Текст книги "Миротворец"

Автор книги: Иван Стрельцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Часть II
Бой с тенью

Чтобы победить, нужно чувствовать себя на войне, как дома.

К. Джарр «Рэмбо 2».

Глава 1
Как гуляли – веселились, посчитали – прослезились

Американская военная база в Косове совсем не походила на базу югославской армии, которую довелось видеть Родиону Крутову. Впрочем, «Ярова Застава» строилась исходя из концепции доктрины обороны югославского государства, и основные ее коммуникации скрывались в горной толще, способной защитить даже от ядерного удара. И совсем другое дело военная доктрина США, рассчитанная на наступательные действия войск. Два месяца назад дюжина сверхмощных бульдозеров утюжила гору до тех пор, пока не превратила ее в холм с идеально ровной вершиной, на которой, кроме военного городка, нашлось место для механизированной тяжелой дивизии. А также для нескольких артиллерийских дивизионов и крупного аэродрома, где, кроме эскадрильи транспортных самолетов, также разместились шесть звеньев вертолетов различного назначения.

База была настолько огромной, что по ней по трем маршрутам ходили автобусы. Кроме военных объектов, здесь же располагалось множество вспомогательных: кухни, столовые, склады, всевозможные спортзалы, а также офицерская гостиница, в которой и достался номер люкс «русскому гостю».

С момента прибытия на эту базу Родион только успел принять наскоро душ, после чего рухнул в постель и проспал целые сутки. Возможно, это только в кино герой с легкостью уничтожает когорты врагов, потом белозубо улыбается вспышкам фотокамер и, наконец, проводит бурную ночь с обворожительной красоткой. В жизни же все совсем по-другому, боевые действия не на жизнь, а на смерть требуют максимума отдачи физических и психологических сил. Борьба за жизнь вгоняет человека в то состояние, при котором он действует, как боевая машина, не знающая усталости. И совсем другое дело отдых в полной безопасности, уж здесь организм полностью получит обратно выданную в кредит энергию.

Проснулся Родион Крутов от громких речевок, которые орали под окном пробегающие по плацу подразделения джи-ай. По широкой асфальтированной дорожке, грохоча высокими ботинками на шнуровке, бегали ровные квадраты солдатских подразделений, облаченных в темно-зеленые майки, камуфляжные штаны и такие же кепки. Издалека они походили на солдатиков из какой-нибудь милитаристической компьютерной игрушки.

Родион Крутов, приняв контрастный душ, побрился, почистил зубы и, стоя у окна, наблюдал за утренней зарядкой джи-ай.

Полковник провел рукой по нежной махре банного халата, который был положен к комплекту услуг, предоставляемых офицерской гостиницей. Горячая вода в душе, дорогие шампуни, кремы для бритья. Хрустящая постель, кондиционер, обеспечивающий в помещении благоприятный микроклимат. Все это выглядело роскошно и комфортно, причем роскошь была чрезмерной и неестественной для армии.

Такого полковник не видел ни в сербской армии, ни тем более в российской. Неожиданно на ум пришла аналитическая статья из какого-то военного журнала. «Основная масса рядового и сержантского состава армии США – это представители цветных народностей, латиноамериканцы и афроамериканцы, жители низших слоев населения, для которых служба в армии по контракту дает шанс вырваться из нищенствующих трущоб. И, как правило, представители белого населения вербуются в армию для обеспечения в будущем возможности учиться в высшем учебном заведении…»

«Ну да, служба в армии для них – это всего лишь возможность заработать на будущее. Как нефтяники на морских буровых», – почему-то с неприязнью подумал Крутов. Он вспомнил рассказ товарища командира мотострелкового батальона, которому довелось участвовать в новогоднем штурме чеченской столицы. Батальон был укомплектован из различных подразделений дивизии и на семьдесят процентов состоял из молодых солдат, которые до этого успели сделать по три выстрела перед присягой.

Уже на второй день батальон попал в окружение и четверо суток отбивал атаки озверевших афганских моджахедов… Через два года в далеком сибирском гарнизоне на праздновании Нового года в прошлом комбат, а теперь начальник штаба мотострелковой дивизии за «рюмкой чая» сказал: «Эти сопливые мальчишки, если в первые два дня не гибли, на третий становились настоящими солдатами. Ни в чем не уступавшими „духам“. Меня дважды ранили, офицеров и прапорщиков перебили в первый день, оборона держалась на сержантах-срочниках и этих безусых пацанах».

Следом полковнику на память пришел другой случай из программы центральных новостей. «После высадки американских солдат в Афганистане и боестолкновений с талибами некоторые джи-ай стали расторгать контракты с Пентагоном. Причина: им предоставляют на десерт всего лишь двадцать сортов мороженого, в то время как в контракте указано тридцать пять. Адвокаты доказали нарушение прав нанимаемой стороны».

«Роскошь изнеживает солдат, разъедает дисциплину, как ржавчина железо», – отходя от окна, подумал Родион Крутов, вспомнив, что произошло на югославской военной базе, когда на нее напали косовские сепаратисты.

Неожиданно в дверь постучали.

– Come in, – по-английски произнес Крутов. Дверь распахнулась, и в комнату вошел стюард в белой форменной куртке, держа перед собой небольшой поднос, накрытый хлопчатобумажной салфеткой.

– Доброе утро, сэр, – с порога поздоровался стюард. – Ваш завтрак.

– Спасибо. – Родион неожиданно вспомнил, что в подобных случаях официанту положено давать «на чай». Но стюарда уже и след простыл.

Под салфеткой оказался кофейный набор – большой кофейник, сахарница, сливочница и чашка с блюдцем. Кроме того, хорошо подсушенные тосты, ветчина, сыр, масло, джем. Все было в достаточном количестве, чтобы взрослый мужчина смог утолить голод.

Рядом с кофейником лежал большой конверт с незаклеенным язычком. Вскрыв конверт, Крутов извлек наружу прямоугольник из плотной глянцевой бумаги, на котором ровным почерком было выведено:

«Господин Крутов. Имею честь пригласить вас на Торжественный обед с офицерами нашей базы, который состоится в семнадцать часов по местному времени».

Внизу стояла красочная подпись начальника базы: «Дивизионный генерал армии США Дуглас Эйкрофт».

– Солидно, – сунув приглашение обратно в конверт, хмыкнул Родион, и только сейчас он вдруг ощутил, насколько голоден.

Усевшись за стол, он быстро соорудил бутерброд из тостов, масла и ветчины. Затем налил полную чашку черного кофе, добавил сахара и сливок и с аппетитом принялся за еду. Ел по-солдатски быстро, уже через четверть часа на столе остался лишь сахар и немного сливок.

Насытившись, полковник промокнул губы салфеткой и вдруг подумал, что на званый обед ему не в чем идти. После батальных путешествий по балканским горам от его костюма остались лишь лохмотья, которые к тому же были утилизированы гостиничной прислугой. А в банном халате идти на офицерский прием полковник считал верхом бестактности.

– Делать нечего, – вздохнул Родион Андреевич, взяв со стола телефонный справочник военной базы. Вскоре он обнаружил номера знакомых ему людей – полковника Флетчер и капитана Матерсона. Звонить военному юристу, который не скрывал своей антипатии к представителю России, Крутов не стал. А набрал номер Каролины Флетчер.

– Здравствуй, Керл, это Родион Крутов, – представился полковник.

– Хелло, Род, рада вас слышать, – донесся из динамика оживленный голос молодой женщины, назвавшей Родиона сокращенно на американский лад. – Какие-то проблемы?

– Да, проблемы, – подтвердил ее догадку Крутов.

– Слушаю вас внимательно, – голос заметно напрягся.

– Керл, дело в том, что я остался неглиже. Другими словами, мне нужна верхняя одежда.

– Это не проблема, Род, – американка с облегчением выдохнула. – При базе работает супермаркет. Я им сейчас позвоню, и они пришлют своего человека, с вас снимут мерки и выяснят, что еще нужно. За деньги не беспокойтесь, вы – гость и находитесь под покровительством армии США.

Все прозвучало совершенно беспафосно, Каролина говорила, что думала, как ее учили с первого курса военно-воздушной академии Колорадо-Спрингс.

«Сказал бы мне кто еще десять лет назад, что доживу до фразы „Вы находитесь под покровительством армии США“, наверняка шутнику своротил бы челюсть», – подумал Кругов, а вслух сказал:

– Спасибо, Керл.

– Рада помочь, и до встречи на обеде, – ответила женщина.

В пять часов состоялся торжественный обед в честь русского офицера, а на следующий день утром Родион и Керл проснулись в одной кровати. Каролину срочно вызвали в штаб, и Крутову пришлось завтракать одному.

Войдя в кабинет командующего базой, Каролина увидела, кроме самого генерала Эйкрофта, капитана Матерсона и израильского наблюдателя Моше Кацца. Их лица были крайне напряжены, что вызвало в душе молодой женщины тревожное предчувствие. Кроме этой троицы, в кабинете находился еще один человек, мужчина лет сорока пяти с невзрачным лицом с глубоко посаженными цепкими глазами неопределенного цвета. Он был в недорогом светло-коричневом костюме и выглядел, как самый обычный мелкий клерк, которыми в Штатах кишмя кишат офисы и различные конторы.

– Знакомьтесь, полковник Флетчер, а это Джеймс Гучас, – проговорил Дуглас Эйкрофт, указывая на незнакомца, – представитель ЦРУ на Балканах.

– Говорите проще, генерал, называя мою должность, – развязно произнес Гучас. Приблизившись к Каролине, он в знак приветствия пожал женщине руку и добавил: – Я – главный резидент и прибыл сюда с неприятной новостью. В составе, взорванном в туннеле на австрийской границе, ваших ракет не оказалось…

Каролина почувствовала, как из-под ног уходит земля, сердце учащенно забилось, дыхание перехватило. Но на ее состояние никто не обратил внимания.

– В ящиках оказались осколки от разных ракет, взорванных на территории Югославии во время последней военной операции, – бесстрастным тоном продолжал резидент. – Обшивка корпусов, крыльев, стабилизаторы, части аппаратуры наведения. В общем, сработано было толково, и террористам удалось выиграть немного времени. Но наши эксперты все-таки довольно быстро определили, что террористы подсунули металлолом. Теперь, господа, я хочу, чтобы генерал Эйкрофт ознакомил вас с приказом, подписанным лично министром обороны.

Командующий базой поднялся и ровным тоном объявил:

– С сегодняшнего дня процессом розыска похищенных ракет занимается ЦРУ. И весь личный состав базы находится в его подчинении.

– Не беспокойтесь, господа, – дружелюбно заговорил Джеймс Гучас. Теперь, когда всем стало ясно, кто хозяин, он вытащил из внутреннего кармана пиджака толстую темно-коричневую сигару и, щелкнув зажигалкой, прикурил. – Мы также использовали фору во времени и зарядили свою агентуру по всем Балканам. В конце концов, в закинутый невод попала золотая рыбка, мы знаем через какой пост ракеты будут вывозить в Албанию. Так что сегодня к вечеру все будет закончено…

Глава 2
«Заячья петля» Джафара

Горный ручей змеей вился среди вековых деревьев и исчезал где-то на равнине. Ручей был достаточно широк, чтобы в нем могла вольготно жить и плодиться форель.

Бородатый мужчина в зелено-коричневой камуфляжной куртке, высоких хромовых сапогах, в голенища которых были заправлены широкие черные джинсы, поправил сползающий с плеча автомат и крепче сжал тонкое древко самодельного гарпуна, сделанного из лезвия кухонного ножа. Мужчина уже полчаса стоял неподвижно у ручья, сливаясь с густым кустом орешника, в ожидании добычи. Наконец в воде блеснула серебристая спинка крупной форели. Рыба стремительно двигалась у самой поверхности, бородач без замаха ткнул острогой в воду и тут же резко задрал древко вверх. Форель извивалась на наконечнике гарпуна, но глубокие зазубрины не позволяли ей сорваться.

Боевик косовской сепаратистской организации (УЧК) Джамал Равич облизнулся и провел ладонью по заросшим густыми волосами щекам. На сегодня он обеспечен обедом, а ужинать он будет в шикарных условиях. Да что там ужинать, уже через месяц он будет гражданином самой богатой в мире страны – Соединенных Штатов Америки, его семья будет там иметь свой дом и, возможно, свой бизнес. Джамал подумывал о большой заправочной станции с рестораном, магазином автозапчастей. У него большая семья, всем найдется работа в таком бизнесе.

Всю свою жизнь Джамал Равич занимался контрабандой, вначале он таскал через границу в Албанию импортные сигареты, которых там просто не было. Это давало его семье возможность не работать и при этом жить безбедно.

Джамал был уверен, что такая жизнь будет длиться вечно, а когда он состарится, его дети также встанут на скользкий путь контрабандистов, чтобы кормить свои семьи и престарелых родителей. Но мысли и желание это одно, а окружающая действительность совсем другое. Нежданно-негаданно привычный мир в одночасье разрушился. Далекий Советский Союз исчез, превратилась в два различных государства Чехословакия, рассыпалась и Федеративная Республика Югославия, на обломках которой тут же вспыхнуло множество костров междоусобных войн.

Древняя мудрость гласит: «Кому война, а кому мать родна». Эту истину Джамал Равич полностью прочувствовал на своей шкуре. Контрабанда сигарет теперь стала не столь прибыльной, появились куда более интересные «товары». Теперь особо хорошо платили за оружие, которое было в ходу по всем Балканам.

Но выше золота, драгоценных камней и оружия были наркотики. Развал Югославии создал множество путей и маршрутов для транспортировки этого зелья с Ближнего Востока в Западную Европу. А кто с этим делом лучше всех мог справиться, если не потомственные контрабандисты?

Однажды в доме Джамала появились двое незнакомцев. Одеты они были дорого, по-городскому. Оба смуглолицые, как все выходцы из арабского мира, не старые, не более сорока лет. Поздоровавшись с хозяином, они вызвали его во двор для разговора. Беседа получилась короткой, вернее, даже не беседа, Джамалу просто предложили съездить в Афины и привезти оттуда пакет с героином. Оплата – десять тысяч долларов. Это было настоящее богатство, тем более что пятикилограммовый пакет легко укладывался на дно обычного туристического рюкзака. Это не то что корячиться с громоздкими сигаретными коробками или тащить десяток автоматов. Маршрут Равичу был знаком едва ли не с детства, поэтому он легко согласился. Через десять дней, когда Джамал вернулся домой, он передал курьеру пакет, который тот должен был отправить дальше на запад. А его семья стала на десять тысяч богаче.

Потом он еще трижды ездил за порошком в Грецию, все проходило как по нотам, и со временем контрабандист начинал подумывать, как сможет развернуться с заработанными деньгами. Даже появилась шальная мысль, а не вложить ли часть их также в героин, чтобы получить суперприбыль. Где-то в глубине души он уже видел себя миллионером в дорогом белоснежном костюме с толстой кубинской сигарой, зажатой в золотых зубах. А своих детей не грязными, босоногими и сопливыми, а ухоженными выпускниками Кэмбриджа и Оксфорда, разъезжающими на дорогостоящих «Феррари» и «Порше». Возможно, эти мечты и притупили обостренное чутье контрабандиста.

Во время пятой своей поездки Джамал Равич был взят с поличным греческой полицией, крепко избит и брошен в тюрьму. Следователь, невысокий толстяк с заплывшими жиром глазками, оказался далеким от человеческого сострадания и немедленно объявил, что альтернатива у Джамала не ахти какая: если он будет все отрицать, то получит двадцать пять лет тюрьмы, а если признается, то пятнадцать. Что больше ему по душе, косовар должен сам решать, впрочем, по мнению того же следователя, разница в десять лет небольшая. Издевался, гад.

Сидя в своей тесной, как собачья конура, камере, Джамал Равич горько плакал, вспоминая своих детей. Они уже никогда не станут грамотными и богатыми, даже повзрослев, останутся чумазыми и босоногими, а потому сопливыми.

И снова судьба, отхлестав неудачника-наркобарона, улыбнулась контрабандисту. Наутро в камеру Равича вошел молодой человек спортивного телосложения, в сером костюме-«тройке» и очках в тонкой титановой оправе. Он был похож на молодого адвоката, только холодный жесткий взгляд выдавал в нем человека совершенно другой профессии.

– Добрый день, Джамал, – на чистом немецком языке поздоровался с арестованным незнакомец, в бывшей Югославии больше был распространен немецкий, чем английский. – Я представитель ЦРУ, – из нагрудного кармана очкарика выпорхнуло удостоверение-карточка, заламинированная в прозрачный пластик. Косовар успел разглядеть фото незнакомца и топографическую печать с орлом, вскинувшим вверх крылья. – Думаю, всех твоих скудных знаний хватит, чтобы понять, что это за организация, – продолжил незнакомец, пряча удостоверение обратно в карман. – Мы – крупнейшая разведывательная организация в мире. В данном случае мы предлагаем тебе плодотворное сотрудничество.

– Что это значит? – спросил Джамал, нервно поглаживая ладонями нижнюю часть лица.

– Ты даешь сейчас подписку о сотрудничестве с нами, а мы, как Санта-Клаус на Рождество, делаем фантастический подарок, – очкарик наклонился к контрабандисту и как змей-искуситель прошипел: – Мы подарим тебе свободу. – Выпрямившись, безразличным тоном добавил: – А если нет, ты сможешь ближайшие двадцать пять лет просидеть в этой тюрьме, отлично проводя здесь время.

– Я согласен, – поспешно воскликнул Равич, но, не в силах сдержаться от переполнявших его эмоций, добавил: – Только у меня большая семья и дети голодные.

– Мы позаботимся о тебе и твоей семье. Мы всегда заботимся о своей агентуре, – кривя тонкие губы, пообещал разведчик.

Сделка с дьяволом прошла быстро и безболезненно, Джамал подписал стандартный бланк и уже через полчаса был свободен. И не просто свободен, ему вернули героин и вертолетом доставили в район македонско-сербской границы, чтобы контрабандист не вышел из графика движения.

Жизнь Равича действительно наладилась, теперь он не только безопасно перевозил героин, но даже получал доплату от ЦРУ.

Через полтора года из телевизионных новостей он вдруг узнал, что «фирма», на которую он работал, сама причастна к контрабандной торговле наркотиками. Впрочем, эта новость не расстроила Джамала и не насторожила. Он к этому времени уже вышел из организации благородных контрабандистов и занялся политикой, встав в ряды сепаратистов УЧК. Грабить и убивать соседей куда легче, чем болтаться по Балканам с упаковками героина. Правда, были в этом деле и неприятные нюансы, время от времени не обходилось без кровопролитных стычек с югославской армией и сербским полицейским спецназом. Но в этом случае Джамал старался не лезть под пули, а держался ближе к командиру отряда. Зато в своих донесениях хозяевам из Лэнгли красочно описывал себя как настоящего героя в борьбе с сербским шовинизмом.

Представитель ЦРУ, скрывавшийся под личиной бельгийского журналиста, скупо его хвалил, каждый раз подпитывая своего информатора деньгами. При этом не забывал намекать, что в самое ближайшее время все изменится и тогда в карман косовара потекут настоящие деньги. И вот такой день настал. США и НАТО наконец объявили Милошевичу войну, и на Югославию посыпались бомбы, небо пронзили черные стрелы крылатых ракет.

Конечно же, союзники себя хвалили, рассказывая о своем оружии, как о суперумных вещах, оснащенных искусственным интеллектом, точно уничтожающем военные объекты и боевую технику.

Но все эти рассказы были не более чем саморекламой. Головки теплового наведения засекали легче выхлопы от работающего трактора, чем от стоящего в укрытии танка. В результате залп одного «Торнадо» разнес на атомы целую колонну косовских беженцев. «Томагавки» то и дело сбивались с точки позиционирования и вместо военных объектов атаковали мирные заводы, школы, зернохранилища, а то и иностранные посольства.

Ко всему прочему, и ПВО Югославии, состоявшая из допотопных образцов советской техники, оказалась плохо уязвима (в отличие от более современной французской, установленной в Ираке, которую одним нажатием кнопки из Парижа отключили за час до начала «Бури в пустыне»). Но при этом оставалась весьма эффективной – дня не проходило, чтобы союзники не несли потери. Пришлось в срочном порядке менять тактику, в ход пошли стратегические бомбардировщики «Б-52», которые могли действовать, не входя в зону противодействия югославской ПВО. Для того чтобы обеспечить желаемую точность, агентам из местного населения были переданы радиомаяки, которые следовало устанавливать вблизи военных объектов.

Досталось несколько радиомаяков и Джамалу Равичу, но добровольно лезть в пасть ко льву он не собирался. А с электронными игрушками разобрался по-своему. Один радиомаяк установил у сербской церкви, обозначив ее в сводке как замаскированный командный штаб полицейской бригады специального назначения. На следующий день пятисотфунтовая управляемая бомба превратила церковь пятнадцатого века в груду щебня.

Другим объектом оказался старый деревенский мост, обозначенный как действующая позиция ПВО. Той же ночью его разнесли в щепки несколько тяжелых ракет, пущенных с палубного штурмовика «Хорнет».

Еще через несколько дней та же участь постигла большой свинарник, который Джамал назвал в своем донесении «казармой танкового батальона».

Карьера авианаводчика удалась: за два месяца благодаря Джамалу Равичу было уничтожено десять «военных объектов». Возможно, уничтожили бы еще больше, если бы военная фаза не сменилась переговорами с последующим выводом югославских воинских частей. Из Косова уходили невредимыми подразделения, которые в сводках ЦРУ и РУМО значились как уничтоженные.

Но эйфория победителей так закружила голову хозяевам, что никто из них не стал обращать внимания на подобные мелочи.

С оккупацией Косова для Джамала наступили черные дни. Внутри области агенты были уже не нужны и их поставили в режим «консервации». Теперь выживать приходилось за счет отряда, которым командовал Али Бекович. Боевики УЧК сжигали и разрушали православные церкви, устраивали провокации против оставшихся в Косове сербов, а заодно подрабатывали на контрабанде оружия и наркотиков.

По-настоящему счастье улыбнулось Джамалу (как он считал) после того, как отряд Али с прибывшими из-за рубежа арабами напал на югославскую военную базу и захватил трофейные американские крылатые ракеты. Уже через три дня ЦРУ вышло на свою агентуру в Косове и предложило сто тысяч долларов и вид на жительство за информацию о похищенных «томагавках». Свой шанс Джамал не упустил, при первой же возможности он связался со своим куратором и предложил сдать сведения о перевозке ракет, но при условии, если правительство США, кроме ста тысяч и вида на жительство, согласится добавить просторный дом для его семьи. Куратор согласился без раздумий, дальше пошла техническая сторона обсуждения предстоящей операции…

Вытащив из реки привязанный садок с двумя загарпуненными форелями, Джамал направился в лагерь. Сейчас все его мысли были заняты только семьей.

«Обязательно купим заправку, – размышлял про себя косовар. – Бензин теперь такая же необходимость для людей, как еда. Потом пристроим к ней автомастерскую, к тому времени старшие сыновья выучатся на автомехаников, младший будет заправлять машины, а средний протирать стекла. Я буду за всеми наблюдать из-за кассы магазина автозапчастей. Потом, когда заработаем достаточно денег, откроем кафе-закусочную, там смогут работать мои доченьки. Вот тогда мы им быстро соберем приданое. Впрочем… – от подобных мыслей Джамал даже шаг замедлил. – Зачем собирать приданое, пусть выходят замуж за американцев, им калым не нужен…»

Отряд боевиков УЧК расположился у заброшенной штольни. Там в ожидании своего выхода стояли четыре грузовика чешского производства «Татра». В их кузова были заложены толстые стволы столетних буков и ясеней. Официально спиленный лес направлялся в Албанию, чтобы оттуда морским путем достичь Италии и превратиться в роскошную мебель. За неофициальной частью этого проекта скрывались три контейнера с крылатыми ракетами, которых с нетерпением ждут на другом берегу Средиземного моря.

Боевики УЧК разместили свой лагерь в тени горы, сами жили в небольших туристических палатках, которые сливались с окружающей природой и надежно скрывали отряд от вертолетных патрулей. Это было последнее задание для боевиков – охранять грузовики до выхода колонны. Потом все они вернутся по домам, спрячут оружие и амуницию и будут жить в ожидании нового задания.

Джамал Равич подошел к группе косоваров, которые расселись вокруг небольшого костра и, продемонстрировав загарпуненных форелей, сказал:

– Мы сегодня обедаем свежей рыбой. – Небритые боевики оживились и закивали.

Равич вытащил из ножен остро отточенный нож, собираясь заняться чисткой рыбы, но ему помешал появившийся рядом молодой узкоплечий косовар, исполнявший при командире роль ординарца, и сообщил:

– Джамал, тебя ждет Али, ты ему срочно нужен.

– Тоже хорошо, – улыбнулся бывший контрабандист, – значит, рыбу будет чистить кто-то другой. – Передав рыбу сидящим у костра товарищам, Джамал направился к командирской палатке, которая находилась в стороне от остальных. Здесь проживал сам Али Бекович и его иностранные гости.

В отличие от остальных командирская палатка была просторной, здесь можно было стоять, выпрямившись во весь рост, а не сгибаться в позе гамадрила. Срочный вызов к командиру не вызвал подозрений в душе боевика, Али часто советовался с ним как с умудренным опытом человеком. Вот и сейчас, контрабандист думал, разговор пойдет на тему предстоящего перехода границы.

Когда боевик вошел в командирскую палатку, Бекович сидел в компании двух зарубежных гостей, поджав под себя ноги. Присутствующие наслаждались зеленым чаем из расписных пиал.

– Ты звал меня, Али? – голосом, полным достоинства, спросил косовар.

Командир отряда опустил на ковер свою пиалу и кивнул, потом перевел взгляд на старшего из гостей и сказал:

– Это он, Джафар…

Джафар смерил вошедшего своими черными страшными глазами и спросил:

– Ты Джамал Равич?

– Я, – ответил косовар, что-то внутри его дрогнуло, но разобраться в своих чувствах он не успел. Второй гость, Карим Мусалдин, сбил его с ног молниеносной подсечкой, а когда боевик рухнул на спину, накинул тому на шею кожаную удавку и что было силы затянул ее.

Джамал забыл про автомат, висевший на плече, про нож на поясе. Он изо всех сил пытался ухватиться руками за край удавки, но силы быстро его покидали. Но прежде, чем наступила темнота, он услышал испуганный крик Али:

– Что вы делаете?

Когда боевик перестал дергаться, Джафар сделал небольшой глоток чая из своей пиалы и спокойно пояснил:

– В твоем отряде, многоуважаемый Али, завелась крыса. Которая продала тебя и наши планы неверным. Теперь колонну ждут на границе.

– Этого не может быть, – растерянно пробормотал Бекович, во рту у которого мгновенно пересохло.

– Карим, покажи, – приказал турку Джафар. Мусалдин криво ухмыльнулся, потом спрятал в нагрудный карман своего камуфляжа кожаную удавку и быстрыми, профессиональными движениями обыскал труп. Через минуту на широкой ладони турка оказалось небольшое электронное устройство, внешне похожее на брелок дистанционного управления от автомобильной сигнализации.

– Что это? – хрипло спросил Али.

– Это ключ запуска радиомаяка, – с усмешкой ответил Джафар. В этот момент его усмешка показалась косовару оскалом тигра-людоеда. – Такие штуки применяются для наведения авиации на цель. Предатель собирался включить радиомаяк, когда колонна спустилась бы с гор.

– Почему же он это раньше не сделал? – недоуменно спросил Али, все еще не веря в происходящее.

– Элементарно, не хотел при захвате попасть под шальную пулю. Еще надеялся потратить деньги, заработанные от предательства своих же братьев.

– Но, может, это случайность, ошибка, трагическое стечение обстоятельств, – не сдавался косовар.

– Если бы Карим своими глазами не видел, как твой Джамал лазил в грузовик с ракетами, а после его ухода не нашел вот это… – На ковер между пиалами упал пластмассовый предмет серого цвета, внешне похожий на банку из-под кока-колы. Это был радиомаяк.

– О, Аллах всемогущий, за что ты меня покарал! – воскликнул Али, воздев руки к небесам, но тут же перевел взгляд на Джамала и осторожно спросил: – Так что же делать? Переход границы сорвался. Может, лучше оставить грузовики здесь, в штольне? Вход засыплем. Отряд разойдется по домам, а через пару месяцев все повторим.

Джафар понял, что судьба ракет косовара меньше всего волнует, он сейчас переживает о другом: знают янки, кто руководил нападением на их бронеколонну, или нет? По большому счету Бекович ссориться с американцами не хотел, в будущем собирался заняться политикой и стать во главе независимого мусульманского государства Косово, а без поддержки дядюшки Сэма эту мечту ни за что в жизнь не воплотить.

– Ты плохой диверсант, Али, – с презрением глядя на косовара, проговорил Джафар. – Ты – плохой командир. Ты не можешь адекватно реагировать на возникшие проблемы, в любом случае тебе всегда захочется убежать и спрятаться. Ты забываешь о порученном нам задании, это плохо. Когда готовишь операцию, для ее успеха необходимо иметь не только основной план, но и на случай каких-либо сбоев запасной, а то и несколько вариантов. – Али, понурив голову, молчал.

– Отправляясь сюда, я предварительно подготовил план, обширный план, – продолжал зарубежный эмиссар, – и каждую фазу проводимой нами операции продублировал два, а то и три раза. Раз не получается идти напрямую в Албанию, пойдем вокруг, через Македонию. Устроим нашим преследователям «заячью петлю», запутаем их. Пусть американцы ждут нас в одном месте, а мы будем совсем в другом.

– Но через границу в Македонию нет потайных дорог, по которым могла бы проехать грузовая машина, – тихо пробормотал косовар. – Там только тропы, по которым смогут пройти разве что ишаки да козы.

– Значит, повезем груз на ишаках, – невозмутимо подтвердил Джафар. – А если и они не смогут, потащат твои люди.

– Мои люди не ишаки, – вскинув голову, вызывающе воскликнул косовар, хватаясь за кобуру. – Они борцы за веру.

На возникшую угрозу мгновенно отреагировал Карим, и в ту же секунду ствол «Калашникова» убитого Джамала смотрел в грудь Али. Джафар же, наоборот, оставался абсолютно невозмутимым.

– Нам с тобой еще долго находиться вместе, – проговорил эмиссар. – И ты мне и Кариму в любой момент сможешь выстрелить в спину. Но ты хорошо знаешь, кто стоит за нами, и если ракеты не будут доставлены к месту назначения, то ты нигде не сможешь спрятаться. Тебя повсюду найдут и живьем спустят шкуру, а затем разрежут живот и набьют его свиной требухой. То же самое сделают с твоими родственниками и бойцами твоего отряда и их родственниками до последнего колена.