Текст книги "Спасение по-русски"

Автор книги: Иван Стрельцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Тайник

Полуденный зной плавил асфальт под ногами. Ганс Краух, выйдя из такси, неожиданно нырнул в грязную подворотню. Укрывшись за полуоторванной дверью, он несколько минут подождал. Никто его не преследовал.

Фулгам, по-видимому, посчитал, что гориллы нагнали достаточно страха на него, и не подстраховался. Воспользовавшись гостиничной суетой, Ганс смешался с толпой в фойе и попал в другую кабину лифта. За ним увязался Макс, но его остановил удар в пах. А когда контрразведчики опомнились, Краух уже был в подземном гараже и через пять минут вышел на улицу через служебный выход. Он не верил в удачу, но и не воспользоваться подвернувшимся случаем не мог.

«По-моему, получилось», – подумал Ганс, выбираясь из своего укрытия. Страшно хотелось курить, но сигарет не было. Выйдя на улицу, разведчик в ближайшей лавке купил себе пачку «Кэмэла», закурил.

Базар был на редкость малолюдным, рассчитывать на то, чтобы смешаться с толпой, не приходилось. Сегодня на рынке в основном были одни продавцы. Толкаясь возле прилавков, Ганс продвигался в направлении магазина «Сони». Но уже издалека он заметил вместо блестящего купола черные остовы оплавленных монтажных креплений.

Ближе были видны трое полицейских в полевой форме с карабинами на изготовку. Остановившись возле прилавка с грейпфрутами, Ганс спросил у уже знакомой торговки, подбросив в руке самый большой плод:

– А что здесь произошло?

Женщина вынула изо рта курительную трубку и, прокашлявшись, словоохотливо заговорила:

– Вчера ночью плохие люди напали на магазин, много стреляли, жгли магазин. Совсем сожгли.

– И что, были убитые? – спросил разведчик, но, видя, что женщина молчит, выразительно глядя на него, взял с прилавка еще один грейпфрут.

– Я не знаю, господин, мертвых не видела, но на асфальте остались большие лужи крови. Может, кого-то и убили, не знаю.

Заплатив за желто-розовые плоды, он их так и не взял и быстрым шагом пошел к выходу, не озираясь на удивленные восклицания торговки.

В переулке он увидел знакомую машину, а недалеко от сиротливо стоящего «Ситроена» поблескивало большое бурое пятно, засиженное доброй сотней мух. Остановившись, Ганс достал из пачки новую сигарету и, щелкнув зажигалкой дрожащими руками, закурил. Несмотря на жару, по телу разведчика пробежали мурашки. Больше рассчитывать на помощь Фута и его революционеров не приходилось.

«Остается заглянуть в тайник. Что делать дальше? Придется действовать по обстоятельствам».

До тайника было полквартала. Сделав большой круг, Краух еще несколько раз проверил, нет ли за ним слежки. Все было чисто.

Небольшой парк в центре города в такую жару привлекал к себе множество народа.

Купив банку ледяной «колы», разведчик сел на скамейку недалеко от фонтана. Серо-зеленый бетонный кит из сферической головы выбрасывал мощную струю воды, которая, взвившись на пятиметровую высоту, обрушивалась обратно на бетон, разбрызгивая во все стороны капли прохладной влаги.

Вокруг этого фонтана было установлено с десяток скамеек, на них отдыхали люди, изнуренные зноем.

Отхлебывая из банки пузырящуюся прохладную жидкость, Ганс откинулся на перила скамейки и еще раз осмотрелся. Он засунул руку под правую опору, где и был тайник. В нише опоры скамейки находился плотный сверток. Достав, Краух сунул его в карман брюк. Потом немного еще посидел, допил «колу», не спеша поднявшись, бросил банку в урну и двинулся в направлении стоянки такси.

Метрдотель гостиницы «Островок» удивленно взглянул на Крауха, когда тот попросил ключ от своего номера. После выяснения имени постояльца метрдотель извинился и тихо произнес:

– Виноват, сэр, но вы только вселились и больше здесь не появлялись.

– Вас интересует моя личная жизнь? – спросил Ганс, раздраженно постукивая пальцами по столу бюро.

– Нет, простите, сэр, – смущенно произнес метрдотель, протягивая ключ.

В номере было прохладно. Заперев дверь, Ганс положил сверток под подушку. А сам решил сначала принять душ. Принимать какое-либо решение надо на свежую голову.

* * *

Побег ангольского разведчика для Роберта Фулгама был таким же неожиданным, как и новость, что Борг жив.

Потратив полчаса на прочесывание гостиницы, капитан убедился, что все тщетно. Разведчик сбежал. Возникла дилемма: что делать? Отозвать оперативные группы и бросить их на поиски беглеца? Тогда что же делать с наемниками-дезертирами? Если предположить, что янки-морпех плод воображения разведчика, то бежавшие из ЮАР наемники с арсеналом мощного вооружения – правда. И не исключено, что они где-то поблизости. А сходство пропавшего туриста с Боргом тоже игра разведчика?

«Нет, это не мог бы просчитать ни один профи, – успокоил себя контрразведчик. – Просто выпал шанс, и он им воспользовался. А мне надо использовать свой шанс».

Отпустив горилл, Роберт и Луиза поднялись на последний этаж, где располагались королевские апартаменты, занимаемые четой Солейланд.

На стук Фулгама дверь открыла уже не молодая, но еще не потерявшая привлекательности женщина, одетая в шелковый брючный костюм, с ожерельем из крупного жемчуга на шее и с черепашьим гребнем в ярко-рыжих волосах. На ее некогда красивом лице лежала печать еще неосознанного горя.

– Добрый день! – поздоровался первым Фулгам.

– Добрый, – ответила женщина, потом спросила: – Чем могу помочь?

– Скорее наоборот, – тихо проговорил капитан, показывая фальшивый жетон Интерпола. – Нас заинтересовало ваше объявление в прессе и на телевидении. Наш отдел занимается проблемой нелегальной эмиграции с юга Африки. Исчезновение же белого человека здесь случай очень редкий.

– Вы мне можете помочь? – спросила женщина.

– Приложив совместные усилия, мы можем добиться конкретных результатов. Хотя, возможно, результат будет и неожиданный, – уклончиво произнес Роберт. Он почему-то был уверен, что в морге лежит труп мужа этой женщины, а не Андреаса Борга.

– Я хочу знать, что произошло с моим мужем, – проговорила женщина, освобождая вход в номер. – Заходите.

Капитан пропустил вперед свою бывшую жену, затем вошел сам.

– Жанна Солейланд, – представилась женщина. Пожимая ее руку, Роберт ответил за двоих: – Агент Ван дер Рон, – указал он на Лизу, – а я агент Фулгам.

Женщина указала на небольшой диван перед столиком с резными ножками и то ли спросила, то ли предложила: – Не желаете что-нибудь выпить?

– Нет, – отрезал Фулгам, – слишком много работы. Итак, в Мозамбик вы приехали с мужем вдвоем?

Нет, Вильгельм прилетел сюда на своем частном самолете две недели назад. Он мне звонил каждый вечер. Но вот уже десять дней, как звонить перестал. Я сперва позвонила в отель, но мне ответили, что мужа в гостинице нет. И где он, они не знают. Тогда я приехала сюда, Вильгельм действительно исчез. Полиция даже не смогла ответить мне, куда делся его самолет.

– А какой самолет? – спросила Луиза, доставая из сумочки небольшую записную книжку.

– Двухмоторный «Ганза», немецкого производства, – ответила женщина, на память назвав регистрационный номер самолета. Луиза все тщательно записала.

– А по какому делу, если это, конечно, не секрет, ваш муж приехал в Мозамбик? – спросил Фулгам, сейчас его интересовала логическая цепочка: как добропорядочный немолодой скандинав мог столкнуться с наемниками? Что может быть у них общего?

– Мой муж больше сорока лет занимался сталеплавильной промышленностью. Сразу после Второй мировой войны он восстанавливал завод, как простой инженер. Затем продвинулся до члена совета директоров и акционера концерна. Когда пришло время уходить на пенсию, Вильгельм ушел, но долго без дела оставаться не мог. Его увлекала идея экологии, а затем проблема голода. Он никак не мог понять, почему половина населения земного шара голодает. Однажды он познакомился с промышленником из Коста-Рики Джорджем Канли. У него завод по производству бурильного оборудования и несколько танкеров, которые экспортируют нефть с юга Африки в Европу. Он, как и муж, был помешан на вопросе борьбы с голодом. Они часами могли обсуждать самые фантастические проекты, как вдоволь накормить человечество. Даже мечтали о Нобелевской премии.

– И тогда ваш муж решил приехать в Мозамбик? – спросил контрразведчик, картина пока у него не вырисовывалась.

– Да нет, – покачала головой Жанна Солейланд. – Вильгельм и Джордж долго обсуждали, где им начать создание аграрного концерна. Вильгельм больше занимался изучением новых технологий, а Джордж вел переговоры с властями остальных государств. Сперва хотели построить крокодиловые фермы в Конго, затем в Намибии заложить завод по разведению промысловой рыбы. Но нестабильная ситуация в этих странах Джорджу не подходила. И вот недавно он заявил, что договорился с руководством Мозамбика о посеве пшеницы. Вильгельм полетел выяснить обстановку на месте и вот…

На этот раз женщина не смогла сдержать слез и расплакалась. Луиза приподнялась со своего места, взяла с сервировочного столика сифон и, налив воды в высокий стакан, подала его Жанне.

Руки женщины дрожали, зубы выбивали дробь по стеклу.

– Ну, успокойтесь, может, все еще образуется, – сама не веря тому, что говорит, произнесла Луиза.

Подождав, пока женщина успокоится, Роберт задал еще несколько вопросов о фирме Джорджа Канли, о пилоте мужа и, наконец, о зубном враче, который лечил зубы Вильгельма Солейланда. Вот вроде бы и все.

Агенты, распрощавшись с женщиной, пообещали ей сразу же сообщить, как только что-то обнаружится.

Неожиданно возле дверей Луиза повернулась к мадам Солейланд и спросила:

– Простите, мадам, как ваш муж познакомился с этим Джорджем?

Жанна на минуту задумалась, потом тихо произнесла:

– Джордж был гостем одного из членов клуба. Там он и познакомился с Вильгельмом. И, как я уже говорила, у них было много общего, потому они и сдружились.

После этого агенты вышли в коридор. По дороге к лифту Роберт попытался обнять Луизу за талию, но женщина решительно отстранила руку бывшего мужа.

– Не могу понять, что общего между этим Вильгельмом Солейландом и Андреасом Боргом, и Конго, и Намибией, и Замбией? – напустил на себя деловой вид Роберт.

– Узнай, кто такой Джордж Канли, я имею в виду его настоящее имя, и какие за ним есть «подвиги». И тогда все встанет на свои места.

– Хотелось бы надеяться на это, – проговорил Фулгам, пропуская Луизу в кабину лифта.

* * *

Только к вечеру офицеры контрразведки вернулись обратно на виллу. Уже было ясно, что в морге не Андреас Борг, а кто вместо него – нетрудно догадаться. Оставалось только дождаться ответа от норвежского дантиста, чтобы открыть один из кусочков этой преступной мозаики.

– Ужинать будешь? – спросил Роберт, когда они с Луизой поднялись на второй этаж особняка.

– Нет, благодарю, – ответила женщина. – Я слишком устала, пойду спать.

– Может, сделать тебе массаж? – многозначительно подмигнул Фулгам, но Луиза снова тяжело вздохнула и ответила:

– Ну уж нет, этого тем более не надо.

– Как хочешь, – обиженно произнес капитан. На том они и расстались. Луиза поднялась к себе в комнату. Роберт, войдя в гостиную, налил себе рюмку бренди, прослушал на автоответчике отчеты оперативных групп. Новостей нет, но это сегодня, а завтра все может измениться.

Когда Луиза вошла к себе в комнату, ее ждал неожиданный сюрприз. Бросив сумочку на кресло, она зажгла свет в комнате и едва не вскрикнула. На ее кровати сидел Краух.

– Ты вернулся? Но зачем? – почти беззвучно шептали ее губы.

– У нас общие цели, – так же шепотом отвечал Ганс. – Это задание нам придется выполнять вместе.

– Как я рада! – Луиза бросилась к нему на шею. После страстного поцелуя руки ее стали лихорадочно расстегивать пуговицы на брюках. Ноги подогнулись, женщина опустилась на колени.

Белый консул – черный консул

Сидней Смит, сидя в своем рабочем кабинете, нервничал. Чем ближе день встречи министров, тем очевиднее возня вокруг отеля «Хилтон». Конечно, это в фигуральном смысле, сейчас к отелю никто не подходит и на пушечный выстрел, но вовсю развил свою деятельность капитан Фулгам со своими костоломами. Сидней достаточно проработал на дипломатических должностях, чтобы понять, что у агентов БОССа появились какие-то зацепки. А этот идиот, который его шантажировал скупкой краденого антиквариата, не оставил ни своего телефона, ни адреса, да и сам уже сколько времени не звонит. Если террористы попадутся госбезопасности, те найдут способ, как из них выбить информацию о том, кто им помогал.

Тревожные мысли жалили воспаленный мозг консула, подобно рою диких пчел. Ситуацию Смит считал критической, именно сейчас надо было что-то предпринять. Но что?

Первой мыслью было выдать мозамбикской контрразведке виллу, где базируется капитан Фулгам со своими людьми. Но консул тут же отбросил эту мысль, ведь их задержание сыграет лишь на руку террористам. «Если террористам удастся акция, то начнется большое расследование по всем вопросам, начнут искать и того, кто выдал Фулгама. Против меня ничего доказать не смогут. Но капитану ничего доказывать и не надо, кроме консула о группе прикрытия никто не знал. А этого достаточно, чтобы в один прекрасный день мне свернули шею прямо в постели, в ванной или даже на каком-нибудь приеме. Нет, это никуда не годится».

«А что, если выдать шантажистов? – в отчаянии подумал консул. Но воспоминание о «черной стороне» карьеры торгового атташе заставили Сиднея отказаться и от этой идеи. – Господи, что же мне делать? – грызя неистово ногти, вопрошал консул ответа свыше, но небеса были к нему глухи. – А может, позвонить в местное отделение полиции и сообщить, что в «Хилтоне» бомба?» – Жертва шантажа встрепенулся, но в очередной раз отбросил идею, уж больно бредовой она казалась. Наконец Сидней Смит постарался взять себя в руки и спокойно взглянуть на эту проблему.

«Остается только два выхода, – решил дипломат, плеснув себе в большой пузатый бокал дорогого французского коньяка. – Либо покончить жизнь самоубийством, либо бежать. Ну, в первом случае достаточно воплотить в жизнь любой из предыдущих вариантов, и долго я не проживу. А над вторым случаем стоит задуматься».

Сделав большой глоток ароматного согревающего напитка, Сидней вынул из резного ларца длинную сигару с золотым пояском. Специальными ножницами обрезал кончик и прикурил ее.

«Итак, бежать, – слегка опьянев, размышлял Сидней, в очередной раз прикладываясь к бокалу. – Бежать надо далеко и жить там долго и с комфортом. А для этого нужны деньги. Много денег».

Мысль о деньгах в одно мгновение отрезвила консула. Свои финансовые возможности он знал наизусть. Небольшая часть средств лежала в одном из банков Люксембурга, но это сущие крохи от всех его вложений. Основная масса денег, добытая легальным бизнесом и доставшаяся ему от родителей, была вложена в акции золотодобывающих и горнорудных концернов. Они ежегодно приносили приличный доход. Смит не задумываясь продал бы их сейчас же, но вряд ли это можно сделать быстро и по возможности незаметно. Оставалась еще вилла в Кейптауне и коллекция русской старины. Вспомнив о коллекции, консул задумался. Пожалуй, это единственное, что можно продать быстро, оптом и за хорошие деньги.

Налив еще порцию коньяка, консул снова пыхнул сигарой, перебирая в уме потенциальных клиентов.

«Это должен быть знаток искусства, достаточно богатый и не болтливый», – размышлял дипломат, выхватывая из глубин мозга портреты тех, кто когда-либо хотел заполучить его коллекцию. Наконец выбор был сделан.

Схватив со стола трубку телефона, он долго набирал номер, правда, на другом конце ответили сразу.

– Слушаю, – в динамике раздался хриплый голос хронического курильщика.

– Добрый вечер, Вальтер, – поздоровался дипломат, – вас беспокоит Сидней Смит.

– А, это вы, старина, рад вас слышать. Вы уже в Кейптауне?

– Нет, я по-прежнему в Мапуту.

– Кх-кх, – закашлялся хриплый. – Могу чем-нибудь помочь вам? Не стесняйтесь, дружище, говорите.

– Дело вот в чем, – слегка замялся Смит. – Через несколько недель меня переводят на новую должность в Европу.

– Ну что ж, поздравляю. Кх… кх. Рад за вас.

– Подождите, Вальтер. Возникла небольшая проблема. Один мой здешний знакомый продает под Парижем большое поместье. Деньги ему нужны срочно, и он хочет их получить наличными.

– Так вы решили у меня одолжить? – радостно воскликнул хриплый, считая, что разгадал желание собеседника.

– Нет, – поспешно ответил Сидней и тут же поймал себя на мысли, что это был идеальный вариант добычи наличного капитала, но, увы, «слово не воробей». – Вы же знаете, Вальтер, я достаточно состоятельный человек, но в данном случае все мои деньги находятся в деле.

– Так чего же вы хотите, Сид? – удивленно спросил хриплый голос.

– Что вы скажете насчет моей коллекции русской старины? – вопросом на вопрос ответил Смит.

– Сколько? – Возбужденный голос подавился глубоким кашлем.

– Мне срочно необходимы два миллиона долларов, за всю коллекцию оптом. Если вы считаете это дорого, могу предложить коллекцию вместе с виллой, в которой она находится.

– Мне ваше родительское гнездышко ни к чему. – Хриплый справился с приступом кашля и сейчас рассуждал более чем рационально. – Вы приедете в Кейптаун?

– Нет, дела меня держат в Мапуту, но каталоги на экспонаты вам завтра утром передаст мой управляющий. А владеть коллекцией сможете с момента подписания договора.

– Отлично, деньги я смогу собрать и доставить в Мозамбик через три дня. Мой адвокат привезет деньги, а вы, Сидней, подготовите договор.

Смит уже прикинул, что через три дня будет как раз самый разгар выяснения причин нападения на совещание министров. При любом исходе операции, задуманной шантажистами, в этот день спецслужбам будет не до него. Получив деньги, он сможет вылететь в Европу, где, воспользовавшись старыми криминальными связями, сменит внешность и документы. И на некоторое время укроется в джунглях Таиланда. Экзотическая страна, но главное, там никто не будет искать любителя европейского стиля жизни.

– Договорились, – наконец произнес консул, на другом конце повесили трубку.

Смит затушил окурок сигары о пепельницу, налил себе еще коньяка.

Возможность благополучно выбраться из этого смертельного лабиринта согревала душу дипломата.

Хлебнув коньяка, он снова наполнил бокал. От пережитого и выпитого мозг консула работал с четкостью компьютера.

«Утром позвоню управляющему, чтобы тот срочно отвез каталоги. Надо будет сказать секретарю, чтобы она связалась с крупнейшей юридической фирмой в Мапуту. Хотя нет, – отбросил мысль о секретарше консул, – лишний свидетель не нужен, сам свяжусь с ними. И как только денежки окажутся у меня – все, баста! Вы здесь друг другу хоть горло перегрызите, а я умываю руки.

Уж если не получилось стать министром иностранных дел, стану бездельником-рантье, дольше проживу».

Руки Сиднея отяжелели, мысли неожиданно стали путаться, голова упала на грудь, и консул забылся тяжелым пьяным сном.

* * *

Из международного аэропорта в Претории взлетел небольшой реактивный пассажирский самолет. Взмыв в небо белой птицей, он взял курс на Мапуту. В пустом сверхкомфортабельном салоне находился всего один человек. Молодой чернокожий мужчина лет тридцати – тридцати трех, одетый в дорогой темный костюм, серую шелковую рубашку и черный замшевый галстук. Этот наряд очень гармонировал с шоколадной кожей пассажира.

У него была круглая голова, широкий, слегка приплюснутый нос, переносицу венчали очки в тонкой позолоченной оправе. Через выпуклые стекла линз смотрели большие карие глаза. Коротко остриженные волосы завершали деловую внешность.

Молодого человека звали Уилбур Муна, он летел в столицу Мозамбика, чтобы занять должность консула, но предварительно ему было поручено разобраться в сложившейся там ситуации. Доклад капитана Фулгама вызвал переполох в госбезопасности. Шеф БОССа напрямую вышел на министра иностранных дел и потребовал провести расследование. Слишком многое было поставлено на карту.

Уилбур Муна – бывший студент, бывший революционер и бывший политзаключенный, окончивший недавно с отличием дипломатические курсы, был вызван в секретариат министра. После двух часов консультации Уилбуру объявили о назначении его на должность консула в соседнем Мозамбике. Такой карьеры еще не делал в политике никто, но чего только не происходит в эпоху политических катаклизмов и глобальных перемен.

– Шампанского не желаете? – неожиданно откуда-то издалека донесся приятный женский голос. Муна поднял глаза, перед ним стояла смуглолицая девушка в форме стюардессы. Привыкший к простому обращению, а то и тюремному распорядку, молодой дипломат с трудом воспринимал великосветский этикет.

– Лучше пиво, – наконец решился он, девушка лучезарно улыбнулась и удалилась. Анализ полученной от госбезопасности информации требовал провести срочную проверку вскрывшихся фактов и, в случае их подтверждения, немедленные профилактические мероприятия…

Пожимая на прощание молодому дипломату руку, министр долго говорил о новой Южно-Африканской Республике, которая пробивает себе путь к мировому сообществу государств, сейчас недопустимо из-за одного нечистоплотного чиновника застопорить этот ход.

Второй секретарь объяснил это более доходчиво. Он вручил Муна стеклянную ампулу с прозрачной жидкостью и рассказал, что надо делать, если факты подтвердятся.

– Ваше пиво, сэр! – До его сознания донесся знакомый голос стюардессы. Девушка держала на подносе запотевшую от холода бутылку из темного стекла, рядом стоял высокий прозрачный бокал.

– Спасибо, – сказал Уилбур, беря бутылку с подноса и прикладывая ее к губам. Устремив на него удивленный взгляд, девушка удалилась.

Пиво было охлажденным, густым и слегка горьковатым. Муна вспомнил ту бурду, которую продавали в их студенческом общежитии. Ужас…

И неожиданно для себя молодой дипломат начал вспоминать свою прежнюю жизнь. Детство его проходило в многодетной семье, где кормильцем был один отец, сухой сморщенный человек, который еще в молодости заболел на шахте силикозом. Впоследствии неизлечимая болезнь – туберкулез. Детство Уилбура ассоциировалось с вечно жужжащими роями мух, запахом гнили и постоянно ругающимися соседями.

Единственное светлое воспоминание – это школа. В их гетто была католическая школа «Святого Франциска». На смышленого малыша, схватывающего на лету слова учителей, обратил внимание настоятель школы отец Мартин. И, возможно, Уилбура ждала бы карьера священнослужителя, но юношу увлекла техника. Уилбур Муна поступил в технический университет для чернокожих. Прозанимался там два года и во время студенческих волнений угодил в тюрьму. Через год он вышел, но о возвращении в университет нечего было и думать. Пришлось идти по стопам отца в шахту горнодобывающего концерна. Увы, после первой же стачки его вновь упрятали за решетку.

Ни каторжные работы, ни издевательство надзирателей не сломили дух молодого борца за равноправие черного большинства. После выборов, на которых впервые победил чернокожий претендент, к власти пришли те, кто еще недавно заполнял тюрьмы и каторги. Вспомнили и об Уилбуре Муна, и предложили пойти на дипломатические курсы при Министерстве иностранных дел. Он согласился.

Допив пиво, новый консул громко рыгнул и поставил себе под ноги пустую бутылку. Сейчас следовало обдумать, каким образом провести расследование. От того, как пройдет встреча министров, будет зависеть не только положение на юге Африки, не только престиж ЮАР, но и карьера самого Уилбура.

Самолет пошел на снижение. Муна посмотрел в иллюминатор. В стороне раскинулись кварталы столицы Мозамбика, а под крылом самолета жирной чертой тянулась взлетно-посадочная полоса аэропорта. Похожие на гигантских птиц, расправивших крылья, стояли разноцветные гиганты авиалайнеры. Подобно золотому дворцу, сверкала стеклами, отражающими солнце, громада аэровокзала.

Уилбур откинулся на спинку кресла, через несколько минут ему предстоит приступить к своим обязанностям.

* * *

Возле самолета стоял стального цвета «Мерседес», рядом с машиной находился крепко сложенный мужчина лет пятидесяти. На нем был черный деловой костюм, белая рубашка, черный галстук, глаза прикрывали очки с черными солнцезащитными стеклами.

– Рональд Корф, – представился встречающий, протягивая руку. – Начальник службы безопасности консульства.

– Очень приятно, – ответил Муна, пожимая руку Рональду. А про себя подумал: «Наверное, пару лет назад он бы в мою сторону и не посмотрел». Но вслух он произнес другое: – В Претории мне сказали, что вы в курсе?

– Да, – ответил начальник службы безопасности. – Нам было приказано взять под контроль консула Смита.

– И как?

– В общем-то, ничего подозрительного. Если не считать встреч с агентами из группы прикрытия. Из консульства он не выезжал, ни с кем не встречался. Можно сказать, все о’кей, есть только одно «но». Последнее время он часто пользовался специальной связью. Телефоном, который защищен от подслушивания. И, что еще более подозрительно, ему тоже звонили по этому номеру.

– Кто?

– Пока нам это выяснить не удалось. Но зато мы установили видеоаппаратуру в его кабинете и смогли засечь вчерашний звонок консула.

– Кому он звонил? – В роли сыщика Уилбур чувствовал себя не в своей тарелке. Но раз поручили, другого выхода у него не было.

– Консул Смит вчера вечером звонил в Кейптаун. По заснятому номеру мы определили, что он принадлежит Вальтеру Грозебергу – генеральному директору фирмы «Голден премьер-корпорейшн», между ними состоялся длинный разговор. Мы сообщили в штаб-квартиру БОССа, их агенты допросили мистера Грозеберга, он подтвердил факт беседы с консулом Смитом, и более того, рассказал, о чем они говорили. Сидней Смит предложил генеральному директору свою коллекцию русской старины всего за два миллиона долларов. Старик считает, что это четвертая часть реальной цены. Но консулу деньги нужны срочно, наличными, и не позже, чем через два дня.

– Ого! – удивленно присвистнул Муна.

– Но это еще не все, – продолжил Корф. – Мы проверили кассы аэропорта. Сидней Смит забронировал себе билет до Франкфурта. А сейчас в юридической фирме «Блюм и сыновья» оформляет договор на продажу своей коллекции.

– А что, действительно такая ценная коллекция? – поинтересовался Муна. – И откуда она у него?

– Не знаю, – пожал плечами начальник службы безопасности. – Сейчас этим вопросом занимаются в ЮАР специалисты.

– Хорошо, едем в Министерство внутренних дел Мозамбика, – произнес новый консул.

– Прошу! – Корф указал рукой на «Мерседес».

В салоне машины было светло и прохладно. Сев на заднее сиденье, Уилбур Муна задумался. «Звонки по защищенной линии, экстренная продажа коллекции, наличные деньги, забронированный билет в Европу. Это все косвенные улики, но для одного человека их слишком много».

– Если хотите, сэр, в баре есть холодное пиво, – проговорил Рональд Корф, выезжая с территории аэропорта.

– Нет, спасибо, я в самолете пива напился, – снова погружаясь в свои мысли, машинально ответил Муна. В размышлениях он не заметил, как машина начальника безопасности консульства въехала на стоянку перед большим помпезным зданием эпохи колониализма. У огромных дверей из красного дерева стояли двое солдат с карабинами «на караул».

– Министерство внутренних дел, – сообщил Корф. Муна, выбираясь из салона, попросил:

– Подождите меня, я попытаюсь быстро освободиться.

– Никаких проблем, – последовал ответ. Показав дипломатический паспорт дежурному офицеру, Уилбур сообщил о цели своего визита.

– Одну минуту, – сказал дежурный, поднимая трубку телефона. Он быстро связался с приемной министерства, переговорил и, положив трубку на аппарат, почтительно произнес:

– Сейчас вас проводят, министр ждет.

Пришел уже немолодой, седой, с болезненно желтыми белками глаз секретарь. На лифте они поднялись на верхний этаж. Прихрамывая, старик-секретарь заковылял впереди Уилбура, возле большой полированной двери с золочеными ручками он остановился и осторожно открыл ее, пропуская дипломата с легким полупоклоном. Огромный кабинет министра внутренних дел поразил Муна своим размахом и величием. Высокие потолки с золоченой лепкой, паркетный пол, тяжелая полированная мебель, на стенах массивные картины в дорогих рамах.

За бескрайним письменным столом восседал сам министр. Огромный, как мраморный монолит, он был одет в парадную форму с аксельбантами и множеством орденов и медалей. За спиной министра высился портрет президента в полный рост. Поднявшись из-за стола, министр протянул широкую ладонь с длинными сосискообразными пальцами.

– Ди Рохо, – представился он.

– Уилбур Муна, – пожимая руку министра, представился гость.

– Рад видеть именно вас в качестве нового консула в Мапуту, – пророкотал генерал.

Муна догадался, что под словом «вас» подразумевались не какие-то личные достоинства молодого дипломата или симпатичного генерала. Этим словом Ди Рохо грубо, по-казарменному намекал на цвет кожи. Ему, чернокожему, приятнее иметь дело с таким же чернокожим, а не с белым из бывшего расистского государства. «Боже мой, сколько должно пройти времени, – подумал Уилбур, – прежде чем до людей дойдет, что в человеке главное не национальность или цвет его кожи, а сам человек».

Вслух же произнес:

– Это, господин министр, еще не совсем точно. Пока лишь идет проверка, и только после ее результатов можно будет делать какие-то выводы.

– Никаких выводов не надо, – хмыкнул Ди Рохо. – Через Министерство иностранных дел мы получили информацию от вашей службы государственной безопасности о провозе груза через аэропорт без таможенного досмотра. Я отдал приказ на арест таможенных офицеров, дежуривших в указанный день. Все они показали на своего шефа, начальника таможни Мориса Каруно. Через час после ареста начальник таможни рассказал, что это была личная просьба вашего консула Сиднея Смита.

– Ну, это всего лишь слова, – пробовал парировать Муна. – Консул скажет, что не могло быть и речи о подобном разговоре. Ведь это противозаконно. И получится, что одни слова против других.

– Действительно, – миролюбиво согласился министр, открывая верхний ящик своего стола, откуда он достал пластиковую папку. Открыв ее, генерал показал гостю содержимое. Внутри лежала узкая бумажная полоска. Уилбур взял ее пальцами и приподнял перед глазами. Это был чек на двадцать тысяч южно-африканских рандов, и стояла подпись консула Смита.

– Этот ненормальный выписал чек, – довольный собой и произведенным эффектом, хмыкнул Ди Рохо.

– Да, действительно, – согласился Муна, мысленно отметив: «Кто-то по-настоящему взял Смита за горло, если он впопыхах заплатил наличными». – Я думаю, вы правы, господин министр, – цедя каждое слово, тихо проговорил Уилбур. – Этим чеком Смит сам себе подписал приговор.