Текст книги "Национальный музей дизайна Купер-Хьюитт Нью-Йорк"

Автор книги: Ирина Капустина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

В XVIII веке карета была одним из важных показателей высокого социального статуса владельца, обладать личной каретой для разъездов могла только аристократия. Искусство изготовления карет в это время достигло необыкновенных высот, недаром эскизы выполнялись художниками-мебельщиками и отражали общий стиль дворцового убранства. На рисунке Хоппенхаута зритель видит, что в эпоху рококо тяжелые формы барочных выездов, куда запрягали по 4–6 лошадей, сменились небольшими, изящными, похожими на нарядные игрушки экипажами. Изготовление кареты было очень трудоемким процессом и занимало до нескольких месяцев работы целой бригады мастеров. Дорогие породы дерева, кожа, бархат, парча и атлас для обивки, позолота и лепнина, обильная резьба и художественная роспись – весь арсенал искусства мебельщика XVIII столетия был полностью задействован при изготовлении придворных экипажей.

Жак Лажу Эскиз для декоративного оформления 1740–1760. Бумага, тушь, кисть, перо. 17,3x46,4

Жак Лажу родился в Париже в семье архитектора, в 1721 он стал членом французской Королевской академии живописи и скульптуры, его специализацией были галантные и охотничьи сцены, парковые пейзажи и интерьерные композиции. Среди современников мастер пользовался особенной популярностью как рисовальщик архитектурных мотивов и декоративных орнаментов, которые воспроизводились крупнейшими граверами в виде альбомов-увражей, пользовавшихся большим спросом у живописцев, ремесленников и заказчиков подобных работ.

Вместе с Жюст-Орейлем Мейссонье Лажу считался одним из ведущих художников и декораторов последнего, зрелого этапа стиля рококо, названного «питтореску», или «живописной манерой», распространившегося на все виды искусства. Представленный эскиз является ярким образцом этой манеры в графике. Вокруг большого овального фонтана выстроена причудливая декоративно-архитектурная композиция из фигурных лестниц, трельяжных шпалер (рядов растений, привязанных к решетке) и флореальной колоннады. Архитектурные сооружения и изгибающиеся абстрактные силуэты похожи на оплывающие свечи, сливающиеся в единое орнаментальное кружево с вплетенными в него струями воды, вьющимися растениями, раскрытыми и свернутыми раковинами. S-образные формы кристаллизуются в конструкции, создающие, с одной стороны, образы архитектуры, с другой – чистого орнамента. Здесь рокайльный принцип «обманки», двойственности, эффекта «одно в другом» достигает своей кульминации. На глазах зрителя орнамент превращается в некий архитектурный мотив, в данном случае – фонтан в окружении фантастической декорации, чтобы вновь раствориться в фоне, обернувшись причудливым арабеском.

Жан-Батист Пиллеман (1728–1808) Орнаментальный декор из издания «Серия гравюр в китайском стиле, опыт рисовальщика и художника» 1775. Гравюра, цветные чернила. 19,3x14

Жан-Батист Пиллеман – известный французский интерьерный декоратор, рисовальщик, мастер орнамента, пейзажист и маринист. Выходец из семьи лионских живописцев, он начинал как художник по тканям в родном городе, а позже работал для парижской королевской мануфактуры братьев Гобеленов. Больше всего ценились блестящие китайские штудии Пиллемана, в которых он считался непревзойденным по тонкости мастером. Художник сделал блестящую карьеру – в Варшаве он занимал должность придворного живописца и декоратора короля Станислава Августа Понятовского, его чрезвычайно ценили в Англии, где он прожил десять лет при королевском дворе в Лондоне. В Вене он работал для принца Лихтенштейна, а с 1768 состоял придворным художником французской королевы Марии-Антуанетты.

На цветной гравюре из альбома Пиллемана представлена изящная асимметричная композиция, включающая деревья и цветущие кустарники с поющими в ветвях птицами, и фрагменты парковой архитектуры – мостики и беседки, китайские зонтики и декоративные завесы. В ее центре – маленькая фигурка китайца в большой шляпе балансирует с шестом на веревке с колокольчиками. Группа из трех персонажей в таких же островерхих головных уборах наблюдает за представлением с нижнего мостика, задрапированного портьерами.

Рисунок Пиллемана является блестящим образцом арабесковой орнаментики стиля шинуазри – подражание китайской манере, чрезвычайно широко распространенной в росписях, тканях, мебели, фарфоре рококо.

Андре Жакоб Робо Садовый павильон и галерея. Лист 365 из издания «Искусство трельяжей или мастерство создания садовых сооружений» 1775. Гравюра. 34x45,8

Андре Жакоб Робо происходил из семьи потомственных мастеров-краснодеревщиков, он прославился своим многотомным трудом «Искусство плотника», издававшимся Академией естественных наук в период с 1769 по 1774. Этот фундаментальный труд, содержащий практическое руководство и снабженный многочисленными иллюстрациями, подробно освещал все стороны многогранной деятельности столяра: деревянные постройки, садовая архитектура, мебель, изготовление карет, декоративная отделка поверхностей. Неудивительно, что он пользовался большой популярностью и пережил несколько переизданий, став настоящим учебником для плотников той эпохи.

Приведенный лист, вероятно, из второго издания главы «Искусство трельяжей, или Мастерство создания садовых сооружений» представляет трельяжную беседку, возможно, часть перголы (аллеи со сводом из ветвей), характерной для садов XVIII века. Подобные сооружения часто изготовлялись из дерева, являясь настоящими произведениями искусства, они имитировали птичьи клетки, украшались лепными и резными цветами и листьями, раковинами и вазонами. По форме рисунок беседки Робо представляет собой асимметричную виньетку-рокайль, характерную для орнаментики этого периода.

Ричард Косвей (1742–1821) Шкатулка с миниатюрным портретом монахини 1775. Дерево, слоновая кость, акварель

Представленный портрет молодой женщины в монашеском одеянии с прямым выразительным взглядом огромных глаз и живым миловидным лицом выполнен знаменитым английским художником-миниатюристом Ричардом Косвеем. Миниатюры супругов Косвей (жена Ричарда Мария также была миниатюристкой) имели огромный успех в английском общества конца XVIII – начала XIX века. На них были запечатлены многие известные представители аристократической элиты времен скандального правления Георга III. Существует множество легенд о жизни этой знаменитой пары, полной галантных приключений в духе романа Шодерло де Лакло «Опасные связи». Ричард сделал блистательную карьеру и был не только одним из самых модных художников, но и законодателем мод в светской жизни Англии этого периода. В 1771 его избрали в Королевскую академию, в 1786 назначили главным живописцем принца Уэльского Георга (позже Георга IV). Дом супругов Косвей на улице Пэл-Мэлл был одним из самых известных салонов Лондона, где по вечерам собирался весь цвет аристократии и художественной богемы. Техническое совершенство работ Косвея, а также сочетание обаяния и вызова в трактовке портретируемых хорошо передают атмосферу элегантного светского общества эпохи «Школы злословия». По словам современника живописца, художника и критика Вильяма Хазлитта, «его миниатюры не были в моде, они были модой сами по себе».

Севрская фарфоровая мануфактура Рисунок цветочной композиции росписи фарфоровых тарелок для закусок на тему «Капустный лист» 1760–1775. Бумага, акварель, кисть, черный мел. 45,3x31,7

Первое во Франции производство фарфора было основано в Венсене в 1738 при непосредственной поддержке короля Людовика XV и маркизы де Помпадур. С 1 745 мануфактуре принадлежало монопольное право производства фарфора, к работе были привлечены лучшие художники, дизайнеры-модельеры, ювелиры. В 1756 благодаря инициативе великой метрессы фабрику перевели в Севр, поближе к дворцу Бельвю, где в то время жила маркиза. Севрская фарфоровая мануфактура получила статус королевской в 1759. После смерти мадам де Помпадур в 1764 ее место заняла графиня Дюбарри, которая также стала влиятельной патронессой севрского фарфора. Уже с 1760-х французская королевская фарфоровая мануфактура стала бесспорным европейским лидером по производству роскошного фарфора, ее продукция успешно конкурировала с лучшими майсенскими образцами.

Сервизы всегда были особой гордостью Севра. Для изготовления тщательно продуманных фарфоровых ансамблей, состоящих из множества предметов, привлекались лучшие художники и мастера. В 1760-е – начало 1770-х на Севрской мануфактуре господствовали принципы рококо, в формах преобладали изящные волнистые линии, в росписи – изысканный дробный рисунок. Тема овощных цветков и листьев, а также цветущих пряных трав широко использовалась в росписи фарфора XVIII века, нередко мотивы брались из ботанических атласов. Представленная схема очень характерна для рокайльной эстетики севрского фарфора: на не заполненной краской белой поверхности «зеркала» (дна изделия) изображены три изящных картуша в форме стилизованных капустных листьев; внутри и вокруг разбросаны небольшие букеты цветов мягких пастельных тонов.

Микеланджело Перголези Стул. Около 1785. Дерево, позолота, резьба. 99,5x46x45

Итальянский художник-декоратор Микеланджело Перголези был хорошо известен в Англии конца XVIII века благодаря тесному сотрудничеству с братьями Адам, прежде всего Робертом, являвшимся самым модным архитектором и декоратором этого периода. Его интерьеры олицетворяли стиль элегантного английского дома периода неоклассицизма, и Перголези, переехавший в Англию по приглашению Адама, на протяжении многих лет выполнял заказы по проектированию и изготовлению для них каминов, потолков, карнизов, дверей, люстр и мебели. Сферой особого интереса мастера были орнаменты, особенно столь актуального в те годы классического направления, темы античных и ренессансных арабесков присутствуют во многих его работах.

С 1777 по 1801 Перголези опубликовал руководство по интерьерному декорированию, сопровождавшееся гравюрами с образцами его орнаментов и декоративных композиций.

Данный стул с великолепно выполненной резьбой, покрытый левкасом (особым грунтом) и лаком, представляет направление шинуазри второй половины XVIII века, в котором причудливые восточные элементы сочетаются с характерными формой и декором неоклассицизма. Спинку стула образуют перекрещивающиеся роги изобилия, из которых выглядывают головы грифонов на длинных шеях. Между ними расцветает дерево, увенчанное японским зонтиком, образующим купол. Слегка вогнутые конусообразные ножки украшены рядами листьев аканта.

Анри Жакоб Стулья 1790. Бумага, акварель, кисть, перо, тушь, чернила, графит. 21, 2x34,1

На представленных эскизах известный французский мебельщик Анри Жакоб изобразил стулья, созданные на основе чрезвычайно популярной в эпоху ампира модели античного стула клисмоса, восходящей к образцам греческой мебели классического периода. Анри Жакоб был, пожалуй, самым успешным и талантливым подражателем своего знаменитого однофамильца Жоржа Жакоба, ставшего вместе с живописцем Жаком Луи Давидом родоначальником стиля ампир в интерьере. Популярнейший художник предреволюционной Франции Давид в 1780-е обратился к героическим эпизодам из истории греческой и римской античности, создав такие шедевры, как «Клятва Горациев», «Брут», «Любовь Париса и Елены», «Возвращение Маркуса Сектуса». Для работы над этими картинами живописец заказал известному парижскому мебельщику Жоржу Жакобу выполнить предметы обстановки по собственным рисункам, сделанным им с так называемых этрусских ваз – древнеримской керамики, найденной в раскопках Помпей и Геркуланума. Величественные и одновременно изящные формы античной мебели, воссозданные Жакобом из красного дерева и золоченой бронзы, украшенные тончайшими орнаментами и рельефными вставками, сразу завоевали невероятную популярность, сделав его настоящей знаменитостью, родоначальником мебельной моды нового направления. Античная тема оказалась чрезвычайно востребованной. Несмотря на то что в начале XIX века Жорж Жакоб вместе с сыном основал свою фирму, оформлявшую в том числе многочисленные дворцы Наполеона Бонапарта, многие мебельщики-краснодеревщики активно использовали его разработки, копировали образцы и подделывали клеймо. Подобным блестящим фальсификатором был и Анри Жакоб, пользовавшийся большой популярностью в Париже и получавший заказы от многих высокопоставленных лиц. Именно Анри Жакоб был приглашен русским двором для создания обстановки дворца в Павловске. Качество мебели его мастерских вполне конкурировало с качеством мебели знаменитого тезки, изделия славились красотой линии и пропорций, виртуозностью резьбы и превосходной позолотой.

Анри Жакоб Стулья 1790. Бумага, акварель, кисть, перо, тушь, чернила, графит. 21, 4x34,2

Одной из самых популярных мебельных форм в те годы стал изящный греческий клисмос. Его серповидные задние ножки образуют единую линию со спинкой и являются ее опорой. В Греции клисмосы предназначались, прежде всего, для женщин, они изготавливались из гнутой древесины и богато украшались орнаментами и бронзовыми накладками. Различные варианты ампирных стульев и кресел, представленные на эскизах Анри Жакоба, в разной степени приближены к своему греческому прототипу. Так, на рисунке слева зритель видит более чистую форму клисмоса, в то время как на правом изображении «звериные» передние ноги двух кресел, как и крупные фигуры птиц на подлокотниках привнесены из других мебельных античных форм. Серпантинные ножки, прямоугольные и круглые вставки из белых рельефов на голубом фоне и орнаменты из пальметт входят в арсенал любимых элементов декора периода неоклассицизма и ампира.

Мебель в стиле Жакоб (под которой подразумевалась как мебель мастерских Жоржа Жакоба, так и мастерских Анри Жакоба и других подражателей) из красного дерева с латунными и бронзовыми накладками, орнаментами и позолотой была чрезвычайно модна в Европе и России на протяжении всего периода ампира и реставрации.

Томас Шератон (1751–1806) Стол-лестница, трансформер. Около 1795. Красное дерево, латунь, войлок. 82,3x104,5x59,6

Томас Шератон – известный английский теоретик и проектировщик, мастер классицизма, оказавший большое влияние на европейское мебельное искусство конца XVIII – начала XIX века. Он не имел университетского или академического образования, с юных лет обучался ремеслу краснодеревщика в родном городке, а позже самостоятельно изучил рисунок и геометрию. Шератон пробовал многие занятия, одно время даже служил проповедником, и, хотя с юности он увлекался конструированием и достиг в этой области немалых успехов, был никому не известен до своего переезда в Лондон в 1790. В 1791 художник выпустил там «Книгу эскизов для краснодеревщиков и обойщиков», принесшую ему быструю славу. Второе издание состоялось в 1793, третье – в 1802, каждый раз с неизменным успехом. Творение Шератона продавалось по всей Англии и было известно в Европе. В своей книге мастер предложил совершенно новый стиль мебели – простой, изящной, с четким силуэтом, единственным украшением которой был геометрический орнамент из ценных пород дерева. Фактура дерева использовалась как декоративный элемент, а рисунок волокна тщательно отбирался.

В сущности, модели Шератона оказались в русле новых идеалов простоты, элегантности и удобства, предлагаемых эпохой неоклассицизма, поэтому неудивительно, что они так нравились публике. Тем не менее многое в его разработках было действительно новаторским, целью художника являлась максимальная функциональность вещи, ее полезность, практичность и способность выполнять свое назначение. В то время эскизы Шератона, несомненно, воспринимались «ошеломляюще современными».

Интересно, что он был исключительно конструктором-теоретиком и сам не имел мебельной мастерской, многие говорили, что собственноручно художник сделал лишь один предмет мебели. Долгое время Шератон консультировал мастеров. На его визитной карточке значилось: «Учитель перспективы, архитектуры и дизайна мебели».

Многие разработки Шератона легли в основу мебельного искусства XIX века, в том числе это касается его трансформеров, один из которых зритель видит на представленном эскизе.

XIX век

Клетка для птиц и аквариум. Начало XIX века

Джон Нэш (1893–1977) Китайская галерея Лист XV «Иллюстрация дворца Ее величества в Брайтоне» 1820. Публикация 1838. 20,7x30,1

Джон Нэш – крупнейший британский архитектор первой половины XIX столетия. Он спроектировал множество зданий и комплексов в Лондоне и возглавил реконструкцию главной резиденции английских монархов – Букингемского дворца. Хотя в основном Нэш работал в неоклассическом и неоготическом стилях, одно из его знаменитых строений – Королевский павильон в Брайтоне (закончен в 1822) – явилось образцом экзотических восточных пристрастий своей эпохи.

В конце XVIII века принц Уэльский, будущий король Георг IV, приобрел на полюбившемся ему брайтонском курорте землю, на которой очень быстро был возведен первый дворец в виде неоклассической виллы. В 1815 принц поручил Джону Нэшу, бывшему на тот момент придворным архитектором, полностью перестроить здание в модном тогда индо-сарацинском стиле, в результате чего возникло сказочное сооружение с минаретами, пагодами, луковичными главами, ажурными террасами, бамбуковыми лестницами и позолоченными драконами, представляющее столь характерную для периода эклектики смесь индийских, мавританских и китайских мотивов.

Представленная акварель, изображающая центральный коридор-променад брайтонского дворца, ставшего приморской резиденцией королей Великобритании, имеет особую ценность, поскольку передает первоначальный облик и стиль этого удивительного строения до его многочисленных реставраций и переделок. Коридор освещен встроенным в потолок большим стеклянным светильником, расписанным символами китайского бога грозы Лин Ши. Легкие трельяжные решетки, похожие на вставленные между стенами и потолком рамы, разграничивают пространство на крупные секции. Они акцентированы роскошными резными и раскрашенными штандартами с подвешенными к ним нарядными китайскими фонарями. Стенные панели обиты персиковым ситцем и расписаны голубыми бамбуковыми побегами и птицами, эту изысканную цветовую комбинацию повторяют ковровые дорожки на полу. Большой камин с зеркалом фланкируют глубокие стенные ниши, в которых на подиумах стоят костюмированные фарфоровые фигуры китайцев. Низкие шкафы-кабинеты украшены оклеенными розовым шелком панелями, этой же тканью обиты расставленные вдоль стен длинные сундуки-скамьи. Драгоценные вазы из китайского фарфора завершают эту причудливую декорацию в стиле театрализованного шинуазри.

Севрская фарфоровая мануфактура Драгоценный кабинет Разработан в 1824, произведен в 1825–1826. Красное дерево, фарфор, эмаль, бронза, стекло, сусальное золото, платина. 185x100x33

Этот кабинет принадлежит к серии роскошных королевских подарков Севрской фарфоровой мануфактуры, он был преподнесен французским монархом Карлом X королю Неаполя и обеих Сицилий Франциску I. Изделие создано в период, когда во главе знаменитой мануфактуры стоял известный французский химик и минералог Александр Броньяр (занимал пост директора с 1801 по 1847). Он полностью перевел производство на выпуск твердого фарфора, оставив пластичный мягкий фарфор, прославивший Севр в XVIII веке, в прошлом. При нем соответственно стилистике ампира в моду вошли обильная позолота и эмаль, вставки из бронзы, стекла и мрамора, так что сама фарфоровая масса оказалась почти полностью спрятанной под этими тяжелыми «одеяниями». Одновременно Броньяр внес существенный вклад в совершенствование технологии севрского производства, им были разработаны новые красители, имитирующие роспись маслом, воссоздано забытое на несколько столетий искусство росписи стекла. Представленный кабинет является образцом стиля реставрации, наступившего вслед за эпохой империи. Значительная величина делает его уникальным изделием мануфактуры, которая выпустила всего несколько образцов мебели подобного размера. Геометрические лапидарные формы соответствуют идеалам ампира, который сохранял свои позиции на протяжении всего периода реставрации, сменив лишь содержание и символику декора. К ампирной стилистике относятся и каркас из позолоченной бронзы, и синие керамические колонны, и античная тема в рисунке и орнаментах украшений фасада.

Кабинет состоит из двух секций, нижняя включает колонны, фланкирующие бронзовый экран и поддерживающие выступ столешницы; верхнюю часть образуют две большие дверцы, украшенные фарфоровыми вставками, на которых сосредоточен основной декор изделия. Композицию завершает резной позолоченный карниз с валютами в виде свернувшихся змей по углам и роскошным большим павлином в центре.

Главным украшением фарфоровых вставок дверец комода являются композиции из центрических расходящихся кругов (тондо), в которых находятся расписанные под рельефные камеи сцены – Туалет Психеи (на левой дверце) и Туалет Венеры (на правой). Декор фарфоровых пластин, включая и композиции тондо, и их обрамление играющими путти и птицами, – образец виртуозного искусства севрских мастеров, славившихся тончайшей ювелирной техникой. Роспись содержит характерные неоклассические мотивы – гирлянды из цветов и листьев, роги изобилия, завитки валют, гротески, камеи и пальметты. В отделку включены драгоценные камни, что придает всему изделию характер настоящей драгоценности, чем кабинет, безусловно, и является, демонстрируя помимо исключительно дорогостоящих материалов высочайшее мастерство в искусстве декорирования.

Севрская фарфоровая мануфактура Драгоценный кабинет. Фрагмент. Сцена «Туалет Психеи»

Севрская фарфоровая мануфактура Драгоценный кабинет. Фрагмент. Сцена «Туалет Венеры»

Севрская фарфоровая мануфактура Драгоценный кабинет. Фрагменты

Севрская фарфоровая мануфактура Драгоценный кабинет. Фрагменты

Жан Франсуа де Труа (1679–1752) Репродукция «Коронование Эстер». Около 1 825. Бумага ручной работы, печать. 79,5x110

Представленная репродукция с яркой цветной печатью воспроизводит картину известного художника французского рококо Жана Франсуа де Труа «Коронование Эстер». Композиция выполнена по всем правилам «высокого» жанра исторической живописи – библейский сюжет, преподнесенный в виде костюмированной многолюдной сцены в окружении пышной архитектурной декорации, предоставляет художнику широкую возможность продемонстрировать свое мастерство в компоновке планов, технике рисунка, владении перспективой и цветовой палитрой. Сын и ученик известного мастера эпохи Людовика XIV Франсуа де Труа Жан Франсуа в течение четырех лет обучался в Италии, по возвращении из которой сделал блестящую карьеру, ее вершиной стал пост директора французской Академии в Риме. Художник славился искусностью письма и редкой плодовитостью, он писал удивительно легко и быстро, композиции его картин, хотя и театральны, полны воображения и яркого колорита. В 1730-е по заказу короля Людовика XV Жан Франсуа выполнял декоративные работы по украшению Версаля, тогда же им было создано множество эскизов и картонов для мануфактуры Гобеленов.

Хотя искусство репродукции возникло в Европе в начале XIX века, факсимильно точная, документальная передача оригинальных художественных произведений стала возможной лишь в конце XIX столетия в связи с совершенствованием процессов воспроизведения на основе фототехники. До этого репродукции выполнялись вручную, различными способами эстампа, что обусловливало высокую степень субъективности в передаче и интерпретации оригинала. Нередко для большего сходства с авторским полотном литографии раскрашивались полупрозрачным слоем масляных красок и даже подвергались рельефному тиснению для получения имитации поверхности холста и рельефных мазков масляной живописи. Неудивительно, что при таком способе изготовления репродукции часто значительно искажали и огрубляли оригинал. Тем не менее дешевая и доступная литографическая репродукция явилась важным средством демократизации искусства и его распространения в широких кругах, прежде всего, среди городского населения. Представленный образец является прекрасным примером ранней литографической репродукции со всеми ее достоинствами и недостатками.

Неизвестный автор Большой салон с органом 1830

На представленной акварели изображен большой зал, возможно, старого усадебного дома с характерной для 1830-х обстановкой, где пышные элементы ампира, неоготики, неоклассицизма и бидермайера образуют причудливую смесь. Высокий сводчатый потолок с классическими люнетами (арочными проемами, ограниченными снизу горизонталью) создает ощущение обширного пространства и задает торжественный тон, которому вторит большой орган в готическом стиле. За инструментом сидит молодая женщина, одетая в светлое платье по моде тех лет. Хрустальная люстра с позолотой висит на длинных цепях, огромное окно задрапировано роскошными портьерами в стиле регентства с бахромой и кистями, края полотен поддерживают два орла в центре потолочного люнета. На переднем плане представлена черная ампирная софа с большими золотыми волютами (украшениями в виде завитка), за ней, недалеко от органа, – письменный стол с книгами и китайской вазой и креслом в стиле Людовика XV. Также великолепные фарфоровые вазы расставлены по всему залу. Нарядный камин в стиле неоклассической английской архитектуры братьев Адам с белыми рельефами на голубом фоне вместе с гарнитуром каминной полки из двух ваз и часов посередине и большой картиной в пышной раме создают композиционный противовес органу.

В зале царит величественная, словно подернутая патиной времени, музейная атмосфера, где множество драгоценных предметов рождает перекличку самых разных эпох и культур.

Огастес Чарльз Пьюджин (1762–1832) Эскиз софы в стиле готического Возрождения. Около 1830. Бумага, акварель, графит. 21,9x29,2

Художник, архитектор и график Огастес Чарльз Пьюджин стал основателем известной художественной династии, последовательно возрождавшей готический стиль в Англии. Огастес Чарльз был французским эмигрантом, бежавшим в Великобританию в последнем десятилетии XVIII века от драматических событий революции. В 1792 он поступил в Школу Королевской академии и после ее успешного окончания работал чертежником в бюро ведущего придворного архитектора, известнейшего мастера эпохи историзма и эклектики Джона Нэша. Обзаведясь семьей и отказавшись от дальнейшей карьеры архитектора, Пьюджин сосредоточился на жанре иллюстрации, выбрав сферой своих интересов памятники Англии периода Средневековья. Именно он начал издавать альбомы с видами готической и неоготической архитектуры, пользовавшиеся огромным успехом («Образцы готической архитектуры», «Архитектурные древности Великобритании», «Архитектурные древности Нормандии» и другие). Талантливый акварелист, профессиональный чертежник, он рисовал эффектные виды Вестминстерского аббатства, Оксфорда, Кембриджа, Винчестера, создавал серии рисунков обстановки, реальных и стилизованных готических интерьеров. Пристрастия Огастеса Чарльза были вполне созвучны идеалам процветавшего тогда исторического романтизма, окружавшего ностальгическим ореолом славные страницы национальной истории, и его работы пользовались большим спросом. Путешествуя по Франции в период реставрации, в конце 1820-х, Пьюджин-старший брал в поездки сына – Огастеса Уэлби, с ранних лет прививая ему любовь к готике и воспитывая, таким образом, будущего главного идеолога готического Возрождения, создателя Биг-Бена и интерьеров парламента в Лондоне.

Дункан Файф (1768–1850) Кресло. Около 1840. Дуб, клен, ясень, красное дерево, латунь. 90,1x55,7x57,1

Автор этого изящного образца – Дункан Файф – знаменитый американский мебельщик-краснодеревщик, самый плодовитый и популярный в Соединенных Штатах в конце XVIII – первой половине XIX века. Он родился в Шотландии и в 1792 переехал в Нью-Йорк, где открыл мебельную фабрику, чья продукция предназначалась для самых обеспеченных слоев населения. Город в это время был центром мебельного производства и пристанищем большого числа мастеров со всей страны, экспортировавших свои изделия в другие штаты. Работы Файфа – яркий пример так называемого федерального стиля, получившего название в честь образования федерального правительства Америки в 1787 и несколько десятилетий пользовавшегося в Штатах самой широкой популярностью.

Федеральный стиль представлял собой разновидность неоклассицизма, его развитие происходило под сильным воздействием английских мастеров Томаса Шератона и Джорджа Хэпплуайта, а также изысканных интерьерных образцов Роберта Адама. В этой легкой, изящной мебели использовалась фанеровка из древесины ценных пород, в декоре же часто присутствовали характерные мотивы неоклассицизма и ампира – лирообразные спинки, звериные лапы, патеры (орнаментальные эмблемы в виде цветочной чашечки с многими лепестками) с листьями аканта, гирлянды и античные урны. Нью-йоркский федеральный стиль часто называется «школой Файфа», мастер вплоть до своей смерти оставался законодателем моды этого направления и крупнейшим мебельным производителем Америки.

Перед зрителем небольшое элегантное кресло с мягкими обтекаемыми формами, выгнутой спинкой, высокими подлокотниками, заканчивающимися двойными волютами, и изогнутыми ножками с латунными каблучками в виде звериной лапы, сжимающей шар. Кресло обито дамасским красно-коричневым шелком с желтой парчовой отделкой.

Василий Семенович Садовников (1800–1879) Зимний сад усадьбы Павлино 1835–1838. Бумага, акварель, кисть, графитный карандаш. 46,4x53,3

Главной специализацией известного петербургского акварелиста и графика Василия Семеновича Садовникова было создание живописных перспектив, он – автор многих знаменитых видов Москвы, Новгорода, Тамбова, Ревеля, Вильно, а также широко известной серии литографий «Панорама Невского проспекта». Василий Семенович являлся признанным мастером изображения интерьеров. По поручениям императоров Николая I и Александра II он исполнил множество видов Зимнего дворца, загородных резиденций и парков, а также циклы акварелей интерьеров дворцов Юсуповых, Вильчинских, Шово-Нарышкиных. Для произведений Садовникова характерны ювелирная проработка деталей и тонкое, гармоничное цветовое решение, художник часто покрывал поверхности акварелей лаком, чтобы придать им блеск, и оформлял поля листа изображениями массивных рам и картушей.

На данной акварели представлен интерьер оранжереи с зимним садом усадьбы Павлино под Петербургом. Построенная еще в XVIII веке и пережившая нескольких владельцев, в 1830-х она стала собственностью полковника графа Льва Петровича Витгенштейна, сына знаменитого фельдмаршала, героя Отечественной войны 1812 года, а уже с 1840-х перешла во владение графов Виельгорских. Сохранились воспоминания современников о доме в Павлино: «На этой прекрасной даче с обширным тенистым садом и большим прудом помимо главного дома было выстроено несколько дачных домов для родных и знакомых, приезжающих погостить в Павлино». Один из гостей, К. Головин, так описывал усадьбу: «Павлино я помню живо. Обширный сад, как в настоящей деревне, большой дом без всякой архитектуры, совершенно произвольный в своих причудливых линиях и, тем не менее, свидетельствовавший о необыкновенном вкусе хозяина. Много воздуха и света, а главное – огромная стеклянная галерея, вся убранная цветами и тропическими растениями…»