355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Иван Ефремов » Лезвие бритвы (илл. Г. Бойко) » Текст книги (страница 13)
Лезвие бритвы (илл. Г. Бойко)
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 01:02

Текст книги "Лезвие бритвы (илл. Г. Бойко)"


Автор книги: Иван Ефремов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

– А я представляю вам трех аквалангистов экспедиции, впрочем, может быть, их будет четыре? Как вы, Сандра?

– О нет! Мне придется взять на себя кухню. Но не посуду– посуда на всех, или мятеж в открытом море!

Капитан Каллегари откашлялся и степенно проговорил:

– Только вот что,господа.Наверное,вы не представляете силы врага, которому мы можем попасться.Ди-Ти-Си– Алмазная торговая компания,возглавляемая фирмой «Де Бирс», жестоко борется за свою монополию. Этому алмазному синдикату удалось поднять цену на ювелирные алмазы за тридцать лет больше чем втрое: с семидесяти до двухсот тридцати английских фунтов за карат. В это же время открыли столько новых месторождений, что, если бы пустить их в разработку, алмаз стал бы полудрагоценным камнем. Следовательно, их задача не только не давать разрабатывать месторождения, но и всячески бороться с нелегальной добычей, со скупкой и контрабандой алмазов. «Де Бирс» организовала пять лет назад международную алмазную охранку, куда, привлекая крупным заработком, сманила лучших детективов Англии. У них на откупе алмазный детективный отдел южноафриканской полиции,они связаны с международным объединением полиции. И у них действительно длинные руки, достающие по всей Африке. Мужчины сами понимают, но дамы… способны ли вы держать язык за зубами до отплытия? Абсолютно никому! Молва и раньше катилась по свету скорее самого быстрого корабля, а сейчас она все равно как молния. И провал наш обеспечен еще в тот момент, как мы снимемся с якоря в Неаполе!

– Никому, нигде, никогда!– Веселые и возбужденные лица женщин стали серьезны.

– Еще вопрос,– продолжал моряк.– Про яхту я знаю, но кто команда?

– Все свои. Мотористы– мой старый друг-инженер и мой шофер, матросы– два преданных мне калабрийских парня.Штурман– лейтенант нашего флота в отставке.

– Они тоже в доле?

– Не знаю.Они ведь плывут для прогулки.Пойдем потом в Кейптаун, на Цейлон, в Японию…

– Ой, ой, бойтесь Кейптауна! Когда там станет известно, что мы шли вдоль Берега Скелетов, можно подвергнуться внезапному обыску. Но обо всем этом подумаем по дороге. До Гибралтара и потом до Зеленого Мыса штормов хватим…

– Ох!– шаловливо поморщилась Сандра.

– Да,синьорина,это плавание будет нелегким,– серьезно предупредил капитан.

Но ни капитан Каллегари, никто из компании задорных молодых людей не представлял себе всей трудности фантастического предприятия, на которое они пошли по плану Леа.

Берег Скелетов– так моряки прозвали Каоковельд– побережье пустыни Намиб в Юго-Западной Африке, между Китовой бухтой и портом Алешандри в Анголе. «Каоковельд» на языке местных обитателей-кочевников гереро значит «берег одиночества», а искатели алмазов еще прозвали его «берегом алмазов и смерти». На пространстве от Анголы до Китовой бухты пустыня на протяжении восьмисот километров вдоль моря и на двести в глубь материка почти безводна и необитаема.Это на руку крупным дельцам– воротилам политики Южно-Африканской Республики, которая получила мандат на эту территорию бывших германских колоний и так «заботится» о стране, что запретила кому бы то ни было являться сюда без специального разрешения, получить которое очень трудно. Секрет прост: на южном продолжении пустыни Намиб, на побережье Намакваленда, алмазы находятся в огромном количестве. Вся эта страна сделана запретной зоной, обнесенной проволокой высокого напряжения, и охраняется постоянной стражей. Всякому, кто пожелает выехать из Намакваленда, вернее, из его запретной зоны, включая полицию, делают рентгеновское просвечивание и лишь после этого дают пропуск.Все эти меры, чтобы предупредить обесценивание алмазов,составляющих(вернее,составлявших до открытия алмазных труб в Сибири) мировую монополию и обеспечивающих огромные доходы владельцев кимберлитовых разработок. Алмазы в Каоковельде не разрабатывались, но Южно-Африканская Республика не без основания считает, что они там есть. Поэтому можно обречь доверенную по мандату страну оставаться пустыней,можно запретить туда доступ всем, включая научные экспедиции, лишь бы алмазы навсегда остались лежать в песках Берега Скелетов бесполезными сокровищами.

Может быть, с точки зрения буржуазной морали браконьеры, пробирающиеся в запретную страну,преступники. Но всякий свободомыслящий человек будет скорее на их стороне,чем на стороне пользующихся властью мерзавцев, не допускающих мир обогатиться таким важным в технике и столь красивым камнем, как алмаз. Россказни, что удешевление алмазов уничтожит половину промышленности Южной Африки,– разве это оправдание? Промышленность, которую надо поддерживать высоковольтными ограждениями и запретными зонами, пусть она провалится в ад!

По счастью для искателей алмазов,Берег Скелетов слишком огромен и пустынен.Но это счастье оборачивается другой стороной,потому что преодоление трудностей Каоковельда смертельно опасно для одиночных искателей, а организованные экспедиции требуют такой конспирации, какой не владеют неподготовленные люди.

Сокровища охраняют быстрые патрули на высоких беговых верблюдах, автомобили, самолеты, сторожевые суда. Но главный страж– сам океан,несущий к Каоковельду отголоски антарктических бурь. Упорный тяжелый прибой беспрестанно бьется об открытый на весь безмерный простор Южной Атлантики берег.Вот настоящий страж сокровищ,подлинных и мнимых,скрытых в белых песках Берега Скелетов. Может быть, алмазов в этих песках меньше, чем остатков кораблей и костей моряков с древних галер и с современных лайнеров.Опасность Каоковельда не только в отсутствии бухт, хоть сколько-нибудь защищенных от сильных штормов, нередких в этих водах. И даже не в отсутствии точных карт. Новая аэрофотосъемка уже решила эту прежде непосильную для Британского адмиралтейства задачу.

Берег Скелетов – это край древнего африканского горба земной коры, который беспрерывно поднимается в течение уже миллионов лет. Потому здесь смыты все верхние покровы горных пластов до самых древних пород основания земной коры. Геологи совсем недавно определили возраст этих пород в пять миллиардов лет, то есть он близок к возрасту всей нашей Галактики. Здесь выпучиваются земные недра, залегающие под гранитной корой, тяжелые рассланцованные давлением породы из особой разновидности граната– эклогиты. Оттуда сквозь трещины пробиваются под гигантским давлением струи раскаленных и сжатых до предела газов, несущие драгоценные алмазы вместе с разрушенными эклогитами. Южно-Африканский древний материк весь пронизан алмазными трубами,как,по-видимому, и похожий на него древний материк в центре Сибири.

Материк поднимается,и берег непрерывно наступает на море,как бы отбрасывая, оттесняя океан. Непрерывно изменяются глубины, из моря вырастают неожиданные рифы, приглубые мысы становятся вдруг гребнями подводных скал. И пополняется скелетами людей песок Каоковельда,может быть,самый предательский берег мира.

Искатели алмазов однажды раскопали холм песка в семнадцати километрах от берега и нашли в нем галеон– старинный португальский корабль. Скатанная прибоем галька тянется полосами в десяти километрах от берега, указывая, где бились волны Атлантики.

В середине прошлого столетия к югу от мыса Фрио моряки обнаружили в маленькой бухте древнюю мощеную дорогу, ведшую в глубь материка. Теперь она исчезла.

В 1909 году на севере Каоковельда разбился немецкий пассажирский лайнер «Эдуард Болен». И посейчас он стоит на ровном киле в километре от берега с уцелевшими мачтами и трубой, окруженный кустарниками.В жарком мареве пустыни кажется, что громадный пароход величественно плывет через низкие заросли. Неподалеку находится медный рудник,и нередко рабочие этого рудника устраивают в корабле свои собрания и игры. Тогда иллюминаторы светятся в ночи, оживляя мертвый корабль.

В 1942 году английский лайнер «Звезда Дунедина» налетел ночью на недавно поднявшуюся скауту и выбросился на Берег Скелетов, примерно посредине между Анголой и Китовой бухтой– городком Уолфиш-Бей. Часть пассажиров, преимущественно женщины, дети, больные, на спасательных шлюпках преодолели прибои и высадились на песчаный пляж. Высадка оказалась ошибкой и едва не привела к гибели всю высадившуюся группу.Люди, оставшиеся на корабле, прочно засевшем в прибрежных скалах, были спасены на следующий день подошедшими судами,-но все усилия перевезти высадившихся пассажиров через прибой обратно в море оказались тщетными. Спасательные шлюпки разбились, и шестьдесят три пассажира остались на берегу с ничтожным запасом воды и пищи. Попытки переправить через прибой плоты с водой и продовольствием не удались. На помощь вышли морской буксир и минный заградитель. Из ближайшего города Виндхука по железной дороге были немедленно отправлены две автоколонны грузовиков с приказом идти день и ночь через пустыню. Ведомые добровольцами и бушменами-проводниками, грузовики с чудовищным трудом достигли места крушения лишь через две недели вместо семи дней по расчету.К счастью, за это время два бомбардировщика, летчики которых проявили чудеса храбрости, сумели обеспечить лагерь беспомощных пассажиров продовольствием и в обрез – водой. Посадив свои машины на узком хребтике,единственном твердом месте, с которого можно было взлететь, они начали вывозить детей и женщин. Взлетный пробег бомбардировщика составлял около тысячи метров, длина всего хребтика была меньше восьмисот.Выбросив все, что можно,летчики трижды взлетали и садились. Один из самолетов безнадежно застрял в песках и был спасен лишь автоколонной, но потом все же разбился на берегу. Буксир, неосторожно приблизившийся к прибою,погиб,и его экипаж оказался в числе спасаемых.Ошибка поспешной высадки людей на страшный Берег Скелетов обошлась в сто тысяч фунтов, погибли морской буксир, самолет, несколько грузовиков. Два человека отдали свои жизни. Безграничное мужество и стойкость потребовались от нескольких сот людей, участвовавших в спасательных операциях. И все из-за того, что несколько десятков пассажиров пересекли роковую линию прибоя, естественную ограду Каоковельда!

Пассажиры разбившегося лайнера, блуждая по берегу в поисках плотов с продовольствием, наткнулись на остов деревянного корабля с уцелевшими мачтами. Как выяснилось впоследствии, эти мачты служили опознавательными знаками на навигационных картах не меньше полустолетия. Вокруг валялись деревянные бочонки, канаты, сапоги. Вещи рассыпались в пыль при малейшем прикосновении.Поодаль в песке,на глубине вполметра,лежали,попарно обнявшись, двенадцать человеческих скелетов, почему-то без черепов.

После спасательных операций были сделаны попытки выяснить, что это за судно. Нашелся глубокий старик– немец из Мариенталя, который ходил вдоль берега Каоковельда в 1883 году вдвоем с проводником– гереро и четырьмя ослами.Старик вспомнил,что он наткнулся на четырехмачтовый парусник,стоявший в бурунах прибоя. Его экипаж до последнего человека был мертв, трупы лежали на берегу. Множество гиен и шакалов скопилось на месте крушения, и люди поспешно удалились, стараясь отойти подальше до наступления ночи. Корабль и погибшие так и остались безвестными.

Мрачная сила Берега Скелетов была неведома молодым итальянцам. Уверенные в успехе, загоревшись мечтами стать независимыми без долгих лет труда на придирчивых и требовательных хозяев,они стремились к грозному Каоковельду, как к обетованной стране. Январское море не стелилось для них безмятежно-гладкой дорогой. Потрепанная бурями, измотанная качкой, прокоптившись в дыму дизелей,компания искателей алмазов сделала стоянку на островах Зеленого Мыса.Надо было осмотреть двигатели,кое-что починить и,главное, подготовиться к водолазным делам. Метеосводки сулили продолжительную тихую погоду. Тройка аквалангистов с Сандрой и лейтенантом в качестве помощников приступила к испытанию снаряжения. На юго-запад от Праи они нашли маленький уединенный пляж, быстро уходивший на глубину. Здесь, как и вообще у западного берега Северной Африки, море было идеально прозрачно. Вода под дном моторной шлюпки напоминала жидкий голубоватый хрусталь, и лодка казалась парящей в воздухе, высоко над дном.

Первой оделась Леа.Она стояла, умело балансируя на маленькой, спущенной за борт платформе, по щиколотки в воде, вполоборота, улыбаясь товарищам. Маска, сдвинутая на лоб, торчала над смеющимися глазами. Волосы, крепко завязанные узлом,блестели, как и смуглая, сохранившая загар поздних купаний кожа, в тон золотисто-коричневому купальнику. Белые цилиндры воздушных баллонов тяжело легли на спину, но Леа стояла прямо в ожерелье из гофрированных воздушных трубок на плечах. Ее низковатая крепкая грудь выдалась сильнее между лямками аппарата, длинные голубые ласты непомерно удлиняли ступни. Большой нож, подвешенный к поясу, придавал ей воинственный вид.

– Леа, смотри внимательнее,– озабоченно сказал Чезаре.– Насчет акул. Хоть нас успокоили, что здесь они редки, все может быть!

Леа кивнула и послала художнику воздушный поцелуй. Ловким движением она опустила маску на лицо, вставила в рот резину воздушной трубки.Леа скользнула в медленно вздымавшуюся громаду волны.Ее тело как бы размазалось, расплылось в движении жидкого хрусталя. Еще немного, и оно снова стало четким, приобретая нереальную синеву большой рыбы. Чезаре и Иво последовали за ней в нетерпении испытать ощущение первого погружения – пожалуй, самое большое удовольствие аквалангиста. Мгновенно исчезнет тяжесть цилиндров на спине, исчезнет и собственный вес. Человек станет птицей. Без усилий можно парить или погружаться, руки становятся крыльями. Чем прозрачней вода, тем сильнее чувство полета, дно видно далеко внизу, но нет страха падения. Здесь другой мир, где человек летает. Глухое молчание обступает подводного пловца, лишь слышен шум выдыхаемого воздуха и мягкое журчание воздушных пузырьков из регулятора. Земной мир звуков исчезает, придавая еще большую торжественность странному подводному царству.

Сандра и лейтенант остались вдвоем в мерно качавшейся шлюпке.

– Не завидно?– спросил морской офицер.– Мне просто стыдно, что я не умею…

– Мне завидно, но не стыдно,– презрительно сказала Сандра, подымая короткий носик, – плаваю я не хуже их!

– Японцы говорят, что девушка, которая не любит танцевать и плавать, не годится и для любви.

– А мужчина годится?

– Про мужчину ничего не сказано.Но я сознаю свой позор.Что поделать,война, потом интернирование в Египте, потом… да слишком много потом.

– Вы должны были быть совсем мальчиком в войну,– сказала Сандра,смягчаясь.

– Так оно и было. Шестнадцатилетний ученик военно-морского училища…

Они уселись на лесенку, опустив босые ноги в воду, плескавшуюся поверх платформы, курили, покачиваясь в такт шлюпке, и неторопливо беседовали. Легкий, какой бывает только в тропических морях, ветер раздробил сверкающую синеву, посеребрил волны тонкой рябью, унося к отдаленным берегам Африки влажный зной полдневного моря. Вдали показался небольшой пароход. Лейтенант вставил высокий шест в гнездо на носу и поднял на нем бело-красный флаг, предупреждавший по международному коду, что здесь действуют легкие водолазы, свободные от связи с судном.

Сандра поежилась в своем бикини – купальном костюме из двух узких полосок синего нейлона – и вдруг бросилась в воду. Легко и быстро она оплыла шлюпку, крутясь и кувыркаясь в воде, как дельфин.

Прошло около получаса. Аквалангисты должны были вернуться с первой тренировки.И действительно, синяя тень возникла в глубине,быстро поднимаясь. Леа, не узнаваемая сквозь воду из-за поднявшихся копной волос и маски, подплыла к платформе, уцепилась за ее край и была поднята в наземный мир лейтенантом.

– А где мальчики?– спросила Сандра.

– Сейчас появятся. Мы встретили акулу, рыбу-молот.

«Мальчики» вынырнули тут же, похваляясь, что встретились с акулой нос к носу.

– Порядочная! – кричал возбужденно Чезаре, помогая Иво отстегивать лямки и пояс. – Знаешь, метров пять!

– Под водой все– в полтора раза, значит, метра три,– невозмутимо поправила Леа, – так оно похоже на правду! Иво, вы что молчите?

Киноартист не ответил, находясь еще под впечатлением встречи с акулой. Леа была не права. Иво еще ни разу не видел таких больших акул. Сине-серая, под цвет глубокой воды, она двигалась с легкостью мощной, замедленной торпеды. Неправдоподобно широкая голова походила не на молот, а скорее на плоский брус, приставленный поперек идеально обтекаемого сигаровидного тела. Глаза и ноздри акулы были почти незаметны на концах брусовидной головы. Зубастая пасть открывалась под ней,резко заметная черной широкой щелью на почти белой нижней стороне туловища. Огромные передние плавники вместе с высоким и заостренным спинным образовывали трехлучевую звезду.Недалеко от несимметричных лопастей гигантского хвоста выступали треугольники плавников на спине и на брюхе, меньшие по размерам, но такие же геометрически резко очерченные. От обилия и механической правильности плавников обтекаемое тело акулы казалось машиной,созданной из гибкого металла, бесшумной, как призрак, и управляемой автоматом. Молот-рыба, как показалось Иво, плыла с властной уверенностью хозяина,а он почувствовал себя нахальным и непрошеным вторженцем, который мог быть ежеминутно наказан. Иво никому не признался в громадном облегчении,испытанном им,когда плывшая впереди Леа круто повернула назад. Сейчас, на безопасной шлюпке в сиянии солнца и моря, ему показалось невероятным,что там, под ними, величественно плывет этот сине-серый призрак, высматривая добычу. Да, акулы– «тени в море», как зовут их водолазы, – были подлинными владыками океана,завоевавшими его воды сотни миллионов лет назад, когда наземная жизнь едва теплилась в прибрежных болотах.Законченное совершенство– вот настоящее впечатление от акулы, как бы ни был отвратителен этот безмозглый и безжалостный хищник, автомат для убийства и пожирания.

– Боже, как хорошо!– воскликнул Чезаре, поводя плечами, и капельки морской воды заблестели, скатываясь с кожи. – Теперь покурим!

Сандра встала со скамейки и подала ему зажигалку и сигарету. Художник окинул ее восхищенным взглядом.

– Вам бикини прибавляет прелести вдвое, а это нечасто бывает! Теперь сообразил, что вы похожи на Гею из «Алтаря мира».

– Комплимент сомнителен – Гея с близнецами! Благодарю покорно!

– Вы знаете «Алтарь мира»? – удивился художник.

– Позвольте представиться еще раз: специалист по античной культуре Сандра Читти. За неимением работы – гид для показа римских древностей со знанием трех языков. Чаевые– двести лир со стада! Пастухам платят больше!

– Бедная девочка! Я вас понимаю и сейчас счастлив, что пока не надо выслушивать наставления своего американизированного босса.

– Чему же он вас учит?

– Как рисовать женщин для рекламы! Это мне!…

– Простите,– вмешался лейтенант,– я хотел сказать… насчет Геи. Я не согласен. Вы куда красивее!

Чезаре расплылся в улыбке и подмигнул Леа, а Иво одобрительно ткнул лейтенанта в бок, сказав:

– Моряки всегда смыслили в женщинах больше, чем художники. Сандра – она редкая! Ее вайтлс 38-22 – 38 по американской мерке в дюймах, очень секси, куда там какая-то Гея!

– Терпеть не могу голливудского жаргона, – вдруг разозлилась Сандра, – равнодушного, грубого, бесчеловечного! Со второго слова каждый режиссер, фотограф, не говоря уже о продюсере, считает себя вправе спросить: между прочим, каковы ваши вайтлс, то есть жизненно важные измерения обхвата груди, талии и бедер?

Лейтенант с откровенным удовольствием слушал Сандру. Воспитание в закрытом морском училище, а потом и вся жизнь военного моряка приучили молодого человека к мысли, что всякая очень красивая девушка обязательно охотница за мужчинами – гольддиггер. Сандра с ее балетной гибкостью и свободной манерой держаться походила на голливудских «тигриц», ибо, по убеждению многих, в Голливуде девушек специально учат сексуальной привлекательности на погибель мужской половине человеческого рода.

– Как я понимаю вас, Сандра! – воскликнул Чезаре. – Видит бог, я знаю, что есть красота. Роден,когда стал старым дураком, вдруг заявил: «Я верю, что мы никогда не будем знать точно, почему вещь или существо красивы». Это как раз точка опоры всех «истов» и оригинальничающих дельцов от фотографии. Но я хочу сделать так, чтобы как можно больше людей поняли законы прекрасного и приобрели бы настоящий вкус художника!

– Чезаре,что это ты проповедуешь?– встала на скамью Леа.-Вот она, красота! – Леа показала на хрустально-голубое море и чугунно-серые горы вдали, увенчанные грядой ослепительно белых облаков.

– И вот она!– воскликнул художник, опуская обе руки на плечи Сандры и Леа.

– Все эти возвышенные разговоры о красоте мне кажутся чепухой, – вмешался Иво, бросая за борт окурок. – Я готов играть кого угодно – западного ковбоя, вампира, фашиста или гангстера, убивающего и насилующего направо и налево, – лишь бы хорошо платили и была хорошенькая партнерша со звонкой рекламой! Кого я только не играл, и, поверьте, нисколько это меня не беспокоило!

Чезаре посмотрел на приятеля, прищурился и промолчал. Сандра отвернулась, а Леа негромко процедила сквозь зубы:

– Теперь мне понятно, отчего кончилась ваша карьера…

– Что вы сказали? – резко повернулся к ней Иво.

– Я подумала, что готовность выполнять все, что угодно, означает, что нет своего чувства жизни,своей цели, линии, ну я не знаю, как точно сказать. Чем больше вы угодничаете перед хозяевами, тем меньше они вас ценят и неизбежно выбросят на улицу… – Леа запнулась от предупредительного толчка Чезаре.

– Вот так теория! – громко расхохотался Иво, пряча в глазах злобу.

– Разве я похожа на теоретика?

– Никто никогда мне этого не говорил, никто из тысяч моих друзей, – упрямо сказал киноартист, обиженный, словно мальчик.

Лейтенант счел нужным рассеять создавшееся напряжение и напомнил, что пора возвращаться обедать на яхту.

Завели мотор, и шлюпка понеслась, точно с горы на гору, по громадам медленных волн.

– Интересно, заготовил ли дядя Каллегари свежие фрукты? – подумал вслух Чезаре. – Тогда нам можно сниматься.

– И без фруктов доплывем!– бросила Сандра.

– Для вас же, дорогие дамы, для прелестных ваших фигурок, – с нарочитой сладостью пропел Флайяно.

– Не слишком ли мы верим в могущество витаминов? – спросила Леа.

– Вы совершенно правы, – ответила Сандра. – За едой наш культурный человек столь же дик,как его пещерный предок.Множество суеверий,мнимо научных теорий затуманило умы. Будто пища дает здоровье, стройность, красоту без всякого участия самого человека.

– Соблюдайте диету и будете стройной,ха,– фыркнула Леа.– Посмотрите только на этих тощих кошек с морщинистыми шеями и слишком тонкими ногами!

– Ты слишком жестока!– лениво возразил Чезаре.– Посмотрим, что ты запоешь, когда тебе будет за тридцать пять.

– Может быть, – покорно согласилась Леа, – но сейчас я не думаю об этом и не хочу думать. Вообще мы много думаем о старости, о том, что будет с нами на склоне лет, и от этого стареем смолоду!

– Кончайте философию, вот и порт, – сказал Флайяно. – Сейчас будем дико пожирать обед, у меня всегда чудовищный аппетит после ныряния.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю