Текст книги "Королевская кровь-3 (СИ)"
Автор книги: Ирина Котова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Он покачал головой.
– То, что было на тот момент в архивах Рудлога. Информации мало и надо знать, где искать. Заинтересовались – кафедра подняла коллег по континенту и постепенно начали присылать данные. Пока второй раз не приходили. Запросят – отдам, что набралось. А самим связываться с спецслужбами...сама понимаешь.
– Понимаю, Сереж, понимаю, – с чувством заверила его Светлана. – Расскажи мне о своей работе. Ты весь светишься прямо.
– Ты тоже светишься, – похвалил ее однокурсник. – Ты, конечно, всегда была привлекательной, помнишь, мы еще тебя обмеряли, чтоб пропорции идеальной женщины вычислить?
Света засмеялась, и Федотов тоже захихикал. Было и такое – парни со своими любознательными головами чего только не выдумывали. Меряли, правда, не только ее – всех, кто казался красивыми и не отказался принять участие в исследовании. Отказывались единицы – кто же не хочет стать мерой идеальности?
– А сейчас тебя просто не узнать, – закончил он. – Как будто ты год мяса не ела, жила в горах, не дышала смогом и расслаблялась на природе с помощью тидусских или йеллоувиньских практик. Даже голос поменялся, Светка. Сейчас, сейчас, – он задумался, подбирая точное определение, – грудной стал такой, глубокий.
– Ты прелесть, Сереж, – настроение стало уж совсем хорошим, и Света разулыбалась. – Не зря Машка за тебя вышла.
– Третьего ждем, – смущаясь, гордясь и отчаянно картавя, поделился бородатый географ. – А что до работы, слушай. Планируем мы в Бермонте постоянную станцию сделать... Там ледники – самая чистая вода на Туре, и потому активная, живая, биологи криком кричат, хотят работать, да и нам интересно...вот, правда, живность там наглая. Был один случай – пришел к нам в лагерь как-то песец и поселился у склада с консервами...
Они долго и оживленно болтали, вспоминали однокурсников и делились, кто о ком что знает, Сережка увлеченно рассказывал о своих экспедициях, и время прошло легко и незаметно.
Вечером, вернувшись домой и обнаружив родителей, разбирающих покупки и торжественно вручивших ей "беременный" сарафан на будущее пузо, поужинав с ними, Света засела за папку. Засела – и пропала. Ей было безумно интересно – будто она хотя бы так прикасалась к жизни Чета – хоть про него не было ни слова, узнавала про то, как он жил тогда – когда ее, Светы, еще на свете-то не было. Она читала, делала пометки, освежала то, что уже знала, выписывала себе источники; за окнами уже стемнело, а родители давно легли спать, но она все сидела, скрестив ноги, на кровати, с большой кружкой чая и читала, читала, читала, пока не наткнулась на копию перевода документа, который во время написания диплома не видела.
"Драконий люд ликами прекрасен и до женщин охоч, – писал придворный летописец Блакории Гуго Файнтштайбер, описывающий визит королевской семьи в Пески, произошедший более 560 лет назад, – но держится тихо, мягко, оружием не трясет и голоса не повышает. Мужи красноволосы или желтоволосы в рыжину, волос носят длинный, глаза чуть раскосые, как у желтолицых, но крупные, разных оттенков зеленого, от почти черного с прозеленью, как мох на темном камне, до светлых, желтоватых и прозрачных. Носы ястребиные, крупные, скулы высокие, но узости лица не портят, хоть и не в классических канонах, нашими творцами прославляемых. Тело бледное, высоки и в костях тонки, но не хилые, фигуры развиты и нашим воинам по гармонии не уступают. Женщины драконьи гибки и светлокожи, характером резки и обидчивы, оттого, видимо, и живут отдельно в богатых домах по городу и предместьях. Женятся драконы редко, предпочитают иметь женщин из людей, есть у неженатых Владык и гаремы: девушек из гаремов называют нани-шар и считают за честь, если из семьи взяли женщину в гарем; по возвращении встречают с радостью и уважением. Но рода своего продолжение драконисы строго блюдут: осенью и весной оборачиваются и улетают в горы, в брачный полет. Игрища их проходят вдали от людей, и таинство это никто из чужаков не видел. Однако же дети драконьи в городах есть, воспитываются в большинстве своем они и живут с матерями, отцы же принимают участие больше как наставники.
Говорят, живут драконы долго; однако же стариков я не видел, сам Владыка Владык выглядит как цветущий мужчина, хоть ему больше ста лет, на вопрос мой о возрасте достопочтенный Реити, магистр-регент живейшего университета Тафии ответил, что доживают драконы до ста пятидесяти лет, но не все; стареть начинают после ста двадцати и уходят к озерам и горам, устав от людей. Отвечает на вопросы он охотно, но части избегает, надобно отнестись к этому с понятием и не стеснять регента излишним любопытством.
Города их густо заселены, но чисты и зелены, народ приветлив, но к чужакам осторожен, а господ своих обожает, хоть и не раболепствует. Драконье племя в Песках – те же дворяне, занимают Богами данное и благословленное положение аристократии. Но много в советниках, высоких чинах и офицерах простых людей, сие никого не смущает, и слушают их с почтением, что нашим людям непривычно и дико.
Малая часть простого люда кочует с родными и стадами по зеленым лугам Драконии, в чем надобности по изобилию земному нет, но традиционно идут до осени к морю за полосами сочной травы, в первый день октября на берегу Южного моря устраивают праздник в честь Синей Богини, и отправляются обратно к горам на границе с Йеллоувинем. Их нравы более патриархальны и сердцу моему милы.
Большая же часть жителей проживает в городах и корелях, маленьких деревеньках, очень похожих на наши, занимается земледелием и ремеслами.
Мужи простого люда малы ростом, черноглазы и черноволосы, бреют головы и носят платки, одежды свободные, светлые, разговаривают громко, курят, рисуют на телах защитные знаки, суеверны и набожны и все молитвы творят вовремя, храмы посещают исправно и жертву богатую приносят. Почитают родителей, часто живут в одном доме большими семьями, до тридцати человек. Жен наказывать не принято, так как это по суеверию сердит Богиню, кою они почитают наравне с Целителем, но в домах все женщины подчиняются старшей.
Жены людские черны, белозубы и пугливы, любят золото и бирюзу, глаза подводят сильно да голову покрывают, ступают аккуратно, будто по горячим камням, носят закрытую одежду и длинные юбки, дабы стоп не было видно. Мужей слушаются, но вольны сами мужа выбирать и расходиться, ежели муж оный не работает да жену не содержит, на рынках торгуются отчаянно, держат лавки и траттории, называемые у них мат'ами . Блуданариев нет, отчего в нашей свите недовольство высказывали, и Его Величество по сему поводу гневаться изволил и сластолюбцев домой отправил, дабы перед Владыкой Владык королевство не позорили".
Далее Гуго сокрушался о нравах молодых блакорийских дворян и восторгался мудростью правителей, описывал заключенные договора и подарки, которыми гости и хозяева обменивались, и, наконец, завершил политическую часть и снова вернулся к впечатлениям.
"Достопочтенный Реити, угощавший меня превосходным вином и сладкими орехами с кислым сыром, поведал после второго кувшина, что Владыки Городов подчиняются Царю Юга, Владыке Владык, старейшему из сильнейших, отношения между ними как между королем и линдморами кланов в Бермонте, но без вражды; передача власти, когда Владыка Владык уходит на покой, происходит к сильнейшему, оттого и постоянной столицы нет – каждый век она меняется. Жизнь Песков зависит от силы Владык, как наш король Леудбольд, храни его Черный Корвин, Первопредок наш Благословенный, не дает гиблым болотам размочить блакорийскую землю и останавливает моры и болезни, так и Высшие Драконисы сдерживают пустыню и тянут из нутра земного воду, им подчиняются дожди и всякое небесное движение.
Символ власти Владыки– простой ключ, который берегут, вплетают в волосы и носят всю жизнь, корон и украшений они не признают. Ключ тот молодой дракон получает в храме Синей по совершеннолетию: сим Богиня подтверждает его право и силу. Рождаются драконы с силой Владык редко, не обязательно в правящих семьях, и бывают только красноволосыми мужчинами, хвала мудрости Синей, ибо хватает нам и буйной царицы Маль-Серены; число одновременно живущих не превышает десяти, бывает также, что один или два города долго живут без своего Владыки, тогда Царь Юга берет их под свое управление..."
Светлана дочитала до конца, полночи сидела, разбирая другие документы, но подробнее о Ключах написано нигде не было, хотя упоминались они часто. И что из прочитанного следует? Судя по всему, ключ никуда не вставлялся и замков для него не существовало, ну или его предназначением помимо обозначения власти и силы делиться с любознательным и любящим вино блакорийским летописцем никто не стал. Если отбросить все предположения, остается только то, что его вплетали в волосы.
Она пожала плечами, хмыкнула. Организм вдруг затребовал есть, и побольше, и Света прокралась на кухню, стянула кусок соленой рыбы, подумала, взяла абрикосового джема и плюхнула ложку пахнущего летом и солнцем лакомства рядом с рыбкой. Поискала черного хлеба, хотелось именно корочку, чтоб хрустело, намазать джемом и заедать рыбу...умммм....но горбушек не было и она от обиды чуть не заплакала. Может, в магазин сходить?
Какой магазин в три часа ночи, Света?
Действительно, какой? Обойдешься мякишем.
С мякишем было не так хорошо, как хотелось, но хотя бы голод унялся. Девушка вымыла руки, и там же, в ванной, сняла с шеи ключ, заплела тонкую прядь темных волос в косичку и вплела в кончик ключ. Ничего не произошло.
"Ты же не красноволосый мужчина-дракон, родившийся с силой Владыки", – усмехнулась она своему отражению. И пошла спать, не убрав ключ из волос. Вдруг во сне все-таки он как-то подействует?
Увы, не подействовал, и она снова бродила по городу, оставляя следы на песке и пугая тушканчиков. Зашла в храм, непривычный – такой же круглый, как принято в Рудлоге, но без статуй Богов. Изображения всех шестерых Великих Стихий были выложены мозаикой на стенах, и у каждого в ногах стояла чаша для жертв, купол был цветным, с острым шпилем, украшенным изнутри резьбой, стены с высокими окнами, узкими, без стекол и витражей. Она прошла по кругу, соответствующему порядку наступления сезонов, полюбовалась на Белого Целителя – с рыжими волосами, узколицего и бледного, с змеиным туловищем вместо ног и своими атрибутами – знаком покоренного пространства и человеческим сердцем в руках, на Желтого Ученого, называемого в старину Мыслителем – с свитком и весами в руках, похожих на тигриные лапы, узкоглазого, желтолицего. На Красного Воина, беловолосого, голубоглазого, с соколиными крыльями, в языках пламени, держащего молот и меч в виде молнии. На Зеленого Пахаря с наброшенной на плечи медвежьей шкурой, темно-русыми волосами и болотного цвета глазами, с снопом пшеничных колосьев, опирающегося на молот куда больший, чем у Красного. На Синюю Богиню – маленькую среди высоких и мощных братьев, черноволосую, сероглазую, с обнаженной грудью, чуть голубоватой кожей, стоящую на роге, из которого вытекало море, с чаячими крыльями вместо рук. И на Черного Жреца – с черепом в одной руке и прижатым к груди лезвием вниз кривым клинком в другой, строгого, с яркими зелеными глазами, с вороном на плече. В тишине, нарушаемой хрустом песка и темноте создавалось полное впечатление, что глаза Богов светятся и что они следят за ней, Светой. Воздух в храме сгущался, становилось неуютно и страшно, и она поспешно пошла к выходу. В ту ночь она так и не решила загадку.
Глава 5
"... Прошу тебя обговорить с Тандаджи, что дракону, который принес мое письмо, не будут чинить препятствий. Недальновидно будет обрывать единственный возможный на данный момент канал связи, который в перспективе вполне может стать основой для переговоров. Также, думаю, разумно будет с ответом мне отправить личное послание Владыке Валлерудиану с предложением сесть за стол переговоров. Де-факто мы, как я поняла, все еще находимся в состоянии войны с Песками, мирный договор так и не был заключен. Для вернувшихся из заключения драконов все произошло будто вчера, поэтому отношение ко мне негативное и подозрительное, но авторитет главы государства защищает меня от попыток отомстить.
Василина, мне трудно писать, не зная, какая у вас обстановка. Но если все-таки ты у власти и в стране покой, то прошу, найди время и распорядись поискать информацию о войне Рудлога и Песков, а также информацию о торговле, о сотрудничестве до войны. Хроники военных действий. Очень странно, что мы ничего этого не знаем..."
– Госпожа! – в ее гостиную буквально ворвалась черноволосая Зара, пребывавшая в совершенно невменяемом состоянии. – Простите, госпожа, вы должны это увидеть!
Ангелина, нахмурившись, отложила грифель, вытащила гребень из волос – несколько прядей выбилось, снова закрутила волосы, заколола.
– Что случилось?
– Увидите, – сверкая глазами, пообещала нани-шар. – Пожалуйста, идите со мной!
Ани с сожалением посмотрела на уже достаточно объемное письмо – она каждый день писала, дополняла, выдвигала предложения, делилась размышлениями, практически вела дневник, и в конце концов оно стало своеобразным ее диалогом с сестрами, ниточкой к дому. И отрываться, чтобы не терять мысль, не хотелось. Тем более, что время шло к полудню, а дел было еще много. Но Зара глядела умоляющими темными глазами и даже легонько притоптывала на месте от нетерпения, отчего длинная бирюзовая юбка колыхалась и шуршала.
– Идем, – сказала Ангелина спокойно, и девушка обрадованно сорвалась с места, не обращая внимания на укоризненно покачавшую головой Сурезу, протиравшую напольные тяжелые вазы – служанка очень гордилась тем, что госпожа так занята и так уважаема простыми людьми, и ревностно оберегала ее во время работы.
Зара провела ее по длинному светлому коридору, из окон которого уже дышало жарой и слышались голоса работников в саду, свернула ко внутреннему двору – чуть дальше была кухня, и повара готовили обед для хозяев и гостей дворца, и запахи жареного мяса, специй, свежих овощей были умопомрачительны. Остановилась у двери в галерею, опоясывающую внутренний двор – по сути это был каменный навес, поддерживаемый изящными колоннами и арками и дающий тень. Толкнула дверь – там было шумно, и Ани прошла во двор.
И тут же пожалела. Стоять и смотреть на это – вульгарно, глупо.
Под навесом, примостившись у стен и спрятавшись за колонны, расположился, наверное, весь гарем, и слуги со служанками, и чуть в отдалении – драконицы. Они завороженно наблюдали за происходившим во дворе. А там, у фонтана, вокруг которого на почтительном расстоянии собралась толпа драконов, шел бой.
Красавец Четери, в каких-то странных темных шароварах, заканчивающихся под коленями, с широким поясом, многократно обвязанным вокруг талии, обнаженный по пояс, двигался легко и быстро, как бабочка. Только очень опасная бабочка, нечеловечески стремительная, с жалами-клинками в обеих руках, с пляшущим огнем красных волос, завораживающая своей красотой и совершенством. И звенел металл, и он улыбался, как-то немыслимо разворачиваясь, крутя лезвиями в сильных руках и нападая на двоих драконов – тоже с клинками, тоже быстрых, но уступающих во всем и способных только отбиваться.
Оживший вихрь, смертоносный ветер, секущий песчинками до боли и поражающий своей мощью, безжалостный и прекрасный ураган...
Ани сама не заметила, как подошла к границе тени и света, как остановилась, засмотрелась, как глаза ее стали такими же мечтательными, как у остальных – затаивших дыхание, раскрасневшихся.
Все-таки женщины любят воинов. Никуда не денешься, древний инстинкт, естественный, как сама природа и такой же неумолимый.
В воздухе остро пахло разгоряченными мужчинами, потом, кровью, возбуждением и тягучим южным полднем.
Владыка Нории тоже наблюдал за боем, поглядывал на уже прошедших через поединок соплеменников – кто-то обтирал лицо и тело полотенцем, кто-то останавливал кровь из порезов, но ни один не ушел. Чет прилетел с утра, бодрый, свежий, ворвался в зал, где он завтракал с гостями, кого-то поддразнил, кого-то похлопал по плечу и, насмешливо щуря глаза, сказал, что хочет размяться и тому, кто выстоит против него более пяти минут, подарит прекрасный нож из своей коллекции. И что хватит набивать животы, потому что он не хочет драться с пузатыми неповоротливыми курицами.
"А если пустите мне кровь, буду лично заниматься", – сообщил он и с вызовом оглядел тосковавших до этого драконов.
Глаза у слетевшихся из всех Городов гостей засверкали, и в воздухе запахло хорошей мужской дракой.
Что же, всем на пользу пойдет встряхнуться. Бой, да с Мастером, да до крови, не только сблизит, но и уберет тоску, всколыхнет это сонное болото. Когда тебя загоняли до седьмого пота, не до терзаний. Будет и мужская злость, и цель – стремиться к победе.
И поэтому Нории кивнул в ответ на вопросительно поднятые брови друга и воина. И улыбнулся, показывая, что понял цель затеи.
– А как же ты? – громко поинтересовался Чет. – Примешь участие?
Владыка покачал головой – он давно уже научился не поддаваться на провокации.
– Мне нечего тебе доказывать, Чети-эн, – сказал он и Мастер кивнул, пусть и с сожалением.
И сейчас Владыка следил за боем, мышцы его подрагивали, тело просило драки. Двое выступивших против Четери продержались чуть более минуты и отступили, поклонились – на клинках воина-дракона снова была кровь, на спине одного его противника и бедре другого были порезы, и уже спешили слуги с водой и полотенцами, и готовились следующие сразиться против Мастера.
Чет протирал клинки и объяснял почтительно слушавшим и не спешившим останавливать кровь противникам, что нужно потренировать и какие ошибки они допустили, и был совершенно счастлив. Женщины, стайкой расположившиеся под навесом галереи, о чем-то шептались, и Владыка оглядел их, думая о том, что будет сегодня ночью во дворце жарко. И нахмурился, наткнувшись взглядом на прямую, как стрела, полыхающую страстным огнем Рудлог, с непривычно мягким выражением лица и блестящими глазами.
Только вот смотрела она не на него – на Четери.
Плеснул и взорвался водяной пылью фонтан, охлаждая разгоряченных мужчин, и на апельсиновых деревьях вокруг вдруг стали набухать и гроздьями раскрываться белые аккуратные цветы, наполняя двор горьким цитрусовым запахом. Драконы с изумлением оглянулись на Владыку – Нории уже вставал, снимал рубаху, заворачивал штаны до колен – переодеваться в свободные боевые некогда.
Четери удовлетворенно вздохнул, покрутил плечами, задрал голову и улыбнулся небу.
– Тебе же не нужно мне ничего доказывать? – произнес он насмешливо, когда повелитель Истаила выбрал клинки, примерился, покрутился, разогреваясь.
Нории бросил короткий взгляд за его спину, и Мастер клинков оглянулся – туда, где стояли женщины.
– Понятно, – сказал он едко и все-таки расхохотался. – Не мне.
Они поклонились друг другу, разошлись. Драконы расступились шире, затихли, взволнованно дышали женщины, внимательно и остро глядела красная принцесса, опадала на нагревшиеся на полуденном солнце плечи водяная взвесь, журчал вновь заполняющийся фонтан. И одуряюще пахло апельсиновым цветом.
– Жалеть не буду, – предупредил Чет, поднимая оружие. – Тебе есть для чего стараться.
– Есть, – подтвердил Владыка, улыбнулся и сорвался с места.
С Четом не было проходных боев.
Сверкание клинков, мышцы, отвыкшие от такой нагрузки, друг-соперник с гибелью в горящих глазах, пружинящее, изгибающееся тело, сталь, проносящаяся у ресниц, свист отсроченного поражения, пустота внутри, дающая возможность выжить. Забыто все – где ты, кто вокруг, есть только близкая, улыбающаяся и танцующая смерть напротив. И снова уход от удара, и столкнувшиеся лезвия болью отдают в запястья и предплечья, а клинок противника чуть касается твоего лица – и на губах вкус крови, и внутри все раскрывается, закипает восторгом, изливается боевым безумием, и смеется Мастер, отбивая твои атаки, и ты улыбаешься в ответ.
Сколько это длится, неизвестно, времени нет и не было никогда. И оружие в ваших руках будто начинает жить своей жизнью, великодушно оставляя вам право держать его и просто следовать за движением, скорость все возрастает, и лезвия двигаются так быстро, что кажутся свистящими сверкающими полукругами, сталь уже не звенит – поет, гудит, стонет от удовольствия.
В воздухе капельками тянется красная россыпь – на плече наставника едва заметный порез, и Четери ускоряется совсем невозможно, хохочет, разворачивается – и вдруг мир останавливается, гулко бьется сердце, дрожат руки, в кадык почти упирается поющий, вибрирующий клинок, светло улыбается Мастер, и пахнут, пахнут горьким цитрусом цветы на апельсиновых деревьях.
Ты переводишь дыхание, слизываешь кровь с щеки, поворачиваешь голову к галерее – огненная пульсация бушующей ауры так сильна, а адреналин после боя так бьет в голову и чресла, что единственное желание – схватить ее и унести, продолжить бой там, где мужчина всегда победитель и побежденный, хозяин и самый верный раб.
Принцесса бледна – короткий взгляд глаза в глаза, и она резко разворачивается и уходит. И тут же возвращаются звуки: – Молодец! – орет Четери, хлопая его по плечу, пищат женщины, возбужденно гудят его соплеменники – Он его задел! – и солнце такое яркое, жаркое – и все равно не может сравниться с ней мощью и красотой.
Взбудораженные, разгоряченные боем драконы окружили Мастера и Владыку и внимательно слушали разбор драки, Чет объяснял, показывал, повторял движения, Нории внимал рассеянно. Провел большим пальцем по щеке, залечивая порез, слизнул кровь, принял от подошедшего слуги тяжелый кувшин с водой, чуть отошел, чтобы не забрызгать гостей, и стал обливаться. Хороший сегодня день.
Ангелина Рудлог сбежала. Сбежала!
Все это было для нее слишком. Невыносимо. Проклятый дракон, проклятая страна и вся эта чрезмерность вокруг лишают ее разума.
Но как можно справиться с столь неумолимым торжеством чувств, с увиденной ею гармонией контрастов? Оглушающая тишина и пронзительная, вибрирующая песня стали, резкий запах мужского азарта и нежный, горьковатый – цветов, жаркое солнце и сверкающая прохладная водяная пыль, опасность и смертоносная красота, взгляд полыхающих жизнью зеленых глаз, от которого перехватывает дыхание – и приходит понимание, что все это время ты и не дышала.
Изнутри тяжелыми волнами накатывала паника, грозя захлестнуть с головой и сломать едва удерживаемые стены самообладания.
Она ворвалась в свои покои, напугав служанок, ушла в спальню, сбросила туфли, вытащила мешающий гребень из волос – ненавидя проникающую в помещение жару, не дающую остыть, успокоиться. Скинула платье и нагишом прошла в темную, пахнущую влагой и травами купальню, расколотила в раздражении горшочек с мылом, швырнув его в зеркало – чтобы не видеть растерянность и беспомощность на своем лице.
Боги, как же хочется домой, в порядок и прохладу, туда, где все понятно и где она все способна превозмочь. Где она точно знает, кто она, и нет силы, могущей заставить ее изменить себе, опуститься до состояния полуразумной дурочки, которой можно манипулировать. Как же стыдно.
По зеркалу ломаной паутиной бежали трещины, и принцесса прижалась лбом к прохладному стеклу – потому что искала точку опоры внутри себя и не находила более. Стояла долго, затем выдохнула и пошла наружу – плавать. Дела подождут, пока она будет возвращать себе привычный и упорядоченный мир.
– Я, похоже, пропустил забаву, брат? – Энтери, только вышедший во двор, с недоумением осматривался – к собравшимся у фонтана мужчинам подходили драконицы, им тоже было интересно, и участвовавшие в боях расступались, уступая место. Слуги быстро выставляли на широкий бортик фонтана напитки, свежие лепешки с теплым хлебным запахом, холодное мясо, зелень – видимо, Зафир распорядился, чтобы господа могли подкрепиться. Кто-то из драконов налил из кувшина в высокий стакан лимонад, подал его Чету – а Мастер все говорил, забыв про текущую по плечу кровь.
– Четери горячил кровь, – усмехнулся Владыка, – напомнил мужчинам, что вода, если ее не греть, превращается в лед. Жаль, что тебя не было.
Нории вылил на себя второй кувшин, фыркнул, взял из рук слуги полотенце и начал вытираться.
– Жаль, – согласился Энтери. Его волосы уже достигали ушей, прядями спадали на глаза, но он терпел – отращивал. – Я в город ходил, к старому маминому дому. Я, Нории, скоро ведь жену сюда принесу. Позволишь мне поселиться там?
В большом доме, окруженном маленьким садом, прошло их с Энтери детство, там они жили с матерью. Отец их, Терии Вайлертин, был Владыкой Владык и управлял Тафией, мать любила Истаил, но согласилась на брак с отцом, когда Нории получил Ключ и Белый Город в придачу. "Не хочу, чтобы ты оглядывался на меня", – сказала мудрая Амеири на прощание. Но во дворце ее всегда ждали личные покои, и Нории любил, когда мать прилетала к ним с братом. Драконы вообще привязаны к матерям.
– Конечно, – легко ответил Владыка. Ему вообще сейчас было как-то легко и весело. Вытер лицо, поднял глаза на Энтери. – Ждешь?
– Дни считаю, – серьезно ответил тот.
– Энти-эн, – подошедший Чет хлопнул дракона по плечу, повернулся к Нории. – Владыка, – тон был почти издевательским, – скажи мне, неразумному, почему твоя женщина ушла, а ты еще здесь?
– Она испугана, Четери, – спокойно пояснил хозяин Белого Города. Энтери поднял брови, знакомо-вопросительно наклонил голову – в этом они с братом были похожи. – Ей нужно успокоиться.
Воин-дракон раздраженно поднял глаза к небу.
– Нори, поверь мне, все, что этой женщине было нужно – чтобы ты догнал ее, нагнул, задрал юбку и вспахал, наконец, это дикое поле со всей самоотдачей. Ее жар даже я прочувствовал. Охладил бы, успокоил, заодно и Пески бы зацвели. Боги с ней, с свадьбой, половина Песков лучше, чем голая пустыня.
Нории поморщился – Чет, как всегда, не выбирал выражения.
– Или Истаил разнесло бы в пыль и пепел, – возразил Владыка, криво улыбнувшись. Резковатые слова Четери звучали эхом его собственных желаний.
– Это уж как постарался бы, – ухмыльнулся Чет. – Владыка, – добавил он уже серьезно, – прости меня. Женщина мне нравится, она тебя достойна. Но взять эту крепость измором – нет и еще раз нет. Только стремительной атакой, и риск тут неизбежен.
– Я точно много пропустил, – медленно проговорил Энтери, внимательно глядя на старшего. Нории отрицательно покачал головой. "Потом, брат".
– А ты, Энти, – резко переключился воин-дракон, – не хочешь размяться? До первой крови, а?
Младший улыбнулся и глаза его сверкнули.
– Кто же откажется от боя с тобой, Мастер?
"...Я от нечего делать занялась образованием местных женщин. До сих пор не могу привыкнуть к специфичности местных обычаев. У похитившего меня дракона есть гарем, представляете? Женщины в нем относительно свободны, и к ним в городе относятся с уважением и восхищением. Это, скорее, какое-то статусное подразделение, как почетный караул или личная гвардия, только занимаются они не охраной. Девушки в гареме довольно милы и наивны, но при этом любознательны и болтливы. Мне, как ни странно, интересно общаться с ними, довольно забавно наблюдать столкновение культур. Очень не хватает учебников, простых букварей, письменных принадлежностей, да много чего. Не знаю, возможно ли передать с драконом груз, поинтересуюсь этим вопросом..."
Ани спокойно дописала последнюю строку, допила чай и пошла в гарем – учить и общаться.
Девушки были чрезвычайно возбуждены. Гомон и смех принцесса услышала еще в коридоре, а уж когда открыла двери – будто на рынок перенеслась. Нани-шар сидели за столами, на столах, сбились в группки в проходах и щебетали, обсуждая волнующее утреннее зрелище. Но увидели учительницу – и стали разбегаться по "партам", усаживаться, гомон потихоньку замолкал, но все были раскрасневшиеся, губы подрагивали, и Ангелина поняла, что пока урока не случится – не смогут воспринимать, пока не выговорятся. И точно, молчание долго не продлилось, одна из сидящих поблизости не выдержала-таки:
– Госпожа Ангелина, а вам понравился бой?
И тут же многоголосое:
– Они очень красивы, правда?
– Господин Четери – лучший, лучший!
– Не говори так, ты видела, как сражался Владыка?
– А почему вы ушли?
– А у вас мужчины так умеют?
– Я бы тоже хотела так уметь...
– Ха, да ты себе ноги отрубишь с первым же взмахом!
– Какие же они красивые...
– Да эти клинки, наверное, не поднять...
– Ну хоть потрогать можно было бы попросить...
– А драконицы злые какие-то...
– Тише! Вдруг услышат, глупая!
И Зара, весомо и громко:
– Дайте госпоже ответить!!!
Молчание и просто-таки осязаемое любопытство. Вдруг резко бросился в глаза смешной и очевиднейший контраст – арки и резьба на стенах столовой, восточная пышность, разодетые девушки – и она, по глупости своей пытающаяся принести в этот мир свое видение, рассадить их за парты, сделать вид, что они – те же дети, ученики.
– Я не поклонница подобных зрелищ, – сказала она, видя, как сменяется восторг на лицах смущением, недоверием и разочарованием, – да и пришла я поздно. Но то, что я видела, мне понравилось. Очень быстро и красиво. В Рудлоге я с подобной техникой не встречалась.
– А драконы? – как-то несмело спросила зачинщица допроса. – Красивые?
– Красивые, – улыбнулась Ангелина.
– А Владыка красивый? – лукаво спросили откуда-то с задних рядов.
– Как и остальные, – сухо ответила принцесса. – Сильные мужчины не бывают некрасивыми.
– А он сильный, да?
– И добрый. Бывают сильные и злые, – печально добавила еще одна.
– И щедрый, – похвасталась другая, кажется, Казина. – Нам с Маризой и Зарой такие украшения сегодня подарил! Ни у кого таких нет, госпожа!
– Щедрый, – медленно подтвердила принцесса, глядя, как виновато опускает глаза Зара.
– Болтушка ты, – рассердилась девушка, сидевшая рядом с счастливой обладательницей украшений.
– Но ведь госпожа сказала, что не сердится, если Владыка берет женщин, – растерянно проговорила Казина и все вдруг испуганно замолчали и посмотрели на молчащую учительницу. Кто-то судорожно всхлипнул, и выражения на лицах были такие, будто они видят что-то страшное и готовы броситься врассыпную.
– Мне все равно.
