Текст книги "Афганский осведомитель"

Автор книги: Иван Стрельцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Когда кавалькада приблизилась к крайнему бархану, прямо из песка бесшумно выскользнула пара темных теней. Двое моджахедов, ухватив замыкающих всадников за плащи, одновременно дернули их на себя, и как только разбойники рухнули на горячий песок, короткими взмахами всадили ножи в область сердца.

Почуяв чужаков, кони заржали, пытаясь вздыбиться, но тут на них со всех сторон бросились боевики Халеда. Действовали они быстро и профессионально, никто из разбойников не успел не то что оказать сопротивление, даже к оружию не прикоснулись.

– Убейте и лошадей, – коротко приказал моджахедам старший, – и трупы засыпьте песком, чтобы не выдать вертолетчикам нашу стоянку.

Боевики в прежнем спешном темпе бросились выполнять приказ, а Халед отошел немного в сторону и, глядя в даль бескрайней пустыни, туда, где раскинулся главный город мусульман, с горечью прошептал:

– О Аллах всемогущий, чем мой народ тебя прогневил, что стравливаешь их друг с другом, как диких зверей…

* * *

С тех пор, как богатей Муртаза вернулся в свой дом, Анвар-водонос потерял покой и сон. Ему все время казалось, что кто-то незримый не сводит с него взгляда. Сколько он ни пытался обнаружить лазутчика, ничего из этого не выходило.

«Это всего лишь мой страх», – перебирая заработанные у русских деньги, мысленно убеждал себя Анвар. Денег было много, скоро он сможет обоим старшим сыновьям заплатить калым за жен, а потом соберет приданое дочерям, чтобы они вышли замуж за достойных людей. Но самым главным для себя водонос считал выучить младшего сына, чтобы он стал инженером или врачом. Тогда будет разорван порочный круг, и его род наконец-то вырвется из вечной нищеты.

Но последнее время ему не удавалось узнать ни малейшей ценной информации, казалось, она его избегала, как любовница опостылевшего дружка. Наконец удача ему улыбнулась…

– Так, мужики, время на сон этой ночью у нас вряд ли будет. Предстоит работа, – объявил своей команде Кирилл, вернувшись из города, – так что пару часов можете пока соснуть.

– Что, у «дятла» понос, до следующего дня подождать не может? – сварливо пробурчал Огородник, пожилой старшина не особо жаловал выезды за территорию зоны в ночное время.

– Не исключено, что именно так и обстоит дело, – подтвердил Марков. – «Дятел» оставил метку о срочной встрече, поэтому отправляемся в полной боевой и не забываем бронежилеты.

– Переводчика берем с собой? – как бы невзначай поинтересовался охранник Федор Ковалевский.

– Нет, Гасанов будет нас ждать на вилле, и «дятла» мы туда привезем. Думаю, разговор с ним будет недолгим, но плодотворным. А теперь всем спать…

Они встретились через четыре часа возле «УАЗа» Огородника. Пожилой старшина, задрав капот, напоследок проверял двигатель. Ковалевский сидел на переднем сиденье, как обычно положив на колени автомат, и, попыхивая сигаретой, травил какую-то байку из своей жизни.

– Готовы? – спросил подошедший Марков.

– Всегда готовы, – за двоих ответил Федор и плевком затушил окурок.

– Значит, так, Семенович, выезжаем из центральных ворот, сразу поворачиваем направо, по дороге подбираем «дятла» и доставляем его на виллу. Потом таким же макаром возвращаемся. Ну а дальше действуем по обстановке.

– Хорошо, а вдруг патруль, облава? Комендантский час в городе никто не отменял, – обеспокоенно спросил Ковалевский.

– Юноша, – ответил Кирилл, – все возможные неприятности учтены.

– А если не возможные? – не унимался лейтенант.

– Хватит балаболить, время ехать, – укоротил его старшина. Захлопнув крышку капота, он сел за руль.

«УАЗ» рыкнул, съезжая с места, легко развернулся на пятачке и покатил в сторону центрального въезда.

У ворот часовой бегло проверил документы у Огородника, потом коротко кивнул оператору, и тот поспешно отворил створки ворот.

Даши-Мусс встретил их кромешной темнотой города на военном положении. Фары «УАЗа» выхватили постройки ближайших домов, блеснули мертвым блеском стекла окон, а сами постройки сейчас напоминали кладбищенские склепы.

– Направо, Семеныч, – едва территория базы осталась позади, скомандовал Кирилл.

Водитель послушно завертел рулевое колесо, и армейский внедорожник покатил вдоль трехметровой бетонной ограды, над которой тянулось несколько рядов колючей проволоки под высоким напряжением.

Вдоль ограды на большом расстоянии друг от друга росли молодые кипарисы, три года назад их высадили как символ советско-афганской дружбы. Деревья прижились, хотя дружба с каждым годом все слабела…

Сейчас, глядя на отбрасывающие тень стволы кипарисов, Марков подумал, что за любым из них может притаиться камикадзе со взрывчаткой или вообще группа «неуловимых мстителей». Под ложечкой неприятно засосало, капитан подтянул к себе короткоствольный «АКМСУ» и положил левую ладонь на цевье, потом обратился к водителю:

– Мыкола Семенович, ты как побачишь нашего клиента – не тормози. Скорость сбавь, но совсем не останавливайся.

– Понял, все устрою в лучшем виде, – серьезно пообещал старшина, его фигура мгновенно подобралась и буквально прилипла к рулю, а глаза впились в лобовое стекло.

Состояние общей тревоги невольно передалось и Ковалевскому. Федор резко передернул затвор своего «АКС-74» и положил ствол автомата на металлическую «торпеду» вездехода.

Гнутую фигуру Анвара-водоноса они увидели в десятке метров от машины, он, как и ожидали кобальтовцы, прятался в тени кипариса.

– Притормаживай, Семенович, – тут же распорядился Кирилл, одновременно открывая боковую дверцу. Когда «УАЗ» поравнялся с агентом, тот проворно запрыгнул в салон автомобиля.

– На пол, – скомандовал Марков. Грубо ухватив «дятла» за затылок, с силой надавил вниз, захлопнув дверь.

Огородник, не дожидаясь команды, надавил на педаль газа, в мозгах троих милиционеров включился хронометр опасности. Теперь они были подобны связке гранат, и каждая находилась во взведенном состоянии.

«УАЗ» уносился все дальше от места встречи с информатором, а вокруг царила все та же кладбищенская тишина.

Объехав базу, внедорожник остановился перед воротами, ведущими на виллу старшего советника. Здесь их уже ждали, и «УАЗ» без проволочек пропустили внутрь.

За время службы в Афганистане Марков ни разу не видел главного представителя советского руководства. И, как уже знал со слов особиста Евтушенко, тот почти безвылазно находился в Кабуле в советской дипмиссии, отдав виллу почти в полное распоряжение спецслужб. Причина была банальна. Год назад моджахеды при помощи нанятых пакистанской разведкой кочевников-пуштунов попытались захватить Даши-Мусс. Басмачей было больше тысячи, и им противостояли две заставы на окраине города, полсотни сотрудников царандоя, комендантская рота мотострелков и усиленная рота охраны ВДВ.

Бой длился почти двое суток, местная милиция сразу же разбежалась. Десантники и мотострелки, вытянувшись тонкой линией на окраине Даши-Мусс, отбив несколько десятков атак, потеряли почти всю свою бронетехнику и половину личного состава, оставив у своих окопов несколько сот душманских трупов.

Подошедшая маневренная бронегруппа при поддержке «Градов» и ударных вертолетов завершила разгром басмачей. На стенах некоторых домов до сих пор оставались отметины того тяжелого вооружения.

Огородник и Ковалевский остались возле «УАЗа», Анвар в сопровождении Кирилла прошел в особняк. В кабинете их уже ждал переводчик Юсуф Гасанов, к их приходу он приготовил зеленый чай и сейчас разливал по пиалам. Обычный ритуал неформальной беседы с информатором.

– У нас мало времени, – по обыкновению заторопился Анвар-водонос, отодвигая пиалу с горячим напитком. – Вчера в кишлак приходила группа душманов, среди них был приятель моего старшего сына. Он и рассказал, что один из отрядов Башира Ранжи сейчас находится в мертвом кишлаке, там они ждут прихода каравана с оружием. Сегодня-завтра туда должны привезти ракеты, которыми будут жечь самолеты в небе.

– Что? – лицо Маркова скуксилось, напоминая выжатый лимон.

– «Шайтан-труба», которой можно сбивать железных птиц в небе, – пояснил «дятел», считая, что так будет доходчивей.

– Я сейчас, – Кирилл подхватился и вышел из кабинета, вернулся он через несколько минут, держа в руках толстую пачку афгани. Протягивая деньги информатору, на всякий случай спросил: – Ты переночуешь на вилле или…

– Нет, – протестующе отмахнулся Анвар. – Отвезите меня на место, где взяли.

– Поехали…

Высадив агента, «УАЗ» с милиционерами на следующем повороте наткнулся на комендантский патруль.

Угловатый двухмостовый БРДМ-2, похожий на уменьшенную копию армейского БТРа, перегородил внедорожнику путь, нацелив на автомобиль раструб крупнокалиберного пулемета. Возле броневика выстроился десяток солдат в касках, бронежилетах, держа автоматы на изготовку, они целились в «УАЗ». Вперед вышел высокий офицер в звании лейтенанта, молодой, но угрюмого вида и с рваным шрамом на левой щеке.

– Кто такие? – прорычал он, приближаясь к внедорожнику.

Стараясь не совершать резких движений, Марков вытащил из нагрудного кармана сложенный вдвое листок и через открытое окно протянул лейтенанту. Это был официальный бланк с печатью КГБ, такие справки имели все оперативники «Кобальта» как раз из-за конфликтов с армейскими патрулями. Фамилии, правда, кобальтовцы вписывали любые, кроме подлинных…

Лейтенант включил портативный фонарь, всмотрелся в текст бланка, после чего недовольно проворчал:

– А, бойцы невидимого фронта. Какого хера по ночам шляетесь?

– Подобные вопросы не в вашей компетенции, лейтенант, – в тон патрульному окрысился Марков.

– А у меня приказ коменданта всех таких полуночников задерживать, – не сдавался начальник патруля.

– Кто сейчас ответственный дежурный?

– Заместитель коменданта.

– Можешь меня с ним связать? – выбираясь наружу, спросил Кирилл.

Офицер почесал кончик носа, размышляя, как же ему поступить – отпустить, задержать и отконвоировать в комендатуру или связаться с дежурным. Наконец, решившись, лейтенант обреченно махнул рукой:

– Пошли.

Разговор начальника патруля с заместителем коменданта занял меньше минуты, потом он передал трубку сыщику.

– Здоров, Богдан, это Кириллов, – представился оперативник своей «левой» фамилией, под которой его знали старшие офицеры комендатуры.

– Здорово, – прогудел в динамике бас ответственного дежурного. – И шож тоби не спится, бисова душа?

– Ты же знаешь, наша служба и опасна, и трудна. Так что ни дня, ни ночи.

– Ясно. Ты как, торопишься? А то заезжай, повечеряем.

– Рад бы в рай, но служебные обязанности не пускают. Честное слово, тороплюсь.

– Добре, – крякнуло в трубке, – передай телефон начальнику патруля.

Лейтенант выслушал распоряжение заместителя коменданта, скосил взгляд на Кирилла и буркнул:

– Можете быть свободны…

– Ну что, Кирилл Николаевич, сейчас на боковую? – спросил Огородник, когда его «УАЗ» въехал на территорию базы и следом со скрежетом захлопнулись ворота. Пожилой старшина с облегчением вздохнул, видимо, уже мысленно укладываясь в свою койку.

– Нет, – поспешил развеять его мечту Марков. – Давай-ка к штабу парашютистов, потому как информацию получили слишком ценную и горячую.

Услышанное от информатора необходимо было срочно передать майору Евтушенко, чтобы с контрразведчиком решить, как действовать дальше.

Особиста в штабе не оказалось, а самым большим армейским начальником на базе оказался Григорий Кочетов.

– Ты чего это, Кирюха, вурдалаком заделался? Сам не спишь и другим не даешь, – сонно усмехнулся старлей, стоя перед оперативником в полосатой майке и длинных сатиновых трусах, с длинноствольным «стечкиным» в руке.

– Где Евтушенко? – не реагируя на незлобные выпады десантника, спросил Марков.

– В штабе батальона, – окончательно проснувшись, ответил Кочетов. – Там какая-то ерунда получилась, то ли неосторожное обращение с оружием, то ли самострел. Плюс общий хипеж по всей армии с наведением порядка в гарнизонах и на заставах. Так что, думаю, Роман Иванович надолго застрял. А что случилось?

– Получена серьезная информация, нужно бы ее обмозговать.

– Ясно, – понимающе кивнул старший лейтенант, указал на здание штаба: – Пошли в кабинет, почирикаем…

Разговор занял совсем немного времени, Кочетов мгновенно ухватил суть проблемы и принял во внимание все возможные вытекающие из разработки перспективы.

– «Шайтан-труба», говоришь, против нашей авиации, – покачал головой десантник. – В сводках по армии сообщалось, что «духи» в некоторых провинциях начали применять ПЗРК. Теперь вот и до нас добрались. Накрыть караван с ракетами – это серьезно. В самом пиковом случае Красная Звезда, а то и Золотая. Нужно связываться со штабом батальона.

– И сколько времени займет все согласование? – без особого восторга спросил Кирилл.

– Часов десять-двенадцать, – откровенно ответил старший лейтенант. – А что такое?

– Мой «дятел» сказал, караван придет сегодня-завтра. Хорошо, если завтра, а если они сейчас уже там, то к утру ищи-свищи. А потом их «шайтан-трубы» ударят по нашим летунам.

Кочетов покачал головой. В полосатой майке он напомнил Кириллу игрушечного тигра, которых модники-автолюбители ставили за задним стеклом своих личных авто.

– Кирилл, так боевые операции не проводятся, может, это у вас в ментовке снялись и поехали по принципу «аля-улю, гони гусей». А у нас, военных, все подчинено статьям и параграфам Устава. А Устав, между прочим…

– Знаю, кровью написан, – перебил его Марков. – Только я почему-то считал раньше, что десантные войска отличаются от других родов войск именно скоростью реагирования, мобильностью. А получается… – капитан раздраженно махнул рукой.

– Ладно, сыскарь, не заводись, – слова кобальтовца задели старшего лейтенанта за живое. – Все равно нам без Прохора не обойтись.

Григорий потянулся к трубке полевого телефона. Прапорщик Прохоров явился через десять минут, вид у него был такой, будто и вовсе не ложился этой ночью.

Разведчик, выслушав Кочетова, произнес спокойным тоном:

– Знаю я этот мертвый кишлак, мы его раза три шмонали на наличие «духовских» схронов. Он в двадцати километрах от нашей заставы «Кустанай» находится.

– Значит, гаубичная батарея нас сможет прикрыть в случае чего, – тут же отметил старший лейтенант, упираясь одной рукой в разложенную на столе карту.

– Легко, – подтвердил Прохор.

Дальше пошло чисто армейское обсуждение плана предстоящей скоротечной операции.

– А как мы туда сможем поскорее добраться?

– А здесь проходит русло пересохшей речки, – толстый, как сосиска, палец прапорщика провел по бледно-коричневому пунктиру на карте. – По нему пройдем, как по автобану, быстро и незаметно. Здесь остановимся, два километра пешкодралом и еще четыреста метров на гору. Здесь, правда, впереди придется пустить саперов, «духи», они любят подходы к своим даже временным стойбищам минировать. Но ничего, думаю, к кишлаку подойдем еще затемно. А вот как дальше – это будем посмотреть. Главное, чтобы на выезде нас не тормознули.

– Вопрос с выездом мы с комендатурой сейчас решим. Ты давай поднимай своих орлов. Через полчаса выход.

– Лады, – кивнул прапорщик и, заметно косолапя, вышел из кабинета.

– Вот, Кирюха, и закрутилась карусель боевой операции, – негромко произнес старший лейтенант, давая понять Маркову, что пора расставаться.

Кирилл уходить не спешил и тихо, но уверенно сказал:

– Гриша, я с вами иду.

– Что, до сих пор в войнушку не наигрался? – тяжело вздохнул Кочетов.

– Повторяешься, старлей, – усмехнулся кобальтовец.

Он хотел еще что-то добавить, но тут в кабинет вошли Ковалевский и Огородник.

– Мы с вами, Кирилл Николаевич, – с порога отважно заявил Федор, нервно поглаживая ствол автомата, висящий на плече.

– А вас куда несет, Мыкола Семенович? – не удержался Марков.

– Негоже от коллектива отрываться, – замялся старшина. – Может, и я чем сгожусь.

– Детский сад, – развел руками Кочетов, впрочем, затягивать разговор с кобальтовцем он не собирался. В конце концов, согласившись на боевой выход, он нарушил не одну статью Устава, так что, как говорится, семь бед – один ответ. – Ладно, воинство идет на операцию только в арьергарде и под присмотром моих хлопцев…

* * *

Помощник Башира Ранжи был немолодым афганцем, всю свою жизнь с самого рождения преданно служил роду Ранжи. Когда феодал решил объявить джихад шурави, помощник без раздумий ушел со своим господином. Сейчас он с небольшим отрядом спустился с гор в мертвый кишлак, чтобы встретить родственника хозяина.

Караван с оружием пришел, как и было заранее договорено, через два дня. Проводник ехал с небольшим фонарем в руках, устроившись на капоте головной «Тойоты».

Пикапы один за другим въезжали на узкую улочку, которая тянулась между мрачными, безжизненными дувалами. Наконец последний грузовик замер, из автомобилей стали выбираться боевики, разминая затекшие от долгого сидения конечности.

Когда Халед покинул головную «Тойоту», то сразу же увидел перед собой старого слугу своего дяди. Он был предан Баширу, как верный сторожевой пес, и всегда стоял за спиной хозяина.

– С приездом, сабиб, – склонив голову в поклоне, с почтением проговорил слуга.

– Здравствуй, дорогой, – Халед великодушно обнял старика. – А где мой уважаемый родственник, Башир?

– Он здесь, недалеко, – слуга кивнул в сторону возвышающихся среди звездного неба вершин остроконечных гор. – Сейчас спрячем ваши машины и переждем день здесь, а следующей ночью все оружие перенесем в горы.

– Да будет так, – согласился Халед. – Командуй, здесь ты командир.

Слуга утвердительно кивнул и поспешил к заполнившим улицу машинам. Снова заурчали двигатели пикапов, автомобили загоняли в специально вырытые под дувалами капониры. Там они будут надежно скрыты от воздушных наблюдателей.

Глядя, как маскируют грузовики, Халед неожиданно вспомнил американского куратора, Джон Смит готовился на его горбу, как на боевом коне, въехать в Кабул новым завоевателем. Афганец вспомнил приторный запах туалетной воды янки и невольно поморщился. Впрочем, пока Халед был готов смириться с высокомерными американцами. Они все-таки помогают им бороться с шурави, это сейчас главное. А вот потом…

Перебирая четки, Халед даже не подозревал, что это было последнее занятие в его жизни…

* * *

– Шевелите суставами, отцы, а то до Нового года будем тащиться, – без злобы проговорил Михаил Вакуленко. Они с Джалаловым снова выступили в роли ангелов-хранителей сотрудников «Кобальта».

Взвод разведчиков Прохорова, усиленный наиболее опытными бойцами из роты охраны, выехал из расположения базы на шести БМД в направлении мертвого кишлака.

Прохор, как опытный разведчик, очень грамотно проложил маршрут. Боевые машины, на полной скорости проскочив сонный Даши-Мусс, устремились по трассе в глубь провинции. Затем, съехав с дороги, БМД нырнули в ложбину пересохшего речного русла. Здесь скорость значительно упала, но это уже не имело особого значения.

Бронегруппа, добравшись до конечной точки, остановилась. Бойцы, груженные под завязку боеприпасами, стараясь не шуметь, один за другим спрыгивали с брони.

Григорий Кочетов, возглавивший операцию, несмотря на то, что она была задумана скоротечной, как кавалерийский наскок, все-таки решил подстраховаться тяжелым вооружением. Кроме штатных автоматов и пулеметов, приказал захватить еще и пару «АГС-17», на всякий пожарный.

Первым ушел Прохор с саперами и штурмовой группой, состоявшей из наиболее матерых разведчиков. Все они были вооружены автоматами, оснащенными приборами бесшумной стрельбы. Держа оружие на изготовку, пластуны вытянулись в цепочку и бесшумно ступали по рыхлому дну пересохшего русла реки.

Кочетов, выждав оговоренные пять минут, двинул основную группу. Бойцы, груженные станковыми гранатометами, пулеметами, металлическими коробками с боеприпасами, двигались не так легко, как штурмовики. Последними шли милиционеры в сопровождении двух младших сержантов…

Саперы оказались «в деле» не зря, на окраине кишлака они обнаружили минное поле. Австрийские противопехотные мины были установлены несколько часов назад, заводская смазка еще не успела окончательно высохнуть на рифленых корпусах.

Минное заграждение было установлено бессистемно, впопыхах, саперы были уже знакомы с подобными «сюрпризами» и работали слаженно, как на конвейере. Выкапывался заряд, затем блокировался контактный взрыватель. «Беззубая» противопехотка оставлялась на месте, обозначившись выемкой и рубчатым корпусом.

Когда проходы были готовы, старший сапер махнул рукой, давая знак штурмовой группе.

К тому времени разведчики уже засекли пятерых басмаческих часовых, они стерегли подходы со стороны равнины.

– Действуем, как договорились, – отдавал последние распоряжения Прохор. – Поднимаемся на гору, выбираем цели и одновременно мочим душманов, потом продвигаемся внутрь. Работаем быстро и чисто, главное, по-тихому. Все, пошли…

Преодолев проход, разведчики разделились на пары. Бесшумно, как бесплотные тени, они выбирали огневые позиции. «Пуф-ф, пуф-ф», – едва слышно плюнули свинцом автоматы. Один из часовых, выронив оружие, повалился на бок, другой лбом «поцеловал» перед собой так и не успевшую остыть за ночь землю. Третьему пуля угодила в грудь и швырнула назад на глинобитную стену дувала, раскинув неестественно широко ноги, моджахед сполз вниз. Двое последних душманов «раскинули мозгами», забрызгав вокруг себя камни серовато-бурой жижей.

Боевое охранение басмаческой стоянки было уничтожено в считаные секунды. Прапорщик Прохоров взмахнул рукой, давая сигнал по цепи начать движение вперед.

Все разведчики были опытными бойцами, не единожды побывавшими на боевых, но у войны свои законы и свои расчеты.

Зачищая двор за двором, одна из пар десантников наткнулась на группу душманов, готовившихся устроиться на ночлег. Разведчики первыми среагировали, и короткие очереди сбили с ног басмачей, пули точно нашли свои цели. Только самый молодой из тройки душманов умер не сразу. Он рухнул на землю и, засучив ногами, обутыми в сыромяжные лапти из толстой бычьей кожи, внезапно во все горло завопил, вкладывая в этот крик остатки жизненных сил.

– Ал-ла-а!

И сразу же кишлак, несколько минут назад казавшийся пустынным, ожил, зашевелился, забалаболил десятками разных голосов.

– Вперед, мочи их! – расстегивая клапан на кобуре с автоматическим «стечкиным», рявкнул Прохор, теперь играть в молчанку не имело смысла.

В глубине кишлака хлопнули разрывы нескольких ручных гранат, потом застучали трели автоматных очередей. И тут же к этой какофонии боя добавились крики раненых…

Когда раздались первые выстрелы, Халед уже дремал, лежа на толстом мате из верблюжьей шерсти; подобные лежаки были у всех моджахедов, позволяя спать на камнях зимой и летом без риска застудиться.

Подхватив свой автомат, Халед бросился наружу и, выскочив из капонира, едва лицом к лицу не столкнулся с русским десантником. Широкоплечий разведчик, вскидывая автомат, резко завалился на левую ногу, одновременно надавливая на спусковой крючок.

Очередь ударила афганца в грудь, сбивая с ног. Халед лежал на спине, пуская изо рта кровавые пузыри, с ними из него уходила жизнь. Мутным взором он наблюдал, как десантник, склонившись над ним, привычными движениями обыскивает одежду, самым ценным трофеем оказались четки. Прохор сунул их в нарукавный карман, затем забросил за спину автомат афганца и бросился на звуки выстрелов…

Разгоревшийся в мертвом кишлаке бой заставил Кочетова пренебречь опасностью, и он громко скомандовал:

– Вперед, парни! – И совсем не по-военному добавил: – Наших бьют.

Десантники, большинство из которых были нагружены вооружением, не считаясь с этим, бросились наверх, на звуки стрельбы и сполохи взрывов. Но к тому времени, когда бойцы добрались до окраины кишлака, бой стих.

Разведчики использовали в этом бою два основных фактора – внезапность и расстояние, что называется, вытянутой руки. У басмачей не оказалось времени на раскачку, а десантники применили всю огневую мощь.

Когда Григорий Кочетов с группой десантников добрался до центра мертвого кишлака, там уже собрались все штурмовики во главе с их командиром. Здесь же складывали трупы убитых боевиков, захваченные трофеи.

– Ну как, Прохор? – спросил старший лейтенант у разведчика.

– В пределах нормы, – просто ответил прапорщик, доставая из нагрудного кармана мятую пачку «Дымка». – Двое «трехсотых», ранения легкие, так что мы их переиграли.

– Прямо как в басне: «басмач и охнуть не успел, как на него мужик насел», – усмехнулся Кочетов.

– Именно, – вяло кивнул прапорщик. Попыхивая дешевой сигаретой, он, щурясь, смотрел на сереющий небосвод. Сутки подходили к пограничной полосе, отделяющей ночь от дня.

– А как насчет каравана с оружием? – спросил Кочетов, это был главный приз их вылазки за пределы базы.

– Полно, – Прохоров кивнул в сторону замаскированного въезда в капонир. Не вынимая изо рта тлеющую сигарету, он вдруг крикнул: – Плющ, а ну тащи сюда одну из дур.

Через минуту из капонира появился совсем молоденький белобрысый боец с испачканным налетом рыжей пыли лицом, таща на плече длинную трубу пусковой установки.

– Вот это зверь, – с нескрываемым восхищением пробормотал Кирилл Марков, когда он вместе с другими милиционерами и Вакленко с Джалаловым подошли к десантникам, разглядывая трофейный ПЗРК.

Старший лейтенант, взяв у десантника пусковую установку, проворно подсоединил блок питания, потом, переставив в боевое положение предохранитель и взвалив трубу на плечо, сказал:

– Вот это и есть «Рэд Ай», и нужна теперь только цель. Система наведения, установленная в ракете, в момент захвата цели подает звуковой сигнал, и все, только жми на пуск и следи, как эта тварь саданет по турбинам самолета или вертушки.

Григорий, счастливо улыбаясь, даже подмигнул Кириллу от избытка чувств.

– Большое дело сделали, Кирюха, летуны нам теперь должны.

– Слышь, Гриня, а откуда ты так хорошо разбираешься в этих «шайтан-трубах»? – спросил Марков.

– Так нас в училище по «Рэд Айям» гоняли будь здоров. Готовили ведь для европейского театра военных действий. Ну а десант должен бороться в тылу врага, и чаще всего его же оружием. Вот и объясняли, что эти ПЗРК очень даже удачно можно использовать не только против авиации, но и по наземным объектам. В отличие от РПГ «Рэд Ай» дает приличное облако осколков при мощном взрыве, так что можно бить и пехоту, и легкую бронированную технику.

Кочетов хотел еще немного просветить сыщика, как внезапно собравшиеся услышали доносящийся высоко в небе громкий шелест.

– Минометы! – во всю мощь своих легких заорал старший лейтенант. – Все в укрытие!

В одно мгновение площадь опустела, и тут же рванула серия взрывов, взметнув комья рыжей утрамбованной глины. В следующую секунду разорвалась вторая серия мин.

– Твою мать, – одними губами выругался старший лейтенант и тут же стал отдавать распоряжения: – Прохор, давай займись обороной, распредели людей по секторам, а я пока свяжусь со штабом батальона и «Кустанаем», чтобы были готовы нас прикрыть «дашками»…

Дальше голос офицера заглушила новая серия взрывов, но эта канонада уже не была такая пугающая.

Десантники, таща за собой станковые автоматические гранатометы, пулеметы, стремительно разбегались по дворам крайних дувалов, в считаные минуты превращая заброшенный кишлак в укрепленный район. Сейчас ни один из бойцов не филонил, не переговаривался, все работали быстро и слаженно. Под аккомпанемент взрывов жужжали металлические ленты с коническими гранатами и длинными, похожими на гвозди, патронами.

Кобальтовцы вместе с двумя младшими сержантами оказались в одном из крайних дувалов.

– Стены здесь крепкие, по крайней мере попадание мин этого калибра выдержат с гарантией. Поэтому главная опасность – окна. Всей мордой не выглядывать, старайтесь смотреть боком. Все ясно?

На этот вопрос никто не ответил, все занимались подготовкой к бою. Кирилл, опустившись на колено возле небольшого оконного проема, снял с плеча свой «АКМСУ» и выставил металлический приклад, рядом с ним пристроился старшина Огородник, нервными движениями затягивающий ремешок каски на узком подбородке.

Неожиданно наступила звенящая тишина, вышедшее солнце стало неимоверно припекать, быстро нагревшийся воздух был пропитан кислым запахом сгоревшей взрывчатки. В дувале стояла нестерпимая духота. Одежда мгновенно стала влажной от пота, горькие, мутные капли стекали по лицу, норовя попасть в глаза, и дальше скользили за ворот.

– Сейчас попрут, – возле Маркова присел Миша Вакуленко. – Длинными очередями не бейте, только зря расходуете патроны. Лучше одиночными, в крайнем случае короткими.

Разговор с младшим сержантом длился не больше минуты, когда со стороны плато, тянувшегося от кишлака к горам, раздался громкий, душераздирающий крик:

– Аллах акбар!!!

И в следующее мгновение горы вновь ожили, теперь серые камни запестрели чалмами, тюбетейками, ватными халатами и жилетками. В таком виде душманы напоминали стремительный сель, который рвется вперед со всей сокрушительной силой, чтобы на своем пути не оставить ничего живого.

Лейтенант Ковалевский вскинул автомат, выставляя ствол «Калашникова» в оконный проем.

– Отставить стрелять, еще не наше время, – остановил его Джалалов, и как будто в подтверждение его слов из глубины кишлака отрывисто залаяла пара «АГС-17», а следом ударили пулеметы, и только потом ожили автоматным огнем позиции десантников. Несмотря на шквал раскаленного свинца, моджахеды продолжали наступать. Некоторые из басмачей падали, чтобы уже больше никогда не подняться, другие вскакивали и, петляя, упорно двигались вперед, с каждым шагом сокращая расстояние до кишлака.

Кирилл сперва, как и советовал Вакуленко, стрелял короткими очередями, пытаясь выцелить басмача «поаппетитней», но вскоре позабыл все инструкции и наставления и сек наступающих длинными, по полрожка очередями.

Неожиданно к шуму выстрелов добавился новый звук, небо буквально прогнулось, пропуская сквозь свою толщу тяжесть летящих болванок.

Плато вздрогнуло, и как из жерла вулкана вырвались гигантские фонтаны огня, стали и дыма. В несколько секунд пространство перед кишлаком заволокло рыжей пылью.

– Вот это нам «Кустанай» подсобил, – размазывая по лицу пот с грязью, радостно сообщил Джалалов. – Это у них там стоит батарея безоткатных гаубиц «Д-30». Вот они и садят.

Огневой налет гаубичной батареи сорвал атаку басмачей. Когда пыль на плато улеглась, можно было разглядеть среди черных обугленных зевов воронок похожие на лохмотья ветоши трупы убитых моджахедов.

Над плато нависла гнетущая тишина, страшный момент, когда не знаешь, чего ждать – новой атаки или помощи своих.

Пользуясь минутным затишьем, младшие сержанты, раскрыв свои вещмешки, разложили картонные коробки с патронами и сноровисто набивали пустые магазины. Трое милиционеров последовали их примеру, занимая работой свободное время.