Текст книги "Как продавали Аляску. Все еще можно вернуть"

Автор книги: Иван Миронов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

На основании подобных доводов великий князь Константин Николаевич заключает, что продление привилегий принесет России вред и что следует преобразовать Российско-Американскую компанию в «обыкновенное торговое общество» [259] .

Ф.П. Врангель с легкостью разбивает надуманный довод великого князя, что «монополией Компания пользуется в ущерб другим подданным государя императора и эта монополия убила частный купеческий флот наш» [260] . Однако в его защите по данному пункту больше недоумения и непонимания причин данного обвинения: «Цель торговых монополий не в одной России, а в других государствах и именно в Англии (Гудзонбайской компании), кажется нам, заключается всегда в намерении правительства обеспечить торговое или промышленное предприятие, особые условия которого представляют неодолимые затруднения для частных разрозненных попыток. Когда посредством дарованной монополии обеспеченное предприятие имело успех, тогда оно действовало не в ущерб прочим подданным государства, особенно такого как Россия, где, кажется, деятельность и капиталы всегда найдут достаточный себе простор. По каким соображениям Российско-Американская компания виновна в том, что Россия не имеет своего купеческого флота, мы недоумеваем. Компания исправляет все колониальные потребности, сношения с разбросанными островами и отделами на дальнем севере, в соседнюю Калифорнию, Сандвичевыми островами, Китаем и С.-Петербургом на русских исправно управляемых мореходных судах, и тем прежде заслужила общее одобрение даже со стороны иностранцев, имевших случай на этих судах плавать и видеть верфи и мастерские в Ново-Архангельске. Тому, что «Российско-Американская компания нисколько не помешала иностранцам наполнять наши воды своими судами и торговать с туземцами», – никто не виноват. Трактаты дозволяют иностранцам плавать по океану, омывающему наши берега, и они этим правом пользуются, приходя в числе более 200 судов в колониальные воды промышлять китов. Какими средствами их остановить, прогнать, не пускать туда? Не токмо частная, в средствах ограниченная коммерческая Компания, но даже само правительство не в состоянии этого сделать. Сетовать на то, что русские купеческие суда не являются к состязанию с англичанами и американцами в китоловстве на тех отдаленных морях, было бы не справедливо, принять в соображение, что китопромышленность есть, так сказать, последняя ступень совершенства в коммерческом судоходстве, и что даже в деле простого каботажа на южных и западных европейских наших водах, мы едва в состоянии удовлетворить местным потребностям и давно были бы оттеснены от этих скромных морских занятий чужестранцами, если бы международное право то допускало» [261] .

Далее член Государственного Совета барон Врангель, заключая, что выдвинутые против Российско-Американской компании обвинения безосновательны, утверждает, что Компания выполнила все возложенные на нее обязанности в государственном и экономическом отношениях. Ф.П. Врангель подчеркивает жертвенность Компании в пользу государства и ее огромные заслуги перед правительством. Барон отмечает, что за сорок лет только размер пошлин, выплаченных Компанией, составил 6,5 миллиона рублей: «Все эти результаты достигнуты не токмо без малейших от правительства жертв или издержек; но напротив, в период от 1822 до 1861 года включительно внесена ею в Государственное казначейство сумма в 6 508 891 р. 40 к. сер. различными пошлинными сборами» [262] .

Особо подчеркивает Ф.П. Врангель заслуги Российско-Американской компании в деле освоения Амура: «Справедливость требует не умолчать здесь о содействии Российско-Американской компании правительству в различных особых случаях; между прочим, по делу разысканий о судоходности реки Амура еще в 1846 году собирания торговых сведений на Чугучане около того же времени, доставления правительственных запасов в Камчатку и на Амур (одно амурское предприятие стоило Российско-Американской компании не менее 252 362 р. 34 к. сер., за исключением возвращенных ей от казны сумм: это более 2 годовых дивидендов акционерам, по 20 руб. за акцию и т. п.). Не ставя подобные полезные, безвозмездные действия Российско-Американской компании в какую-либо ее особенную заслугу, не думали однако ж, чтобы они могли навлечь на Компанию недовольствие правительства» [263] .

Грамотное администрирование Компании вкупе с продуманной хозяйственной деятельностью, по мнению Ф.П. Врангеля, заслуживают безоговорочного продления высочайших привилегий: «Приведенные результаты, административные и торговые, достигнуты Российско-Американской компанией при складочном основном капитале не более как в 1 122 600 р. сер. Этот складочный капитал вместе с экстренным и запасным капиталами, всего суммою в 2 563 150 р. сер., числится частью в колониальных заведениях, товарах, судах, долгах и наличными деньгами. Сближение этих цифр красноречивее всяких похвал должны в глазах справедливого судьи говорить в пользу тех принципов, которым следовали распорядители по делам коммерческим, равно как и по части администрации.

В виду всех приведенных здесь фактов в совокупности, едва ли было бы справедливо, благоразумно или даже в каком-либо отношении полезно, лишить Российско-Американскую компанию тех привилегий и того доверия, которыми она доселе пользовалась» [264] .

Убедительно, фактами и цифрами, Ф.П. Врангель опровергает все выдвинутые великим князем Константином Николаевичем обвинения против Российско-Американской компании, которые оказываются не только беспочвенными, но противоречащими здравому смыслу, историческим реалиям.

Но ни убедительные доводы, ни говорящие сами за себя итоги деятельности Компании в конкретных впечатляющих цифрах на Константина Николаевича не действуют, великий князь, на основании заведомо ложных посылов, требует отмены монополии Российско-Американской компании, коренным образом исправив ее устав.

В первую очередь, по его настоятельному требованию, должен быть изменен статус служащих Компании. «Служащим в Компании испрашиваются права лиц, состоящих в государственной службе». Великий князь утверждает, что нельзя сравнивать службу государственную со службою торговому обществу и потому эти постановления не могут быть допущены. Далее в проекте устава определяется: «Правительственные места, по жалобам Главного Правления, немедленно подвергают виновных служащих Компании определенному по закону взысканию. Но, по исполнении сего, не возбраняется никому из них приносить жалобы Правительствующему Сенату, только не позднее 6 месяцев после объявления означенного решения» [265] . Великий князь возражает: «Компания имеет право наказывать без суда и наказанному дозволяется жаловаться в Сенат в течение 6 месяцев. Не есть ли это насмешка над правосудием?».

В проекте нового устава заложено, что лица, выслужившие Компании установленный срок и состоящие должными Компании, не имеют права на выезд из колоний до уплаты или заслуги долга, что к высылке их Компания не должна быть принуждаема и что в случае жалоб по сему предмету засвидетельствование главного правителя колоний в действительности долга признается неоспоримым доказательством причины задержки в колониях сверх контрактного срока. Великий князь заступается за служащих: «Правило это ставит служащих Компании в слишком большую от нее зависимость и не может быть допущено в нынешнем его виде» [266] .

В возражениях великого князя на пункты устава, касающиеся положения и прав служащих компании, очевидна раздраженная предвзятость против Компании, мол, «торговое общество» должно знать свое место и не претендовать на государственный статус. Эта мысль отчетливо высказана великим князем Константином Николаевичем в замечаниях по вопросу непосредственного подчинения Российско-Американской компании государю императору: «В параграфе 27 сказано, что Компания доносит непосредственно его императорскому величеству о своих делах и распоряжениях. Следовательно, Компания сравнивает себя с наместниками Кавказским и Царства Польского. Компания, как торговое акционерное общество, должна состоять в ведении департаментов торговли Министерства финансов на равных со всеми подобными учреждениями, а управление колониями должно быть подчинено начальству Приморской области и генерал-губернатору Восточной Сибири» [267] .

Весьма ревниво отзывается великий князь о льготах и привилегиях, предоставленных Компании, которые он предлагает отменить как незаслуженные преимущества: «В параграфе 20 определяется, что в Приморской области Компания пользуется безвозмездно лесом, а на острове Сахалин каменным углем. Компания пользовалась в течение 60 лет огромными выгодами, и я не вижу повода предоставлять ей еще новую льготу» [268] .

Особенно резко возражает великий князь против тех пунктов устава, которые, по его мнению, ущемляют права креольского и туземного населения колоний. Игнорируя вопрос о населенности колоний и вреде миграции жителей в империю, от чего напрямую зависит экономическое развитие Аляски, Константин Николаевич озаботился тем, что жизнь в колониях станет поселенцам «в тягость»: «В параграфе 260 постановляется, что все креолы, желающие выехать в Россию и водвориться там, обязываются представить обеспечение: женатый – 300 р., а холостой – 100 р., каковые деньги по прибытии в Россию выехавшему возвращаются. Это правило, имеющее по-видимому целью попечительство и опеку над взрослыми людьми противно здравой администрации, и составляет стеснение для креол в пользу Компании. Весьма часто может случиться, что весь капитал переселенца состоит в его трудолюбии и смышлености, и что жизнь в колониях ему в тягость. В таком случае было бы крайне несправедливо удерживать его там потому только, что он не может представить вышеозначенной суммы. В параграфе 264 говорится, что креолы неблагонадежного поведения и не способные по слабости здоровья к приобретению себе в России пропитания собственными трудами на выезд в Россию не увольняются. Следовательно, Компании предоставляется право решением о неблагонадежности поведения или о слабости здоровья креола осудить его на вечное пребывание в колониях, что очевидно крайне несправедливо» [269] .

Предвзятой представляется и критика тех положений устава, которые регулируют отношения Компании с туземным населением. Разумные демографические меры, предусматриваемые уставом, оказались, по мнению великого князя, не демократичными: «В параграфе 285 сказано: «Туземцам дозволяется в свободное от компанейской службы время заниматься ловлей рыбы, зверей, птицы и всякого рода промышленностью по берегам ими обитаемым; но к соседственным не отлучаться без особого на то дозволения компанейского начальства». Трудно представить себе положения более зависимого того, в каком находятся туземцы к Компании, и неудивительно, что ненависть их к русским не уменьшается. Компания имеет право запрещать им переезжать с острова на остров, может не выпускать креол из колоний и назначать произвольно цену, по которой туземцы, не имея других покупщиков, вынуждены отдавать ей свою добычу. Такое положение не может быть долее допущено, особенно в то время, когда упраздняется крепостное право в самой России» [270] .

Итак, Константин Николаевич подверг критике и потребовал устранения положений Устава Российско-Американской компании, касающихся:

1) непосредственного подчинения Компании, как управляющей колониями структуры, государю императору;

2) присвоения служащим Компании прав и обязанностей государственных служащих;

3) присвоения Компании льгот и привилегий;

4) права Российско-Американской компании управлять креольским и туземным населением.

Данные предложения означали фактическую ликвидацию Российско-Американской компании как административной структуры, на которую прежде правительство возлагало управление колониями, о чем и говорится в записке Ф.П. Врангеля: «Предполагаемые в отзыве его высочества к Министру финансов изменения устава равносильны уничтожению той Компании, на которую возлагалось управление отдаленнейшею частью империи в Америке… Другими словами: существующая Российско-Американская компания прекращается» [271] . При этом Ф.П. Врангель отмечает, что существование такого монополиста, как Российско-Американская компания, с 1799 года определено теми же целями, ради которых великий князь Константин Николаевич предлагает уничтожить компанию: «В видах отвращения неизбежного разорения жителей и истребления зверей, и была в 1799 году учреждена одна общая Российско-Американская компания, прекратить существование которой значило бы обратиться ко всем прежним неустройствам или обременить правительство новою статьею значительных расходов без цели и надобности, и с явным вредом для государства» [272] . Барон Врангель напоминает, что создание подобных компаний есть общепринятая практика колониальной политики мировых держав: «Английское правительство в видах сохранения пушных зверей и дешевого управления отдаленным полудиким краем соединило две компании, Северо-западную и Гудзонбайскую, в одну и не токмо не признало это государственною ошибкою, а напротив, даже в новейшее время упрочило за соединенной Гудзонбайской компанией ее привилегии и права» [273] .

Однако, пренебрегая очевидностью существующих реалий и здравым смыслом, не говоря уже о государственных интересах, великий князь Константин Николаевич предлагает к началу 1864 года лишить Компанию всех льгот и привилегий: «Вследствие всего вышеизложенного, я полагал бы необходимым, в видах общей государственной пользы: продолжить только на два года, т. е. по 1 января 1864 года, действие нынешнего устава Компании без всяких льгот и преимуществ и немедленно объявить ей, что с 1 января 1864 года оканчиваются ее привилегии» [274] . Кроме того, великий князь настаивает, чтобы «с 1 января 1864 г. подчинить Российско-Американскую компанию постановлениям общим для всех акционерных компаний, не представляя ей никаких особых прав и преимуществ» [275] . К этому сроку, по мысли великого князя, необходимо будет ввести казенное управление: «В течение этого времени составить и к тому сроку ввести на местах в действие положение об управлении колониями нашими в Америке и на островах Восточного океана посредством лиц, назначаемых от правительства и вовсе независимых от Компании, но подчиненных начальству Восточной Сибири» [276] .

Что касается промыслов в колониях, то Константин Николаевич предлагает ввести следующие меры: «С 1 января 1864 г. разрешить всем русским подданным производство промыслов и торговли, которые составляли по ныне исключительно право Компании, и объявить об этом дозволении ныне же как в России, так и в Сибири. С того времени производство этих промыслов и торговли обложить налогом в пользу казны. Вменить в обязанность колониальному начальству назначать по очереди местности для отдыха и размножения в них зверей, или так называемые заказники, запрещая всем промышленникам охоту в подобных местах и устроив, чтобы промышленники друг за другом наблюдали за исполнением этого правила» [277] .

Комментируя эти предложения, барон Ф.П. Врангель предвидел, что при их реализации явится скорый упадок промыслов: «В коммерческом смысле акционеры от такой перемены вероятно не понесут больших убытков, но это не надолго: от соперничества непременно произойдет то, что чрез непродолжительное время морских котов, бобров и выдр изведут точно так же, как истреблены они во всех местностях, где промысел их не ограждался заботами исключительно привилегированной компании. Никакие правительственные меры тут не помогут» [278] . «Правительство, – предостерегал Ф.П. Врангель, – от таких мер не только понесет убытки, связанные с казенным содержанием края, но и не сможет им управлять. Содержание колоний от правительства не оплатится предполагаемыми налогами на промыслы и торговлю. В какой мере может выиграть край, лишенный главнейшего источника своей доходности – пушных зверей – нам совершенно непонятно, зная при том на опыте неприменимость сложного административного механизма правительства к тем отдаленным полудиким странам» [279] .

Следует отметить, что радикальные предложения Константина Николаевича были сделаны до получения результатов ревизии. Основанием для его заключений стали описания путешествий мореплавателей, отчеты Компании и мнение генерал-губернатора Восточной Сибири. Ревизия, инициированная великим князем, должна была стать, по его убеждению, самым весомым аргументом для устранения Российско-Американской компании от управления колониями: «Имея ввиду, что в продолжение 60 лет Компания имела не только торговое, но и правительственное значение, обревизовать ныне же за все это время делопроизводство Главного Правления оной посредством особой комиссии от Министерств финансов, иностранных дел и морского» [280] .

На ревизию надеялся и Ф.П. Врангель, уверенный, что она подтвердит его правоту: «Благонамеренная и справедливая ревизия может оказать пользу не только отдаленному краю, но и самой Компании, интересы которой тесно связаны с благоустройством всех частей управления и добросовестным исполнением высочайшей воли» [281] . Допуская наихудший для Компании сценарий развития событий, Ф.П. Врангель предупреждает, что в случае реализации предложенных великим князем мер снабжение всего Дальневосточного региона будет парализовано: «Если предположено не продолжать привилегии, без которой Компания существовать не может, то она в ту же минуту должна приступить к ликвидации, и потому она не должна быть оставляема в неизвестности на счет предполагаемых правительством мер, несвоевременное разглашение коих в публике может повредить кредиту Компании, которым она в обширных размерах пользуется по всей справедливости в Европе и Америке. Не должно упускать из виду то обстоятельство, что капиталы, выпускаемые Российско-Американской компанией в обороты, возвращаются не через два года, а не редко не раньше 5 лет; что даже годовые запасы для колонии достигают мест назначения не раньше как через год; следовательно, готовясь к прекращению привилегий через два года (срок, предлагаемый министром финансов), Российско-Американская компания не может решиться с сего дня на какие-либо коммерческие предприятия и в снабжении колоний запасами должна ограничиться до самых малых пределов, через что могут в известных случаях произойти важные затруднения для отдаленного края и самого правительства, намеренного управление колониями принять на себя» [282] .

Как бывший морской министр Ф.П. Врангель указывает также, что с ликвидацией управленческого статуса Компании устраняется возможность сохранения нейтралитета колоний в случае войны: «В этих кратких объяснениях мы не коснулись политической стороны преднамереваемых изменений в форме управления колониями, представляющих едва ли не большее неудобство, если предположить возможность войны с морскою державою, которая, благодаря частной сделке с соседнею Гудзонбайскою компаниею, оставалась в отношении колоний наших нейтральною во время последней Восточной войны» [283] .

Однако и эти важнейшие доводы барона Врангеля были проигнорированы.

Анализируя столкновение мнений могущественного во влиянии на царственного брата председателя Государственного Совета великого князя Константина, выступавшего против привилегий Российско-Американской компании, и члена Государственного Совета Ф.П. Врангеля, отстаивавшего эти привилегии на основании своего опыта работы главным правителем Компании, можно заключить, что позиция барона была прямой и искренней. Даже если одним из мотивов его твердой убежденности в необходимости сохранения Компании на Аляске был и личный интерес как акционера компании, то он не противоречил его доводам как политика, желавшего блага России.

Позиция же великого князя Константина, напротив, неискренна, двулична, ведь в своих претензиях к Российско-Американской компании он вменяет ей в вину самые разнообразные грехи, такие, как отсутствие заботы о туземном населении, нежелание воспитывать в аборигенах уважение к императору, препятствия российским жителям пользоваться богатствами Аляски, «убийство» русского купеческого флота в Тихом океане и прочее. Возмущаясь этими беспорядками, великий князь Константин Николаевич вовсе не собирался их исправлять упразднением Компании. Это был лишь надуманный предлог к ее устранению. Цель же великого князя выявляется из его переписки о необходимости продажи Аляски Соединенным Штатам, которые уж точно не озаботятся ни развитием русского купеческого флота, ни допуском русских промышленников на Аляску, ни попечением о туземцах, ни, тем более, внушением им уважения к русскому царю. Двуличность позиции великого князя обнажает затеянную им крупную политическую интригу, продолжением которой явилась ревизия Российско-Американской компании.

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ РЕВИЗОР C.A. КОСТЛИВЦЕВ: «ПОТРЕБНОСТЬ РОССИИ В АЛЯСКЕ НЕСОМНЕННА»

В своих доводах о причинах продажи Аляски исследователи в основном ссылаются на положение наших заокеанских колоний, изложенное в официальной документации, так или иначе связанной с заключением договора их продажи. Прежде всего на описание бедственного состояния Российско-Американской компании в трактовке великого князя Константина Николаевича. Использование подобного источника не может дать объективных выводов. Упорно ссылаясь на великого князя, никто из историков не ставит вопрос, на каком основании великий князь делает выводы по данному предмету. И могли вообще великий князь, разрываясь между Петербургом и Ниццей, владеть объективной информацией? Мог и действительно владел самыми полными, исчерпывающими знаниями о состоянии российских заокеанских владений, но не на них опирался великий князь, напротив, упорно игнорировал истинное положение дел, скрывая эту информацию, да так глубоко, что этих сведений нет в официальной документации, которой пользуются историки.

С 1857 года великий князь Константин настаивает на отправке в североамериканские колонии ревизоров, считая необходимым «назначить несколько самых способных гражданских чиновников и морских офицеров для отревизования колониального управления Российско-Американской компании с целью удостовериться, в какой мере успешно Компания исполняет свои административные обязанности в отношении к народам ей подвластным» [284] . И в 1860 году в колонии направляются правительственные ревизоры С.А. Костливцев и П.Н. Головин.

Цель своей миссии С.А. Костливцев определял следующим образом: «Его высокопревосходительство господин министр финансов в предписаниях на имя мое, данных от 19 мая и 9 июля минувшего 1860 года за №№ 3185 и 3754, и таковом же секретном от 2 июля за № 76 соизволил выразить, что с приходом 1861 года оканчивается привилегия, дарованная в 1841 году Российско-Американской компании. Привилегия эта служит только продолжением тех преимуществ, которые предоставлены Компании императором Павлом I в 1797 году. С тех пор высочайше утвержденный устав Компании в существе своем остался почти неизменным. Между тем, вновь последовавшие государственные распоряжения, как относительно внутреннего управления, так и торговли, требуют необходимости согласовать их с самим устройством колоний наших в Северной Америке; особенно положение туземцев обращает на себя попечительное внимание правительства и требует того же коренного преобразования, которое совершается ныне внутри России относительно участи людей крепостного состояния» [285] .

Ревизоры должны были дать официальный ответ на три вопроса:

1) в законных ли пределах и с успехом или безуспешно Российско-Американская компания пользуется дарованными ей привилегиями более 60 лет;

2) в какой мере Компанией выполнены обязанности, возложенные на нее правительством;

3) готовы ли Российско-американские колонии к принятию предложенных для них преобразований и улучшений [286] .

Задачи, поставленные перед государственными ревизорами, были сформулированы сторонниками ликвидации Компании, среди них особенно любопытным представляется вопрос о готовности колоний «к принятию предложенных для них преобразований и улучшений». Это означало, что ревизоры, с одной стороны, были нацелены на поиск промахов, ошибок и изъянов в деятельности Компании, с тем, чтобы по выводам ревизии лишить ее привилегий, с другой стороны, ревизоры не были осведомлены о планах организаторов ревизии продать Русскую Аляску.

Результаты ревизии оказались неожиданными для ее устроителей. Обратимся непосредственно к «Отчету по обозрению Российско-американских колоний действительного статского советника Костливцева» [287] . Вот что пишет ревизор о доходности компании за последние десять лет: «Валовой доход Компании по десятилетней сложности с 1850 по 1860 гг. простирается до 852 855 р. с. в год» [288] . Чистую прибыль акционеров за годы существования Компании С.А. Костливцев определяет следующим образом: «С 1797 по 1859 гг. включительно выдано всего в дивиденд 5 738 308 р. 99 к. с. Следовательно, на каждый год приходится по 91 020 р. 77 к., а по числу 7484 акций на каждую акцию в 150 р. с. получено с 1797 г., т. е. в 62 года, по 766 р. 20 к. с.» [289] .

По мнению ревизора, выгоды правительства от существования Российско-Американской компании проявлялись и от получения пошлин за чаи и меха, которыми Компания торговала в России, и в сохранении расходов, которые государство должно было нести, если бы содержание колоний лежало на ответственности правительства. Средний годовой объем пошлин, вносимых в казну Компанией, С.А. Костливцев определяет в 180 000 руб. с.: «С 1797 по 1859 гг., т. е. в 63 года, внесено в казну пошлин за чай и мех серебром 6 659 763 р. 58 к. На каждый год приходится по: 105 710 р. 53 к. Но эта цифра уменьшенная, так что в последние 10 лет за средний годовой доход, получаемый казною с Компании в виде пошлин, должно считать более 180 000 р. с.» [290] .

Что же касается расходов Компании по содержанию колоний, то государственный ревизор называет 250 000 руб. с. ежегодно: «Обращаясь затем к расходам компании по содержанию колоний, должно заметить, что отдельных ежегодных сведений по этому предмету с 1797 по 1821 гг. не выводилось, но с 1821 г. предметы расходов велись аккуратно и потому верный расчет может быть выведен только с этого времени. С 1821 по 1859 гг., в 39 лет, по сведениям, доставленным из Главного Правления, содержание колоний стоило Компании: серебром 9 525 914 р. 46 к., т. е. в каждый год по 244 254 р. 21 к. Цифра эта нисколько не преувеличена, напротив того, она меньше противу действительного расхода по содержанию колоний» [291] .

Общую экономическую выгоду, получаемую государством от существования компании, С.А. Костливцев оценивает в 430 тысяч рублей серебром ежегодно: «Следовательно, если принять сумму, потребную на содержание колоний в год, в 250 000 р. с. и прибавить к ней получаемые ежегодно казною пошлины 180 000 р. с., то в результате выйдет, что правительство выигрывает от существования Компании ежегодно до 430 000 p.c.» [292] .

В свете высокой доходности хозяйственно-экономической деятельности Компании «преобразования и улучшения», предлагаемые правительством, С.А. Костливцеву представляются недопустимыми и разорительными для казны. В случае реализации последних, даже по самым благоприятным прогнозам, потери государства составят не менее 223 тысяч рублей в год: «Если принять в соображение, что в крае, который доставляет казне эти выгоды, всего 5382 души мужского пола народонаселения, то можно утвердительно сказать, что правительство, сняв с Компании обязанности по содержанию края, кроме убытков ничего другого получить не может(курсив мой. – И.М.). Допустив даже, что казна не лишится получаемых ныне с Компании пошлин и что на каждую душу колониального населения наложится по 5 р. с. подушной подати, что составит вместе около 207 тыс. р., во всяком случае правительство будет терять ежегодно не менее 223 тыс. р. с., и от этой потери не выиграют ни Американский край, ни жители, его населяющие, ни народная промышленность, ни торговля. Без всех этих издержек нельзя будет обойтись и правительству, если оно, лишив Российско-Американскую компанию всех привилегий, управление и содержание того края примет на свою ответственность» [293] .

Вопреки надеждам недругов Компании С.А. Костливцев полностью исключает необходимость изменения порядка управления колониями, а также возможность перехода от компанейской к казенной форме правления российскими заокеанскими территориями: «Изложив с полною откровенностью и совершенным беспристрастием о настоящем положении Российско-американских колоний, – представив, по возможности, верную картину быта и нравов населяющих тот край туземцев, – разобрав в подробности дарованные Компании права и возложенные на нее обязанности, – оценив, в какой мере воспользовалась она первыми и с каким успехом исполнила последние, и, наконец, проследив до самых дробных частей промышленную и торговую деятельность Российско-Американской компании, в заключении считаю обязанностью доложить, что существование этой Компании я признаю необходимым и на будущее время, и что правительство, по особенности местных условий того края, принять его в непосредственное свое управление в настоящее время не может. Но, не принимая на себя управления Американскими колониями, правительство должно сохранить право высшего надзора над всем там существующим, а равно направления и развития всего там совершающегося» [294] .

О возможных преобразованиях ревизор Костливцев рассуждает дежурно и слишком туманно, словно оправдываясь перед ставившими ему задачу ревизии: «Настало уже время коренных преобразований в том крае; но преобразование это должно быть совершено так, чтобы соответствовало современным потребностям колоний, – сообразовалось сколько с духом преобразований, совершающихся в России, столько же и с особенностью того края, – не вводило правительство в новые, ничем невознаградимые и при том бесполезные по управлению и содержанию края издержки, и, наконец, не обессиливало и не разоряло Российско-Американскую компанию, этого учреждения, сколько коммерческого, столько же и правительственного, как об этом выражено в высочайше утвержденном 7 марта 1841 года мнении Государственного Совета при рассмотрении и утверждении привилегий Компании на период с 1841 по 1861 гг.» [295] .

Ревизор особенно отмечает, что заслуги Российско-Американской компании перед государством переоценить невозможно: «Не должно забывать, что как открытие, так и содержание и, наконец, удержание колоний за Россией, принадлежит по преимуществу основателям и деятелям Компании и что во всех этих действиях не только не было употреблено никогда и никаких денежных издержек со стороны правительства, но, напротив того, неоднократно сама Компания делала безвозмездно разного рода для государственной пользы пожертвования; каковы, например, в последнее время издержки: по исследованию и устройству первых русских постов на Амуре, по занятию острова Сахалина, по содействию последней экспедиции, совершенной в Японию, и, наконец, по доставке и перевозке во время последней войны разных казенных потребностей с Амура в Камчатку и обратно, при чем Компания лишилась без всякого вознаграждения двух кораблей и одного железного парохода. Все эти действия засвидетельствованы главными деятелями совершившихся событий графами Муравьевым-Амурским и Путятиным» [296] .