Текст книги "Сборник мистических рассказов (СИ)"
Автор книги: Ирина Лунгу
Жанр:
Ужасы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
– Давно заряжал? – озадаченно произнёс он, не понимая, что случилось с телефоном друга.
– Да вот только утром с аккумулятора снял, – ответил Андрей, ощущая, как всё внутри снова холодеет от страха.
Через полчаса выяснилось, что ни один мобильный не работает, просто отказываясь включаться. Володя откинул прочь лопатку, начиная нервничать из-за создавшейся ситуации; если всё так плохо, как он себе это представляет, кому-то из них придётся прошагать назад несколько десятков километров, чтобы потом каким-то образом добраться до ближайшей деревеньки и оттуда попробовать вызвать подмогу.
– Что будем делать? – озадаченная Юля подошла к остальным, чтобы обсудить то, что делать дальше.
– Думаю, что завтра с утра Миша, Андрей и я пойдём к машинам. Миша попробует устранить неисправность и если у него это не получится, значит, он возвращается назад, а мы идём вызывать подмогу.
– А мне можно с вами? – подала голос Маша, которой хотелось поскорее очутиться вне этого леса. – Я даже слова не скажу, что устала, обещаю.
Володя скептически оглядел хрупкую на вид девушку, но решительно кивнул.
– Хорошо, но выйти надо будет очень рано. А сейчас заканчиваем работу и начинаем готовиться к завтрашнему походу – путь предстоит неблизкий.
К моменту сборов группа разрослась и теперь представляла из себя отряд из шести человек. К Мише, Андрею, Маше и Вове присоединились Юля и будущий археолог– студент Костя. Они быстро и умело собрали всё необходимое в дорогу и теперь расселись вокруг костра, чтобы обсудить то, что было на повестке дня – невозможность покинуть это место так быстро, как они рассчитывали. Порой кто-то из них бросал на лежащий неподалёку скелет задумчивые взгляды и про себя вспоминал всё то, что знал о такого рода случаях, но сейчас все были настолько поглощены случившимся, что никто не спешил делиться своими мыслями.
Андрей, сидя напротив приунывшей Маши, судорожно глотал дым от наполовину скуренной сигареты, стараясь унять отчаянно колотившееся сердце. Приближалась ночь, а это значит, что почти точно он снова услышит голос той, что так отчаянно не давала им покинуть это место. Ему даже пришла в голову идея не ложиться спать, и рассказать кому-то о том, что именно он слышал, вот только по сути, оставалось дотерпеть несколько часов до того момента, как они выберутся отсюда.
Лагерь погрузился в темноту и тишину – в то, чего так боялся Андрей, лежащий в палатке и каждую секунду ожидающий того, что вот-вот он услышит голос девушки. Текли минуты, приближая его к тому моменту, когда он, наконец, окажется на свободе, ночь постепенно сменилась серым утром, которое принесло с собой преддверие грозы. И, несмотря на ожидание, в этот раз никто не подошёл к их лагерю. Мужчина выдохнул, забываясь коротким и беспокойным сном. Похоже, эта Никто смирилась с тем, что её останки увезут в Санкт-Петербург и предадут земле, как полагается. Она-то смирилась, а вот погода, похоже, восстала против них – иначе и назвать было нельзя ту стихию, которая обрушилась на крошечный лагерь. Сначала загромыхало на востоке, воздух стал разряженным и пропитанным озоном, самым верным предвестником грозы, а следом стало лить, как из ведра.
Пришлось выскакивать из палаток и накрывать их полиэтиленом, а самим прятаться внутри, чтобы переждать дождь. О горячей пище пришлось и вовсе забыть. Время шло, а дождь всё лил и лил, и казалось, что конца и края не будет этому водопаду, обрушившемуся с небес. А когда дождь стал стихать, и на смену ему выглянуло солнце, на часах было уже три часа дня.
– Ну, что, ребят, поход переносим пока? – весело блеснув глазами, спросил Володя, выбираясь из палатки и любуясь, как солнце играет бликами в каплях воды на листве.
– Нет-нет, – запротестовал Андрей, – Сейчас всего три часа, ночи сейчас белые, если сейчас выйдем, к ночи как раз доберёмся до населённого пункта, а там к утру уже и помощь прибудет. Вова окинул взглядом остальных участников похода. Кто-то пожимал плечами, потому что не видел смысла в спешке, а вот Андрей и Маша, похоже, мечтали поскорее выбраться отсюда.
– Лады, берём вещи и в путь, – скомандовал Вова, и Андрей, облегчённо выдохнув, побежал к палатке за рюкзаком.
С каждым пройденным километром Андрею становилось всё спокойнее, потому что теперь всё случившееся казалось просто дурным сном, и он даже посмеивался сам над собой и над тем страхом, который ему довелось испытать.
Они шагали бодро, уже через несколько часов достигнув машин и остановившись возле них с намерением тут же продолжить путь, если и в этот раз они не заведутся.
– Да что ж такое-то? – по прошествии получаса вскричал Миша, искренне недоумевая, отчего вдруг железные кони решили так не вовремя взбрыкнуть.
– Никак? – поинтересовался Андрей, которого снова начинало охватывать нетерпение, вперемежку со страхом, потому что сейчас он опять ощущал, что за ними следят.
– Да не пойму, что ж это такое, – Миша сплюнул на землю и вытер ладони о куртку.
– Тогда пойдёмте, что время зря терять? – Маша снова закинула за спину небольшой рюкзачок и направилась по тропке вперёд, – Только я отойду одна, не торопитесь особо.
Она подмигнула оставшимся ребятам и направилась вперёд и влево, шагая к небольшой поляне, чудом не заросшей кустами и деревьями.
– Если сейчас поторопимся, часам к двенадцати на шоссе выйдем, а там, может, и попутку поймаем, – задумчиво проговорил Вова, глядя на то, как Миша продолжает копаться в капоте машины, – Миш, кончай ты это дело. Ты с нами, или вернёшься?
Миша разогнулся, снова сплёвывая на землю, и перевёл взгляд с одной машины на другую.
– Да я ещё повожусь, а вы идите, я потом вернусь к лаге…
Он не успел договорить, когда слева впереди прогремел взрыв, а следом раздался душераздирающий крик Маши.
Несколько секунд все стояли молча, как будто приклеенные к земле, а потом сорвались с места и побежали в ту сторону, откуда раздавались крики.
Маша сидела на полянке, обеими ладонями прикрывая окровавленные ноги, которые посекло осколками от взорвавшейся мины.
– На «лягушку», кажется, наступила, – она старалась держаться молодцом, хотя по её бледному виду и капелькам пота, выступившим на лбу, можно было сказать, что ей очень больно.
– Машка, ты чего это так? – Юля присела рядом, стараясь не показать подруге, как ей страшно.
– Не знаю, зацепилась за что-то, а потом рвануло.
Вова тоже присел рядом и оглядел ноги Маши.
– Не сильно посекло. Мина, похоже, вмёрзшая была, всё внутрь ушло.
– Сильно, не сильно, а помощь срочно нужна, – Миша отошёл на несколько шагов и вынул мобильный. – Попробую ещё раз включить, может, сработает.
– Миш, ты бы поаккуратнее, – вдруг разогнулся Вова, только сейчас вспоминая о безопасности, – Может, тут этих «лягушек» целое болото.
И словно в ответ на его слова, что-то под ногой Миши щёлкнуло и мужчина замер.
– Епёна меть! – воскликнул Андрей, хватаясь за голову. Если это было то, что он подумал, то Миша только что встал на мину, и стоило ему сделать с неё шаг, как она сдетонирует и Мише конец, – Стой на месте и не двигайся, – скомандовал он, тоже замирая на месте. Остальных это тоже касается.
А потом раздался её голос. Голос той, про которую Андрей уже успел забыть, но которая неизменно была рядом с ними.
– Я же просила.
Все заозирались кругом, пытаясь понять, чей это голос, а Андрей сделал глубокий вдох. Это был просто кошмар наяву, и он мечтал открыть глаза и понять, что это всего лишь сон.
– Бабонька пусть на месте остаётся, а мужичонка в сером пусть так и стоит. Остальных выведу, если похороните меня, как я просила.
Юлька издала какой-то вскрик, больше похожий на писк и дёрнулась было в сторону, но Вова схватил её за руку, понимая, что к чему.
– Кого она просила? – раздался над поляной его голос, и Андрей взглянул на друга.
– Меня.
– Хорошо, Ольга Борисовна, мы выполним вашу просьбу.
Она не ответила, только трава стала приминаться под её шагами, а следом за ней зашагали Копатели. Потому что минное поле – самый страшный враг, – страшнее любого призрака. Обратно шли молча, Юлю трясло, и она с трудом сдерживала рыдания, которые от ужаса рвались из её груди, а остальные просто молчали, не зная, что сказать.
Хоронили останки тоже просто и без изысков, наскоро выкопав сапёрными лопатками неглубокую могилу. И каждую секунду все ощущали присутствие призрака рядом с ними. И когда на могилку была брошена последняя горсть земли, все снова услышали голос Никто.
– Мужичонка пусть сходит с места, нет под ним никакой мины. И бабоньку выносите – там больше мин нет.
И всё…
Всё затихло, только рыдания Юли, наконец, нашли выход, и она забилась в истерике, оседая на землю.
Собирались быстро, бросив на месте почти всё, кроме самого ценного и уже через полчаса быстро шли по дороге к машинам, торопясь покинуть это гиблое место. Вечер разливался по лесу, золотя верхушки сосен и играя бликами на мокрой листве, в воздухе пахло смолой и травами, а в ветвях пели соловьи…И к ним внезапно присоединилась трель мобильного, а потом ещё одного и ещё одного.
Вечер разливался по лесу, окутывая собой всё вокруг и ложась мягким покрывалом на холмик на могиле медсестры, которая пожелала остаться неизвестной. А живые уходили прочь, чтобы продолжать жить, зная, что их жизнь никогда больше не будет прежней…
«Я не могу уйти»
Смерть не разбирается, кто перед ней, – дряхлый старик или молодой парень. Вот только иногда бывает так, что и после смерти нельзя уйти, потому что знаешь, что кто-то любимый в опасности.
Ночь. Чёрная и безмолвная. Я ненавижу её, зная каждое утро, что через несколько часов она снова придёт, и будет властвовать не только над природой, но и над моим сердцем.
Ночь…А ведь когда-то я любила её, лёжа в объятиях обожаемого мною мужчины, который дарил мне тепло и ласку своих сердца и тела.
Образ Ромы в который раз встал перед моими глазами, и их тут же заволокло пеленой слёз, а я перевела взгляд на фотографию счастливой пары, которая неспешно шла по берегу Средиземного моря. Я и Рома, – такого счастья уже не будет никогда.
«Маш, ты чего там зависла?» – настойчивое «о-оу» вырвало меня из воспоминаний о любимом. Это моя подруга Вера, обеспокоившись моим молчанием, написала мне сообщение в асе.
С некоторых пор это стало нашей традицией, – досиживать в ICQ почти до утра, чуть ли не засыпая у ноутбука. Мне это было необходимо, – после смерти Ромы я не могла жить нормально. Просто существовала и всё, плавно переходя из одного дня в другой, не зная ни времени, ни дат, ни того, что происходит кругом. Всё это мне стало вдруг неинтересным. В моём мире существовали только Вера и аська, и больше ничего. Работа, друзья, родные, – всё это проходило стороной, и мне было абсолютно неважно всё, что происходило вне моего мирка.
«Я в порядке, немного задумалась и всё»
«Понятно»
Вера понимала всё, вплоть до того, кому именно принадлежат сейчас мои мысли. И она была права, не расспрашивая ни о чём и не пытаясь, как это называется? Ах, да! Вернуть меня к жизни. Просто потому, что вернуть к жизни меня было невозможно, – моя жизнь ушла от меня два месяца назад, в тот момент, когда перестало биться сердце Ромы.
«Ладно, давай спать, уже два часа ночи»
Мне действительно хотелось лечь спать, потому что я знала, что я лягу в кровать, и меня накроет волной рыданий. Так какая разница, произойдёт это раньше или позже?
«Уверена?»
«Абсолютно»
«Тогда спокойной ночи» И смайл с поцелуем. Таким я всегда прощалась с Ромой.
«Спокойной ночи, спасибо тебе»
Ромашка Вериной аси стала красного цвета, а я ещё некоторое время сидела с ноутбуком на коленях, глядя на список ников. Несколько человек были он-лайн, но мне не хотелось узнать, например, как у них дела. Мне это было неинтересно.
Отложив компьютер на диван, я направилась в кухню, чтобы приготовить себе очередную чашку кофе. С некоторых пор именно кофе составлял основу моего рациона, и я даже сейчас не могла вспомнить, когда именно в последний раз я ела.
В квартире царил полный хаос, – неубранная посуда, разбросанные вещи, а ещё фотографии, – мои и Ромы. Везде, где это только возможно.
Я сполоснула внушительную чашку и быстро насыпала в неё кофе, добавила сахар, и вот мой ночной перекус был готов. Вернувшись к дивану, я присела рядом с ноутбуком и поставила чашку на столик.
«Тук-тук-тук»
Слабая улыбка коснулась моих губ. Это явно Вера, которая решила ещё раз заглянуть в асю, чтобы удостовериться, что со мной всё хорошо.
Я легла на диван и подтащила ноут к себе на колени.
«О-оу»
Ну, конечно, точно она. Больше некому писать мне сообщения, потому что для остальных я здесь в режиме «невидимка».
«Привет, малыш!»
Чёрт…
Чёрт, чёрт, чёрт!!!
Ромашка Ромы была зелёного цвета, и в его окошке и висели эти два слова. Так здоровался со мной только он.
Я вдруг поняла, что моё тело бьёт крупной дрожью. Руки, которые сами собой потянулись к чашке с кофе, тряслись так, что я оставила глупую затею взять чашку в ладони. А вот мысли разлетелись в разные стороны, не желая течь в правильном русле. Хоровод воспоминаний пронёсся перед глазами.
Вот окровавленная голова Ромы на моих коленях и полный ступор оттого, что я не знаю, что делать. Глухая подворотня, его нелепое желание защитить кого-то от чего-то и как результат – время смерти примерно 23.00
Похороны…Какие-то венки, чёрный цвет, соболезнования…Я помню всё это урывками, потому что мне не нужны эти воспоминания. Какой смысл помнить, как хоронят любимого, если ты уже сам решил для себя, что следующим станешь ты? И только проклятый страх перед тем, встретимся ли мы в том мире, удерживал меня от этого шага, которым и окончилась бы моя земная жизнь. Страх, да ещё ася и Вера.
«Малыш?»
Я вздрогнула, переводя взгляд на экран.
«Кто ты?»
«Рома»
Злая шутка, очень злая, особенно если учесть, что именно я чувствовала все эти дни личного ада.
«Пошли вы все к чёрту! Ненавижу! Не смешно!»
Возле его значка загорелись два слова «Рома печатает», но мне уже было всё равно, – я со злостью и мрачным удовлетворением нажала кнопку отключения ноутбука.
Сердито захлопнув крышку, и положив компьютер на пол у дивана, я легла и прикрыла глаза. Чёртовы шутники…Мне и так было несладко, а тут ещё эта глупая шутка. Не хочу ни о чём думать, ни о чём и ни о ком. Есть только я и Рома.
Тёплые волны ласкали босые ступни, мягко обволакивая их приятными прикосновениями. Рука в руке, солнце, песчаный пляж, пальмы.
– Малыш, – Рома развернул меня лицом к себе и обнял за талию, а я чуть отклонилась назад, придерживая рукой шляпку на голове, чтобы она не упала, – Ты станешь моей женой?
Он покраснел и, всё ещё придерживая меня за талию одной рукой, вторую засунул в карман белых льняных брюк, которые сейчас были закатаны до колен и вынул оттуда коробочку с кольцом.
Его руки дрожали мелкой дрожью и, вытаскивая колечко, Рома уронил его в воду. А потом мы долго искали его вместе, ползая в воде прямо в одежде, и отчего-то весело смеясь, ведь дело было не в кольце. Дело было в тех словах, что он сказал мне несколько минут назад. А потом я подняла вверх руку с зажатым в пальцах колечком и прокричала две буквы «ДА», а Рома схватил меня в объятия, повалив на песок и целовал, долго и нежно, игнорируя всех, кто ходил в это время мимо нас.
Я поморщилась, приоткрывая глаза от бьющего в окно солнца. Неужели, мне удалось уснуть вчера, и я смогла проспать несколько часов подряд? Рядом с диваном всё ещё стояла чашка с теперь уже остывшим кофе, а на полу возле дивана сиротливо лежал ноутбук.
10.00 утра. Забавно! Восемь часов тихого и спокойного сна, чего со мной не было уже очень давно.
Я встала с дивана и прошла в сторону кухни, стараясь игнорировать настойчивое желание раскрыть ноутбук и прочитать сообщение, которое пришло от лже-Ромы в офф-лайн. Новая порция кофе показалась какой-то отвратительной. Я только сейчас поняла, что не хочу пить кофе, а ещё, что я ненавижу его вкус, который раньше почти не ощущала.
В груди моей теплилась надежда, надежда на то, что он всё же жив, что это всё не мерзкая шутка. Она расцвела в душе, давая силы жить и хотеть чего-то большего, чем добровольное заточение в четырёх стенах своей квартиры.
Кофе был отставлен в сторону, а я направилась обратно в комнату, чтобы включить ноут.
«Малыш, пожалуйста, будь ночью он-лайн, нам нужно поговорить»
Его ромашка была красной, но он оставил мне это послание. Значит…жив?!
Я закусила губу, стараясь сдержать рыдания, которые прорывались сквозь сжатые зубы. Но это были слёзы облегчения. Он жив, я нужна ему, он придёт через несколько часов. Пусть всего лишь в асю, но придёт!
Я стёрла с лица несколько слезинок и пошла в душ. Хотелось выйти на улицу, посмотреть, что происходит вокруг, посмотреть на людей.
Был тёплый солнечный день и я проболталась в парке несколько часов, стараясь убить время, которое так мучительно медленно текло в ожидании того момента, когда я вернусь домой и выйду он-лайн. Всё опять проходило мимо меня – люди, детский смех, бабульки на лавочках, качели в парке, – было только одно желание, чтобы время бежало быстрее.
И вот очередная ночь, но только теперь я не боялась её и ждала с нетерпением, потому что знала, что встречусь с Ромой.
Разговор с Верой был каким-то отрывистым. Подруга чувствовала моё нетерпение, а я всё время гипнотизировала ромашку рядом с ником любимого, чтобы она стала зелёного цвета.
«Тук-тук-тук»
Рома он-лайн.
Дрожь охватила всё моё тело, которое стало ходить ходуном. Он здесь, рядом, а я, как дурочка, боюсь написать ему даже простое «привет».
«Привет, малыш. Спасибо, что ты пришла»
«Привет…Я не верю»
Я действительно не верила. Точнее, верила и не верила одновременно, настолько абсурдным и желанным было всё происходящее вокруг.
«Понимаю, поэтому готов попробовать сделать так, чтобы ты поверила»
Молчание, а потом: «Рома печатает». Как же я люблю эти два слова!
Десять минут, а потом то сообщение, которое вызвало у меня только рыдания.
«Малыш, помнишь ту полянку в лесу на пикнике, на которой мы занимались любовью, а ты всё время боялась, что нас кто-нибудь обнаружит там? Ты была такая смешная и самая любимая на свете девочка. А ещё, помнишь, как я сделал тебе предложение в Рождество, когда мы отдыхали в Египте? Я ещё уронил кольцо и мы вместе искали его, а потом ты дразнилась, что словом «да» ты не ответила на моё предложение, а просто обозначила то, что нашла колечко?»
Я зарыдала. Сильно, горько-сладко, радостно. Это могли знать только два человека – я и Рома, а значит, это действительно он.
Сознание отключило все картины, связанные со смертью и похоронами Ромки. Их просто не стало в моей жизни, – осталось только вот это общение, и понимание, что Рома рядом. А большего пока мне было и не нужно.
«Конечно, помню, родной. Я всё помню!»
«Малыш, девочка моя, послушай…Ты должна жить дальше, ты должна начать кушать и спать нормально. Я очень прошу тебя»
Но меня не интересовало всё то, что он говорил. Мне хотелось только прикоснуться к нему, положить голову ему на грудь и успокоиться. И знать, что он рядом, – большего мне было не нужно.
«Когда ты вернёшься ко мне?»
Молчание. Минут пять. А потом: «Рома печатает»
«Никогда, моя девочка. К сожалению, это невозможно».
Я закусила губу, пытаясь подавить новую волну рыданий. Вот так просто он забрал у меня крошечную надежду на то, что я когда-либо его увижу.
«Почему? Ты нужен мне!»
«Знаю, малыш. Я люблю тебя. Но не могу быть рядом»
Снова молчание, только теперь мне нечего было ему сказать. Я даже поймала себя на мысли, что зла на то, что он на целые сутки вернул меня к жизни. Он не имел права этого делать, если знал, что он не придёт. Стерев злую слезинку, я напечатала ответ:
«Как так вышло, что ты жив?»
Рома молчал долго. Очевидно собираясь с мыслями, как сообщить мне ту несусветную чушь, которую написал минут через десять.
«Я не жив, Марусь. Я умер»
Из моей груди вырвался хриплый смех. Значит, шутка. Глупая и жестокая шутка кого-то из друзей. Может, они решили, что таким образом смогут вернуть меня к жизни? С языка рвались только маты, которые измученный мозг выдавал целыми порциями. Я отпихнула ноутбук с колен, и он приземлился на пол, а установившаяся в комнате темнота дала понять мне, что экран, скорее всего, разбился. Ну и ладно! Мне было абсолютно всё равно на это обстоятельство. Именно сейчас я приняла решение, что не хочу больше жить.
Встав с дивана, я направилась на кухню и вытащила из стола большой и острый резак. Конечно, для того, чтобы вскрыть себе вены больше бы подошла бритва, но её не было в моём распоряжении. Набрав в ванну горячей воды, я отключила свет везде, и теперь помещение ванной комнаты освещалось только за счёт большой свечи, стоящей на полочке рядом с шампунями. По стенам были разбросаны причудливые тени, а ещё кругом была тишина, которая так точно передавала моё внутреннее состояние. Я залезла в ванну прямо в одежде – маленьких шортиках и майке. Не всё ли равно, в чём именно найдут меня позже?
Подняв руку наверх, я полоснула себя по запястью ножом.Чёрт! Было больно! Из раны капала кровь, окрашивая воду в ванне в алый цвет, а мне почему-то стало удивительно уютно и спокойно. А ещё на меня накатила такая усталость, что мне хотелось только одного, – закрыть глаза и спать, спать, спать. Лучше всего вечным сном. Сквозь охватившую меня дрёму мне послышалось, что кто-то будто бы открывает входную дверь. Какие интересные галлюцинации. Ключ был только у меня и ещё у мамы, но она сейчас была в другом городе. А ещё ключ был у Ромы.
Тонкая полоска света, выбивающаяся из-под двери в ванную комнату, возвестила мне о том, что в квартире действительно кто-то есть. Вот только новость эта меня совсем не обрадовала, даже умереть спокойно не дадут.
– Малыш! – дверь в ванную распахнулась, и на пороге застыл…Рома.
Такой любимый, родной и такой нереальный. Как будто и не должно быть его в этом мире.
Я слабо улыбнулась ему и протянула руки. Если это моя смерть, я готова принять её беспрекословно, главное, чтобы Рома был рядом.
– Дурочка моя, – он наклонился над ванной и легко подхватил меня на руки, вынося из ванной комнаты.
А я смотрела и не могла насмотреться на его черты, которые так отчётливо помнила всё это время. Рома был каким-то нереальным, мерцающим и светлым. А я уговаривала себя, что всё это мне кажется, потому что я так много всего перенесла за последнее время.
Он положил меня на диван и подошёл к комоду, чтобы вытащить из него большое полотенце, которым принялся вытирать меня. А потом он забинтовал мне порезанную руку и быстро стянул намокшую одежду. И это было так закономерно и нормально, что ли.
Его ласковые руки чуть задержались на моём обнажённом животе, нежно поглаживая его, а я отдалась на волю его прикосновений. Это было какое-то странное чувство, как будто по телу проходили лёгкие дуновения нежного и прохладного ветерка. И они были так приятны.
– Одевайся, Марусь, – он протянул мне одежду, и я принялась поспешно натягивать её на себя. Очевидно, он хочет, чтобы мы с ним пошли куда-то вместе.
– Мы куда-то уходим? – голос вырвался из груди хриплым карканьем, но Рома только улыбнулся в ответ. Печальной и в то же время радостной улыбкой.
– Нет, – он покачал головой и подошёл ко мне вплотную, глядя своими удивительно синими глазами прямо в душу. – У меня была только одна возможность увидеть тебя, и я хотел использовать её чуть позже, когда родится малыш, – Рома положил руку мне на живот, и я вздрогнула.
«Малыш?!»
– Но это ничего, моя любимая, ничего. Я верю, что у вас всё будет хорошо. – Он помолчал ещё немного и добавил, – А теперь мне нужно уйти. Скоро приедут врачи, езжай, пожалуйста, с ними, они позаботятся о тебе.
Я стояла, не в силах пошевелиться от того, что только что услышала.
Рома рядом, ребёнок, самоубийство, которого на самом деле не произошло, врачи, его слова, что он должен уйти.
– Ты ведь ненастоящий? – выдавила я из себя, глядя в любимые синие глаза.
– В какой-то степени, да.
– Призрак?
– Назовём это так, – он снова улыбнулся и, нагнувшись к моим губам, коснулся их невесомым поцелуем, – Мне пора, малыш.
Его рука снова ненадолго легла на мой живот, а потом он отошёл и повернулся только стоя в дверном проёме. На губах его играла лёгкая улыбка, от которой появлялись ямочки на щеках. Та улыбка, которую я так любила.
– Назови его, пожалуйста, Русланом.
И он исчез.
Через несколько минут квартира наполнилась какими-то голосами, людьми, вопросами. Кто-то что-то спрашивал у меня, обращался к кому-то, а я стояла и смотрела на то место, где мне была подарена последняя улыбка Ромы.
– И, потужились ещё чуток, – полная акушерка, стоящая прямо напротив меня, ласково посмотрела на меня и кивнула врачу, – Ну давай, моя хорошая.
А через пару минут родильный зал наполнился криками моего сынишки. Моего и Ромы.
– Ну, мамуля, посмотри, кто тут у нас! – акушерка положила ребёнка мне на живот и я с удовольствием ощутила его горячую тяжесть. Он был таким складненьким и таким крошечным. А потом он взглянул на меня широко распахнутыми глазами синего цвета. И в этот миг улыбка коснулась моих пересохших губ, потому что показалось, что в родильном зале стало светлее. И я знала, что Рома не просто верит в то, что теперь у меня и Руслана всё будет хорошо. В этот миг я поняла, что он это просто знает…
«Выхода нет»
Дэвиду Остину снился сон. Каждую ночь один и тот же, – пугающе-непонятный и страшный. В последнее время этот сон стал настолько ярким, что часто Дэвид, проснувшись, не мог понять, является ли окружающая обстановка реальностью. Или же это продолжение сна.
Он шёл по тёмному скверу, ступая по одной-единственной тропинке. С обеих сторон от него стояли стеной высокие деревья, сквозь кроны которых едва пробивался молочно-белый лунный свет. Тишина вокруг давила так невыносимо, что, казалось, способна была свести с ума. Иногда она прерывалась далёким и приглушённым смехом ребёнка, раздающимся где-то позади. Но Дэвид знал, что ему нельзя оборачиваться, потому что совсем скоро сзади раздадутся невесомые шаги и зазвучит её голос.
Он шёл и шёл, глядя только вперёд, стремясь поскорее достигнуть озера, которым и закончится его первая часть сновидения. Но с отчаянием понимал, что не может идти быстрее. Чем больше усилий он прикладывал к тому, чтобы ускорить шаги, тем плотнее становился воздух вокруг, который не давал ему этого сделать.
Дэвиду не хотелось снова слышать голос этой женщины, он боялся его, словно он мог хоть как-то ему повредить. Мужчина даже пытался проснуться до того, как он зазвучит сзади, но ещё ни разу это ему не удавалось.
– Не оборачивайся, – наконец, зашипела сзади невидимая женщина, и Дэвид вздрогнул, продолжая идти дальше. – Ты будешь наказан. Будешь наказан!
Он нервно сглотнул, чувствуя, как по спине его проходит холодок, и снова услышал сзади её шаги. Она не предпринимала попыток как-то навредить ему, просто шла позади него, изредка шипя слова о наказании. И вот оно – озеро, до него остаётся всего несколько шагов, а дальше он снова окажется в метро, едва ему стоит взглянуть в зеркальную поверхность воды.
Дэвид достиг берега, на котором то тут, то там валялись погремушки и пинетки, и, по обыкновению, обернулся, глядя на сплошную чёрную стену из деревьев. Он знал, что увидит там – белоснежный силуэт женщины, одетой в длинное платье, которая будет возвращаться назад. Чтобы завтра ночью снова встретить его на этой дорожке и зашагать следом. Женщина исчезла, и Дэвид отвернулся и опустился на колени возле воды. Сейчас нужно только взглянуть на своё отражение и перенестись отсюда. Он медленно наклонил лицо к воде, вглядываясь в еле приметное отражение, и оказался на одной из станций Лондонского метрополитена. Прямо перед ним темнел своей ступенчатой лентой бездвижный эскалатор, а люди кругом спешили по своим делам, будто бы совершенно его не замечая. Они легко шагали по эскалатору вверх, словно так и должно было быть, и неработающий в час-пик эскалатор в метро, – это норма. Дэвид вздохнул, заранее зная, что будет происходить дальше и начал медленно подниматься вверх. Радовало только одно: до окончания сновидения осталось совсем недолго.
Дэвид сошёл с эскалатора и прошёл в сторону дверей, на которых красовались буквы, въевшиеся в его память. «Выхода нет» гласила надпись. Он постоял некоторое время, разглядывая слова, как будто ожидал, что что-то изменится, но всё так и оставалось на своих местах. Надпись, двери, спешащие куда-то пассажиры метро…
Он развернулся и стал спускаться по эскалатору вниз, игнорируя спешащих наверх людей. Теперь оставался заключительный этап, и он пугал Дэвида больше всего. Даже больше того голоса, что он слышал в лесу.
Мужчина остановился на перроне, вглядываясь в тоннель и ожидая того, что произойдёт дальше со всё увеличивающимся страхом. Поезд показался через несколько секунд, он протяжно загудел, давая понять, что останавливаться не будет и в следующее мгновение что-то толкнуло Дэвида, и он стал падать вниз…
Дэвид резко сел на постели, потирая руками лицо. Перед мысленным взором всё ещё стояла та самая картина из метро, когда вся жизнь пронеслась перед глазами за долю секунды. Он всё ещё помнил это ощущение полёта, когда все внутренности скрутило узлом от понимания того, что через мгновения придёт конец жизни.
Мужчина спустил ноги с постели и машинально потянулся к журнальному столику в поисках сигарет. Нестерпимо хотелось курить, потому что это отвлекало и выстраивало мысли в логический порядок. Нужно было что-то делать, чтобы избавиться от этого навязчивого кошмара, который он и без того знал досконально.
За окном разливался нежно-золотистый рассвет. Солнечные лучи пробивались свозь неплотно прикрытые шторы, которые колыхались от лёгкого ветерка. Только-только наступило лето, но уже установилась жаркая погода, и именно это время суток было самым приятным.
Дэвид прошёл на кухню прямо в нижнем белье, не заботясь о том, чтобы надеть что-то более существенное и включил кофемашину, предвкушая тот момент, когда страх и тревога от увиденного сна будут покидать его разум с каждым глотком чудесного напитка. Он задумчиво повертел в руках мобильный, раздумывая, стоит ли всё же обратиться за помощью и, решив, что стоит, набрал номер Терри Грина, своего лучшего друга.
– Алло, Терри, – Дэвид отпил из чашки кофе и отставил её в сторону, – Доброе утро. Помнишь, ты говорил, что у тебя есть знакомый специалист в области психологии?
***
Нора Аллен оказалась красивой ухоженной женщиной, лет тридцати, офис которой располагался в центре Лондона, рядом с площадью Пикадилли. Она поднялась навстречу вошедшему в её кабинет Дэвиду, подавая ему руку с красивым французским маникюром и одаривая дружелюбной улыбкой.
