себя и ходить за мной по пятам, если ты можешь просто ворваться в мою квартиру и сосать мои пальцы, когда тебе вздумается?"
Фостин сложил руки и окинул ее взглядом из-под своего кривого носа. "Понятия не имею о чем ты тут рассказываешь."
Не было ничего ненавистнее, чем очевидное вранье, за возможным исключением высокомерного очевидного вранья. "Послушай, у меня нет ни малейшего понятия о твоих намерениях прошлой ночью, но если ты предпринял попытку стереть все из моей памяти, то у тебя это плохо получилось. По крайней мере, ты мог хотя бы забрать мое пальто и штаны. Чертовы доказательства, понимаешь? Небрежно сделано, Фостин, очень неряшливо."
Он только выгнул бровь. "Скажи мне одну вещь, Мадлена, ты когда– нибудь проверялась на наличие травм головы?"
"Укуси меня." Она оторвала его руку от дверной ручки и этим жестом заявила свои права на такси.
В мгновении ока, Фостин уже был по другую сторону авто. "Ну уж нет." сказал он. "Ты не украдешь мое такси."
Мэдди встретила его на полпути, посередине сиденья, жестко оттолкнув в направлении двери. "Отвяжись, Фостин. Оно мое."
Глаза Фостина сузились, самым что ни есть злым способом, она заподозрила, что ему захотелось ее убить. С рычанием, он проложил себе путь внутрь и решительным рывком захлопнул дверь.
"Я делаю так, как того желаю." Его тон был мягким и ровным, даже холодным, она знала, то, что он сказал – правда. Но это ее не напугало. Мэдди не боялась его. Она вообще не особо трусливая – кроме больших страданий в руках докторов. Дважды она уже умерла на операционном столе, и дважды видела туннель и исходящий оттуда свет. Смерть это не так уж плохо. Завещание она уже составила, а домашних животных у нее не было.
Не то, чтобы она ожидала, что эта поездка в такси принесет такиепоследствия – но как знать, это же Фостин? – все было в перспективе. Ничего не стоило того, чтобы так над этим потрудиться. Итак, все, что она ответила на его ледяную угрозу, «Красивое у тебя лицо, когда ругаешься, Фостин.»
Как только она сказала эти слова, водитель, уже достаточно разозлившийся до этого, процедил. "Скажите, пожалуйста, может кому-то из вас все же надо куда – нибудь поехать сегодня вечером? Или вы и дальше будете использовать мое такси в роли соцклуба?"
"Челси." ответила Мэдди, одновременно с Фостином, когда тот сказал "Колумбус Серкл."
"Я уже опаздываю." прошипела она.
Он одарил ее еще одним черным взглядом и затем произнес водителю, "Езжайте сначала в Челси."
Мэдди беспрекословно покорилась; он был слишком большим, чтобы доводить его. Машина покатила. Мэдди сняла берет и развязала шарф, краешком глаза подглядывая за ним. Она восхищалась его талантом играть роль пострадавшего, в то время, как это ее сбили и высосали. Без сомнения, он был правящим черным лордом Мрачности. Кем еще он мог быть, она уверена не была.
Не имея больше причин спорить, они оба уселись на сидение, сложив руки, и смотрели вперед.
Мэдди развлекала себя мыслями, что еще можно такое сказать, чтобы достать его еще больше, так как ни в коем случае он должен насладиться поездкой в этом такси. Ошеломляюще долго она думала, когда вдруг вспомнила, что решение у нее в руках.
"Нравится моя коробка для ленча?" Она поставила ее себе на колени так, чтобы он мог видеть. Баффи, истребительница вампировгласил логотип на кроваво красных письменах. Это была редкостная, с Девидом Борианасом, ее приз из призов, свидетельство того, что она является правящей королевой eBay.
Фостин постепенно поверну голову, чтобы взглянуть, потом отвернулся и уставился в боковое окно. "И как парень по имени Баффи собирается убить вампира?"
Мэдди вздохнула. "Я так понимаю, ты ни разу не смотрел этот сериал. Это Энджел. Энджел и есть вампир."
Фостин лишь фыркнул в ответ.
Всю неделю она играла с возможностью того, что Фостин – настоящий Бог вампиров. Звучит, правда, маловероятно. И, по правде говоря, это невозможно, если только она хотела сохранить теории в пределах реальности, но когда она так поступала? Кроме того, эта идея казалась более подходящей, чем думать о нем, как о фетишисте, поклоняющемся ноге, с отмычкой на все случаи жизни.
"Имеешь что-то против вампиров, Фостин?" Язвить ему так прямо, заставило ее немного задыхаться. "Может какие-то теории?"
Фостин заерзал на своем месте и нагнулся, вторгаясь в ее пространство, закинул свою огромную руку на сиденье слишком близко к ее бедру. Сложились правила по поводу личного пространства, а он все их нарушал, дыша прямо ей в шею. "Кажется, у тебя есть все теории, Мадлена. Почему – бы тебе не поделится своими догадками со мной?"
Черт бы его побрал, а он хоть и придурок, но очень сексуальный придурок. Они встретились глаза в глаза лицом к лицу. Что-то опасное пронеслось в его глазах и при виде этого ее бедное сердце неровно забилось. Пожав плечами, она отставила коробку в сторону. "Просто пытаюсь завязать разговор. Извини за попытку."
Не сказав ни слова, Фостин вернулся назад на свое место, и она вспомнила, что ее обед стынет.
У водителя должен быть слух, как у лисы, чтобы услышать легкий шелест фольги. Или может это был запах соуса. В любом случае, он поймал ее, когда она собиралась сделать первый долгожданный укус. "Никакой еды в моем такси! Никакого мусора! Спасибо!"
"Успокойтесь мистер… мистер Патель," ответила она, прочитав имя на удостоверении. Она одарила его своей фирменной улыбкой в зеркале заднего вида. "Я обещаю, что не оставлю и следа улик."
Как доказательство, опасная капля кетчупа и соуса скользнули с хот дога. Она поймала каплю языком, и засосала ее до конца. После того, как сделала это, она надеялась поймать на себе взгляд Фостина. Лицо его светилось чистым голодом.
"Что за-?" На секунду ей показалось, он хочет хот дог. И затем его рот накрыл ее.
"Эй, я …" Даже будучи против, ее губы двигались в сопротивлении, а он превратил этот протест в поцелуй.
О. Мой. Бог.
Кто, в целом мире, так целуется? Губы его были нежными и настойчивыми одновременно, руки вились вокруг нее, притягивая ее ближе, подтягивая ее под него. Скрытое желание той странной ночи накатило новой волной, и она поймала себя на том, что целует его в ответ, даже если ненавидит его, потому что… черт.
Поцелуй не нес в себе никакого соревнования, не смотря на все пререкания. Это было неправильно. А правильным было то, что она смягчилась под ним, открылась для него. Губы поддавались все больше, шея ослабела, все тело расслабилось в его объятиях, и как ни странно, она чувствовала себя в безопасности.
Почти как Инь и Янь, подумала она. Он мог взять все, что у нее было. Чтобы он не предложил, она согласится, хоть и все это заставляло ее сердце биться так, будто она бежала марафон.
Силой поцелуя он прижал ее к двери, когда всем весом навалился на нее, она сползла ниже на сиденье, с одной рукой на его затылке, а другой все еще пыталась удержать хот дог.
Когда они достигли горизонтального положения, ноги их сплелись. Как полная шлюха, Мэдди закинула одну ногу ему на бедро и притянула его ближе. Теперь не осталось и грамма воздуха между ними. Ей нужен был полный контакт с телом. Она должна почувствовать его затвердение. И он был обязан, так как медленно терся о пространство меж ее ногами, а языком, тем временем, прошелся по ее губам.
