Текст книги "История города Москвы"

Автор книги: Иван Забелин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 48 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Какъ мѣсто упокоенія царскихъ родителей, знатное кладбище великихъ княгинь и царицъ и всего государева семейства по женскому колѣну, Вознесенскій монастырь по своему царственному значенію и богатству первенствовалъ между всѣми женскими монастырями, а потому въ своихъ стѣнахъ сосредоточивалъ монашеское женское населеніе наиболѣе боярское и дворянское съ ихъ послуживицами.

Въ этомъ населеніи въ разные годы числилось болѣе ста сестеръ-старицъ. Въ 1625 г. числилось: игуменья, келарь, казначея, 9 старицъ боярынь, 4 старицы соборныя, 3 уставщицы, 26 крылошанокъ, 88 рядовыхъ, всего 133 старицы. Составъ рядовыхъ старицъ измѣнялся. Въ 1627 г. ихъ было 79, въ 1631 г.-90, въ 1636 г.-100 и т. д. Эта послѣдняя цифра въ теченіи XVII ст. была какъ бы штатною, хотя иногда и увеличивалась.

Игуменья, келарь и казначея представляли монастырскую руководящую и распорядительную власть, при соборѣ или совѣтѣ, состоявшемъ изъ боярынь и княгинь и соборныхъ старицъ, числомъ 19. Рядовыхъ сестеръ въ 1696 г. числилось 100 чел. написанныхъ въ удѣли, въ цѣломъ удѣлѣ 64, въ полуудѣлѣ 36. Но въ 1697 удѣльныхъ числилось 100 и полуудѣльныхъ 38 и 5 малыхъ дѣвокъ [87]87
  Слово удѣлъ можетъ обозначать удѣлъ, т.-е. отдѣленную часть, особую долю, раздѣлъ дохода по числу лицъ, сколько можно каждому удѣлитъ, поровну всѣмъ.


[Закрыть]. Въ 1652 г. онѣ обозначены мѣстными 130 ч. и безмѣстными 30 ч. и 2 дѣвки. Особою статьею числились крылошанки (пѣвчія), во главѣ съ уставщицею и головщицею. Въ 1681–1699 г., какъ и въ 1625 г., крылошанокъ было 26 ч., уставщица и двѣ головщицы, всего 29 человѣкъ.

Поступавшіе вновь въ монахини вкладомъ вносили 50, 60 и 70 рублей, смотря по своему достатку.

Церковный причтъ составляли протопопъ, 3 попа, 2 діакона, 1 понамарь, кромѣ предѣльныхъ поповъ съ причетниками, съ которыми въ 1699 г. всего причта числилось 14 чел.

Въ 1681 г. за монастыремъ числилось вотчинъ 1914 дворовъ, а къ 1699 г. было уже 2128 дворовъ. Для управленія вотчинами и монастырскими дѣлами необходимъ былъ и мужской чинъ, составлявшій приказъ монастырскихъ дѣлъ. Въ его составъ входили и получали годовое содержаніе: дьякъ 50 р., монастырскій стряпчій 30 р., ему же на вино для приказныхъ людей 10 р., подьячіе: 1) казенный 5 р., 2) у хлѣбнаго сбору 8 р., 3) подьячій конюшій 5 р. Низшія мужскія должности исполняли: слуги 11 чел. по 5 р. каждому; сторожа церковные 3 ч., конюхи 8 ч., коновалъ 1, приказный сторожъ 1, воротники 4 ч., водовозы 6 ч. идр. работники по 4 р. каждому.

Вотчинные доходы монастыря въ 1697 г. простирались (круглыми цифрами) до 3500 р., къ которымъ присоединялся остатокъ предыдущаго года въ 2290 р., всего выходило въ приходѣ около5800 р. и за расходомъ въ этомъ году 2290 р. явился остатокъ къ 1698 г. около 3500 рублей.

Расходъ былъ окладной, что выдавалось по опредѣленному окладу, и неокладной, который содержалъ мелкія всякія дачи и расходы и по приказу и по приговору властей.

Сестры-старицы получали по окладу въ годъ на келейный обиходъ: игуменья, келарь, казначея по 4 р., рядовыя написанныя въ удѣли по 2 р. каждая.

Затѣмъ слѣдовали заздравныя выдаваемыя въ именинные дни царскаго дома, которыхъ въ 1697 г. числилось 17 ангеловъ, игуменьѣ, келарю, казначеѣ по 2 алтына, рядовымъ по алтыну. Потомъ панихидныя въ каждый день памяти по скончавшимся царямъ, царицамъ, царевичамъ и царевнамъ, и нѣкоторымъ ихъ родственникямъ, въ томъ числѣ по патріархѣ Филаретѣ Никитичѣ, которыхъ въ 1697 г. насчитывалось 70 памятей панихидъ, тремъ властямъ по гривнѣ, рядовымъ удѣльнымъ по 10 денегъ. Этотъ надѣлъ вначалѣ, какъ и слѣдовало, производился изъ государевой казны, въ видѣ руги, но въ концѣ ХVІІ ст. съ 1681 г. велѣно расходовать изъ монастырской казны.

При Петрѣ въ 1699 г. всѣ ружные расходы для вотчинныхъ богатыхъ или достаточныхъ монастырей были упразднены и переведены на монастырскую казну.

Кромѣ того, по окладнымъ записямъ монахинямъ выдавались деньги, слѣдуя по временамъ года, на различные хозяйственные припасы.

Съ наступленіемъ осени, когда начинался и новый годъ, съ 1 сент. сестры-старицы получали на капусту, власти по 26 алт. 4 ден. – 80 к., удѣльныя по 40 к.; на дрова на годъ власти по 1 р. 20 к., удѣльныя 60 к. Въ генварѣ на коровье масло властямъ за пудъ каждой 1 р. 20 к., удѣльнымъ 100 ч. по 60 к. на полпуда, полуудѣльнымъ 38 ч. – по 30 к. за 10 фунтовъ, малымъ дѣвкамъ по 15 к.

Въ концѣ Рождества и Богоявленія на кутью по 4 денги (по 2 коп.). То же и къ Сырной недѣлѣ въ Родительскую субботу.

Великимъ постомъ на сушеные грибы въ половину противъ рыбы.

Въ мартѣ (ко Святой) вмѣсто рыбныхъ ловель на рыбу удѣльнымъ 100 ч. по 25 к.; то же и полуудѣльнымъ 35 ч.; искусницамъ и дѣвкамъ въ половину противъ удѣльныхъ 121/2 коп.

Въ свѣтлый праздникъ устроивался кормъ-столъ на весь монастырь съ протопопомъ и игуменьею во главѣ. Для этого стола въ 1697 г. было куплено 2 осетра просольныхъ, 2 осетра свѣжихъ, во щи 10 тешекъ, 25 щукъ свѣжихъ (4 пуда), 12 судаковъ, 23 язя, 23 леща, пудъ семги, 50 пучковъ вязиги, пудъ 3 ф. черной зернистой икры, 2 четверика снятковъ, да во всякое кушанье луку полъ-осмины, фунтъ перцу, 8 фунтовъ хрѣну, ведро уксусу, кромѣ того, 10 паровыхъ стерлядей да ушной рыбы 90 судаковъ, 250 плотицъ.

Про игуменью и про соборныхъ старицъ къ тому же столу особо куплено живой рыбы: 2 щуки, лещъ, шерешперъ, 3 язя. Въ пироги 3 налима, 3 окуня росольныхъ, 15 плотицъ, 5 карасей, 5 стерлядей въ уху, всего на 1 р. 50 к.

Въ праздникъ Вознесенія вмѣсто положеннаго стола-корму старицамъ по гривнѣ; на праздникъ Екатерины по 10 денегъ.

Такимъ образомъ, каждая монахиня въ удѣлъ получала въ годъ по 8 р. 30 к. деньгами; три особы властей получали вдвое.

По тогдашнимъ цѣнамъ на потребные запасы и разные предметы этой суммы было весьма достаточно на годовое прожитіе монахини.

Крылошанки пользовались особыми доходами. На Рождествѣ онѣ приходили ко властямъ славить, игуменья давала имъ по рублю на крылосъ, келарь по 50 к., казначея по 25 к. Кромѣ того, въ прежнее время онѣ ѣздили славить по боярскимъ дворамъ, что при Петрѣ было воспрещено, и за это изъ монастырской казны имъ выдавалось на оба крылоса 30 р.

На Святой имъ выдавали за 2 пуда меду на крылосъ по 1 р. 20 к. деньгами.

Старицы-церковницы, которыя стоятъ у гроба благ. княгини Евфросиніи Донской, 5 чел., получали на башмаки и чулки по 20 к. каждой.

Чашница завѣдывала монастырскими погребами, на которыхъ сохранялось конопляное и другія постныя масла, а также коровье и на питейномъ погребѣ пиво, медъ, вино.

Кромѣ Свѣтлаго праздника, монастырь торжественно праздновалъ свои мѣстныя празднества – день Вознесенія и день вмч. Екатерины. Несомнѣнно, что и въ эти дни бывали такіе же кормы, какъ и на Свѣтлый день. Кромѣ съѣстного, къ праздникамъ устроивались и медовыя ставки, для которыхъ на монастырскомъ погребу сохранялся медъ. Къ 1697 г. такого меда оставалось 48 пуд. слишкомъ, къ тому вновь поступило оброчнаго съ вотчинъ 106 пудовъ. На каждую ставку меду выходило около 37 пуд. Варили также и монастырское пиво къ тѣмъ же праздникамъ или къ особому торжеству, напр., въ 1696 г. къ освященію храма Вознесенія; хмелю 20 ф., пивовару за работу отъ вари 20 к.

Въ 1697 г. къ Свѣтлому празднику для пересиживанья вина было куплено по 15 золотниковъ гвоздики, бадьяну, кардамону да фунтъ анису, слѣд. готовились особыя водки, – частью для монастырскаго употребленія и особенно для гостей. Для гостей покупалось и ренское (бѣлое) вино.

Къ освященію Вознесенскаго собора 14-го ноября 1696 г. въ кельи къ игуменьѣ, келарю и казначеѣ для гостей куплено живой и свѣжей рыбы на 2 р. 80 к., да къ игуменьѣ въ келью четвертная скляница ренскаго 50 к.

По заведенному изстари обычаю въ дни монастырскихъ праздниковъ Вознесенія и вмч. Екатерины монастырскія власти, игуменья съ келаремъ и казначеею, подносили праздничныя иконы всѣмъ особамъ царскаго дома по комнатамъ, а также нѣкоторымъ близкимъ къ монастырю боярамъ и дьякамъ. Иконы въ серебряномъ окладѣ подносились государю, царевичу, царевнамъ именинницамъ (въ день вмч. Екатерины) и патріарху. Остальнымъ лицамъ и самои царицѣ подносили иконы неокладныя. Въ 1697 г. въ Екатерининъ день такихъ иконъ было поднесено 5 окладныхъ и 26 неокладныхъ. Каждая икона стоила 30 к. и окладъ 1 р. Пять неокладныхъ иконъ были поднесены боярамъ кн. Одоевскому, Салтыкову, Лопухину (отцу царицы), кн. Троекурову и Шереметеву. Одна икона Крутицкому митрополиту. Образа Вознесенія монастырь подносилъ и на именины царя и царевича.

Съ комнатами женской половины царскаго Двора монастырь жилъ въ большой дружбѣ и въ постоянныхъ сношеніяхъ. Съ наступленіемъ осени, когда наставала и плодовая яблочная пора, монастырь строилъ-варилъ царицамъ и царевнамъ яблочники, что случалось и въ зимнюю пору. Въ 1696 г. въ сентябрѣ эти яблочники строила казначея, на что ей выданъ былъ рубль, а въ декабрѣ сама игуменья Варсанофія (Бутурлина) варила яблочники въ подносъ по комнатамъ царицамъ и царевнамъ, для чего ей въ келью выдано 4 р. Кромѣ яблочниковъ, игуменья въ іюлѣ 1697 г, строила и разныя кушанья и посылала въ Верхъ по комнатамъ, на что ей въ келью выдано 10 р. Вѣроятно, это бывали какія-либо особо любимыя, собственно монастырскія, блюда царицъ и царевенъ. Между прочимъ и опальной въ то время царевнѣ Софьѣ Ал., пребывавшей въ Дѣвичьемъ монастырѣ, монастырь посылалъ въ подносъ яблоки и грецкіе орѣхи, которыхъ 5 дек. 1696 г. было куплено на 20 к.; въ февралѣ 1697 г. ей же отвезено 100 грецкихъ орѣховъ, и потомъ въ апрѣлѣ 1697 г. казначея поднесла ей 100 грецкихъ орѣховъ, куплены по 10 к. за сотню.

Для царевенъ монастырская казна представляла своего рода сохранную казну или банкъ. Онѣ нерѣдко занимали въ монастырѣ на свои нужды деньги, закладывая даже и свои вещи. Вотъ подлинная монастырская запись о такихъ долгахъ, составленная по случаю счетовъ о приходѣ монастырскихъ суммъ. «Да въ долгѣхъ прошлыхъ лѣтъ со 199 (1681) по нынѣшній 205 (1697) годъ: государыня царевна Софья Алексѣевна какъ пошла въ Новодѣвичь монастырь изволила взять 150 руб. Она же г. царевна и вел. кн. Софья Ал. въ 203 (1695) году изволила взять 100 р. Брала постельница Ирина Блохина. Г. царевна и вел. кн. Марѳа Алекс. изволила взять 30 р., да въ 203 г. 40 р. – Г. царевна Ѳеодосія Ал. изволила взять 25 р. и въ 202 году прислала въ уплату 10 р.; да въ 203 году она жъ изволила взять 15 р. и въ нынѣшнемъ 205 г. ноября въ 1 день за тѣ взятыя деньги она государыня изволила прислать золотую цѣпочку и та цѣпочка продана, взято 30 р. и тѣ деньги въ монастырскую казну взято. Г. царевна Ѳеодосія Ал. изволила взать 15 р., а въ закладѣ положены ефимки. Г. царевна Татьяна Мих. изволила взять 10 р. и въ 204 г. прислала въ уплату 5 руб. На вдовѣ Прасковьѣ Тарбѣевой 20 р. На окольничемъ Петрѣ Иван. Потемкинѣ 30 р. На игуменьѣ Варсунофіи Иван. Бутурлиной 100 р., что взяла невѣсткѣ своей» и т. д. На царевнѣ Татьянѣ Мих. еще въ 204 г. числилось 3 р., которые она уплатила въ 205 году.

Расходныя статьи монастыря были очень разнообразны и въ бытовомъ отношеніи весьма любопытны. Въ праздникъ Вознесенія игуменья готовила въ подносъ патріарху пироги съ стерлядями и налимами, на что въ 1697 г. израсходовано 80 к.

На Рождествѣ не малая сумма употреблялась на раздачу приходившимъ въ монастырь славельщикамъ-пѣвчимъ. Государевыхъ пѣвчихъ приходило пять станицъ (хоровъ), патріаршихъ-шесть станицъ и двѣ малыхъ. Приходили также крестовые дьяки комнатные отъ царицъ и царевенъ.

Въ келью къ самой игуменьѣ приходили славить патріаршіе: архидіаконъ, ризничій и черные священники-монахи, дано 4 р. 50 к. Всѣмъ выдавалась установленная дача по окладу.

Прилагаемъ своего рода расходный дневникъ:

1696 г. окт. 1 боярину Алексѣю Сем. Шеину, какъ пришелъ съ государевою войсковою силою изъ Азова со службы, поднесенъ образъ Вознесеяія окладной. Того жъ числа, снохѣ стольника кн. Ив. Ѳед. Борятинскаго, сыновнѣ женѣ, какъ послѣ свадьбы пришла къ игуменьѣ на поклонъ въ келью, поднесенъ образъ Вознесенія, окладной. – Окт. 12 подмастерью каменщику Ивашкѣ Степанову, какъ отлевкасили стѣны въ церкви Вознесенія и пробили окна и учинили совсѣмъ въ отдѣлкѣ и на отходѣ съ дѣла ему Ивашкѣ игуменья благословила образомъ Вознесенія, неокладнымъ. Окт. 14 куплено рѣдкое сито цѣдить монастырское пиво, дано 5 к. Окт. 13 у игуменіи были въ кельѣ боярыня княгиня Елена Борисовна Хворостинина да царевны Наталіи Алексѣевны мама и бывъ обѣдали и къ тому обѣду куплено свѣжіе и живые рыбы: 3 щуки, стерлядь, 3 налима, 5 пучковъ вязиги, 3 гривенки икры зернистой, тешка бѣлужья за все дано 1 р. 5 к.; на другой день про нихъ же къ обѣду: щука, стерлядь, 2 налима-51 к. Окт. 19 куплено къ игуменьѣ въ келью 100 свѣчъ, сальныхъ да къ келарю и къ казначеѣ въ келью по 50 свѣчъ, за сто дано по 24 к. (дек. 22 тоже). Окт. 24 боярину кн. Мих. Яковл. Черкасскому, какъ женилъ сына на дочери боярина кн. Бориса Алексѣев. Голицына и послѣ свадьбы поднесенъ ему образъ Вознесенія окладной. – Дек. 29, кузнецу Мих. Хаилову отъ подковки лошадей и отъ монастырскихъ каретъ, колясокъ и избушекъ (зимнихъ возковъ) за полгода дано 6 р. 22 к.

1697 г. марта 15 чистопрятомъ отъ чистки (отхожихъ мѣстъ) дано 23 алт. 2 денги. Апр. 15 данъ рубль келарю Ведениктѣ Пушкиной на загородный монастырскій дворъ, что подъ Дѣвичьемъ монастыремъ, на покупку всякихъ овощей садить про монастырскій обиходъ. – Мая 17 боярину Льву Кирилловичу Нарышкину поднесенъ образъ Вознесенія, какъ ему даровалъ Богъ дщеръ. – Мая 22 куплено въ церковь Вознесенія листу всякаго (травъ и цвѣтовъ) къ Троицкой вечернѣ на 7 к. – Мая 26, какъ ѣздила келарь съ старицами на загородной дворъ подъ Дѣвичь монастырь досматривать садовъ и овощей и въ то число слугамъ, кои съ ними были, отпущено окорокъ ветчины. – Мая 28 какъ были у игуменьи боярыня княгиня Елена Борис. Хворостинина да боярыня Анна Мих. Салтыкова, изволили кушать, куплено про нихъ свѣжіе и живые рыбы на 60 к.-Іюня 8 куплено для поливанія монастырской капусты кувшиновъ на 3 к.-Іюня 12 новопоставленному Новгородскому митрополиту Іову поднесенъ образъ Вознесенія окладной. – Іюня 20 монастырскому слугѣ Естифѣю Осипову, что онъ строилъ коврижку, которая послана къ боярину Борису Алексѣев. (Голицыну) за всякіе припасы 75 к.-Іюля 19 къ игуменьѣ въ келью, какъ къ ней приходили св. патріарха крестовые черные священники со святынею отъ Двунадесятъ Апостолъ, дано имъ рубль. – Авг. 8 поднесенъ образъ Вознесенія, окладной, стольника князь Михайловой женѣ Михаиловича Голицына, какъ ей даровалъ Богъ сына. – Авг. 15 служили въ конюшнѣ молебенъ Флору и Лавру, священникамъ дано 10 коп.

Когда въ 1718 г. умерла игуменья Евдокѣя Челищева, то, согласно царскому указу, послѣдовалъ выборъ въ игуменьи достойной такой чести и доброй монахини изъ всѣхъ монахинь монастыря.

Выборъ происходилъ 26 сент. 1718 г. всѣмъ соборомъ, на которомъ присутствовали духовникъ іеромонахъ Макарій, казначея, 14 боярынь княгинь и соборныхъ старицъ, уставщица, головщица и всѣ того монастыря монахини. Соборомъ онѣ приговорилина мѣсто умершей игуменьи быть у нихъ въ игуменьяхъ того же монастыря келарю ВедениктѣПушкиной для того, что она монахиня добрая и такой чести достойна. Подписалъ выборъ одинъ духовникъ. О благословеніи ея на игуменство посланъ указъ къ Преосвященному Крутицкому епископу, который и благословилъ ее въ Успенскомъ соборѣ.

Выборъ въ дѣйствительности былъ вполнѣ правильный и достойный. Черезъ 8 мѣсяцевъ послѣ своего выбора Веденикта Пушкина съ сестрами возбудила спорное дѣло о принадлежавшей монастырю землѣ съ очень сильными въ то время людьми, князьями Трубецкими, съ генералъ-фельдмаршаломъ и кавалеромъ кн. Иваномъ Юрьевичемъ и братомъ его тайнымъ дѣйствительнымъ совѣтникомъ и кавалеромъ кн. Юрьемъ Юрьевичемъ.

Подробности объ этомъ любопытномъ спорѣ мы помѣщаемъ въ обозрѣніи мѣстности двора князей Трубецкихъ.

Дворъ Ховриныхъ-Головиныхъ

.

Возлѣ самыхъ зданій Вознесенскаго монастыря находилось подворье Новодѣвичьяго монастыря съ полатами, которое при царѣ Ѳедорѣ Иван. было отдано въ Вознесенскій монастырь для помѣщенія въ полатахъ монастырской трапезы, а Новодѣвичьему монастырю взамѣнъ того былъ отданъ дворъ Петра Головина, стоявшій рядомъ [88]88
  Головинъ Петръ Ив. – братъ Мих. Ив. Головина, убѣжавшаго отъ напастей Годунова къ Польскому королю. Петръ Ив., подобно своимъ славнымъ предкамъ, былъ при Грозномъ съ 1578 года казначеемъ и при дарѣ Ѳедорѣ исполнялъ должность посла къ Польскому королю, а потомъ вскорѣ въ 1585 году подвергся опалѣ отъ Годунова и уморенъ въ подземной темницѣ. На его мѣсто казначеемъ въ 1586 году назначенъ Иванъ Вас. Траханіотовъ. Такимъ образомъ, дворъ Головина отданъ Новодѣвичью монастырю, вѣроятно, въ 1586 году.


[Закрыть], знаменитый дворъ по знатности и богатству своихъ владѣльцевъ (Альбомъ видовъ, No XX).

Новодѣвичье древнее подворье находилось на томъ мѣстѣ, гдѣ теперь выдвигается на площадь готическая церковь Вознесенскаго монастыря во имя вмч. Екатерины, построенная на мѣстѣ бывшей трапезы и трапезной церкви того же воимя, именно въ полатахъ Новодѣвичьяго подворья. Новое подворье Новодѣвичьяго монастыря, заключавшее въ себѣ дворъ Головина, занимало мѣстность, гдѣ теперь ворота Николаевскаго дворца, дворцовый скверъ и служебный дворцовый корпусъ. Это подворье существовало еще въ 1626 г., когда послѣ пожара между его каменными полатами и Крутицкимъ каменнымъ же подворьемъ Спасская улица оставлена безъ расширенія, такъ какъ между каменныхъ построекъ большой опасности не представлялось въ случаѣ новаго пожара.

Когда было упразднено Новодѣвичье подворье, свѣдѣній не имѣемъ, но можно предполагать, что оно вмѣстѣ съ Головинскимъ мѣстомъ поступило во владѣнъе Чудова монастыря въ 1677 году.

Упомянутая полата Петра Головина, отданная на подворье Новодѣвичьему монастырю, заключала въ себѣ «вверху четыре передѣлы, а въ исподи (внизу) пять передѣловъ, т.-е. отдѣльныхъ комнать или полатъ. При ней было два каменныхъ погреба. Эта полата во дворѣ предка Петра Головина, Владиміра Григорьевича Ховрина, была построена въ 1486 г. его сыномъ Иваномъ Головою, родоначальникомъ Головиныхъ, и принадлежала къ числу первыхъ каменныхъ зданій въ Кремлѣ, сооруженныхъ частными лицами. Такихъ полатъ было всего четыре: 1-я купца Тарокана, построенная въ 1470 г.; 2-я Дмитрія Владиміровича Ховрина, – въ 1485 г.; 3-я полата Вас. Ѳед. Образца, построенная въ 1486 г., и 4-я описанная выше.

Ховрины-Головины-богатый и славный полубоярскій родъ въ концѣ XV столѣтія. Объ ихъ происхожденіи Родословная книга разсказываетъ слѣдующее:

«Во дни вел. князя Дмитрія Ив. Донскаго (подругимъ спискамъ Василія Дмитріевича) пришелъ въ Москву князь Стефанъ Васильевичъ изъ своей вотчины съ Судака (Сурожа), да изъ Манкупа, да изъ Кафы.

«У него былъ сынъ Григорій прозваніемъ Ховра; а у Григорья сынъ Володиміръ былъ у великаго князя Ивана Васильевича бояринъ; а у Владиміра было пять сыновей, да три дочери. Большой сынъ Иванъ Голова, а прозванъ Головою потому, что его крестилъ вел. князь Иванъ Васильевичъ и былъ у Вел. князя бояринъ; а другой сынъ Иванъ же бездѣтенъ, ходилъ къ Господню Гробу молиться и убили его на полѣ Татары; третій тоже Иванъ Третьякъ; четвертый тоже Иванъ Четвертакъ бездѣтенъ и пятый Дмитрій. Большая дочь Овдотья была за княземъ Ив. Дм. Пронскимъ, меньшая, тоже Овдотья, была за Ив. Вас. Хабаровымъ».

У пятаго сына Дмитрія былъ сынъ Иванъ, а у него дочь Дарья (Варвара) была за Никитою Романовичемъ Юрьевымъ, слѣдовательно была бабушкою царю Михаилу Ѳедоровичу.

Повидимому, первый родоначальникъ, Стефанъ, хотя и названъ княземъ, но явился въ Москву не бояриномъ или княземъ-воиномъ съ дружиною, какъ приходили другіе иноземцы, а человѣкомъ гражданскимъ, торговымъ, почему и внукъ его, Владиміръ Григорьевичъ, названъ былъ гостемъ и у вел. князя Ивана Васильевича занялъ должность казначея, а не воеводы, и потому въ мѣстническомъ распорядкѣ никого не потѣснилъ, но самъ собою и съ сыномъ Иваномъ занялъ очень видное и очень вліятельное положеніе среди тогдашняго боярскаго общества.

Въ 1450 г. гость Володиміръ Григорьевичъ Ховринъ передъ своимъ дворомъ, по другимъ свидѣтельсхвамъ-на своемъ дворѣ, построилъ церковь во имя Воздвиженья Честнаго Креста Господня, «повелѣ заложити около кирпичемъ, а изнутри бѣлымъ каменемъ».

Церковь была заложена на мѣстѣ прежней, тоже каменной, которая распалась въ лютый пожаръ 1445 г., когда подъ Суздалемъ и вел. кн. Василій Васильевичъ попалъ въ плѣнъ къ Татарамъ, отчего и время этого событія прозывалось Суздальщиною. «Церковь распалася въ пожаръ по Суздальщинѣ«, какъ обозначилъ лѣтописецъ. Она такъ и прозывалась Володимеровою церковью.

Въ 1457 г. окт. 20 снова случился пожаръ, «загорѣся внутри города Кремля близъ Владимеровы церкви Ховрина и погорѣло почти треть города».

Владиміровъ дворъ у Воздвиженья упоминается и въ 1460 г. Тогда противъ него, у Воздвиженья, существовалъ дворъ старца Симонова монастыря Андріяна Ярлыка, несомнѣнно, въ міру не менѣе знатнаго человѣка, какимъ былъ и Ховринъ. Этотъ свой дворъ Ярлыкъ отказалъ Симонову монастырю (Акты Колачева. I, 553, 554).

Очень примѣчательно, что Ховринская церковь, несмотря на періодическіе неизобразимые по бѣдствіямъ пожары, простояла слишкомъ 350 лѣтъ до начала теперь ушедшаго уже въ вѣчность XIX столѣтія. Она находилась на томъ мѣстѣ, гдѣ нынѣ существують святыя ворота Вознесенскаго монастыря, которыя въ прежнее время находились подъ монастырскою трапезою, занимавшею мѣсто готическаго храма вмч. Екатерины. Церковь видна еще на гравюрѣ «Видовъ Москвы 1795 г.», изданныхъ купцомъ Валзеромъ въ 1799 г., гдѣ изображена внутренняя часть Кремля передъ Спасскими воротами (Альбомъ видовъ No XX).

Въ 1763 г. церковь, входившая уже въ составъ Чудова монастыря, описана слѣдующимъ образомъ:

«Алтарь длины 41 /4 арш., ширины 31/2 саж. Въ немъ два окошка съ желѣзными рѣшетками и дверь деревянная въ больничную монастырскую полату. Трапеза длины 2 саж. 2 арш., ширины 5 саж. 1 арш.; въ ней 6 окошекъ. Полъ въ олтарѣ въ церкви и въ трапезѣ деревянный, дощатый. Возлѣ церкви полатка длиною 3 арш., шириною 41/2 арш. Изъ церкви въ трапезу дверь и два окошка безъ оконницъ. Изъ трапезы на паперть дверь желѣзная, паперть на столбахъ со сводами каменными длиною 9 арш., шириною 5 арш., крыта тесомъ. На церкви двѣ главы, крыты жестью (бѣлымъ желѣзомъ), церковь крыта желѣзомъ».

Судя по упомянутому изображенію церкви, она была построена на подклѣтномъ нижнемъ ярусѣ, гдѣ, по всему вѣроятію, помѣщались кладовыя полаты. Такъ обыкновенно строились храмы именно для сохраненія имущества отъ пожаровъ.

Описанные размѣры храма указываютъ, что онъ былъ небольшой, всего, кромѣ алтаря, съ небольшимъ пять саженъ въ квадратѣ.

Владиміръ Григорьевичъ Ховринъ, внукъ родоначальника, вмѣстѣ съ сыномъ Иваномъ Головою представляли такую денежную и умную силу, что митрополитъ Филиппъ, начавшій постройку новаго Успенскаго собора, предъ своею кончиною въ 1473 г. поручалъ всѣ заботы и попеченіе объ этой постройкѣ имъ обоимъ, говоря, что для того дѣла все готово, все уготовлено, только попечитесь о немъ. А относительно ихъ богатства упоминаетъ вт. своемъ духовномъ завѣщаніи братъ вел. князя, князь Юрій Васильевичъ, что остался Владиміру Григорьевичу должнымъ слишкомъ 380 р., давши ему въ закладъ разными вещами 9 фунтовъ золота и 11 ф. серебра.

Въ 1484 г. Владиміръ Григор. печаловался у вел. князя объ отпускѣ по домамъ плѣнныхъ Югорскихъ князей, имѣя въ виду ихъ покорность и водвореніе добрыхъ мирныхъ отношеній къ далекому Югорскому краю.

Его сыновья, старшій Иванъ Голова и самый младшій Дмитрій, прозваніемъ Овца, были также казначеями. Дмитрію поручались и посольскія дѣла. Въ 1510 г. онъ участвовалъ въ переговорахъ съ Псковичами по случаю упраздненiя Псковской вольной свободы. При Грозномъ и при царѣ Ѳедорѣ Ив. казначеемъ былъ тоже Головинъ Владиміръ Васильевичъ, 1584 г.

Возлѣ двора Головиныхъ находился дворъ младшаго брата царя Василія Шуйскаго, Александра, на которомъ въ Смутное время стоялъ извѣстный Маскѣвичъ, описавшій свое знакомство съ Ѳедоромъ Головинымъ, оказавшимъ ему не малое дружелюбіе. Маскѣвичъ разсказываетъ объ этомъ знакомствѣ слѣдующее:

«Мнѣ было тепло. Я стоялъ съ хоругвію во дворѣ младшаго брата царскаго, Александра Шуйскаго, уже умершаго (вдову его царь выдалъ за Татарскаго царевича, крещеннаго въ Русскую вѣру, Петра Урусова, того самого, который убилъ Самозванца въ Калугѣ во время охоты). Рядомъ съ симъ дворомъ былъ дворъ боярина Ѳедора Головина. Я же зналъ въ Жмуди вдову Головину, вышедшую впослѣдствіи за пана Яна Млечка, судью земскаго; а прежде она была за роднымъ братомъ Ѳедора Головина, удалившимся изъ Москвы, какъ сказываютъ, еще при Стефанѣ, въ Жмудь, гдѣ дали ему помѣстье.

«Я воспользовался этимъ случаемъ, чтобы познакомиться съ бояриномъ; припомнилъ все, что зналъ, придумалъ, чего не было, и отправился къ сосѣду. Сначала не хотѣли впустить меня и въ ворота, обыкновенно всегда запертыя; но когда я сказалъ, что намѣренъ сообщить кой-что о братѣ боярина, бывшемъ въ Литвѣ, Москвичъ былъ весьма радъ мнѣ, какъ и всякому пріятно слышать добрыя вѣсти о родныхъ и домашнихъ. Онъ разспрашивалъ меня о помѣстьяхъ, объ оставшихся дѣтяхъ, о житьѣ-бытъѣ покойнаго брата; я говорилъ что на умъ приходило, ничего не зная и выдавая выдумки за истину. Съ тѣхъ поръ мы подружились и стали называть другъ друга кумомъ. Это кумовство мнѣ было очень выгодно: я часто бывалъ у него съ товарищами на обѣдахъ; сверхъ того онъ всегда присылалъ мнѣ съѣстные припасы, привозимые изъ помѣстьевъ, и всякаго рода овощи, а для кожей овса и сѣна.

«Въ особенности дорога его дружба была мнѣ при возстаніи Москвитянъ. Я съ своей стороны при всякомъ случаѣ оказывалъ ему помощь, часто угощалъ его обѣдами, приготовленными по Польски, къ великому удивленію боярина, который не только не ѣдалъ прежде нашихъ кушаньевъ, но никогда ихъ и не видывалъ. Познакомившись короче, я просилъ его, въ тайныхъ бесѣдахъ, предостеречь меня отъ измѣны Москвитянъ; онъ обѣщалъ охотно, и со своей стороны просилъ моей защиты отъ Поляковъ. Предосторожности наши были, однако, напрасны; мятежъ разразился громомъ, и немногіе могли угадать оный; впрочемъ Головинъ предупреждалъ меня въ другихъ неблагопріятныхъ случаяхъ, и тѣмъ оказалъ намъ большую услугу…

«Науками въ Москвѣ вовсе не занимаются; онѣ даже запрещены. Выше упомянутый бояринъ Головинъ разсказывалъ мнѣ, что въ правленіе извѣстнаго тирана, одинъ изъ нашихъ купцовъ, пользовавшихся правомъ пріѣзжать въ Россію съ товарами, привезъ съ собою въ Москву кипу календарей; царь, узнавъ о томъ, велѣлъ часть этихъ книгъ принесть къ себѣ. Русскимъ онѣ казались очень мудреными, самъ царь не понималъ въ нихъ ни слова; посему, опасаясь, чтобы народъ не научился такой премудрости, приказалъ всѣ календари забрать во дворецъ, купцу заплатить, сколько потребовалъ, а книги сжечь. Одну изъ нихъ я видѣлъ у Головина. Тотъ же бояринъ мнѣ сказывалъ, что у него былъ братъ, который имѣлъ большую склонность къ языкамъ иностраннымъ, но не могъ открыто учиться имъ; для сего тайно держалъ у себя одного изъ Нѣмцевъ, жившихъ въ Москвѣ; нашелъ также Поляка, разумѣвшаго языкъ Латинскій; оба они приходили къ нему скрытно въ Русскомъ платьѣ, запирались въ комнатѣ и читали вмѣстѣ книги Латинскія и Нѣмецкія, которыя онъ успѣлъ пріобрѣсть и уже понималъ изрядно. Я самъ видѣлъ собственноручные переводы его съ языка Латинскаго на Польскій и множество книгъ Латинскихъ и Нѣмецкихъ, доставшихся Головину по смерти брата. Что же было бы, если бы съ такимъ умомъ соединялось образованіе».

Есть свѣдѣніе, что въ 1677 г. земля Чудова монастыря увеличилась присоединеніемъ къ монастырю смежнаго съ нимъ двора боярина Бориса Ив. Морозова. Можно полагать, что Морозову по царскому изволенію достались и старый дворъ Шуйскаго и еще старѣйшій дворъ Головиныхъ съ церковью Воздвиженія, почему эта церковь и находилась въ составѣ храмовъ Чудова монастыря и была превращена въ больничную для монастырской братіи.