Текст книги "Женщина – птица парная"

Автор книги: Ирина Щеглова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 15
Герой не ее романа

Не люблю городской транспорт, но иногда приходится им пользоваться.

Я прыгнул в маршрутку, на переднем сиденье, рядом с водителем, оказались две девчонки. Перед светофором одна из них поняла, что села не в ту маршрутку.

– Можно я выйду? – обратилась она к водителю.

– Нет, здесь нельзя, – ответил он.

Загорелся зеленый, маршрутка тронулась, и вдруг девчонка крикнула:

– Какой же ты дурак, какой дурак!!!

Водитель не реагировал. Он подрулил к остановке, где девчонка, ругаясь сквозь слезы, выскочила. Я смотрел в окно, как она идет: гордая, несчастная, обиженная. Ни дать ни взять – королева в изгнании.

«Кто же тебя так обидел?» – думал я и не знал ответа.

Дома меня ждали новости. Аня, едва я вошел, сообщила:

– Лена скоро переедет!

– Отлично, – сказал я, снимая куртку. – Куда?

– К Глебу!

– Это к тому стареющему плейбою, которому срочно потребовались жена и ребенок? – уточнил я.

– Ну а что в этом плохого? – пожала она плечами. – Ты же сам мечтаешь о том, чтоб она скорее выселилась.

– Она дома?

– Нет еще…

Вот уже месяц Лена встречалась с Глебом. После не слишком удачного первого свидания последовало второе. Глеб позвонил и пригласил ее в театр. После театра они немного погуляли, и Глеб предложил ей как-нибудь зайти к нему в гости. «Посмотреть фотографии».

Фотографии они, надо полагать, посмотрели. Вскоре Лена стала частенько оставаться у Глеба на ночь.

Не могу сказать, что меня это не радовало. Когда ее не было, в нашей квартире вдруг наступала умиротворяющая тишина. Можно было засесть на кухне с ноутбуком, два часа плавать в ванной, заниматься сексом, а утром не стоять в очереди в туалет.

Потрясающе!

Вечером прибежала Лена, кинула нам «привет» и стала торопливо собираться. Я не вмешивался. Сидел на кухне.

– Пока! – крикнула Лена, заглянув ко мне. Застучали каблуки, хлопнула дверь. Ушла.

– Надеюсь, она знает, что делает, – сказал я Ане.

– А что? – отозвалась она. – Может, у них все сложится. Глеб человек неплохой, при деньгах, не мальчик, настроен на создание семьи. Лене такой и нужен. Родит ребенка, а там будет видно…

И тогда я не выдержал:

– Ань, ну что ты такое городишь! Что за бред! Ты же взрослый человек! Неужели не понимаешь, что все эти Глебовы выкрутасы – не более чем уступка общественному мнению. Живет мужик в свое удовольствие. И вдруг, хоп! Сорок пять лет! И все вокруг дуют в уши: женись, пора обзавестись семьей! Он и сам чувствует себя неуютно, неуверенно. Но когда человек находится под давлением окружающих, рано или поздно он начинает задумываться. А вдруг правда? Вдруг пора? Ему постоянно подсовывают одиноких женщин, а то и совсем девчонок. Друзья, соседи, родственники образуют вокруг него эдакий брачный хоровод. Он готов сдаться. И теперь уже смотрит на всех женщин как на претенденток в жены. Лена попала в их число. Она в том же положении: скоро тридцать, надо замуж и рожать, а то будет поздно. Как ты думаешь, может из такого брака получиться что-то хорошее?

Жена смотрела на меня испуганно:

– Я не понимаю, а что ты предлагаешь? Оставить все как есть? Пусть Глеб стареет дальше, а Лена прозябает в приживалках?

– Да ничего не предлагаю! – в сердцах бросил я. – Просто не нравится мне все это.

– Конечно, – согласилась жена, – в идеале, каждый и каждая должны встретить свою половинку, того или ту единственную и неповторимую, а потом жить долго и счастливо и умереть в один день. Но ведь так не получается! Вот и бродят неприкаянными пустоцветами расколотые половинки…

– Да ты поэт, – усмехнулся я.

Она отмахнулась досадливо:

– При чем здесь поэзия?

– А при том! – Я воодушевился. – Сначала разберем две точки зрения. Первая – никакой любви не существует, есть чистая физиология, инстинкт, направленный исключительно на деторождение. Как там? Примерно так: два представителя противоположных полов начинают испытывать потребность в физической близости, так как именно от их совокупления родится наиболее здоровое потомство… Или что-то в этом роде. Мол, природа так устроила, чтоб завлечь разнополых особей, подтолкнуть их к соитию, в организмах происходит некая химическая реакция (не побоюсь этого определения), эдакое бурбулирование в мозгах, ошибочно принимаемое нами за проявление возвышенного чувства, которого на самом деле нет… Так?

Я и не спорю. Зачастую все именно так и есть: увидели, загорелись, трахнулись. А потом два варианта: пресловутый ЗАГС, потому что так принято, или разбежались, потому что «а вдруг…».

После ЗАГСа, понятно, живут какое-то время, все больше недоумевая: зачем? Как я тут очутилась(ся)? И что теперь делать? Многие терпят. Привычка – страшная сила. Всякие там психологи, сексопатологи и прочие «ологи» рассуждают на тему: как сделать брак крепким, продлить его, освежить чувства и прочее. Недавно в Инете встретился с таким утверждением: любовь живет три года! ©. Подумать только! Посчитали!

Ну да. И как прикажете после таких подсчетов и советов, после всего, что нам внушают с экранов и страниц, дальше жить-то? Может, ну его на фиг, этот брак? Может, устарел он? Да и вообще женщины сегодня ни в чем не уступают мужчинам, детей сами рожают и даже растят. К чему тогда вообще напряги со свадьбой, тратой денег, нервов? Вывод? Дамы и господа, отбросим пережитки и скажем друг другу: любовь умерла, так и не родившись. Забудем.

Ага…

Что-то ты притихла. Не нравится?

– Я никогда не была приверженкой этой теории, – ответила жена. – И вообще, нормальный человек никогда не согласится с тем, что любви не существует.

– Вполне с тобой согласен, – подхватил я. – Возникает вопрос: почему же существует такая страшная проблема нынешнего века – глобальное одиночество? Современный человек со своим эгоизмом и «самостью» буквально замкнулся на себе. Отвергнув любовь, перестал любить не только ближнего, но и себя. С какой стати?

У японцев успешно развивается целая индустрия, эдакое развлечение – человек идет к другому человеку, чтоб просто поговорить. Не за сексом, нет. Ему необходимо общение, пусть за деньги, но гарантированное.

Поборники чистой физиологии, то есть материалисты, станут утверждать: человек – животное общественное, наделенное к тому же абстрактным мышлением. Вот где корень зла! Не будь у нас мышления, мы были бы счастливы поголовно. А так, значит, с мышлением, чересчур развилось воображение, мы под гнетом осознания собственной смертности выдумали себе богов, загробную жизнь, перевоплощение, воскресение и… любовь. Чтоб не свихнуться, в целях самосохранения, так сказать.

Стало быть, наша выдумка, даже если она совершенно бессмысленна, все-таки помогает сохранить рассудок в здравии и продолжать существовать… Хм…

Смотри-ка, что получается. Зачем-то эта самая любовь нужна? Я сейчас безотносительно к чему бы то ни было. Так, в качестве допущения.

– Разумеется! – возмутилась жена. – Не понимаю, к чему ты клонишь? Если намекаешь на отношения Лены и Глеба, так и скажи. В идеале да, любовь, но в реальности? Ее не всегда встретишь. Вот люди и вступают в брак, – она слегка запнулась, – с тем, кто подвернется.

– Вот именно! – Я не собирался сдаваться. – Без сомнения, институт брака был необходим человечеству, особенно в те времена, когда женщина одна ни за что не выжила бы и не подняла детей. Всякий брак, так или иначе, как-то регистрировался. Во все времена у всех народов мужчину и женщину как-то представляли общине, в которой существовали, и богам, которым поклонялась община. Свадьба – это такое таинство, мощный ритуал, уходящий корнями в такую древность, что сейчас, пожалуй, нет смысла искать первопричины его появления. Хотя, если мы заглянем в Библию, первое бракосочетание произошло очень просто: Господь, создав мужчину и женщину, велел им «плодиться и размножаться» и сказал, что «прилепится жена к мужу, и будут одна плоть». Собственно говоря, это все. Коротко и просто. А, как известно, что Бог сочетал, человек не разлучит…

С тех ветхозаветных времен воды много утекло, один Всемирный потоп чего стоит! Понятное дело, ритуал брачного соединения усложнился, но в то же время и упростился. Это в том случае, если мужчина просто брал женщину силой на войне или по какой-то иной надобности. Просто по праву сильного. Женщины, как и мужчины, покупались и продавались, занимались продажей собственного тела. И те, и другие создавали гаремы, это когда блуд был узаконенным, или просто блудили на стороне, когда многобрачие не дозволялось. Но изначально Бог создал мужчину и женщину! Заметь! Не одного мужчину и четырех жен и не одну жену и десяток мужчин, а именно его и ее. Так что же с нами произошло?

– Ты чего на меня набросился! – возмутилась Аня. – Тоже мне, кухонный проповедник! Если тебе есть что сказать, напиши книгу и издай. Глядишь, денег заплатят.

– Ты думаешь, все можно измерять деньгами? – Сам не знаю, из-за чего так возбудился, но меня определенно несло.

– А что тут плохого? Покупает же Лена дурацкие книжки из серии «Как влюбить в себя любого». Так чем ты хуже американских авторов? Пусть лучше тебя читает.

Я отмахнулся:

– Все, что я тут высказал, старо, как мир, и никому не интересно.

– Ты сделал такой вывод только потому, что вообще ничего не хочешь делать, – парировала жена.

Вот как с ней разговаривать после этого?

И я покинул поле боя. То есть удалился с кухни с гордо поднятой головой. Но не чувствовал себя побежденным. Внутри бродили мысли и просились наружу.

Я открыл ноутбук и записал:

Мужчина и женщина

Если взять за основу библейскую историю, можно сделать такой вывод: в какой-то момент после грехопадения и изгнания из Рая человек потерял чистоту помыслов, потерял что-то очень важное, даже главное. И приобрел вместо этого утерянного алчность. И с жадной поспешностью начал стремиться к обладанию. Эта жажда скоро стала распространяться на все, что окружало человека: не только на землю и всевозможные блага на ней, но и на других людей, в частности на женщин. Говорят, когда-то был матриархат, женщина правила родом, а мужчина ей подчинялся. Не знаю, не знаю… Может, и было что-то, но, скорее всего, нет.

Я задавался вопросом: ну почему совокупление – плохо? Что такого в том, что женщина и мужчина хотят друг друга и, так сказать, осуществляют свое желание. Вспомним святого, победившего свою похоть. Кажется, его звали Антонием, и он лет тридцать провел в пещере. Спрашивается: зачем? Зачем, если сам Создатель велел плодиться и размножаться? И до меня дошло наконец! Этот человек понимал, что у него нечистые помыслы. Понимаете? То есть он не может полюбить женщину, одну, единственную, не может стать мужем и отцом. А способен только на блудные желания и действия! Именно поэтому человек ушел в пещеру. Подумайте! Какой образ! Пещера, большая или маленькая, неважно, как бы олицетворение всех женских пещер, совокупность, объединение. Антоний ушел весь на тридцать лет в темноту и боролся с собой. Точнее – с собственной греховностью, уничтожал в себе беса. Потому что чистый человек с чистыми помыслами даже не станет задумываться над своей похотью, он ею не обладает. Он умеет любить, эта способность дарована ему Богом, с любовью этот человек рождается в мире и с любовью смотрит на него. Потому для него другой человек не может быть объектом страсти, а только объектом любви, в которой греха нет и в помине. Но мы-то не знаем или забыли, что есть любовь.

Ять – значит иметь!

Ловлю себя на мысли… Наблюдая за парочками в метро или на улице, я словно бы вижу их чувство друг к другу: нежность, страсть, превосходство одного над другим или другой, демонстрацию власти над партнером, преклонение, а то и просто откровенную похоть, выставленную напоказ. «Смотрите! Я трахаю эту самку, я трахаю ее так и так, и даже так, как вам и не снилось!»

Почему-то сразу становится ясно до прозрачности, чем они занимались сегодня, о чем говорили, что будут делать в ближайшие часы и как разбегутся, оставив на память друг другу чувство резкой брезгливости или недоумения.

Больше всего жаль подростков. Они, бедненькие, только-только столкнулись со смутными, невыясненными пока желаниями, с ночными трепетными снами, с непонятным и непредсказуемым позывом. Когда вдруг потянет к незнакомой девушке, до сладкой дрожи, до горячего колотья где-то внутри, с тяжелым горячим комом внизу живота. И стоишь как дурак, обливаешься потом, а она летит, недоступная, неземная и странная, волосы развеваются встречным или боковым ветром, грудки тянутся к твоим ладоням. Но ничего нельзя, или можно?

И снова ночное томление, ее имя на губах, до стона, до невнятного полубреда. А потом отходит, отпускает, потому что прилетает другая, с терпким запахом, вздрагивающими ягодицами, смеющимся ртом… И еще, и еще! Да сколько же их!

Которая отзовется? Та, пышненькая с веселой челкой, или эта, похожая на стрекозу, а может, маленькая лисичка с раскосыми глазками и хитрой мордашкой? А хочется еще ту, что в телевизоре, с ногами от ушей, небрежной грацией, с лицом, на котором написано: как вы мне все надоели! О, уж она-то все знает! У нее опыт будь здоров!

Борьба с собой под одеялом, стыдливый восторг, волосатые подмышки и пробивающиеся усы.

Мама говорит подругам: «Совсем стал мужчиной!»

Да если бы!

А они, они, птички-чирикалки, непонятные, звонкие, порхающие? Что они?

Да ведь там все то же. Жаркие шепотки друг дружке на ушко, и это ушко, на солнце становящееся прозрачным, вдруг краснеет, а шепот все быстрее и жарче, и взгляд после того такой внимательный. «А он сказал…», «А потом посмотрел так…» – «А ты?» – «Я сделала вид, что не вижу…»

Первые робкие ростки того, что потом превратится в так называемую любовь.

Все эти голенастые пигалицы как-то внезапно, в одно лето, хорошеют и наливаются, как ягоды клубники на грядке. Созрели…

Для чего?

Вот они уже пробуют себя, осознают, ощущают. Готовы показывать себя, ловят взгляды, укорачивают юбки, носят умопомрачительные джинсы так, чтоб попа становилась похожей на луковичку, ведь у женщины попа всегда будет луковичкой, потому что так уж она устроена: бедра для того, чтоб рожать… а еще для того, чтоб вызывать желание.

Ах, далеко не все красавицы. Но у каждой наступит свой звездный час, когда именно она станет королевой бала.

А что после бала? Разбитая тыква, изорванное платье и потерянная обувь?

Красота – наказание или благо…

Не родись красивой, а родись счастливой – так в народе говорят. В юности я терпеть не мог эту поговорку. Что за бред! Даже в детском саду хорошенькие девочки вовсю пользуются своей внешностью. К ним и воспитательницы лучше относятся. Кстати, это и хорошеньких мальчиков касается.

«Ах, какой чудный младенец! Какая лапочка! Красавчик! Ангелочек! Тюсечки-пусечки…» и прочие вопли восторженных взрослых витают над красивым ребенком и помогают ему выживать в нашем непростом мире. Некрасивых детей любят только их родители, дедушки – бабушки, да и то не всегда…

Так можно ли рассчитывать на счастье, не будучи красивым?

Можно ли научить человека любить?

Написав последнее предложение, я понял, что задал один из тех вопросов, на которые нет ответа. Типа: кто виноват и что делать?

Очевидно, что необходимо подумать об этом на досуге.

И еще почему-то я вспомнил о Марининой визитке, лежащей во внутреннем кармане куртки.

Современный человек со своим эгоизмом и «самостью» буквально замкнулся на самом себе. Отвергнув любовь, он перестал любить не только ближнего, но и себя.

Глава 16
Опять облом

Глеб позвонил, когда Лена выходила из Гостиного Двора.

– Да, Глебушек, – нежно проворковала она.

Они расстались утром, и сегодняшний вечер был свободным. Поэтому Лена с Машей собиралась в кино.

– Я соскучился, – услышала она грустный голос. «Какой он милый», – подумала Лена и улыбнулась:

– Я тоже, – ответила она.

– Приезжай, – попросил он и добавил: – пожалуйста!

Лена заволновалась. Во-первых, она еще не была дома и надо было хотя бы переодеться и сменить белье. Во-вторых, она пообещала Маше сходить в кино. Но Глеб так трогательно попросил ее приехать: он уже приготовил ужин, ему грустно и одиноко и так хочется увидеть ее.

– Ладно, милый, я приеду, – пообещала она.

Вздохнув, нажала отбой и повернулась к Маше:

– Извини, а? Сегодня не получится, сама понимаешь…

– Да ладно. – Казалось, Маша не сильно расстроилась. – Пойдем, провожу тебя до метро. У вас, я смотрю, все серьезно?

– Сама не знаю, – ответила Лена. – Глеб человек тяжелый. Никогда не знаю заранее, в каком настроении его застану.

– А ты подстраивайся, – посоветовала Маша. – Мужики вообще капризные.

– Да, мне Аня то же самое советует. Я стараюсь, хотя, честно говоря, тяжело это. Все время заставляю себя сдерживаться, чтоб не нагрубить.

Маша усмехнулась:

– Хочешь жить, умей вертеться.

– Не знаю, на сколько меня хватит, – призналась Лена.

– Надо терпеть, – убеждала Маша. Она, хоть и была моложе лет на пять, позволяла себе учить старшую подругу.

– Да не привыкла я, – постаралась объяснить Лена. – До замужества вообще не понимала, как это, если не по-моему? А потом шесть лет жила с человеком, старалась понять его и, как оказалось, совершенно не понимала. Наверное, я просто не приучена, издержки воспитания. Теперь вот расхлебываю. Никак не могу смириться с тем, что должна соответствовать, прилаживаться к кому-то, как будто навязывают несвойственную мне роль, понимаешь?

Маша в таких тонкостях не разбиралась. У нее все просто:

– Учись. Ты же женщина. Наш удел – терпеть и прощать. А стервой можно быть с кем угодно, но не с тем мужчиной, за которого хочешь замуж.

– В том-то и дело, что не знаю, хочу ли за Глеба замуж, – призналась Лена.

– Ты уж как-нибудь определись, – посоветовала Маша.

Легко сказать: определись! Сегодня утром Глеб снова настаивал на том, чтоб Лена переехала к нему. Она снова обещала подумать. Хотя видела, он обижается. Да и сама устала от жизни на два дома. Надо было решаться. Но ее терзал страх. Глеб ей вроде бы нравился. Она не пылала страстью, но и не страдала от отвращения. Он был внимателен, даже нежен. Когда Лена приезжала вечером с работы, уставшая и голодная, ее ждали вкусный ужин, приятная беседа, чистая постель и необременительный секс. Глеб никогда не позволял ей мыть посуду. Сначала это нравилось. До тех пор, пока однажды она не поняла: ему просто не нравится, когда кто-то хозяйничает на кухне. Как-то Лена помыла за собой чашку и поставила ее в сушилку. Буквально в это мгновение она почувствовала спиной тяжелый взгляд Глеба. Обернулась – он смотрел напряженно поверх ее головы.

– Что-то не так? – спросила смущенная Лена.

Он взглянул на нее, смягчился:

– Нет-нет, все нормально…

А потом, когда она отвлеклась, подошел к сушилке, заново помыл чашку и поставил ее обратно. Лена могла поклясться, что чашки в сушилке стоят в определенном порядке, который нельзя нарушать ни в коем случае!

Он не курил. И хотя делал вид, что к Лениному курению относится спокойно, каждый раз, когда она выходила на лестничную площадку, вздыхал и замечал, как это вредно. Временами Лена раздражала его, это чувствовалось, но и он частенько бесил ее. Они оба друг друга только терпели. Как же можно переехать?

Глеб встретил ее в дверях, поцеловал в щеку, улыбнулся, поблагодарил за то, что она приехала. Он мог быть и очень милым, как сегодня. Лена решила расслабиться и позволить ему вести себя так, как он привык. Она не прикасалась к посуде, ждала, когда Глеб подаст ужин, потом спокойно наблюдала, как он моет посуду. «Ну и пусть, – думала про себя, – если ему так хочется, могу потерпеть, я всего лишь в гостях».

Когда Лена ни во что не вмешивалась, Глеб был спокоен. Как будто молча благодарил ее за понимание его привычек и странностей. В такие спокойные вечера он рассказывал о себе. Лена с удовольствием слушала, ведь Глеб действительно был незаурядным человеком с интересной судьбой.

– Я давно хотела тебя спросить, почему ты до сих пор не женился?

– Видишь ли, – с готовностью откликнулся он, – все не так просто. Я уже говорил, что когда-то был женат. Но это были скорее деловые отношения. Жена была старше меня, и у нее от первого брака были дети. Но мы вполне мирно уживались, прекрасно понимали друг друга, общие интересы и все такое. Скорее друзья и партнеры, нежели любовники. К тому же она не хотела больше рожать. Я, в общем, тоже не особенно стремился. Но со временем все изменилось, и мы разошлись, исчезла база, то, что нас связывало. Потом пытался построить отношения с женщинами. И столкнулся с такой проблемой: мне было интересно с умными, состоявшимися, а влекло к молоденьким, – он усмехнулся. – С ними хорошо в постели, но совершенно не о чем поговорить.

– Разве? – удивилась Лена. – Выходит, все молодые – дуры?

– Нет, ты неправильно поняла. Просто мне везло на дур. – Он все еще улыбался. – Вот, года два назад познакомился с одной девушкой. И увлекся. Двадцать один год, красавица, в постели просто чудо! И подумал: чего еще желать? В общем, привез ее в Москву, поселил у себя и месяца два был счастлив. Потом смотрю, а она целыми днями ничего не делает. Ну представь, молодая женщина, девчонка, можно сказать, слоняется по квартире, лежит на кровати, и все! Подумал: вот старый дурак! Надо же ее как-то устроить, помочь найти работу или поступить учиться. Короче говоря, с самыми благими намерениями приступил к ней. Спрашиваю: «Чего ты хочешь?» А она мне: «Ничего, все и так хорошо». Я, конечно, растерялся, решил, что девочка просто стесняется поделиться со мной. Я и так, и сяк, начал водить ее по музеям, кинотеатрам, спектаклям. Сам же наблюдал за реакцией. Ни-че-го! Равнодушна! У меня хорошая библиотека – она даже не прикоснулась. Взглянула на полки и спросила: «И ты все читал?» Я подтвердил. Она удивилась. А теперь представь себе мое недоумение: я привел в дом молодую женщину, которая ничего не хотела. Она ждала, когда же мы сходим в ЗАГС, после чего я сделаю ей ребенка и оставлю в покое. Для нее уже наступил предел всех желаний.

Лена слушала его, и чем дольше он разглагольствовал, тем сильнее раздражалась. Экспериментатор хренов! Привез девочку, и мало того, что трахал, так еще и требовал, чтоб она соответствовала его представлениям о том, какой должна быть жена!

– И что было дальше? – уточнила Лена, когда он замолчал.

– А ничего, – он пожал плечами. – Я предложил ей поступить в институт и пообещал выбить общежитие. Она отказалась. Тогда отправил ее домой.

Лена невесело усмехнулась:

– Да, не повезло бедолаге. Она-то думала, что ее замуж взяли.

– Но мне не нужна просто самка.

– Интересно, а что ты обо мне думаешь? – поинтересовалась Лена. – Я ведь тоже ничего собой не представляю.

– Ну, – он замялся, – ты хотя бы в состоянии себя содержать. К тому же у тебя есть отрицательный опыт, есть надежда, что ты постараешься не повторять прежних ошибок. И еще, ты достаточно молода для того, чтобы родить ребенка.

– Вот, значит, как, – произнесла она, с трудом скрывая раздражение.

– Надеюсь, я тебя не обидел? – уточнил он. – Я старался быть честным. Хотя мог бы наговорить кучу романтической дребедени, не думаю, что тебе это нужно.

«А вдруг нужно? – думала она, глядя в его самодовольное лицо. – Что, если я хочу услышать романтическую дребедень? Что, если мне просто необходимо быть любимой, чувствовать себя красивой и значимой?!»

Он достал бутылку вина, бокалы. Аккуратно наполнил их:

– За нас!

Лена промолчала, пригубила вино и отставила бокал. Он выпил с удовольствием, налил еще, посмаковал.

– Отличное вино! Почему ты не пьешь?

– Устала, завтра снова работать…

– Вино хорошо снимает усталость и благотворно действует на сосуды, в разумных количествах, конечно.

От выпитого его лицо пошло красными пятнами. «Ему явно не на пользу, – думала Лена. – Самолюбивый болван! А строит из себя!»

Ей абсолютно не хотелось ложиться с ним в постель. Но пришлось. Хорошо, что он никогда не утомлял ее. Быстрый секс, после чего Глеб мгновенно засыпал, посвистывая носом. А она еще долго не могла уснуть.

«О переезде не может быть и речи, – думала Лена, вглядываясь в темноту. – Через два месяца он разочаруется и выставит меня, как неподходящую претендентку. И тогда снова окажусь на улице. Сергей с Аней и так спят и видят, чтоб я съехала, обратно не примут. Вот будет весело!»

Утром Глеб почему-то не напомнил о своем предложении. Лена собрала вещи в дежурный пакет и уехала на работу. Больше ночевать у него не хотелось.

Домой вернулась понурая, прошла в комнату под выжидающим взглядом Ани, швырнула пакет с вещами на диван.

– Что-то случилось? – спросила Аня встревоженно.

– Я не переезжаю к Глебу, – сквозь зубы ответила Лена. Она с отвращением стянула с себя джинсы, кофту, белье, накинула халат и пошла в ванную.

Стоя под душем, она почувствовала, как вместе с усталостью прошедшего дня уходят раздражение и досада на себя и на Глеба. И чего она завелась, действительно? Куда торопиться? Можно встречаться время от времени, а там видно будет. Глеб ни плохой ни хороший, он такой, какой есть, со своими тараканами. А у кого их нет? У нее, что ли, меньше? Вот сейчас она бы с удовольствием полежала в ванне, но для этого ей пришлось бы драить эту самую ванну минут тридцать. Иначе просто не может, очень брезглива. Причем ее брезгливость распространяется только на ванную и туалет. Так что Лена редко позволяет себе понежиться, предпочитает душ. А у Глеба свои пунктики. Имеет право.

Она вздохнула, выключила душ, вытерлась, накинула халат и, успокоенная, вышла из ванной.

Приведя себя в порядок, женщина пошла на кухню. Она чувствовала – там ждали объяснений. Надо было покончить со всем разом, поэтому Лена заявила с порога:

– Я не могу переселиться к Глебу, потому что все время буду думать, когда же он меня выгонит.

Она ожидала какой угодно реакции, но не этой:

– Я же говорил, – отозвался Сергей из-за журнала. – На хрена тебе все эти дела…

Аня промолчала. Лена поджала губы. Выходит, он с самого начала знал, что у нее с Глебом ничего не выйдет? Но откуда? Может, Аня права и ей действительно стоит поговорить с Сергеем?

Несколько дней она мучительно придумывала первую фразу, вопрос, обращение. Но так ничего и не выдумала. Она чувствовала, что Сергей относится к ней как-то покровительственно, что ли, несерьезно. С долей иронии или жалости. Это ее обижало. Лена видела, с каким выражением он посматривает на ее книги, и стала прятать их под подушку, чтоб он не видел, что она читает. Да и сами книги не давали ответов на скопившиеся вопросы. Жизнь оказалась гораздо сложнее тех проблем, которые поднимали авторы. И Лена, разочаровавшись, забросила американские руководства.

Ей не давал покоя рассказ Глеба о той девчонке, которая ничего не хотела от жизни и в итоге вернулась к своему корыту, то бишь туда, откуда он ее привез. Лена очень не хотела оказаться на месте той девчонки.

Мужчинам, конечно, интересно пообщаться с умными и состоявшимися женщинами, но тянет их к красивым дурочкам, хотя с ними совершенно не о чем поговорить после секса…