Текст книги "В глубину (СИ)"

Автор книги: Ирина Васантас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Однажды я почувствовала, как разом дыбом поднялись все мои иголки, а ведь я даже не открывала глаз. Йалу. Почему она здесь, рядом со мной, а Анжелики больше нет? Мне хотелось кричать во все горло, но голоса тоже не было. Лелька почти сразу увела ее, но шепот Йалу так и крутился в моей голове: «У меня не хватило сил ее спасти». Да, я помню, Анжелика успела сказать, что сначала Йалу отдала энергию мне. Это я, я виновата в том, что на Анжелику этой энергии уже не хватило. Ну почему она не вытащила сначала ее? Почему я оказалась ближе? От этих мыслей хотелось выть в подушку.

А потом Лелька рассказала, что никакой опасности для Йалу вовсе не было, что все это придумала Анжелика, чтобы нас помирить. Йалу тоже бежала спасать меня от воображаемых бандитов. Вот только она-то и в самом деле меня спасла. А я… Если бы я только задержалась и расспросила Анжелику подробнее, я бы поняла, что что-то не так, но я боялась потерять время. И в итоге потеряла его навсегда. Если бы я нажала на газ, мы, возможно, успели бы проскочить перед неуправляемым пикапом. Если бы…

Огонь внутри меня копился с каждым днем. Он высушил слезы, и я даже не могла заплакать, и хоть так вылить эти невыносимые мысли. Я не могла спать, не могла есть, я не могла жить. Врачи кормили и поили меня капельницами, усыпляли лекарствами, но разводили руками и говорили отцу, что пока я не захочу выздороветь сама, они не смогут ничего сделать. Ведь никаких критичных повреждений у меня не было, но и встать с кровати я не могла. Разговаривать с их психологом я отказалась наотрез.

Наверное, тогда Йалу спасла меня снова. Та, с которой мы испытывали друг к другу стойкую неприязнь, оказалась единственным человеком, который смог вытащить меня из этой бездны. Она сумела прорваться сквозь мои колючки, как-то достучаться до моих чувств и выпустить, наконец, наружу слезы, которые потушили мой огонь. В ту же ночь мне приснился сон, после которого я неожиданно быстро стала приходить в себя. Я не помню из него ничего, кроме тихих слов, которые единственные остались в моей памяти после пробуждения. «Ты нужна ей. И нужна мне». Я даже не могла понять, кто именно произнес их: мужчина или женщина, но они грели и возвращали меня к жизни. А Йалу каким-то неведомым для меня образом вдруг заняла в моей жизни место Анжелики. Хотя нет, не заняла, а встала с ней рядом, наравне. И мое сердце открылось навстречу ей. Той, которой я вдруг оказалась нужна. Той, которая сама оказалась необходимой для меня. Той, которую так любила моя сестренка. Мне казалось, что через Йалу я возвращаю себе Анжелику. Тогда же Анжелика перестала мне сниться. Я выполнила ее желание…

– Она вернула мне сестру, – я с трудом вынырнула из своих воспоминаний.

– И в награду получила тебя, – без улыбки откликнулся Терс. Может, он тоже был со мной сейчас в моем прошлом и видел моими глазами?

Мы надолго замолчали. Уже совсем стемнело, звезд сегодня не было видно, и за пределами круга, очерченного светом костра, жили только звуки. Огромное озеро без устали накатывало волны на берег, и с шумом отступало. И я под его успокаивающее дыхание почти забыла о том, что произошло несколько минут назад. Пока не встретилась взглядом с Терсом. Он задумчиво рассматривал меня и не отвел глаз даже, когда я посмотрела на него.

– Прости, – серьезно сказал он. – Мне не надо было втягивать тебя во все это.

– Прощаю, – ответила я. – Только не надо больше играть со мной и провоцировать. Пожалуйста.

– Не буду, – пообещал он и протянул мне кружку с чаем.

ЛИТА

О своем предназначении я знала с самого детства. Меня воспитывали так, чтобы я могла выполнить то, что мне предстояло. Я знала с самого начала все: свои обязанности, свое будущее, расписанное чуть не по часам, и цену, которую мне предстояло заплатить. Я до сих пор не понимаю, за что с меня спрашивали такую непомерную плату. И потому отказалась следовать традициям.

Я знаю, я была первая, кто так поступил. Меня осуждали, просили, мне грозили, но я не могла и не хотела приносить в жертву самое дорогое, что у меня было. Я отстаивала и отстаиваю свое решение до сих пор. И планирую пойти намного дальше. Для этого мне нужна была моя дочь, но она пришла слишком рано, еще не время. Я пока была не готова.

Она всю жизнь рвалась ко мне, мечтала быть рядом, но я ничего не могла бы ей дать. Я ничего не могла изменить. Да и не стала бы менять, даже ради нее. Хотя нет, все, что я делала, было и ради нее тоже. Ради ее будущего, лучшего будущего всех Хранителей. В любом случае, если бы мне довелось начать жизнь сначала, я поступила бы точно так же.

Мы ехали на машине, чтобы не пользоваться силой и не привлекать к себе внимания. Голова Йалу лежала у меня на коленях. Я вглядывалась в нахмуренные брови и упрямо сжатые губы своей дочери и видела в ней саму себя. Точно так же много лет назад я боролась за свое право на жизнь и счастье. Право, которого я была лишена с самого рождения.

Мне пришлось погрузить дочь в бессознательное состояние, не было времени что-то ей объяснять, да и не знала я, что говорить.

Ну почему она не осталась в селении?! Там она была бы в безопасности, и мне не пришлось бы сейчас убегать и прятать ее. И прятаться от нее. Как же это все некстати!

– Мам, почему мы не позовем на помощь ее Терса?

Мой сын. Любимый и дорогой мой мальчик. Как хотела я уберечь его от всего этого! Он ничего не знал, пока Йалу снова не появилась в нашей жизни. Как я была зла на нее, когда она сбежала от своего Наставника! И как была поражена, когда она подружилась с Сережей. Я никогда не называла его именем, данным Водопадом, я не хотела, чтобы он становился Наставником. Но мне пришлось ему кое-что рассказать.

– А разве нам нужна помощь? – улыбнулась я сыну.

Он пожал плечами:

– Думаю, не помешала бы.

– Сынок, мы со всеми проблемами справимся сами.

– Но ведь он, наверное, ищет ее.

– Наверняка, – многозначительно сказал Лагу и взглянул на меня в зеркало.

И ты, моя жизнь, моя любовь… Тот, без кого мое сердце переставало биться. Я знаю, ты был не согласен со мной, но, тем не менее, поддерживал во всем.

Лагу был поражен, когда появилась Йалу. Это он должен был оставаться с ней и растить ее. Хранительницу всегда воспитывает отец, Наставника – мать. Я чувствую, что сомнения вновь овладевают им. Я вижу, как бережно он относится к Йалу. Он всегда очень любил нашего сына, но все эти годы чувствовал свою вину перед дочерью. Он не говорил мне этого, но я знаю. И понимаю, что на этот раз он не будет на моей стороне. Он не сделает ничего, что может причинить вред Йалу, и не позволит этого мне. Он говорит, что она похожа на меня.

«Она любит Терса», – сказал он мне, когда Сережка привел Йалу. – «Но он слишком рано появился в ее жизни. Хсо позвал его, потому что ей был нужен Наставник, потому что меня рядом не было».

Его слова вызвали во мне досаду. Что толку теперь рассуждать об этом? Назад, в любом случае, уже не повернуть.

А сама я до сих пор не знаю, что чувствую к собственной дочери. Не знаю и не особо жажду разбираться. Порой меня саму пугают собственные мысли, а иногда мне становится настолько все равно, что я могу разрушить все вокруг и уйти. Но сейчас мне надо держать себя в руках, цель уже совсем близко, было бы обидно упустить ее.

Я незаметно попыталась снять с пальца дочери кольцо, но оно сидело как влитое.

Терс. Его подарок. Его защита.

Я очень хотела разбить кольцо, оно безумно раздражало меня, но Лагу почувствует всплеск энергии, а мне нечем будет объяснить мое желание уничтожить этот дар. Кольцо слабо засветилось. Это уже предупреждение. Оно будет защищать Йалу и защищаться само. Ладно, я придумаю, как обойти эту преграду…

АРИНА

Папа, конечно, тоже не помнил о событиях, связанных с Йалу. Поэтому я не стала ничего объяснять подробно. Я представила ему Терса как друга моей подруги и сказала, что мы уходим во что-то вроде похода.

– А подруга друга в курсе? – поинтересовался отец, в глазах его засияли хитрые огоньки.

– Мы к ней и идем. Ей нужна помощь.

– Я могу тебе помочь?

Как было здорово в детстве, когда я была уверена в том, что папа справится с любой моей проблемой! Но, как оказалось, свои проблемы и решать надо было самостоятельно.

– Нет, спасибо. Я просто пришла предупредить тебя, чтобы ты меня не терял.

– Друга твоего я не знаю, – помолчав, сказал отец. – Доверять ему, следовательно, не могу. Так что назови мне сроки, после которых я все же начну тебя искать.

Я оглянулась на Терса. Он покачал головой и взглянул на отца:

– Боюсь, что это невозможно. Даже приблизительных сроков я назвать не могу.

– Почему? Ее сложно найти?

– Надеюсь, что нет. Сложнее будет ее уговорить.

– Только это?

Я переводила взгляд с отца на Терса и обратно. Я знала, что для Терса не составит труда просто повлиять на мысли моего отца, успокоить его, запретить задавать «лишние» вопросы, но он почему-то не делал этого.

– Нет, не только. Нам будут стараться помешать.

– Так, – отец поднялся с кресла. – Вот с этого места, пожалуйста, в деталях. Я никуда не пущу свою дочь, если ей грозит опасность.

– Папа!

Но они оба даже не повернули головы в мою сторону.

– Я не дам ее в обиду. Поверьте, что я смогу ее защитить.

– Даже ценой своей жизни?

– К сожалению, я не имею права распоряжаться своей жизнью.

Я ожидала уверений Терса в защите меня любыми средствами, поэтому изумленно уставилась на него.

– Но умереть раньше себя я ей не позволю.

Губы Терса дрогнули, словно он сдерживал улыбку, а отец вдруг подмигнул мне:

– Все-таки мне кажется, что подруга зря оставила вас вдвоем.

– Арина, просыпайся! – голос Терса доносится до меня словно через несколько одеял.

Наверное, я сплю, укрывшись с головой. Но как я могу спать, если только что говорила с отцом?

Я с трудом разлепляю тяжелые веки и вижу перед собой Терса.

– Просыпайся, – повторяет он.

– Не хочу, – бормочу я хриплым голосом.

Его ладонь касается моего лба. Это просто живительная прохлада!

А потом я вдруг взлетаю; с трудом понимаю, что это Терс взял меня на руки и куда-то несет. Глаза снова закрываются.

Когда я проснулась, начинало смеркаться, и на небе уже появлялись первые бледные звезды. Но на этот раз нас окружали деревья, и слышалось журчание ручья или небольшой речки.

– Как ты себя чувствуешь? – Терс подошел ко мне и опустился на корточки.

– Хорошо. А почему ты спрашиваешь?

– Потому что недавно тебе было совсем не хорошо.

Он тыльной стороной ладони дотронулся до моего лба. И я только сейчас вспомнила, как он пытался меня разбудить.

– Что такое? У меня температура? Я заболела?

– У тебя была высокая температура, но ты не заболела. Я просто не рассчитал твоих возможностей.

Какие возможности, о чем речь? Как же мне надоели все эти недоговоренности; невозможность задать вопрос и получить четкий ответ! Вот и сейчас, явно, я опять ничего не узнаю.

Я села, его куртка чуть не свалилась с меня в костер. Терс в последний момент успел ее подхватить и снова набросил ее мне на плечи.

– Послушай, – я изо всех сил старалась, чтобы мой голос звучал не слишком резко. – Я уже не маленькая девочка, я привыкла сама планировать и рассчитывать свои действия. Меня не устраивает то, что я совершенно не понимаю всего происходящего. Расскажи мне, наконец, в чем дело!

– Я же просил тебя подождать до тех пор, пока мы не найдем Йалу, – откликнулся он. – Я все понимаю, тебя раздражает эта ситуация, но пойми и ты – ты не должна узнать все раньше Йалу.

Какое-то время я молчала, мужественно пытаясь сдержать рвущиеся на волю слова, потом спросила:

– Объясни хотя бы, почему ты считаешь, что она послушает меня?

– Она любит тебя. Поэтому.

– Она любит и тебя.

– Ну, это несколько разные чувства, – отметил Терс.

С этим сложно было не согласиться.

– Так почему же мне стало плохо? Мы уже не первый раз перемещаемся твоими супер способами.

Он хмыкнул:

– С тобой я пополняю свой словарь очень интересными коллекциями.

– Я рада, что оказалась полезной. И все же?

– Потому что на этот раз я использовал другой «супер способ», – улыбнулся Терс, а у меня, как всегда, от его улыбки побежали мурашки.

– Зачем? Если и прежний неплохо работал?

– Потому что именно этот не дает возможности отследить наш путь.

– За нами следят?

– Возможно.

– Кто?

– Много желающих, – пожал плечами Терс. – Но этот способ требует много энергии, поэтому твой организм отреагировал высокой температурой и полной потерей сил. Я немного не рассчитал, извини.

Он легко коснулся моей руки.

– Сейчас все хорошо?

Наверное, для того, чтобы не дать прорваться своим чувствам, которые волной поднялись во мне от его совершенно невинного на этот раз прикосновения, я сказала совсем не то, что хотела бы:

– Ну да, я полностью поняла всю физически-магическую часть наших перемещений.

– Сарказм тебе не идет, – Терс поднялся и подошел к костру. – Как я могу объяснить тебе то, о чем ты не имеешь представления?

Я следила за тем, как он подбрасывает ветки в пламя, и чувствовала, что с отрицательными чувствами теперь борется он. Не знаю, что его задело: мой тон или мои слова, но нахмуренные брови и сжатые губы говорили сами за себя.

– Я вроде не дура, неужели не пойму объяснения? – моя природная вредность тем не менее не смогла затормозить.

– Ты поймешь, если я сейчас буду объяснять тебе устройство космического корабля? – он сел с другой стороны от костра и оттуда сверкал на меня глазами. – И дело тут не в твоем интеллекте, а в том, что тебе придется много лет учиться, чтобы понять эти объяснения.

– Я не планирую лететь в космос, я планирую понять, зачем я здесь, с тобой, вместо того, чтобы посидеть с друзьями в кафе, – резко отозвалась я.

Я поднялась, сбросила с себя его куртку подальше от огня и пошла на шум воды. Если я сейчас останусь, я наговорю ему такого, о чем завтра, возможно, пожалею. Не знаю, с чего я так завелась, может из-за того, что он был прав. Хотя нет – знаю. Я боялась своих чувств, боялась не сдержаться, и поскольку сама я не могла от него оттолкнуться, то пыталась оттолкнуть его.

Вода оказалась совсем маленькой речкой с очень холодной водой. Я окунула в нее руки и плеснула себе в лицо. Теперь понятно, почему сбежала Йалу. Меня с пугающей силой тянуло к Терсу, но сейчас я тоже хотела убежать. Наверное, я такая же упертая, как Йалу, не зря он говорит, что мы похожи.

– Не стоит уходить от меня далеко.

Я вздрогнула от звука его голоса.

– Не стоит так подкрадываться ко мне, – перевела я дыхание. – Ты меня напугал.

Он промолчал.

Я оглянулась. Терс прислонился к дереву, скрестив на груди руки, и смотрел куда-то поверх моей головы. Сердце вдруг понеслось бешеными скачками, и я прижала к нему ладонь; мне казалось, что его стук слышно на километр вокруг. Я резко поднялась, но тут же поскользнулась на мокрой траве.

Терс подхватил меня, когда я еще не успела понять, что падаю, и я совсем рядом увидела его лицо. Наверное, во мне что-то замкнуло, потому что я забыла про будущее и про прошлое. Было только настоящее, только он и я. И я даже не знаю, успела ли что-нибудь подумать, как сама, первая, поцеловала его. И коснувшись его губ, забыла даже себя, я превратилась в одно сплошное блаженство и совсем не хотела снова становиться собой.

Терс замер, а потом прижал меня к себе, и я не сразу поняла, я вообще уже мало что понимала, что он отвечает на мой поцелуй с не меньшей страстью.

Окружающий мир просто исчез. Мне казалось, что я парю, где-то между небом и землей, и только одно ощущение осталось со мной: прикосновения его рук и губ.

Я не была девственницей, но никогда не испытывала такого взрыва чувств, как сейчас, просто от поцелуя. Чувствовать Терса всем телом, получить возможность погрузить пальцы в его волосы, гладить его плечи, просто посметь прикасаться к нему, не думая ни о каких последствиях, вообще не думая – это было на границе восторга и боли.

Но этот блаженный мир разбился на куски, когда Терс, опомнившись, осторожно отстранил меня.

– Нам не следовало этого делать, – вдруг севшим голосом сказал он и легко коснулся пальцем моих губ. – Хотя спасибо, это было впечатляюще.

– Несколько дней назад ты был готов зайти дальше, – в моей голове все еще висела дымка.

– Гораздо дальше, – усмехнулся он.

– Почему же остановил меня сейчас?

– Потому что кое-что понял про себя. И про тебя.

Дымка рассеялась, и мир постепенно встал на место. А перед моими глазами вдруг возникло лицо Йалу, и я почувствовала, как заливаюсь краской.

– Что я творю? – выдохнула я, прикрывая губы рукой и почти испуганно глядя на Терса.

– Прости, это я виноват.

Я замотала головой и отвернулась:

– Отправь меня домой. Я просто не смогу больше быть с тобой рядом. У меня уже нет сил, это какая-то изощренная пытка.

Я почувствовала, что меня сейчас понесет, но уже не могла остановиться, да и не хотела, если подумать:

– Я люблю тебя. Ты сам знаешь, но мне хочется это сказать. Хотя бы раз в жизни. Но если с собой одной я справлюсь, то с тобой – не смогу. А я не хочу совершать подлость. Ты принадлежишь Йалу, я не должна была к тебе даже прикасаться. Пожалуйста, отпусти меня!

Терс молча смотрел на меня, и в сгущающихся сумерках я не могла понять выражение его глаз: то ли боль, то ли печаль, то ли сочувствие. Я судорожно вздохнула и отвернулась от него.

– Я не могу сказать тебе того, что хотел бы сказать, – через какое-то время услышала я. – Я уже говорил, моя жизнь не принадлежит мне. Так же, как и мои чувства. К сожалению, я не машина и не могу приказать им не появляться.

Он обхватил меня руками и крепко прижал к себе, я дернулась, но не смогла вырваться. Тогда я закрыла глаза и уже не стала сдерживать слезы. В этот миг мне хотелось умереть, вот так, в его объятьях, и тогда мне не пришлось бы своими руками уничтожать эту любовь. Я чувствовала его дыхание на своих волосах, но никак не могла найти в себе сил оттолкнуть его.

– Прости меня, – его губы почти коснулись моего уха, – за то, что я появился в твоей жизни. За то, что я ничего не могу изменить. За то, что я не могу облегчить эту ношу для тебя. Поверь, теперь я сделаю для тебя, что угодно. Но это не в моих силах.

Я молчала. Какими словами можно объяснить то, что я чувствую? Я мечтала о безумии, когда можно было бы освободиться от всех препон и просто отдаться на волю течения, но я знала, что никогда не позволю себе этого. Уже сейчас я не представляла, как посмотрю в глаза Йалу. Он не сказал, но я и так поняла, что мои чувства не так уж и безответны, а его чувства принадлежат ей. Не мне. Мы никогда не сможем быть вместе. Никогда. Мне надо почаще повторять себе это слово, чтобы избежать искушения найти себе оправдания.

– Я не могу отпустить тебя, без меня ты окажешься в опасности, – продолжил Терс. – И с твоей помощью мне будет легче вернуть Йалу. Я не имею права тебя просить, но я прошу. Останься.

– Нет, я не смогу, – закричала я, но голос сорвался, и я прошептала: – Не заставляй меня.

– Ты нужна ей. Ты называла ее своей сестрой. Вспомни об этом.

– Так нечестно, – плакала я.

– Ты столько времени держалась. Хочешь, завтра ты забудешь о том, что сейчас произошло?

– Нет, не смей! Оставь для меня хотя бы воспоминания.

Мне надо держаться. Держаться ради Йалу. Он прав, она ведь стала моей сестрой, я должна помочь ей, а не отбирать то единственно ей дорогое, что у нее было. Ради Йалу. Все будет ради нее. Я сильная, я справлюсь. Это ее жизнь, это ее любовь. Не моя. Мне надо это запомнить.

– Ради Йалу, – едва слышно пробормотала я.

– Не только ради нее, на самом деле, – покачал головой Терс.

Я перевела дыхание и почти спокойно попросила:

– Возьми меня на руки, пожалуйста. Я хочу совсем немного побыть с тобой рядом, а потом, я обещаю, ни словом, ни взглядом я не напомню тебе о том, что сегодня случилось. По крайней мере, я очень постараюсь.

Терс осторожно поднял меня на руки. Я обхватила его за шею и спрятала лицо у него на плече, а он медленно понес меня к нашему костру. С каждым его шагом мы приближались к нашему отчуждению, и ничто не могло этому помешать. У меня не осталось даже слез.

Наверное, это совсем не романтично, ни одна героиня романа не позволила бы себе подобного, но я заснула у него на руках, пока он нес меня. И мне снилось, что он держал меня на руках всю ночь, прижимая к себе и укачивая.

Часть 3 (продолжение)

АРИНА

Мы уже пять дней были заняты очень активной деятельностью. Только вот я никак не могла понять, какой именно. Терс боялся оставлять меня одну, поэтому всюду брал с собой. И мы то возвращались в город, то снова перемещались к озеру.

«Я ищу сведения о Йалу», – коротко бросал Терс на все мои вопросы.

«Ты – самый лучший источник информации в моей жизни», – ядовито откликалась я.

Но он только коварно улыбался на все мои подколки. Мне кажется, он лучше меня понимал, как переключить меня с ненужных для него расспросов. Достаточно было одной его улыбки, как все остальное просто вылетало из моей головы.

– Прекращай все это, – однажды возмутилась я.

– О чем ты? – невинно поинтересовался Терс, но в глазах его сверкали насмешливые огоньки.

– Сам знаешь, – пробурчала я. – Из семи лет, которые ты мне обещал до своей свободы, прошел только год. Рано еще меня соблазнять.

– Даже это помнишь? – качнул головой он. – Но соблазнить как раз пыталась ты меня, а не наоборот.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать пять. Пойдет?

– Вполне. Ты на десять лет старше Йалу. Среди ваших пар всегда такая разница в возрасте?

– Всякая бывает, – ответил Терс. – У моих родителей еще больше. Но редко – меньше десяти.

Он взял у меня собранные ветки и кивнул в сторону берега. Я все-таки подхватила еще несколько и двинулась за ним.

– Мои родители были ровесниками, – сказала я, когда Терс взялся разводить костер. – В одном классе вместе учились.

– У нас так не бывает, – откликнулся он. – Правда, у меня и Йалу тоже вышло не по правилам. Я должен был прийти, когда ей исполнится девятнадцать. Но так уж случилось.

– Как вы узнаёте, кто будет вашей парой? Почему ты решил, что это – Йалу?

– Озеро рассказывает.

Я растерянно посмотрела на огромную водную гладь, потом недоверчиво взглянула на Терса.

– Озеро? Это же просто вода!

– Это не просто вода, – загадочно улыбнулся он, но продолжать не стал.

Я поняла, что говорить об этом он явно не собирается. Спорить я бы тоже не взялась. Что я вообще знаю об их жизни? Если их повсюду окружает магия, то почему не может быть озера, решающего судьбы?

– В общем, у вас браки по расчету. Точнее, по сговору, как у нас раньше было. Да и до сих пор еще есть.

Терс усмехнулся и покачал головой:

– Нет. Все не так. Просто сложно влюбиться даже в свою пару, если она – совершенный ребенок.

Костер запылал сильно и ровно, и Терс сел на корточки с другой стороны.

– Но я могу представить себе, какой она будет, – в его глазах заплясали чертики. – Не в плане внешности, конечно.

– На меня намекаешь?

– Нет, не намекаю, прямо говорю, – совсем развеселился он.

– Ну и как, устраивает то, что представил?

– Устраивает то, что я вижу.

Теперь его глаза просто примагничивали. И в них я почувствовала опасность. Надо остановиться, пока еще не поздно.

Я подняла с земли веточку и сосредоточила все внимание на ней. «Йалу, он принадлежит Йалу», – мысленно повторяла я как заклинание. Терс молча тоже подобрал несколько веток и подбросил в костер, а потом взялся за мою и медленно потянул к себе. Я нехотя подняла на него взгляд. В его глазах отражалось пламя. Или оно было его собственным огнем? Он так же медленно провел пальцем по моей щеке, слегка коснувшись губ. Наверное, такое ощущение получаешь, если коснуться оголенного провода. У меня потемнело в глазах, внутри запылал костер. А Терс потянул меня к себе.

И вот тут, к счастью, я разозлилась. Что он творит? Каких моих действий ждет? Злость всегда помогала мне вытеснить все другие чувства. Я резко поднялась, отбросила его руки и уставилась ему прямо в глаза.

– Зачем ты это делаешь? Чего хочешь добиться? Мне еще такие услуги нужно тебе предложить? Пока Йалу маленькая, и я подойду?

Я не знаю, что он увидел, что услышал в моем голосе. Наверное, то, что я уже на пределе, потому что он не стал пересекать эту границу и, помедлив, неожиданно отступил в тень.

– Извини. Пойду принесу еще веток.

Я не была готова к его такой быстрой капитуляции, мне хотелось выплеснуть на него всю свою ярость. Чтобы он не увидел других моих чувств. Хотя, от кого я пытаюсь их скрыть? Он знал про мое к нему отношение еще раньше меня. Поэтому, наверное, и поддевал все время.

Когда Терс вернулся с очередной охапкой веток, я так до конца и не успокоилась.

– Не злись, – он бросил быстрый взгляд на меня.

Я промолчала, хотя отметила, что из его голоса пропала насмешка.

– Лучше расскажи что-нибудь о себе, – попросил он.

– Зачем тебе? – холодно спросила я.

– Просто интересно, – пожал плечами он и взялся устраивать над огнем котелок.

Откуда он его все время берет? С собой мы его точно не таскали. Как и многие другие предметы, которые то появлялись, то исчезали рядом с ним.

Сегодня мы плотно поужинали в городе, но у нас уже сложилась традиция пить чай перед сном. Терс просто бесподобно его готовил, хотя так и не раскрыл тайну своего рецепта.

– Чабрец? – все-таки спросила я.

– Богородская трава, – отозвался он с легкой улыбкой.

– Разве это не одно и то же? – усомнилась я.

– А ты откуда знаешь?

Я махнула на него рукой и тоже улыбнулась. Какой смысл сидеть и дуться? Неизвестно, сколько еще времени нам придется провести рядом.

– Я не очень хороший кулинар, у меня все равно не получится так, как у тебя, – созналась я. – Хотя, Анжелика ни разу не жаловалась, даже хвалила. Но я никогда не забуду, как впервые попыталась приготовить папе завтрак.

– Судя по началу, он тоже до сих пор об этом помнит? – хмыкнул Терс, продолжая «колдовать» над котелком.

– Кто учил тебя готовить?

– Мама, – ответил он. – А тебя?

– Специально, наверное, никто не учил. Я помогала маме, когда она еще была с нами, но сама готовить особого желания не испытывала. Меня никто и не заставлял.

– А завтрак папе ты решила приготовить, когда… – в его глазах блеснуло понимание, и он не закончил фразу.

Я кивнула.

– Да. Мне хотелось хоть чем-то его порадовать. Он сам изо всех сил старался сгладить нам с Анжеликой нашу потерю. А его некому было утешить. Хотя, сейчас я понимаю, что мы и были его утешением, – я вздохнула. – Я много раз видела, как мама готовит нам яичницу-глазунью, поэтому отважно взялась за ее создание. Разбила яйца в кружку, налила масла на сковородку, порезала лук и бросила его жариться.

Я совсем забыла, что рассказываю это Терсу. Вдруг показалось, что мне и правда двенадцать лет, и я сейчас готовлю первое в своей жизни самостоятельное блюдо.

– Папа так удивился, когда пришел на кухню и увидел накрытый к завтраку стол. Яичница даже не подгорела, наоборот, выглядела очень аппетитно: с жидкими желтками, как он любил. Папа сел, взял вилку и начал есть. Он ел и нахваливал, даже глаза прикрыл от удовольствия.

Я не выдержала и расхохоталась.

– Что было не так? – Терс с улыбкой смотрел на меня. Но это была уже совсем другая улыбка – без всяких скрытых смыслов.

– Он предложил попробовать и мне. Я не знаю, как он это ел, я выплюнула сразу же.

– Соль?

– Столовая ложка с верхом, – ухмыльнулась я, и теперь рассмеялся Терс.

– Твой отец – героический человек!

– Он – самый лучший, – отозвалась я.

– Ты его любишь.

– Очень. Ему было сложно со мной, когда я была подростком. Ведь я любила делать все наперекор, да и сейчас тоже. Только благодаря ему и его терпению, я не скатилась в пропасть после того, как не стало мамы. Хотя часто была на грани. Я была трудным подростком.

– Расскажи еще, – нарушил молчание Терс. – Чай еще не готов.

Я задумалась.

– Несколько месяцев после аварии, я обходила стороной все машины. А снова начать водить и вовсе было немыслимым. Перед глазами сразу появлялся тот пикап. Хорошо хоть в памяти не сохранился наш полет с моста. И однажды папа пригнал мне новую машину. Я плакала, кричала, у меня почти что случилась истерика, но он ничего не хотел слушать и заставил меня сесть за руль. «Это была не твоя вина», – говорил он. – «Ты – хороший водитель, тебе надо просто перебороть свой страх».

– Он знал, что ты сильная, – откликнулся Терс. – Тебе просто нужно было помочь.

– Знаешь, что он ответил, когда я спросила его, не страшно ли ему самому за меня?

Терс приподнял бровь.

– Я дословно помню его ответ. «Я всегда боялся за вас обеих. Но что мне нужно было сделать? Заточить вас в каменную башню и приставить охрану? А где гарантия, что в башню не попадет метеорит?».

– Он прав. Нет абсолютной безопасности. Теперь не боишься водить?

– Вожу, – пожала плечами я. – Хотя до конца страх так и не прошел.

– Если бы у Йалу был такой же отец, как у тебя, у нас не было бы сейчас проблем.

– Я скучаю по ней, – призналась я.

Терс, улыбаясь, покачал головой.

– Что? – улыбнулась и я.

– Я был уверен, что если Йалу останется у тебя, вы поубиваете друг друга.

– Она помогла мне вернуться к жизни после Анжелики. Я бы вообще не смогла больше находиться в своей квартире, если бы не Йалу.

А я вдруг вспомнила тот страшный день, когда меня все-таки силой вывели из «скорой» и пересадили в другую, пока в той, первой, пытались вернуть к жизни Анжелику. В глубине души я уже знала, что больше никогда ее не увижу; она попрощалась со мной…

…Мир рухнул во второй раз. И на этот раз от него остались только осколки. Вокруг больше не было ничего, кроме этих режуще-острых остатков моей прежней жизни. Мне казалось, что иногда я просто забывала дышать. Я бы ушла вслед за Анжеликой, если бы только могла.

Я не открывала глаза, мне не хотелось видеть этот мир без нее.

Не видеть, не слышать, не чувствовать никого.

Я не могла даже поддержать отца, и притворялась спящей, когда он ко мне приходил. Хотя, может, и не притворялась: у меня действительно не было сил просто открыть глаза, сказать хоть слово.

Иногда мне казалось, что Анжелика сидит рядом со мной и держит меня за руку. Тогда я зажмуривалась еще сильнее, чтобы продлить это ощущение. Я знала, что будет, если я попробую убедиться в реальности этого. А еще она постоянно спрашивала, помирилась ли я с Йалу.

Однажды я почувствовала, как разом дыбом поднялись все мои иголки, а ведь я даже не открывала глаз. Йалу. Почему она здесь, рядом со мной, а Анжелики больше нет? Мне хотелось кричать во все горло, но голоса тоже не было. Лелька почти сразу увела ее, но шепот Йалу так и крутился в моей голове: «У меня не хватило сил ее спасти». Да, я помню, Анжелика успела сказать, что сначала Йалу отдала энергию мне. Это я, я виновата в том, что на Анжелику этой энергии уже не хватило. Ну почему она не вытащила сначала ее? Почему я оказалась ближе? От этих мыслей хотелось выть в подушку.