Текст книги "Бремя власти II (СИ)"

Автор книги: Иван Ладыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Я еще раз вонзил шпоры в бока гнедого. Конь рвал удила и мчался только вперед, унося меня в зеленый, жутко ревущий мрак Царского Леса, вслед за безумной невестой и навстречу разъяренному зверобогу. И покушению…

«Интересная охота», – подумал я, выходя на лесную тропу.

Глава 19

«Бог держится за сильных».

Джузеппе Мадзини

Конь подо мной рвал легкие, выдыхая клубы пара. Ветви хлестали по лицу, оставляя царапины, но я гнал его вперед, в зеленый, ревущий ад Царского Леса. Где-то впереди мчалась Анна – безумная, отчаявшаяся, решившая свести счеты с жизнью под копытами Зверобога или на его клыках. Ее вороной мелькнул между стволами.

– Анна! Стой! – заорал я, вкладывая в крик все силы легких Николая. – Остановись! Давай назад!

Она оглянулась. Ее красивое лицо было искажено странной гримасой ужаса и одновременно – освобождением от незримых оков. Она мелькала в просвете зелени. Но я смог разглядеть в ее синих бездонных глазах смирение со своей судьбой. Паршивое пораженческое чувство!

Стоило мне об этом подумать, как девушка лишь сильнее вогнала шпоры в бока коня. Но я был ближе, сильнее, отчаяннее. Мой гнедой догнал ее вороного на узкой тропе.

– Аннушка! Ради Бога! – я попытался перехватить поводья ее коня, изображая панику. – Это же верная смерть! Вернись! Там лагерь! Там безопасно! Подумай о матери!

В этот миг из чащи, с треском ломая кусты, вынеслась третья лошадь. На ней восседала Орловская. В своем алом платье, с развевающимися золотистыми прядями, выбившимися из-под шляпки, она выглядела нелепо и смертельно опасно одновременно. Лицо ее было бледно, но решительно.

– Ваше Величество! Анна Александровна! – ее голос, привыкший командовать в бою, резанул воздух, заглушая лесной гул. – Немедленно возвращайтесь в лагерь! Там впереди верная гибель!

Анна, казалось, не слышала. Ее глаза сузились, губы шевельнулись в беззвучном заклинании. Из ее протянутой руки вырвался сгусток инея, шипящий и острый как бритва, – прямо в меня! А второй метнулся в сторону Орловской!

Ну что ж… Я едва заметным движением руки, спрятанным за гривой коня, погасил ледяной сгусток перед собой. Он рассыпался безвредным снежком. Орловская же, среагировав молниеносно, швырнула перед собой ледяной щит-веер. Осколки инея звякнули о лед и упали на землю.

Ярость вспыхнула в глазах Валерии ярче ее платья.

– ДЕРЗКАЯ ДЕВЧОНКА! – заревела она, уже не сдерживаясь. – У МЕНЯ ПРИКАЗ! СПАСТИ ИМПЕРАТОРА ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ! А БЕЗ ТЕБЯ ОН СО МНОЙ НЕ ПОЙДЕТ!

И прежде чем я успел что-то крикнуть или Анна – ответить, Валерия выхватила из складок платья маленький, но смертоносный револьвер. Она нажала на курок. Грянул короткий, но звонкий выстрел. Пуля со свистом прошила шею вороного коня Анны.

Животное взвыло от боли, его ноги подломились, и оно мордой рухнуло вниз, сбивая себя седока. Анна с криком полетела вперед, неудачно выставив руку. Хруст кости прозвучал громче, чем рев монстра вдали. Она упала на мягкий мох, но тут же вскрикнула от острой боли, схватившись за неестественно вывернутую правую руку.

Я был в шоке. Решимость Орловской переходила все границы. И… черт возьми, вызывала у меня дикое уважение. Хваленный выбор меньшего зла в действии! Жестко. Эффективно. И без сантиментов.

Я спрыгнул с коня и подбежал к Анне, продолжая корчить испуганную рожицу Николая:

– Аннушка! Родная! Боже мой, ты не ушиблась? Что на тебя нашло⁈ – Я протянул ей руку. – Давай скорее! Садись ко мне! Надо убираться отсюда!

Анна отшатнулась от меня, как от гадюки. Слезы боли и ярости катились по ее грязным щекам.

– Не тро-о-огай меня, идиот! – выкрикнула она, срываясь на визг. – Эта… ЭТА СУКА! – она ткнула здоровой рукой в Орловскую, – … сломала мне руку! Убила коня! Оставьте меня все! Дайте мне спокойно умереть! Дайте мне хоть что-то самой определить в своей жизни! Мне уже плевать на всё! ИДИТЕ К ЧЕРТУ!

Орловская к этому моменту уже спешилась. Она подошла к рыдающей Анне, ее лицо было каменным. Я видел, как в ее глазах боролись долг, раздражение и что-то еще… Но долг победил.

– Извините, Ваше будущее Высочество, – холодно произнесла Валерия. – Но у меня приказ. Спасти Императора любой ценой. А без вас он и шагу не ступит…

И с этими словами охотница нанесла Анне короткий, точный удар кулаком в висок. Будущая императрица обмякла и затихла.

Я уставился на Орловскую ошарашенными глазами императора-дурачка. Боже, я конечно знал, что у нее крутой нрав… Но настолько⁈ Врезать будущей царице…

Валерия поймала мой взгляд. Ее щеки мгновенно вспыхнули ярким румянцем. Она отвела глаза, забормотала, запинаясь:

– П-приказ… Ваше Величество… Приказ есть приказ… Я…

– Молодец, я тебя не виню! У тебя не было выбора. Я никому не скажу об этом. – перебил я ее, стараясь звучать как можно глупее, но властно указывая на ее коня. – Теперь возьми Анну и скачите обратно в лагерь. Я последую за вами.

Орловская мгновенно пришла в себя, ее лицо снова стало профессионально-холодным.

– Нет, Ваше Величество! Вы поскачите впереди! Ваша жизнь ценнее! А я прикрою…

Я посмотрел на нее уже не как дурак, а как Император. Взгляд был ледяным, властным, не терпящим никаких возражений. Я повторил ее же слова, чуть растягивая слоги:

– При-ка-з… есть приказ, охотница. Берешь Анну. Садишься. И скачешь во весь опор! Я – за вами.

Блондинка стиснула челюсти, но кивнула. Быстро, почти бережно, взвалила безвольное тело Анны поперек седла своего коня, ловко вскочила сзади, придерживая девушку. Ее конь фыркнул под двойной тяжестью.

– Трогай! – скомандовал я.

Орловская пришпорила коня. Мы рванули обратно по тропе, по которой только что пронеслись. Я скакал рядом. Скорость была не та, что прежде, но мы двигались. Лес вокруг стонал. Земля дрожала все сильнее.

И в этот миг… произошел взрыв самого звука!

Энергетическая волна ударила в спину. Воздух сгустился, стал тягучим и горячим. Запахло серой и опаленной древесиной. Я обернулся.

Вот же…

Чудовище, ломая вековые сосны, как спички, выбежало из чащи. Это была Химера. Монстр размером с трехэтажный дом! Это существо имело мощное тело обожженного огнем быка. Оно было сплошь покрыто чешуйчатой бронёй. Львиная голова с пылающей гривой имела гигантскую зубастую пасть, из которой валил дым. Хвост скорпиона, увенчанный огромным ядовитым жалом, хлестал по стволам. А над спиной зверя топорщились кожистые крылья летучей мыши. Они пока лишь слегка подрагивали.

Но аура… Аура этого создания была чудовищной. Давление чистого, древнего звериного гнева выбивало из легких воздух. Деревья вокруг него чернели и трескались, стволы гнулись под невидимым напором. Трава под его копытами вспыхивала синим пламенем.

– БЕГОМ! – заорал я Орловской, сильнее пришпоривая своего коня (хотя куда уж сильнее). – НА ВСЕХ ПАРАХ! МЧИМ В ЛАГЕРЬ! БЕЗ ОГЛЯДКИ!

Мы понеслись, как одержимые. Лес вокруг превратился в темный калейдоскоп. Спустя какое-то время мы наткнулись на передовой отряд. Послышались крики, выстрелы, взрывы магии. Через несколько минут бешеной скачки мы выскочили прямо навстречу толпе.

Это были те, кто решился нас искать или просто боялся остаться один: ошалелая знать в пестрых шелках, перепуганные гвардейцы, Рыльский с револьвером в одной руке и мечом – в другой… А также Ольга Павловна, ее лицо было белым как мел, но она держалась прямо, сжимая в руке маленький элегантный магический скипетр.

– НАЗАД! – заорал я во всю мощь легких, размахивая руками. – ВСЕМ НАЗАД! К ДИРИЖАБЛЯМ! БЕГОООМ!

Но паника – плохой советчик. Они замерли, увидев нас, увидев безжизненную Анну на коне у Орловской… А потом увидели ТО, что вышло из леса за нами.

Химера вынырнула на тропу со стремительностью броска кобры. Ее львиная пасть распахнулась. В горле чудовища заплясал сгусток ослепительно-белого пламени.

Мы не жалели лошадей и смогли проскочить мимо обреченной толпы, никого не задев. Через долгие томительные секунды мы вырвались из тени леса, и нас встретила золотая рожь полей. Но расслабляться не стоило.

– ЩИТ! – крикнула Орловская, одним движением сбрасывая Анну с коня и вскидывая руки.

Я успел спрыгнуть со своего коня к девушке, накрывая ее своим телом. Валерия повесила на нас обоих мерцающий ледяной купол как раз в тот миг, когда чудовище выплюнуло огненный шар. Он был размером с полноценный дом.

Шар пронесся над нашими головами с воем реактивного снаряда. Химера не целилась в нас или в тех, кто был у нее на пути. Она целилась в символы императорской власти и в наш единственный шанс на спасение.

В дирижабли.

«Петр Великий» и «Екатерина Вторая» вспыхнули, как гигантские факелы из папье-маше и водорода. Огненный гриб рванул в небо. Ударная волна, раскаленная и сокрушительная, накрыла поляну.

Щит Орловской треснул, как стекло, но выдержал основной удар. Нас отшвырнуло назад, к самой кромке леса, как щепки. Я приземлился на спину, оглушенный, но быстро вскочил на ноги, отряхиваясь. Орловская рядом уже поднималась, отплевываясь кровью и землей. Анна лежала рядом, без сознания, но живая. Ее сломанная рука выглядела ужасно.

Я огляделся. Картина, открывшаяся моим глазам, была апокалиптической. Ад на земле. Воочию!

Поляна пылала. Шатер, столы, машины – все было объято пламенем или превращено в груду исковерканного металла и тлеющих обломков. Воздух звенел от криков умирающих, рева раненых лошадей и шипящих разрядов магии. Гвардейцы пытались отстреливаться, но их пули и слабые заклятья были как комариные укусы для брони Химеры. Она плевалась огненными шарами, вырывала с корнями огромные сосны и швыряла их в толпу, как копья, превращая людей в кровавое месиво. Ее скорпионий хвост пронзал броню, а копыта разбивали в лепешку тех, кто осмеливался подойти слишком близко. Кровь лилась рекой, смешиваясь с грязью и пеплом.

Казалось, никто больше не сможет выжить в этом кошмаре… Но тут я увидел их.

Рыльский. Он шатался, едва держась на ногах. Половина его мундира и лица были обуглены, страшный ожог пылал на щеке. Но он нес на своих могучих плечах Ольгу Павловну. Ее роскошное платье было опалено и порвано, знаменитые темные волосы с проседью… их почти не осталось, лишь обгоревшие, дымящиеся остатки. Она была без сознания, ее лицо было покрыто сажей и свежей кровью.

Орловская встала рядом со мной, вытирая кровь с губ. Ее красное платье превратилось в лохмотья, но взгляд горел стальной решимостью.

– Ваше Величество… – ее голос захлебывался хрипом, но был твердым. Она вскинула руки, и на меня опустился самый мощный, искрящийся ледяной щит, какой она только могла создать. Он дрожал под ударами жара и ударных волн, но держался. – Бегите! Бегите с Анной! Пока я держу щит! Я задержу тварь! Прикрою ваш отход! Это приказ Рябоволова! Спасти Императора любой ценой!

Она развернулась к чудовищу, в ее глазах ясно читалась готовность к смерти. В ее руках уже сгущался мороз, охотница намеревалась дать последний бой в своей жизни…

Я посмотрел на нее. На ее спину, готовую принять удар ради «дурака-императора». На щит, который она на меня повесила. И медленно покачал головой.

– Валерия… – сказал я тихо, но так, чтобы она услышала сквозь грохот битвы. – Пришло время выбора. Кому ты служишь? Рябоволову? Или… Императору?

Она обернулась, удивленная вопросом. В ее глазах мелькнуло смятение, но ответ был готов:

– Я служу Империи, Ваше Величество. Ее будущему.

Я усмехнулся. Широкой, не дурацкой, а своей настоящей усмешкой.

– Правильный ответ, охотница.

Я щелкнул пальцами. Небрежно. Как смахивают пылинку.

Могучий ледяной купол Орловской вокруг меня… рассыпался. Не треснул, не ослаб – просто рассыпался на мириады сверкающих холодных искр, как разбитое стекло. Валерия ахнула, отшатнувшись, ее глаза округлились от немого шока. Как⁈

Но я уже не смотрел на нее. Я собрал эти искры, эту рассеянную магию, в кулак. И швырнул ее вперед, к месту, где Рыльский, спотыкаясь, нес Ольгу к нам. Искры слились, сгустились, вспыхнули золотистым светом – не ледяным, а теплым, солнечным, невероятно плотным. И опустились на землю, создавая вокруг Рыльского, Ольги и лежащей Анны… Купол. Небольшой, но абсолютный. Невиданной мощи. Он даже слегка зазвенел на частоте, заставляющей зубы ныть. Дождь огненных брызг, падавших на него, испарялся без следа.

Рыльский рухнул на колени у самого края купола, осторожно опуская Регентшу на землю. Он уставился на меня, не понимая, что происходит. Его обожженное лицо выражало только животную усталость и боль.

Орловская стояла как вкопанная, глядя то на купол, то на меня. В ее глазах читался немой вопрос: «Кто ты такой⁈»

Я больше не обращал на них внимания. Я повернулся лицом к Химере.

Она закончила с последними гвардейцами. Огромная туша, забрызганная кровью и сажей, дымилась в нескольких местах – видимо, кто-то успел всадить в нее что-то серьезное. Но это лишь разъярило ее. Одно крыло было порвано, из пасти текла черная кровь, но смертоносная мощь била от нее волнами. Она увидела меня. Маленькую фигурку, стоящую без оружия между ней и ее новой добычей – людьми под странным куполом. Ее львиные глаза, пылающие ненавистью, сузились. Она издала низкий, обещающий расправу рык и сделала первый шаг в мою сторону. Земля дрогнула.

* * *

Игорь Железный Ветер прижался спиной к шершавой коре вековой сосны, стараясь не дышать. Рядом, за другими деревьями, затаились двое его верных людей: Марина Молния с артефактными грозовыми перчатками и Глеб-Тишина, маг иллюзий и теней. Перед ними разворачивалось зрелище, превосходящее самые смелые и кровавые ожидания Игоря.

Поляна, где еще час назад кипел светский пикник, превратилась в филиал преисподней. Пылающие обломки дирижаблей, груды искореженного металла вездеходов, обугленные трупы людей и лошадей. И в центре этого кошмара стояла она. Химера. Зверобог. Истребляющий последние жалкие кучки сопротивления с чудовищной, непостижимой легкостью. Как будто она просто давила муравьев.

А там, у кромки леса… – Игорь прищурился – расположились последние выжившие… Орловская стояла в своем порванном алом платье и тяжело дышала. Капитан Рыльский, похожий на обугленное полено, сидел рядом с двумя безжизненными женскими фигурами – Регентшей и, видимо, Анной Меньшиковой. И… он. Самодержец Всероссийский. Николай Третий. Он застыл перед чудовищем как вкопанный. Безоружный. В своем нелепом охотничьем наряде.

Игорь почувствовал прилив холодного, горького презрения.

– Смотрите, – прошептал он своим людям, не отрывая глаз от императора. – Трус. Напыщенный дурак в короне. Прячется за юбкой охотницы и спиной покалеченного капитана. Пока его гвардия гибнет за него. Пока Империя горит. И это – наш символ? И это наше будущее?

При этом мужчина не мог не восхищаться яростью и силой Зверобога. Это была стихия, сметающая прогнивший мир на своем пути. И если она заодно сметет и это ничтожество, узурпировавшее власть народа… Так или иначе, Игорь видел в этом высшую справедливость. Не ЛИР убьет царя. Его убьет сама Россия, воплощенная в этом древнем гневе!

– Босс, – тихо его окликнула Марина, ее пальцы сжимали эбонитовые рукояти перчаток, от которых потрескивали микро-молнии. – Орловская… Она же там. Одна из лучших. Она из наших! Может… попробуем ее вытащить? Когда тварь отвлечется?

Игорь медленно покачал головой. Его лицо было жестким.

– Лес рубит – щепки летят, Марина. Она выбрала свою сторону. Служит трону. Погибнет героем. Ее имя навеки впишут золотыми буквами в списки у Вечного огня… если этот огонь кто-то еще будет помнить после сегодняшнего дня. – В его голосе звучало сожаление, но не раскаяние. – Наша цель – будущее. Без корон. Жалко ее? Да. Но не настолько, чтобы рисковать ради нее операцией.

Глеб молча кивнул, его пальцы уже перебирали тени, готовые создать маскировочную завесу для отхода.

И вдруг… все трое замерли.

Николай… сделал шаг вперед. Не к спасению. Не к куполу, где были его люди. А навстречу Химере. Совершенно один. Без оружия. Его руки были пусты.

– Что… что он делает? – прошептала Марина, не веря своим глазам.

Игорь хмыкнул, предвкушая скорый и кровавый финал.

– Решил покончить с собой красиво? – язвительно бросил он. – Ну что ж… Зверь сделает это куда эффектнее любого нашего снайпера. Готовьтесь, – Игорь поднял руку, давая знак своим стрелкам, затаившимся чуть дальше в лесу. – Целиться в него. Но не стрелять. Пока зверь не кончит свою работу. Пусть природа свершит правосудие…

Его слова замерли на губах.

Николай Третий вдруг… ВСПЫХНУЛ.

От его тела вдруг хлынул сокрушительный поток золотисто-янтарного СВЕТА. Он обжег глаза даже на таком расстоянии. Воздух вокруг императора загудел, затрещал, как разрываемая ткань. Земля под его ногами… испарилась на полшага вглубь, превратившись в раскаленное стекло.

И в следующее мгновение… он исчез. Не убежал. Не прыгнул. Просто исчез. А на его месте осталась лишь ослепительная, сжимающаяся в точку… ЖЕЛТАЯ МОЛНИЯ. Она на миг зависла в воздухе, испепеляя все вокруг невиданным жаром.

И рванула вперед.

Прямо на Химеру.

Со скоростью мысли.

Со скоростью разгневанного солнца.

Игорь Железный Ветер вскинул руку, чтобы прикрыть ослепленные глаза, его рот открылся в немом крике непонимания и первобытного ужаса.

– ЧТОООО⁈

Глава 20

«Легче завоевывать, чем управлять. С помощью соответствующего рычага можно одним пальцем поколебать мир, но, чтобы поддерживать его, необходимы плечи Геракла.»

Жан Жак Руссо

На таких скоростях я буквально развоплотился, превратившись в катарсис чистой воли. Ткань этого жалкого мира не выдержала моего напора и порвалась, как лист бумаги. Реальность взвыла, содрогаясь под моим натиском: ее швы затрещали, излучая ослепительные, режущие глаза искры…

До вспышки! Она предстала абсолютным светом. Белой. Чистой. Убийственной в своей незамутненности. Она стерла все краски этого мира, выжгла сетчатку глаз дотла, оставив лишь ослепляющую, звонкую пустоту. Даже мои собственные янтарные искры, искры Второй Печати Солнца, на миг угасли, подавленные этой белизной чистилища.

Свет схлопнулся, будто прилив, отхлынувший на секунду. Я прошел сквозь зверя яростным лучом солнца. Прошил его насквозь…

Затем фокус сместился в одну точку. Передо мной предстала Химера. Живая. Ошеломленная. Но не сломленная. Ее зловонное дыхание, хриплое и булькающее, вырывалось из поврежденной львиной пасти клубами пара. Ее бронзовая шкура была не просто почерневшей – она обуглилась и местами отслаивалась, обнажая подпаленную, пульсирующую плоть темно-багрового цвета.

Львиная голова безжизненно повисла на перебитой, неестественно выгнутой шее. Единственный уцелевший глаз чудовища – мутный, стеклянный, лишенный звериного огня – тупо смотрел в небо.

А одно крыло… оно было жалким, искореженным лоскутом кожи и комком перебитых костяных спиц, бессильно волочившимся по земле.

Но вот копыта зверобога… Могучие, кованые, они все еще впивались в расплавленную, остекленевшую землю, удерживая колоссальный вес монстра.

И из ран чудовища, зияющих, как ворота в иную гнилую реальность, сочилась густая, пузырящаяся жижа. Она мерцала больным фиолетовым светом. Всполохи ауры вокруг нее смердели протухшим мясом и застоявшейся кровью. Чистая Скверна. Та же, что и у Свинца в его последние секунды жизни. Только здесь… она была более концентрированной. Как ядро радиоактивной заразы. Проклятый источник гнили.

Короткой вспышкой я материализовался над химерой. Мои ступни вонзились в ее горячую, дымящуюся спину, между лопаток, где броня была тоньше. Пламя от обугленной шкуры лизало голенища сапог. Кольцо на моем пальце пылало янтарным гневом, но Источник внутри меня был пуст, он был выжжен дотла безумием трансформации в Молнию и титаническими затратами на Золотой Купол. Каждая клетка ныла от опустошения, мышцы дрожали мелкой дрожью. Все-таки тело, которое мне досталось от Николая, было еще слишком слабым для настоящих шедевров магии…

Я поднял руку, и на ней вспыхнула молния. Она ударила в спину монстра. Но не для удара милосердия, а для диагностики. Для ослабления. Чтобы вскрыть нарыв и добраться до гноя.

«Добей гадину, хозяин! Я дам тебе еще сил! Влей в меня Скверну, а я переварю! Я голодна!» – голос Мак, истеричный и восторженный одновременно, прорвался сквозь оглушительный звон в ушах, как игла.

«Она… она как демон из книг! Из самых страшных фолиантов Тайного Отдела! Чистая Тьма! Живая Погибель!» – шепот Призрака Николая, полный первобытного ужаса, смешался с криком Мак, создавая дисгармоничный хор в моем сознании. Его страх был осязаем, как холодный пот на моей спине.

Я не стал мешкать и вогнал кулак с Кольцом в рану чудовища, в самую пасть ада на ее загривке. В ту зияющую, пульсирующую черно-фиолетовым светом бездну, откуда сочилась Чистая Скверна. Мои костяшки коснулись кипящей слизи: на ощупь она оказалась обжигающе-холодной и отвратительно живой.

Мое кольцо взревело. Оно воспламенилось изнутри. Руны Поглощения и Пленения, выжженные на его скрытой грани, вспыхнули пульсирующим червонным золотом, будто раскаленные угли. В это раз оно сработало не как аккумулятор, а как алхимический тигель, ненасытный насос, пробудивший свою истинную жадную суть.

Артефакт начал пожирать сущность зверобога.

Реакция последовала незамедлительно. Химера взвыла душераздирающим, многотонным визгом нечеловеческой, запредельной агонии и бессилия. От этого звука мои ушные перепонки лопнули. По щекам потекла кровь.

Плоть твари забилась в судорогах подо мной, будто рыба на крючке. Ее могучие мышцы вздулись буграми, а затем лопнули, обнажая сухожилия. Последние затрещали, как перетянутые струны.

Все ее проклятое бытие, вся ее сила, сама сущность Скверны вырвались, втягиваясь в мое Кольцо с чудовищной мощью. Я почувствовал этот ледяной поток грязной мощи. Он хлестал по нервным окончаниям руки, поднимался выше: к локтю, к плечу… Наполнял мой Источник гнетущей тяжестью и парадоксальной силой.

Скверна устремилась к рунам на кольце, встречая яростное сопротивление вплетенной в металл солнечной энергии. Внутри ран зверя – там, где секунду назад текла чистая Тьма, вспыхивали и шипели золотисто-янтарные искры: моя воля, жгучая и неумолимая, смешивалась с поглощенным ядом, выжигая, усмиряя и преобразовывая его в нечто иное. По краям ран, где свет боролся с тьмой, плоть Химеры покрывалась трещинами, как пересохшая глина.

Чудовище закачалось, как пьяное. Его могучие ноги, впившиеся в землю, задрожали и подломились в суставах. Оно рухнуло сначала на колени, сотрясая землю, затем грохнулось на бок, как подкошенный дуб. Тело билось в эпилептической агонии, копыта бессильно скребли расплавленный грунт, хвост-скорпион дергался в конвульсиях. Сопротивление было бесполезно. Химера теперь была пустым мешком, из которого вытряхивали последние крохи проклятой жизни.

Весь Царский Лес замер в шоковом безмолвии. Птицы онемели на лету. Ветер умер между стволов. Даже треск пожара за спиной стал тише, будто огонь притаился на время. А потом… Лес застонал. Протяжно. Скорбно. По-древнему. Как стонут скалы или горы… Будто тысяча стволов скрипнула одновременно, будто корни вскрикнули в холодной земле, будто сами духи леса воспротивились гибели своего сюзерена.

Этот стон прокатился по воздуху, по коре деревьев, по золотистому полю… Он заставил мое сердце сжаться кулаком тоски и потери – так сильна была его аура. Лес прощался с частью своей оскверненной, но все же родной души.

* * *

Игорь взвыл от боли и яростно потер кулаками глаза. Даже его магический щит не помог и не отразил столь яростную вспышку неведомого заклинания! Слезы текли ручьями, смешиваясь с едким потом, забивавшем ноздри. Когда свет немного рассеялся, а боль под веками сошла на нет, его взгляд вновь ожил.

Перед мутным взором охотника предстал кошмар, превзошедший все его ожидания. Химера, древний Зверобог, лежала на боку, содрогаясь в последних конвульсиях. А на ее дымящейся спине, как демон-победитель из самых темных легенд, стоял… ОН. Николай Третий! В том же нелепом, обгоревшем охотничьем костюме. Но теперь – весь в саже и запекшейся крови, с пылающими янтарными углями вместо глаз, светившими сквозь пелену дыма нечеловеческим, хищным светом. И главное – он очевидно был на краю своих возможностей.

Император уперся рукой в тушу монстра. Его плечи сутулились от непомерной усталости, дрожь пробегала по напряженным мышцам рук. Он был открыт. Он был уязвим. Как подстреленный зверь.

Адреналин, едкий и сладкий, взорвался в крови, смешавшись с яростью от поражения Химеры и глубоким, жгучим презрением к самодержавной власти. Это был их шанс! Единственный и последний!

– ЦЕЛЬ ОТКРЫТА! – его хриплый, сорванный крик рванул тишину леса, как нож по холсту. – ОТКРЫТЬ ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ!

Два приглушенных, но зловеще отчетливых выстрела слились в один короткий, смертоносный аккорд.

Первая пуля, летевшая в центр груди Николая, не достигла цели. В сантиметре от его обгоревшего камзола вспыхнуло едва заметное янтарное сияние – как раскаленная проволока, натянутая в воздухе. Пуля сплющилась, выпустив сноп искр, и отрикошетила в сторону с пронзительным визгом. Пассивный щит Кольца, напитанный только что выкачанной Скверной Химеры, даже не дрогнул.

Вторая пуля устремилась императору прямо в висок. Но самодержец даже бровью не повел. Он лишь дернул кистью правой руки, и пуля замерла. Буквально. В воздухе, в сантиметре от его виска. Ее острый носок уткнулся в мерцающую золотистую дымку, похожую на плотный туман. Она завибрировала на месте, завывая тонким, пронзительным звуком трения металла о стекло.

Император выпрямился и повернул голову. Медленно. Очень медленно. Как хищник, уверенный в том, что быстро нагонит свою дичь. Его янтарные глаза, холодные как глубины космоса и всевидящие как линзы телескопа, нашли укрытие Игоря сквозь чащобу, сквозь клубы дыма, сквозь саму тьму леса. Они уставились прямо на него. Прожигая расстояние. Фиксируя. Обещая погибель…

– Он… – голос Марины Молнии был сухим шелестом листьев, полным неверия и первобытного ужаса. Ее пальцы впились в ткань грозовых перчаток так, что костяшки побелели. – … он видит нас сквозь деревья⁈ Сквозь все это⁈ – Леденящий, абсолютный страх, впервые в жизни, сковал ее тело. Она не могла пошевелиться.

Затем вдруг воздух перед группой Игоря содрогнулся. Раздался хлопок, как от миниатюрного взрыва вакуума. Волна давления отшвырнула опавшие листья и пыль. И на ее месте из искаженного марева материализовался Николай. Он будто просто шагнул сквозь разорванную завесу реальности и оказался в трех шагах от охотников. Запах озона и пепла ударил в нос.

Люди Игоря среагировали на животных рефлексах. Марина вскрикнула, инстинктивно швырнув перед собой слепящую дугу молнии из перчаток – разряд лязгнул в пустоту: Император вспышкой сместился в сторону.

Глеб, маг теней, шагнул назад, спотыкаясь о корень, его пальцы заметались, пытаясь сплести иллюзорную завесу, но тени рассыпались, не успев сгуститься, под холодным взглядом пришельца. Они отпрянули, как ошпаренные.

А Игорь остался стоять на месте. Он, легенда охотников, оказался парализован! Дрожь чистой, бессильной ярости и унижения ударила по его нервам. Он потянулся к источнику и зачерпнул всю свою силу. Этого хватило, чтобы на миг развеять паралич и вскинуть руку. Он вырвал из кобуры свой артефактный револьвер – шедевр тульских мастеров, сталь, прошитая серебряными рунами истинного поражения, эбонитовая рукоять, лежала в руке как продолжение воли. Палец нащупал курок, впился в него, готовый раздавить…

Но его верное оружие просто рассыпалось. Это был распад. Мгновенный. Тотальный. Руны вспыхнули коротким агонизирующим синим светом и погасли. Стальной ствол искривился, расплющился, превращаясь в горячую, дымящуюся лепешку. Рукоятка из эбонита раскрошилась в теплую, мелкую пыль… И заструилась сквозь сведенные судорогой пальцы. Стальная стружка упала на сапоги с тихим шелестом.

Все это произошло лишь по мановению пальца Николая. Тепло тлеющих обломков обожгло Игорю кожу. Пустота в ладони отозвалась физической болью.

– Ты… – голос охотника сорвался, захлебнулся, вышел хриплым скрежетом, словно ржавая пила по кости. Глаза, широко раскрытые от шока, впились в лицо пришельца. – Что ты такое⁈ Где… где трусливый щенок Николай⁈ Где он⁈

Император сделал один шаг вперед. Короткий. Неотвратимый. Казалось, земля подвинулась под этим шагом. Голос, когда он заговорил, был тихим, низким, но он резал слух, как раскаленное лезвие по обнаженному нерву, наполняя пространство ледяной, давящей силой, от которой сжимались легкие:

– Слабый Николай – лишь маска. Театральная тряпка для высшего света, который ползает во власти, мечтая лишь о наживе. – Еще шаг. Теперь вплотную. Лицом к лицу. Игорь почувствовал жар, исходивший от этого человека, запах озона и древней силы. – Я – истинный император России. Я – меч и щит. Моя задача – спасти страну. И выжечь всю Скверну дотла. Истребить демонов до последнего. – Его янтарные глаза впились в Игоря, игнорируя Марину и Глеба. – А что до вашего Л. И. Р.-а? То вы всего лишь сор на моем сапоге. Обычная пыль… Не более.

Игорь вдруг почувствовал, как рушится весь его мир. Бастионы его веры, его годы борьбы, его стальное презрение к «щенку» – все рухнуло в одно мгновение. Щенок оказался… этим. Чудовищем. Способным остановить его, лучшего из лучших охотников, одним только взглядом!

– Ты силен, Игорь, – голос императора звучал почти с уважением, но это лишь подчеркивало пропасть между ними. – И предан своему безумию. Слепо. – Взгляд его янтарных очей был тяжел, как могильная плита, и неумолим, как сама судьба. – Но сегодня ты должен был сражаться не со мной. Орден Охотников вне политики! Не так ли? – самодержец сделал легкий, презрительный кивок в сторону поверженной Химеры, которая хрипло забилась в последнем спазме. – Ты должен был сразиться с ее тенью. С происками истинного врага. Подумай об этом на досуге… Насколько чисты твои помыслы? Я ведь могу уничтожить тебя… – Император сделал паузу, что была весомее крика. – Но убить тебя сейчас… будет ужасной расточительностью и кощунством. Я не привык попусту тратить ценные кадры.

После этих слов Николай совершенно беспечно повернулся к Игорю спиной, оставляя охотника стоять с пустыми, обожженными руками и сокрушенной, вывернутой наизнанку душой. Отвернувшись, император бросил через плечо:

– Иди к своему хозяину и расскажи его слепым псам, кто истинный враг Империи. Это ведь Пекло, демоны и тьма, пожирающая ядро этого мира. Расскажи о настоящей войне, которая грядет, ведь этот зверобог был заражен Скверной явно неспроста… – Он сделал шаг в сторону Купола, затем остановился, не оборачиваясь. – И готовься. Когда придет время… когда я пойду выжигать демонические гнезда до основания… мне понадобятся все штыки. Даже твои. Особенно – твои.