Текст книги "История города Москвы"

Автор книги: Иван Забелин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 48 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Древняя мѣстность Малаго Дворца

Какъ упомянуто, возлѣ двора Головиныхъ находился въ началѣ ХVІІ ст. дворъ Александра Шуйскаго, родного брата царя Василія. Можно полагать, что этотъ дворъ прежде принадлежалъ Ѳед. Иван. Шереметеву, какъ это и обозначено на Годуновскомъ чертежѣ Кремля. Какъ увидимъ, Годуновъ отнялъ дворъ у Шереметева, а при царѣ Шуйскомъ дворъ могъ поступить во владѣніе Александра Шуйскаго. Этотъ дворъ стоялъ противъ самой церкви Николы Гостунскаго на мѣстѣ теперешняго Малаго Дворца. Шереметеву онъ достался отъ отца, боярина Ивана Большого Ва-сильевича Шереметева (1570), который по изволенію Грознаго пріобрѣлъ этотъ дворъ, заплативши за него деньгами 7.800 руб. съ придачею двухъ своихъ дворовъ. Столь значительная по времени сумма указываетъ, что купленный дворъ былъ очень обширный и богатый, на немъ находилосъ 26 житей полатныхъ и погребныхъ.

На Годуновскомъ чертежѣ строенія этого двора въ перспективѣ, повидимому, неправильно спутаны съ строеніями Чудова монастыря, хотя и отдѣлены отъ монастырскаго двора. Этотъ обширный дворъ былъ построенъ царемъ Иваномъ Грознымъ для своего брата князя Юрья Васильевича въ 1560 г. на томъ мѣстѣ, гдѣ находился старый дворъ дяди царя, князя Юрья Ивановича Дмитровскаго (1536 г.), а также дворъ боярина (съ 1521 г.) Михаила Юръевича Захарьина-Юръева (1538 г) и иные боярскіе дворы, примыкавшіе къ Чудову монастырю.

Въ самый день кончины царицы Анастасіи Романовыхъ, 7 августа 1560 г., Грозный царь, готовившійся уже сдѣлаться великимъ Опричникомъ для Московскаго государства, повелѣлъ все это мѣсто очистить по ограду Чудова монастыря съ одной стороны и съ другой по заулокъ, проходившій къ заднимъ воротамъ этого монастыря между его строеніями и оградою и строеніями и оградою сосѣдняго Вознесенскаго монастыря. Здѣсь царь повелѣлъ построить новый дворъ для Юръя Васильевича и церковь повелѣлъ поставить на княжемъ дворѣ, на сѣняхъ, Введеніе Пречистой Богородицы.

До того времени съ малолѣтства кн. Юрій Васильевичъ и съ своею княгинею жилъ въ большомъ государевомъ дворцѣ въ особыхъ хоромахъ и обиходъ ему былъ казенный, дворцовый изъ государевой казны и изъ дворцовъ нераздѣльно съ братомъ царемъ. Теперь онъ былъ выдѣленъ изъ общаго царскаго обихода и по волѣ государя сталъ самостоятельнымъ княземъ-хозяиномъ, владѣя всѣмъ тѣмъ, что завѣщалъ ему отецъ, – городами, волостями, селами и всякою казною. Государь устроилъ ему и весь служебный государскій чинъ, особыхъ бояръ, дворецкаго, стольниковъ, стряпчихъ, дьяковъ и всякихъ другихъ чиновниковъ и приказныхъ людей, какъ довлѣетъ быти государскому чину во всякомъ обиходѣ.

Новый обширный дворъ былъ выстроенъ въ три мѣсяца. 21 ноября 1560 г. на Введеніевъ день былъ освященъ и новый его храмъ Введенiя самимъ Макаріемъ митрополитомъ, и въ тотъ же день князь вошелъ на свое новоселье жить въ новомъ дворѣ, при чемъ и митрополитъ и самъ государь обѣдали и пировали на новосельи у князя.

Юрій Вас. скончался въ 1564 г. ноября 25. Послѣ него его дворъ поступилъ во владѣніе боярина Ѳ. И. Шереметева, о чемъ мы сообщаемъ подробнѣе въ описаніи дворовъ по улицѣ съ правой стороны отъ Никольскихъ воротъ.

Этотъ дворъ, съ именемъ Юрьевскаго двора, кн. Юрья Васильевича, существовалъ въ 1584 г., слѣдовательно къ Шереметеву поступилъ послѣ этого года или въ томъ же году.

Михаилъ Юрьев. Захарьинъ (1538) былъ старшій братъ Романа Юрьевича (1543 г.), прадѣда царю Михаилу Ѳедоровичу. Отъ его имени пошло фамильное прозваніе Романовыхъ. Можетъ быть, дворъ Михаила Юрьевича быдъ дворъ отцовскій, въ которомъ жили и его братья, а въ томъ числѣ и Романъ Юрьев. Опредѣлить въ точности мѣсто этого двора невозможно, но по всему вѣроятію онъ стоялъ въ мѣстности Малаго или Николаевскаго Дворца въ сторонѣ къ оградѣ Чудова монастыря.

При вел. князѣ Иванѣ Васильевичѣ III мѣстность Малаго Дворца и площадь передъ дворцомъ со стороны Чудова монастыря была занята многими дворами, которые въ 1504 г. вел. князь завѣщалъ своимъ сыновьямъ Юрью, Дмитрію, Семену и Андрею съ наказомъ, чтобы они подѣлились этими мѣстами поровну. Стало быть, въ это время всѣ помянутые дворы были уже пусты и ихъ владѣльцы были переселены на другія мѣста. Видимо, что вел. князь, пролагая прямыя улицы отъ Спасскихъ и Никольскихъ воротъ къ Соборной площади, очищалъ Кремлъ и отъ лишнихъ обитателей, отдавая нхъ мѣста своимъ сыновьямъ.

По этой мѣстности отъ двора Головиныхъ слѣдовалъ по направленію къ Чудовской площади дворъ дьяка Семена Башенина, потомъ дворы троихъ портныхъ мастеровъ великаго князя-Ноздри, Кузнецова и Ушака; далѣе дворы Василія Борисовича Морозова-Тучкова (бояринъ съ 1480 г.), потомъ Григорія Бабина, Ивана Михайловича Семенова, двухъ Ивановъ Владим. Семеновыхъ, Ѳеодора Савостьянова, Ив. Борисова, кн. Ивана Вас. Стригина (бояринъ съ 1462 г.), князя Вас. Вас. Оболенскаго, кн. Ѳед. Вас. Лапаты-Оболенскаго (бояринъ съ 1519 г.). Затѣмъ другіе дворы: Вас. Ѳед. Сабурова (бояринъ съ 1465 г.), Давыдовыхъ Григорія и Петра Ѳедор. (1501 г. окольничіе. Григорій Давыдовъ бояринъ съ 1505 г.), Александра Вас. Оболенскаго (бояринъ съ 1476 г.) и др., подходили уже къ мѣстности Никольской улицы (С. Г. Г., I, 348, 394).

Такимъ образомъ, князь Юрій Ивановичъ Дмитровскій занялъ подъ свой дворъ мѣста дьяка Башенина, портныхъ великокняжескихъ мастеровъ, Тучкова, Бабина, Семеновыхъ и нѣкоторыя другія, поименованныя выше, гдѣ потомъ находился и дворъ М. Ю. Захарьина.

Дворы князей Оболенскихъ, Сабурова, Давыдовыхъ стояли уже на площади, приближаясь, какъ упомянуто, къ Никольской улицѣ.

Повторимъ хронологическую исторію Малаго или Николаевскаго Дворца. На мѣстѣ малыхъ разночинныхъ дворовъ послѣ 1504 г. здѣсь устроился дворъ князя Юрья Ивановича Дмитровскаго, потомъ въ 1560 г. дворъ князя Юръя Васильевича, перешедшій сначала къ Шереметеву, потомъ къ Александру Шуйскому (?).

При царѣ Михаилѣ Ѳед. этою мѣстностыо и съ остававшимися полатами владѣлъ бояринъ Борисъ Ивановичъ Морозовъ (1662 г. ноября 1), а послѣ него она поступила во владѣніе Чудова монастыря. На ней и былъ построенъ Платоновскій Архіерейскій Домъ, занятый впослѣдствіи Николаевскимъ Дворцомъ. (Альбомъ видовъ, No XX).

Архіерейскій домъ

Со времени учрежденія въ 1742 г. Московской Епархіи Московскіе архіереи имѣли пребываніе въ зданіяхъ Чудова монастыря, гдѣ поэтому случаю къ старымъ были пристроены и новыя полаты.

Извѣстно, что во время чумной заразы въ Москвѣ въ 1771 г. народъ взбунтовался противъ преосвященнаго Амвросія. Отыскивая его, мятежники ворвались въ Чудовъ монастырь въ покои архипастыря, гдѣ «онаго не нашедъ, не точію все его имѣніе расхитили, но и всѣ окончины перебили, стулья переломали оборвали, и однимъ словомъ весь домашній уборъ съ крайнимъ ругательствомъ въ ннчто обратили». Такъ это записано въ «Журналѣ Моск. Консисторіи» 18 сент. 1771 г.

Разоренный домъ архіереевъ оставался въ такомъ видѣ до 1775 г., такъ какъ замѣстителемъ погибшаго архіепископа Амвросія до того времени никто не былъ назначенъ и хозяина не было.

Въ 1775 г. импер. Екатерина II почти весь годъ, съ конца генваря и до конца декабря, провела въ Москвѣ. На пути въ Москву она вручила Тверскому архіепископу Платону указъ о назначеніи его архіепископомъ Московскимъ 21 генв. Она хорошо знала преосвященнаго, когда онъ, бывши еще іеромонахомъ, преподавалъ въ 1763–1765 гг. законъ Божій великому князю Павлу Петровичу.

Въ Москвѣ новый архипастырь не нашелъ себѣ соотвѣтственнаго его сану помѣщенія. Вотъ что онъ записалъ въ своей автобіографіи:

«Надлежитъ сказать и о хозяйствѣ Московскаго Архіерейскаго дома. Не только нельзя было въ немъ жить, но и ничего почти въ немъ не было, и онъ принужденъ былъ жить на подворьѣ Троицкомъ, что у Сухаревой башни; ибо во время бывшаго въ 1771 г. мятежа и убіенія архіерея архіерейскіе покои были внутри разорены и разграблены, также и конюшня и экипажъ весь. А, между тѣмъ, по небытіи до 1775 г. хозяина, не безъ того, что и оть другихъ или запущено, или недостатокъ умноженъ. Заботило сіе Платона, о чемъ хорошо узнала и императрица и потому пожаловала императрица безъ просьбы, сама собою, на построеніе новаго дома 40.000 р., и онъ построилъ новый домъ (на 44 саженяхъ) въ томъ видѣ, въ какомъ онъ теперь зрится всѣми».

До того времени на этомъ мѣстѣ существовали какія-то старыя пустыя каменныя полаты, которыя были разобраны и фундаментъ ихъ выломанъ. Постройка производилась въ теченіи того же 1775 и 1776 годовъ; когда была окончена-неизвѣстно. Пожалованная сумма отпускалась изъ Коллегіи Экономіи по мѣрѣ надобности.

Строителемъ былъ извѣстный въ то время архитекторъ Козаковъ.

Это было двухъэтажное зданіе, въ которомъ была устроена и домовая церковь во имя св. апостолъ Петра и Павла, вѣроятно, уже послѣ 1787 г., когда 29 іюня въ праздникъ свв. Апостоловъ Платонъ былъ возведенъ въ санъ митрополита совсѣмъ для него неожиданно.

Однако пребываніе преосвященнаго въ этомъ новомъ домѣ сопровождалось не малымъ безпокойствомъ. Оно заключалось въ томъ, что на небольшой площади противъ дома въ 1785 г. была устроена батарея, гдѣ были помѣщены пушки для пальбы въ торжественные дни, и вотъ эта пальба такъ обезпокоивала архіерея, что онъ сначала словесно просилъ губернатора П. Д. Еропкина отвести мѣсто для пушекъ подальше отъ своего дома, а въ1786 г. просилъ его о томъ же письменно, объясняя, что 26 іюля того же года, во время пальбы изъ пушекъ, перебило до 70 стеколъ въ Архіерейскомъ домѣ и въ Вознесенскомъ монастырѣ; что слуги и служки отъ страху запрятались съ своими дѣтьми въ погреба, о чемъ на слѣдующее утро поступило къ нему три доношенія. Еропкинъ отвѣтилъ, что того сдѣлать не можетъ, потому что пушки Высочайшимъ указомъ 1786 г. февраля 11 повелѣно поставить въ Кремлѣ, гдѣ другого столь же открытаго для нихъ мѣста не было.

Въ 1797 г. въ мартѣ императоръ Павелъ и весь Дворъ прибылъ въ Москву для коронаціи. Въ Кремлевскомъ дворцѣ помѣщеній для многочисленнаго придворнаго штата и даже для Высочайшихъ особъ было очень мало и потому Архіерейскій домъ очень понадобился. Въ немъ поселился наслѣдникъ престола вел. князь Александръ Павловичъ съ супругою Елисаветою Алексѣевною. Вел. князь Константинъ Павловичъ помѣстился въ Арсеналѣ. Александръ Павловичъ прожилъ въ Платоновскомъ домѣ съ 31 марта по 3 мая 1797 г. По этому поводу въ «Запискахъ графини Головиной» находимъ слѣдующія строки:

«1797 г. въ Вербную субботу 27 марта состоялся торжественный въѣздъ императорской четы въ Москву. Поѣздъ былъ громадный. Войска тянулись отъ Петровскаго дворца до дворца князя Безбородко, въ Лефортовской сторонѣ. Кортежъ остановился въ Кремлѣ, императорская фамилія обошла всѣ соборы и поклонилась мощамъ. Кромѣ дворца Безбородка и Кремлевскаго, другаго помѣщенія не было.

«Въ среду на Страстной Дворъ переѣхалъ въ Кремль готовиться къ коронаціи.

«Надо владѣть талантомъ историка, чтобы выразить въ краткихъ словахъ все благоговѣніе, внушаемое Кремлемъ, – и перомъ поэта, чтобы воспѣть впечатлѣнія, навѣваемыя этимъ древнимъ и прекраснымъ мѣстомъ, этимъ соборомъ, а также дворцомъ (Теремнымъ), готическій стиль котораго съ его террасами, оградами и сводами придаетъ ему нѣчто фантастическое и который высотой своего положенія господствуетъ надъ всей Москвой. Такъ какъ дворецъ былъ недостаточно обширенъ, чтобы помѣстить все императорское семейство, вел. князь Александръ и его супруга поселились на Архіерейскомъ домѣ, а вел. князь Константинъ– въ Арсеналѣ. Вел. княгиня Елисавета сказала мнѣ, что никогда не забудетъ впечатлѣнія, произведеннаго на нее видомъ Кремля вечеромъ въ день пріѣзда… Въ тотъ вечеръ, выходя отъ своей невѣстки (вел. княгини Анны Ѳедоровны) и садясь въ карету, она взглянула на эту древнюю красу Кремля, выдѣлявшуюся еще болѣе при яркомъ свѣтѣ луны, восхитительно отражавшейся всѣми позолоченными куполами соборовъ и церквей. Великая княгиня невольно пришла въ энтузіазмъ и никогда съ тѣхъ поръ воспоминаніе объ этой минутѣ не изглаживалось изъ ея памяти» (Историч. Вѣстникъ, май, 1899, стр. 425). Конечно, послѣ Петербургскихъ видовъ Москва должна была на самомъ дѣлѣ поражать своею древностью и оригинальностью все собравшееся тогда въ Кремлѣ придворное общество.

Въ Великую субботу импер. Павелъ и вся царская фамилія пріобщались св. Таинъ въ Чудовомъ монастырѣ, откуда послѣ обѣдни государь былъ въ Архіерейскомъ домѣ, гдѣ стоялъ государь наслѣдникъ, и благосклонно разговаривалъ съ митрополитомъ Платономъ (Чтен., 1875 г., кн. IV, стр. 187).

Въ 1805 г. до преосвященнаго дошелъ слухъ, что его Архіерейскій въ Кремлѣ домъ хотятъ отдать для жилья нѣмцу, коменданту генералъ-майору Гессе. Объ этомъ онъ писалъ къ своему викарію преосвящ. Августину слѣдующія замѣтки:

«Вотъ еще вздумали…», пишетъ архипастырь октября 30, «что выйдетъ не знаю. Не есть ли сіе-выживать меня изъ Москвы? Я помышляю объ отказѣ (отъ служенія); но думаю, коли Богъ позволитъ, подождать до наступленія 70 года (жизни). Впрочемъ, буди во всемъ воля Божія съ нами». Такъ подѣйствовалъ этотъ слухъ на преосвященнаго. Онъ въ это время былъ уже митрополитомъ съ 1787 г. 29 іюня.

«Прошу меня успокоить объ Архіерейскомъ домѣ, чтобы не заняли», пишетъ онъ въ другомъ письмѣ. «Для сего развѣдать обстоятельнѣе и при случаѣ, ежели правда, отвести отъ сего Валуева (начальника Дворцоваго вѣдомства). Сіе, кромѣ другихъ причинъ, возмутитъ всю публику, чтобъ жить въ Архіерейскомъ домѣ нѣмцу и близъ мощей-лютеранину и пр. Объ Архіерейскомъ домѣ, что Богъ устроитъ, будемъ повиноваться Его волѣ. Аще хощеши служити Господеви, уготови душу твою на искушеніе: только прошу прилежно навѣдываться, что отъ заговорныхъ противу насъ о семъ послышите.

«Отъ Валуева я ничего доселѣ не получалъ. Что за мудрованіе?.. По всему кажется, если не ошибаюсь, все сіе есть одна комедія. Симъ, думаю, только думаютъ меня побудить отъ Москвы отказаться…

«О домѣ моемъ пишутъ изъ Петербурга, почитая невѣроятнымъ, чтобъ взятъ былъ. Сіе есть козни діавольскія, кои разсыплетъ Христосъ духомъ устъ своихъ. Однако я хотѣлъ бы знать, что далѣе о семъ думаютъ…»

Наконецъ, преосвященный успокоился. Въ письмѣ къ Августину отъ 7 января 1806 г. онъ писалъ: «О домѣ Кремлевскомъ пишетъ ко мнѣ оберъ-прокуроръ Синодскій, что онъ докладывалъ государю и государь-де отвѣтствовалъ, что сему быть неприлично; теперь, кажется, уже не сумнительно; а я къ прокурору не писалъ, чудно что вышло…» Далѣе слѣдуютъ замѣтки:

«Генв. 14, 1806. Слава Богу что домъ мой остался, кажется, не опаснымъ отъ осады. Богъ дѣлаетъ по своему, – вотъ Валуевъ! вотъ Беклешовъ!.. [89]89
  По поводу сношеній съ Беклешовымъ (генералъ-губернаторомъ) архипастырь въ одномъ письмѣ къ Августину (дек. 10, 1805) замѣчаеть слѣдующее: «У князя Волконскаго (въ домѣ на Самотокѣ) домовая церковь, да и Публичный театръ, какъ въ газетахъ писано; разсмотрите о семъ и представьте мнѣ. Что я слышу, что вамъ Беклешовъ говорилъ: «Надобноде жить по-европейски, а не по-татарски? Что сіе значитъ? Прошу объяснить и съ обстоятельствами».


[Закрыть].

«Февр. 25. О домѣ Архіерейскомъ Валуевъ пишетъ, что-де все то выдумали монахи Чудовскiе, по однимъ догадкамъ и пустымъ слухамъ. Вотъ какъ безсовѣстно!..» [90]90
  Письма митроп. Платона къ преосвящ. Амвросію и Августину. М., 1870 г.


[Закрыть].

Въ 1811 г. іюня 13 владыка уволился отъ управленія епархіею и 11 ноября 1812 г. скончался. Послѣ него епархіею управлялъ его викарій Августинъ до 30 августа 1814 г., когда былъ пожалованъ въ архіепископа Дмитровскаго. Митрополичій домъ, который можно назвать Платоновскимъ, оставался такимъ образомъ безъ хозяина.

Въ концѣ-концовъ митрополичій домъ въ 1817 г. поступилъ въ Дворцовое вѣдомство и въ немъ былъ устроенъ дворецъ Николаевскій, какъ онъ обозначался впослѣдствіи по тому случаю. что въ немъ основалъ свое пребываніе великій князь Николай Павловичъ.

17 апрѣля 1818 г. въ этомъ священномъ отнынѣ домѣ родился Государь Императоръ Александръ II.

Въ 1824 г. для болѣе удобнаго размѣщенія государевой свиты сооружена надъ зданіемъ постройка третьяго этажа. Въ 1872 г. значительно обветшавшій Дворецъ былъ возобновленъ съ сохраненіемъ всѣхъ частей въ прежнемъ видѣ.

Чудовъ монастырь

Основаніе Чудову монастырю было положено митрополитомъ Алексѣемъ. Въ 1365 г. онъ заложилъ здѣсь каменную церковь во имя Чуда Архангела Михаила въ Хонѣхъ (6 сентября). Сооруженіе церкви было окончено въ то же лѣто. При этомъ лѣтописцы ни слова не прибавляютъ о томъ, что съ постройкою церкви учрежденъ былъ и самый монастырь. Ихъ свидѣтельство касается только каменной церкви, какъ случая, не часто появлявшагося въ то время. Есть нѣкоторыя основанія предполагать, что учрежденіе монастыря совершилось гораздо раньше постройки каменнаго храма.

Нѣкоторые лѣтописцы упоминаютъ, что на этомъ мѣстѣ находился Царевъ Ордынскій Посольскій дворъ, т. – е мѣстопребываніе приходивпшхъ въ Москву царевыхъ, иногда очень грозныхъ и немилостивыхъ, пословъ, появлявшихся время отъ времени за сборомъ даней и пошлинъ, а также и сверхъ пошлинъ чрезвычайныхъ царевыхъ запросовъ.

Другія позднѣйшія свидѣтельства упоминаютъ, что здѣсь былъ конюшенный дворъ хана Джанибека, который подарила святителю царица Тайдула (Тайтуглы). Конюшенный дворъ, конечно, составлялъ только часть всего подворья. Невозможно предполагать, чтобы въ Кремлѣ находились только однѣ конюшни ордынскихъ пословъ.

Царь Джанибекъ и съ своею матерью царицею Тайдулою (Тайтуглы) не мало благоволилъ къ Русской землѣ, давая ей возможныя льготы, какія именно, не знаемъ. «Былъ сей царь Чанибекъ Азбяковичъ добръ зѣло ко христіанству», говоритъ наша лѣтопись, «и многу льготу сотвори землѣ Рустей». Можемъ догадываться, что такое благоволеніе Ордынскаго царя и его царицы возникло и постоянно поддерживалось ходатайствами митрополита Алексѣя и главное его дальновидною умною политикою. Это тѣмъ болѣе вѣроятно, что тотъ же Джанибекъ съ митрополитомъ Ѳеогностомъ поступалъ очень притѣснительно, хотя и Ѳеогностъ получилъ обычный ярлыкъ, подтверждавшій всѣ давніе ярлыки, освобождавшіе духовенство отъ даней и пошлинъ. Но при св. Алексѣѣ Джанибекъ сдѣлался особенно добрымъ и ласковымъ, и, какъ упомянуто, сотворилъ многую льготу Русской Землѣ.

Ордынскіе цари отъ начала ихъ владычества очень уважали нашихъ митрополитовъ и весь поповскій чинъ, какъ они выражались, почитая ихъ молебниками, что Богу молились за нихъ и за все ихъ племя, а потому и освобождали молебниковъ отъ всякихъ даней и пошлинъ. Быть можетъ, никто изъ прежнихъ митрополитовъ не дѣйствовалъ такъ благотворно на утвержденіи этого царскаго убѣжденія, какъ Митрополитъ Алексѣй. Такъ, возможно объяснять особое благоволеніе къ митрополиту царя Джанибека и въ особенности его матери, любимѣйшей жены царя Узбека, царицы Тайдулы, которая еще въ 1356 г. дала ему охранную грамоту для безопаснаго пути на его проѣздъ въ томъ году въ Царьградъ, а потомъ въ 1357 г. вызвала его къ себѣ въ Орду для изцѣленія отъ болѣзни своихъ очей. Разсказывали, что въ ожиданіи его прибытія она видѣла сонъ, какъ приближался къ ней святитель въ архіерейской одеждѣ и съ нимъ священники въ священныхъ одеждахъ. Царица по тому образцу и изготовила имъ такія одежды, какъ видѣла во снѣ.

Когда святитель, собравшись идти въ Орду, служилъ въ Успенскомъ соборѣ молебенъ, совершилось благодатное чудо у гроба св. Петра митрополита – «се отъ себя сама загорѣся свѣча» [91]91
  Чудесное самовозженіе свѣчъ случалось нерѣдко. Еще въ 1147 году, когда въ Кіевѣ убитаго народною толпою князя Игоря положили въ церкви св. Михаила, на ту ночь Богъ прояви надъ нимъ знаменіе велико, зажгошась свѣчи вси надъ нимъ въ церкви той». Наутро Новгородцы сказали объ этомъ митрополиту, но митрополитъ запретилъ кому-либо говорить объ этомъ, повелѣлъ потаити такую благодать, Богомъ явленную надъ покойнымъ. Въ позднія времена такая благодать являлась еще чаще. Въ 1375 г. іюля 27 въ Твери, въ церкви Покрова, передъ иконою Богородицы ночью свѣча загорѣлась сама собою. Въ Москвѣ по кончинѣ вел. княгини Евдокіи, въ иночествѣ Евфросинiи, Донской (1407 г.) многажды у гроба свѣща сама о себѣ возгорашеся… (Степ. Кн., I, 514). Въ Москвѣ въ 1480 г. во время нашествія Ахмата, октября 9, у гроба Петра возжеся свѣча о себѣ. Митрополитъ вощаницу оныя свѣщи, нарядивъ со святой водою, послалъ вел. князю на Угру. Въ Москвѣ въ Архангельскомъ соборѣ при царѣ Василіи Ив. у гроба Дмитрія Донскаго «свѣща сама о себѣ возгорѣся и небеснымъ свѣтомъ оба полы свѣтяще и на много дни горяше, воску жъ не умаляющуся. Есть же та свѣща и донывѣ во церкви той. Отъ нея же мнози съ вѣрою пріимаху воску онаго и отъ различныхъ болѣзней здравіе пріимаху».


[Закрыть]. Святителъ раздробилъ чудную свѣчу и роздалъ народу на благословеніе и часть ея взялъ съ собою съ освященною водою. Въ Ордѣ его встрѣтилъ съ большимъ почетомъ самъ царь Джанибекъ съ сыномъ Бердибекомъ и съ прочими сыновьями, съ князьями и вельможами. У царицы совершенъ былъ молебенъ, на которомъ возжена была чудесная свѣча; потомъ святитель окропилъ царицу св. водою и въ тотъ часъ она прозрѣла. И царь и вся Орда дивились такому событію и оказали святителю хвалу и честь велію, а царь почтилъ его и бывшихъ съ нимъ многими дарами.

Возможно предполагать, что день чудеснаго изцѣленія царицы былъ 6 сентября, день памяти Чуда Архангела Михаила въ Хонѣхъ, въ честь котораго Чуда и учрежденъ былъ монастырь. Святитель отправился въ Орду 18 августа и, дѣйствительно, могъ прибыть въ Орду въ началѣ сентября. Возможно также догадываться, что въ это же время, пользуясь торжествомъ своего святого подвига, святитель выпросилъ у хана разрѣшеніе взять его Посольскій дворъ для устройства на немъ по откровенію Божьему обѣтнаго монастыря и постройки церкви.

Какъ увидимъ, никакое другое время не способствовало къ такому ходатайству о пріобрѣтеніи Посольскаго двора. Въ этомъ же 1357 г. по выѣздѣ святителя въ борзѣ (со скоростію) отпущеннаго, въ Ордѣ началась замятня, большія смуты, царь Джанибекъ былъ убитъ сыномъ Бердибекомъ, который въ свой чередъ былъ убитъ въ 1359 г., а затѣмъ въ 1360 г. была убита и знаменитая Тайдула.

При своемъ отъѣздѣ изъ Орды святитель получилъ обычный ярлыкъ уже отъ Бердибека.

Такимъ образомъ, если Тайдула подарила святителю Посольскій дворъ, такъ это могло случиться раньше 1360 г. и по всему вѣроятію въ тотъ самый годъ, когда получила чудесное изцѣленіе отъ болѣзни, а потому и основаніе монастыря могло совершиться въ 1358 году. Постройка каменной церкви спустя пять лѣтъ по смерти Тайдулы происходила уже въ созданномъ монастырѣ, гдѣ прежде могла быть построена только деревянная церковь, о чемь лѣтописцы не упомянули, какъ о рядовомъ событіи. А послѣдующіе списатели житія св. Алексѣя уже произвольно толковали о деревянной церкви для своихъ цѣлей, чтобы объяснить разрушеніе храма въ 1431 г. и доказывать, что онъ былъ обширнѣе и что святитель былъ погребенъ внутри, а не внѣ храма.

Какъ бы ни было, но время основанія монастыря едва ли можеть относиться ко времени постройки каменной церкви.

Святитель Алексѣй, создатель, устроитель Московскаго политическаго единенія, скончался 12 февраля 1378 г. я не получилъ отъ современниковъ достойной лѣтописи своего житія, чему могли попрепятствовать наставшія послѣ его кончины страшныя для Москвы событія: нашествіе въ 1380 г. Мамая и въ 1382 г. нашествіе Тохтамыша. Неимовѣрное напряженіе нравственныхъ и матеріальныхъ силъ въ первое нашествіе и совершенное истребленіе самой Москвы въ погромъ Тохтамыша, конечно, не могли на долгое послѣ того время благопріятствовать спокойному развитію литературнаго труда. Здѣсь и скрываются тѣ причины, почему литературное развитіе Москвы во все послѣдующее время оставалось безъ движенія. Такимъ образомъ, и житіе св. Алексѣя не получило въ свое время должной литературной обработки, даже хотя бы и одной короткой записи. Такая обработка началась спустя 70–80 лѣтъ послѣ его кончины и, конечно, не обладая надобными источниками, описала это житіе въ довольно превратномъ видѣ.

«Какъ библіографическая исторія житія», говоритъ почтенный изслѣдователь житій Русскихъ святыхъ В. О. Ключевскій. «такъ и его фактическое содержаніе представляють много темныхъ, едва ли даже разъяснимыхъ пунктовъ». Авторъ по этому поводу укоряетъ Московскую письменность ХУ в., что «70–80 л. спустя по смерти знаменитаго святителя въ Москвѣ не умѣли написать порядочной и вѣрной его біографіи, даже по порученію вел. князя и митрополита съ соборомъ». Но возможно ли было написать что-либо вѣрное и порядочное, когда, кромѣ колеблющихся преданій, никакихъ вѣрныхъ источниковъ не оказывалось налицо. Съ половины ХV и до конца ХVІІ ст. надъ обработкою этого житія трудилось не мало писателей и всѣ они, не имѣя вѣрныхъ источниковъ, по необходимости дополняли другъ друга собственными домыслами, отчего житіе и наполнилось непримиримыми противорѣчіями и относительно времени, и относительно событій. Разобраться въ этихъ противорѣчіяхъ очень трудно, а въ иныхъ случаяхъ и совсѣмъ невозможно. Попытаемся выяснить хотя немногое.

Сооруженная въ 1365 г. въ одно лѣто каменная церковь Михаила Чуда, несомнѣнно, была небольшого размѣра. При своей кончинѣ святитель завѣщалъ вел. князю положить себя внѣ церкви за алтаремъ и указалъ мѣсто для своей могилы.

Было ли въ точности исполнено это завѣщаніе? Нѣть. Вел. князь Димитрій и духовныя, и свѣтскія власти опредѣлили положить его въ церкви, въ предѣлѣ Благовѣщенія. Такъ и совершилось. По этому свѣдѣнію находимъ, что въ первоначальномъ храмѣ существовалъ предѣлъ Благовѣщенія. Но въ томъ же житіи разсказывается, что въ 1431 г. во время литургіи верхъ церковный отъ ветхости обвалился, но бывшіе въ алтарѣ священники остались невредимыми. Послѣ того разрушенную церковь разобрали и приступили къ постройкѣ новой каменной же церкви.

Когда начали копать рвы на основаніе новой церкви, внутри прежде бывшей, разобранной, то, копающе, обрѣли въ землѣ чудесныя мощи святителя цѣлы и нетлѣнны и ризы его невреженны, яко вчера облечены. О предѣлѣ Благовѣщенія при этомъ свидѣтельствѣ нигдѣ въ писаніяхъ на упомянуто.

Итакъ, по этому свѣдѣнію погребеніе святителя совершилось, вопреки его завѣщанію, не внѣ храма, но внутри.

Между тѣмъ, въ томъ же житіи есть свидѣтельство, что архіепископъ Геннадій, бывшій прежде архимандритомъ въ Чудовѣ монастырѣ, потомъ Новгородскимъ архіепископомъ, проживая остатокъ дней снова въ Чудовомъ монастырѣ, былъ по кончинѣ погребенъ въ самомъ томъ мѣстѣ, гдѣ лежало въ землѣ священное тѣло великаго святителя и чудотворца Алексѣя, прежде обрѣтенія его, у самыя стѣны великія церкви.

А еще прежде скончавшійся въ 1393 г. февр. 15 старѣйшій бояринъ Дмитрія Донскаго Данило Ѳеофановичъ, племянникъ св. Алексѣя, былъ положенъ близъ гроба святителя, стало быть, внѣ церкви, такъ какъ при этомъ не упомянуто о погребеніи въ самомъ храмѣ.

Новая церковь во многомъ отличалась отъ развалившейся. Она была менѣе старой, но зато была высока и зѣло пространна и прекрасна, была трикровна, то-есть имѣла три верха или три главы и выспрь восходы, то-есть была построена на подклѣтномъ ярусѣ съ лѣстницами для всхода. Старая же церковь если и пространнѣе была всюду, но была единокровна, имѣла одну главу или верхъ и помостъ, имѣла токмо на самой землѣ. Три верха явно показываютъ, что въ новой церкви былъ устроенъ предѣлъ Благовѣщенія, въ которомъ и были помѣщены св. мощи. Писатель настаиваетъ, что старая церковь была обширнѣе новой съ тою мыслью, дабы утвердить свидѣтельство, что святитель былъ погребенъ внутри храма.

Для этой цѣли позднѣйшій писатель (Прологъ, изд. 1777 г.) увѣряетъ, что старый храмъ былъ деревянный, что копали рвы внутри этого деревяннаго храма «и тако обрѣтоша св. мощи».

При новомъ храмѣ была построена и трапеза, велія, каменная, и погребы каменные, но это свидѣтельство относится уже къ позднѣйшимъ сооруженіямъ, о которыхъ скажемъ въ своемъ мѣстѣ. Вѣроятнѣе, что трапеза была построена деревянная. Въ 1476 г. февраля 16 въ монастырѣ сгорѣла (несомнѣнно, деревянная) трапеза и архимандричья Геннадіева келья.

Геннадій, какъ увидимъ, много способствовалъ къ доброму устройству монастыря. О немъ лѣтописцы записали слѣдующее обстоятельство.

Въ 1483 г. случилось навечеріе св. Крещенія въ воскресенье. Геннадій въ своемъ монастырѣ разрѣшилъ святую Богоявленскую воду пить поѣвши, т.-е. и послѣ обѣда. Въ церковномъ же Уставѣ о томъ не писано. Митрополитъ послалъ изымать Геннадія, но онъ, спасаясь, убѣжалъ къ вел. князю. Митрополитъ самъ пошелъ къ вел. князю, обличилъ преступника, много глаголаше на него, такъ что вел. князь выдалъ бѣглеца.

Тогда митрополитъ повелѣлъ сковать его и подъ полатою въ ледникъ посадить. Узнавъ о такой немилости, вел. князь и съ боярами умолили владыку простить его, что и было исполнено. Прощенный Геннадій не только остался архимандритомъ, но на другой же годъ былъ возведенъ въ санъ архіепископа въ Великій Новгородъ.

Въ томъ же 1483 году благоволѣніемъ Божіимъ вниде ему въ умъ дѣло благое-соорудить въ монастырѣ храмъ во имя самого учредителя обители св. Алексѣя. Основаніе храму было положено вкупѣ и съ трапезою, какъ свидѣтельствуетъ житіе. Но нѣкоторыя лѣтописи упоминаютъ, что трапеза была заложена въ 1485 г., когда Геннадій былъ уже архіепископомъ въ Новгородѣ. Удалившись туда еще въ 1484 году, попеченіе о новосооружаемомъ храмѣ онъ передалъ братьямъ Траханіотамъ, Дмитрію и Георгію, и сыну Дмитрія Юрью, по прозванію Малому, людямъ очень извѣстнымъ въ государствованіе Ивана III.

Въ Новгородѣ Геннадій прославился какъ искоренитель ереси жидовствующихъ и установитель строгаго порядка и благочинія среди тамошняго духовенства, которое къ тому же оказывалось совсѣмъ безграмотнымъ, такъ что архіепископъ самъ принужденъ былъ учить грамотѣ своихъ ставлениковъ. Объ этомъ онъ писалъ любопытное посланіе въ Москву къ вел. князю.

И изъ Великаго Новгорода онъ очень заботился о сооруженіи Чудовскаго храма, высылая въ Москву на его постройку довольно серебра. Церковь была сооружена вельми чудна, велика и высока, и трапеза, а въ ней многія полаты, горнія и дольнія, удобныя на всякую монастырскую потребу и живущимъ тутъ братіямъ на преупокоеніе. Послѣ того въ новосозданную имени св. Алексѣя церковь были перенесены и мощи святителя изъ Благовѣщенскаго предѣла и поставлены въ ракѣ на правой сторонѣ у стѣны.

Эта постройка отчасти сохраняетъ свои внутреннія стѣны и донынѣ съ западной стороны соборнаго храма, гдѣ существуетъ главный входъ въ готическомъ стилѣ.

Такимъ образомъ возможно выяснить слѣдующія положенія. Самое основаніе монастыря возможно относить къ 1358 г.

Первый каменный храмъ построенъ въ 1365 г.; на томъ же мѣстѣ построенъ новый съ предѣломъ Благовѣщенія въ 1431–1438 гг.

Третій храмъ на новомъ мѣстѣ во имя св. Алексѣя заложенъ въ 1483 г. и выстроенъ вѣроятно въ 1485 г., когда построена и трапеза съ горними верхними и дольними нижними полатами.

Въ 1493 г. во время Кремлевскаго пожара у Чуда въ монастырѣ казна выгорѣла.

Въ 1500 г. уже не помнили, кто заложилъ старую церковь, построенную въ 1431–1438 г., и приписывали ея постройку самому святителю Алексѣю. Къ этому времени она значительно обветшала, и вел. князь Иванъ Вас. въ 1501 году повелѣлъ ее разобрать и на томъ же мѣстѣ построить новую. Въ 1503 г. выстроенный храмъ былъ освященъ 6 сентября, на память празднованія Чудеси иже есть въ Хонѣхъ, митрополитомъ Симономъ и архіепископомъ Геннадіемъ.

Вслѣдъ затѣмъ, въ 1505 г., былъ по ветхости разобранъ и Архангельскій соборъ на площади и заложенъ новый, котораго постройка была окончена въ 1507 г. Оба храма сооружали итальянскіе мастера, какъ можно судить по многимъ деталямъ сооруженія.

Въ 1535 г. правительница Елена (Глинскихъ) устроила для мощей святителя новую серебряную раку.

Февраля 11 пятилѣтній царь Иванъ (Грозный), его мать Елена прибыли въ монастырь. Митрополитъ Даніилъ съ епископами служилъ предъ св. мощами молебенъ, съ великими слезами моля святого, дабы угодно ему было переложить его мощи изъ старой въ новую раку. Митрополитъ со властями самъ совершилъ переложеніе. Маленькій царь съ матерью и боярами тутъ стояли, съ великими слезами моля святого.

Въ другой лѣтописи (Львова, IV, 35) этотъ случай разсказанъ съ иными подробностями. Царь Василій Ивановичъ, часто приходя ко гробу св. Петра чудотворца (въ Успенскомъ соборѣ) и къ св. мощамъ чудотворца Алексѣя, «лобызая со слезами св. мощи, особо наединѣ, по вся дни и нощи съ теплою вѣрою призываетъ ихъ, да помогуть ему ходатайствомъ къ Богу и къ Пречистой Его Матери о прижитіи чадъ и обѣты свои предъ ними въ сердцѣ своемъ полагаетъ… И родися ему сынъ (Иванъ)… и радостною душею обѣты сердца исполняя, повелѣваетъ дѣлать раки святымъ ихъ мощамъ со всякимъ царскимъ устроеніемъ: св. Петру раки золотую съ его образомъ златымъ, а стороны раки серебряныя; и каменіемъ драгимъ повелѣлъ ее украсить. А св. Алексѣю раку серебряную всю и на ракѣ образъ святого и столбцы позлатить. Начали дѣлать обѣ раки въ генварѣ 1531 г. и додѣлали раку св. Алексѣя въ февралѣ 1535 г. Затѣмъ 11 числа совершено было и переложеніе св. мощей при архимандритѣ Іонѣ. Былъ тутъ со многими боярами царь Иванъ и съ братомъ Георгіемъ.