Текст книги "Наследник для чужого мужа (СИ)"
Автор книги: Ирина Шайлина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 11. Влада
Я совершенно определённо была беременна. Порой эта мысль меня пугала. Тогда, когда я в неё верила. Проблема в том, что не верилось. В успех оплодотворения верила, а в нынешнюю беременность нет. Парадокс. Каждое утро у меня начиналось с того, что я подходила к большому зеркалу и задирала футболку. Живот плоский. Дырочка от пирсинга возле пупка. И там, внутри где-то ребёнок. Маленький. Учитывая, что со дня зачатия прошёл уже месяц, там горошинка точно есть.
Затем прислушиваюсь к своим ощущениям, тошнит или нет… не тошнило, хотя я даже ждала токсикоза, как непременного атрибута беременности. Шла на кухню, здесь витаминки. Я выпивала большую розовую и маленькую жёлтую таблетку. Потом снова к себе прислушаюсь – нет, не тошнит. Следом звонит Юлька. Это тоже уже традиция.
– Ты выпила витамины? – спрашивает строго она.
– Угу, – киваю я, хотя она не видит.
– Завтракаешь?
– Да.
– Что ешь?
В те недели после зачатия Юлька сошла с ума. Она приезжала каждое утро и порывалась кормить меня едва ли не из ложечки. Потом я взбунтовалась и просто не открыла ей дверь. Юлька тарабанила в нее в истерике, а я советовала написать ей заявление в полицию на кражу эмбрионов. Потом приехал Юрка и жену забрал.
– Я просто хотела спокойно проводить утро, – растерянно оправдывалась я.
Юлька потом два дня не появлялась. Юра звонил раз в день. Я чувствала себя виноватой, да. И в какой-то степени удовлетворенной. Мне нужно хотя бы утро. Утро, это ведь не так и много… Потом начались эти утренние звонки. Когда Юлька увлекалась, то снова хоть беги. Вот, как сейчас.
– Отварное яичко, – с вдохновением начала придумывать я. – С мягким сыром. Натуральный иогурт, чай зелёный без сахара и половинка яблока, целое уже не влезет.
– Врешь, – догадалась Юля. – Сделай селфи…с едой.
Я вздохнула. Спокойствие, только спокойствие. Это лишь на семь восемь месяцев. Потом, как подозреваю, Юлька отнимет свое сокровище и исчезнет. От этой мысли тоже горько, я гоню её прочь. Напоминаю, просто моей сестре очень важен этот ребёнок. Надо быть чуточку терпимее.
– Юля, говорю я. – У тебя снова эмм… Обострение. Ты же не хочешь, чтобы я и трубку брать перестала?
– Ты права, – огорчается она. – Ты меня контролируй, пожалуйста… просто, понимаешь, хочется держать руку на пульсе. Быть причастной… мне хочется быть рядом все эти месяцы.
Я даже поежилась, вспомнив Юльку в исступлении бьющую кулаками в закрытую дверь. Бррр.
– По вечерам, – мой голос все так же мягок. – В субботу и воскресенье у меня от тебя выходные, при условии, что я не покидаю город.
Я сбросила звонок. Уже много лет жила самостоятельно, и теперь столь строгий надзор просто выворачивал наизнанку. Я понимала Юлю. Мне её жалко. Но мне бежать уже от неё хотелось, да только беда – во мне её ребёнок, который для все ещё несколько мифичен.
А ещё за последние два месяца я видела Юрку чаще, чем за все остальные годы. Это весомый аргумент в пользу моего безумия. Юльку по работе дёргало из города в город, на моем холодильнике появилось ещё два магнитика. И я все надеялась, что однажды она улетит на несколько дней, и мне удастся украсть ещё один кусочек чужого счастья – Юрка обещал меня сводить к кафе-мороженое.
Ещё я столкнулась с такой бедой, как обычная банальная скука. Мне было скучно. О своей работе я мечтала просто с вожделением. С тоской вспоминала и цветок, который я поливала, из горшка которого периодически доставал окурки. Всех злостных сплетниц, которых, казалось на дух раньше не выносила. На расстоянии они казались милыми, я искренне по ним скучала.
За одну лишь неделю я выспалась минимум на годы вперёд. Начиталась книг. Купила себе журнал с вязанием, открыла, полистала. Решила, что не настолько скучаю, и не настолько мастерица. Наконец я испекла торт. В пропорциях я явно что-то напутала, каждый корж получился высотой сантиметра в два, а было их шесть. Плюс густой крем, словом понимаете, какой огромный торт вышел. Вот сейчас открыла холодильник, а там девяносто девять процентов торта этого в сохранности. Отрезала себе крошечный кусочек, съела – за ночь только вкуснее стал, пропитался… Жаль, но его похоже придётся выбросить, мне столько не съесть, а угощать некого.
В дверь позвонили. Я вздохнула – Юля. Открывать ей не хотелось, поэтому решила сделать вид, что меня дома нет. Будет звонить, не возьму трубку, напишу смс, что все в порядке, чтобы не объявила в розыск… На цыпочках прокралась к двери, выглянула в глазок. А там Юрка. Три дня его не видела. Всего три дня, это если по прошлым меркам. Господи, а мне же ещё отвыкать от него в своей жизни… Всё тело скрутило таким болезненным спазмом при этой мысли, что я испугалась, как бы не поднялся тонус матки. И торопливо открыла дверь.
– Привет, – поздоровалась я таким тоном, словно видеть его, это отнюдь не величайшее счастье в моей жизни. – Ты неожиданно. Нет, я не обвиняю тебя, просто, удивилась. Заходи.
Юрка кивнул и вошёл. И только сейчас я поняла, что он держит нечто весьма большое, к тому же завернутое в полотенце. И улыбается таинственно.
– Тут такое дело… я издалека зайду. Я взялся за долгострой, перекупил выгодно… а там в сторожке ощенилась сучка. Мои ребята подкармливали её, не гнали, даже насчёт стерилизации договорились. А сегодня приехали, а она сдохла. Отравили, видимо. А щенков… В общем, рассказ не для беременной женщины. А этот остался, и девать его некуда.
И положил свое ядовито-розовый кулёк на стол. Размотал, а там щенок. Мелкий совсем, глаза открытые, а ходить толком не может, лапки толстое пузо не удерживают.
– Пара недель ему, – подтвердил мою догадку Юра. – Домой сам понимаешь, только через мой труп. Это же собака, от неё бактерии и шерсть. Мебель попортит. Ребята взять не могут, ибо возни много, щенок пить сам ещё не умеет. Из бутылочки кормить нужно.
– Но у меня никогда собаки не было, – растерялась я.
– Ты его хотя бы на пару дней, пожалуйста. За это время я что-нибудь придумаю.
– Я…
– Знаешь, я сразу о тебе подумал. Говорят, у беременных гормоны и все такое… Тебе же нужно кого-то любить…
Я чуть не задохнулась от последних слов. Даже физически больно стало. Неужели моя потребность любить настолько заметна? Я что, как нищенка на паперти крохи чувств с барского стола выпрашиваю… Посмотрела на Юрку. Растерялся, напрягся. Нет, он не хотел меня обидеть, он не такой… Он более прямолинеен и жалить изподтишка бы не стал.
– Хорошо, – вдруг согласилась я. – Я его возьму… на два дня.
Юрка улыбнулся и разом вдруг лет на десять помолодел. Стал таким, как раньше, когда я увидела его в первый раз, потеряла голову и поверила зачем-то, что все изменится. А дальше было самое приятное. Юрка не уезжал. Мы нашли коробку на балконе, выстлали её сложенным старым пледом, устроили в ней щенка. Тот был испуган, норовил забиться в угол и скулил. Чувствую, так будет всю ночь. Что же, познаю, наконец, радость материнства. Мы с Юркой стояли на четвереньках на полу и заглядывали в коробку. Щенок завяз лапой в складке ткани, мы оба потянулись ему помочь и столкнулись лбами. Ещё одно касание в мою копилку, по крайней мере, оригинальное.
– Тебе же на работу, – вдруг спохватилась я.
– Я директор, – махнул рукой Юрка. – Успею. Я и так почти ночую там, из-за Юльки… но это уже другая история. Кофе сваришь?
Сварю, конечно же, сварю. Я бы на край света за тобой босиком пошла, если бы позвал. И если бы не был женат на моей сестре. В общем, если только в параллельной вселенной, не в этой, явно. Я уже перелила кофе в кружку, когда вдруг вспомнила про торт.
– А торт? – спросила я, отчего-то волнуясь. – Торт не хочешь? Я испекла вчера… со скуки.
Юрка махнул рукой – наваливай. Я светясь от радости – вот же дурочка, – торт ему отрезала. А потом, уже не светясь, а буквально сияя, ещё один кусочек завернула ему с собой на работу. Он! Попросил! Сам! Именно так это я и кричала. Мысленно. Ему понравилось. У меня лицо в дурацкой улыбке расползалось, даже когда Юрка уже уехал.
Я зашла в комнату совершенно уже про щенка позабыв. А он никуда не делся. Скулит тихонько, словно плачет. Как будто… Ребёнок. Хотя он ребёнок и есть, только собачий.
– Я же тоже сирота, – сказала я ему. – Только ты вот помнишь ещё тёплый мамин бок, а я о своей почти ничегошеньки… Ничего, ты тоже забудешь. Пойду, куплю тебе покушать, горе ты моё.
И пошла. По пути поздоровалась со всеми встреченными соседками. В эти скучные дни я вдруг поняла, что моя многожтажка полна людей. Я раньше либо работала, либо спала. Некогда было. А теперь… Я со многими познакомилась, и даже останавливалась поболтать. Это, не семья конечно, но я так хотя бы разговаривать не разучусь, пока сиднем дома сижу.
В вет аптеке я купила бутылочку и пачку смеси. Смесь стоила столько, что я решила – это первая и последняя пачка. Вот допьет и пусть учится лакать из блюдечка. Я же все же потенциально безработная беременная женщина, мне следует быть осмотрительной в своих тратах. Покупать из еды для себя самой мне было нечего – Юлька снабжала меня полезной едой, словно сумасшедшая, словно и правда, на убой кормит. Но я купила себе пряжи несколько видов спицы и крючки. Может, и правда, что нибудь свяжу?
Пакет был лёгким, но основательно объёмным. У подъезда я поставила его на лавочку и присела там же. Дамои сигаретным запахло, сигареты такие же, как Юрка курит, я даже головой завертела, его выискивая, а вдруг, вернулся? Но это был не он. Мужчина стоял чуть в стороне от меня и зудумчиво рассматривал нашу высотку задрав голову вверх. И курил.
Я даже задумалась, что в нашем доме может быть интересного. Ну, торчит высоко. Новый, но не очень красивый. Серый, с вкраплениями красного – декорирован пыльно-красными плитами. Балконы и окна в одинаковых переплётах посверкивают отражая солнышко. Ровным словом ничего примечательного. Тут я отвлеклась от мужского коротко стриженого с лёгкой проседью затылка и вспомнила, что у меня дома ребёнок. Собачий. Вздохнула, поднялась.
В этот же момент и мужчина оторвался от созерцания моего дома, бросил сигарету на землю – нехорошо, решительно двинулся к моему подъезду. Видимо, очередной сосед открытие, которых за безработные недели у меня будет ещё не мало. При виде меня замешкался, словно даже удивился.
– Позвольте? – наконец сказал он и руку протянул к моему пакету.
– Он лёгкий, – в замешательстве сказала я. – Не стоит.
– Мне не сложно…
– Но мне тоже несложно!
Мы пререкались ещё минуты три, а потом посмотрели друг на друга и неожиданно для самих себя рассмеялись. Наверное, это и правда глупо со стороны выглядело. Пакет я ему дала, зачем мешать мужчине быть мужчиной, если уж возникло у него такое желание? В подъезд мы вошли вместе, а в лифте оказалось, что нам ещё и на один этаж. Лифт у меня медленный, скрипучий, несмотря на то, что новый и блестящий. Мужчину я успела разглядеть вдосталь. Он был гораздо старше меня. Его волосы, тёмные, но схваченные сединой казались присыпанными пеплом. Странно, но седина ему даже шла. Лицо у него резкое, словно из камня выточенное, но привлекательное. Красивый мужчина, решила я и на этом успокоилась – отношений я не искала давно, и слюни на мужиков не пускала. Точнее пускала, но только по одному. На лестничной площадке вдруг замялась.
– Вы мой сосед, да? Меня Владой зовут.
– Красивое имя, – ответил мужчина. – Необычное для девочки. Да, я ваш сосед, но квартиру вот только на днях купил, ещё и не обжил, как следует, даже холодильника нет. Я Игорь.
– Очень приятно, – заточение в четырёх стенах сделало свое дело, мне остро не хватало общения с людьми. – Может, вы чаю будете? С тортом… я сама испекла.
Предложила я совершенно неожиданно для себя самой. Подумалось, если даже холодильника нет, то наверняка питается в общепите, а это далеко не тоже самое, что еда приготовленная своими руками. А уж моими так тем более.
– А давайте, – вдруг согласился он.
Как потенциального мужчину я его не рассматривала, куда мне, с моими тараканами, любовью и беременностью, но тут запереживала, вдруг у меня снова лифчики на полу? К счастью их не было – ежедневные посещения Юльки сделали свое дело. Хочешь не хочешь порядок наведешь, ибо если нет, то возьмётся она. А видеть как в моей квартире хозяйничает другой человек мне было неприятно.
– Проходите, – позвала я.
Чайник поставила, отрезала торта, достала конфет. Хотела предложить мяса, его Юля вчера привезла, но застеснялась. Игорь сидел и с любопытством осматривался, словно жилье моё его удивляло. Занимательный мужчина. И торт мой ест хорошо, глядишь, так и выбрасывать не придётся.
– Вкусно, – похвалил он и за вторым куском потянулся.
Я зарделась от удовольствия – приятно ведь. Это мой первый и возможно последний торт, не факт, что ещё раз рискну испечь. И тут из комнаты заскулил, заплакал напрочь забытый мной щенок. Мне даже стыдно стало – мамаша, блин.
– Что это? – удивился Игорь.
Я даже покраснела, так меня смутила собственная забывчивость и безответственность.
– Это ребёнок, – ляпнула я, увидела, как удивлённо приподнимается его брови, поспешно добавила – Собачий.
Мужчина отодвинул стул и поднялся. Прошёл в комнату, хотя я его не приглашала. Я торопливо за ним, увидела его склонившимся над коробкой. Игорь же недолго думая запустил в нее руки и щенка достал. Тот в его руках заткнулся, хотя в моих начинал плакать ещё жалобнее.
– Да у него только глаза открылись, – констатировал он. – Ему ещё минимум месяц мамку сосать. Зачем вы его забрали?
Я рассердилась – я конечно забывчива, но это не значит, что меня нужно выставлять бессердечной сукой.
– Я не забирала, – сухо ответила я. – Его маму убили этой ночью, я его приютила на время.
– Голодный. Есть чем кормить?
Я дала смесь и бутылочку. Игорь орудовал ловко, остудил кипяченую воду, взболтал смесь и вскоре щенок уже сопя её сосал. Видимо, очень проголодался, глотал, захлебываясь, смесь пузырилась даже в крошечных дырочках ноздрей. А потом уснул, как настоящий ребёнок. Я его прикрыла уголком пледа – пусть потеплее будет, как у мамы под боком… и сердце сжалось от жалости и умиления. Да и кто бы не умилился?
– Где у вас руки помыть?
Смешной вопрос, дань вежливости – я живу в однокомнатной квартире, заблудиться тут невозможно. Но направление я указала. Пахнущий моим мылом Игорь вернулся, и как ни в чем ни бывало доел кусок торта.
– Вы так уверенно обращались с щенком…
– Я в деревне вырос, – улыбнулся он. – Папа был ветеринаром. Наш дом вечно был полон животных, начиная от ежей, заканчивая телятами… Мама ругалась, а мне нравилось. Ветеринаром я не стал, но любовь к животным осталась.
Я ещё раз оглядела Игоря. Трудно было поверить, что этот импозантный мужчина в дорогом костюме и с золотыми часами на руке с телятами вырос. А он, словно догадавшись, о чем я думаю широко улыбнулся, пододвинул мне свою кружку – за добавкой чая. Улыбка совершенно преобразила его лицо.
Глава 12. Юра
Я надеялся, что теперь-то, когда официальные две полоски были уже у нас на руках станет легче. По крайней мере Юльке, ведь наша гонка наконец то принесла результат. Нет, я ошибался. Этой ночью я проснулся от щёлканья клавиатуры. Открыл глаза – Юлька сидит в постели устроив на коленях ноутбук. Заглянул, а там… форум на тему генетических отклонений ребёнка и связанных с ними искусственных родов. Юлька читала так увлечённо, что даже моего пробуждения не заметила. Я пробежался взглядом по нескольким верхним постам. Да, я знаю, что такое случается. Это страшно. Но это не то, что стоит читать на ночь пусть и не беременной, но ждущей ребёнка женщине.
– Юль, – попросил я. – Не накручивала бы ты себя. Уже два часа, ты раньше спала в это время, как сурок.
– Это раньше было, Юр. Я должна быть готова ко всему.
Я со стоном закрыл глаза. Вспомнил сцену безобразную, которая случилась недавно в подъезде Влады. Юлька сорвалась, все же. После этого я долго говорил с ней на тему – да, ребёнок наш. Но растёт он внутри Влады, не нужно её строить и давить, да даже если посмотреть на наш договор… Мы оплачиваем услуги, медицинское сопровождение, продукты, лекарства, сопутствующие траты. Мы имеем права присутствовать на родах. Но не ломать жизнь, хотя наверное, уже поздно. Но хоть видимость свободы дать можно, нужно…
– Юля, все будет хорошо. А если вдруг плохо… ни ты, ни я не сможем на это повлиять. Ребёнок уже зачался, и до скринингов мы ничего сделать или узнать не можем.
– Ты прав, – наконец проснулся в Юльке здравый смысл. – А мне и правда, поспать нужно.
Я уснул, я слишком устал, а вот спала ли жена я так и не понял. Когда я проснулся в квартире уже пахло отличным кофе. Раньше я считал ну, круто же, что у меня жена жаворонок. Утром кофе всегда готов. А теперь жена не жаворонок, а зомби, и хорошо сваренный кофе уже не радует.
Я прошлепал в трусах в ванную, в Юлька на кухне разговаривала с Владой. Теперь только один звонок в день. Посещения два раза в неделю – Влада строго ограничила рамки, Юлька душила её заботой. Если бы Юля узнала, что иногда я посещаю Владу вне её графика, наверное взревновала бы. Не меня, Владу. Сегодня я должен был пойти, щенок, оставленный у Влады позавчера вроде нашёл хозяина – ребята в офисе постарались. Юлькина очередь завтра. Так и живём.
В последние недели я старался проводить на работе большую часть времени. Первую половину дня проводил в офисе, вторую – на стройке. Строек у меня было три, так что катайся, не хочу. Так я с мамой щенка и познакомился. А причина – нежелание ехать домой. Я боялся себе признаваться, но Юля меня пугала. Здесь, среди работяг, среди надрывно гудящей техники, запаха гудрона и строительной пыли было легче. Дома – загнанный Юлькин взгляд, её тревоги и страхи, которые я не мог рассеять. Оставалось лишь надеяться на то, что когда ребёнок родится, она успокоится. Или хотя бы тогда, когда скрининг покажет, что с малышом все в порядке, и никаких отклонений у него нет. Отклонения – вот что пугало Юльку в последние дни.
Но сегодня… сегодня не обязательно торчать на работе до девяти, пугая своим рвением подчинённым. Сегодня я еду к Владе. Настроение ощутимо поднялось. Не знаю как, почему, но с Владкой, которая по сути вообще свою жизнь перечеркнула, было легче. Она не ломала себя, не пережевывала отчаяние и страхи. Она просто жила и это мне импонировало. Тем более я пусть и не разобрался в себе, но несколько успокоился, убедив себя, что желать беременную женщину – нонсенс. Желать не перестал, но научился с этим жить.
– Тебе купить что-нибудь? – спросил я у Влады позвонив ей. – Я скоро приеду.
– Ничего, – судя по звуку, мне показалось, что она сдувает прядь лица с волос. – Завтра приедет Юля и привезет мне весь отдел полезной еды из ближайшего супермаркета. Хотя слушай… привези мне самые маленькие памперсы, которые для недоношенных деток.
Я озадачился просьбой, но памперсы нашёл и купил. Первые подгузники, мной купленные. Если… если ребёнок родится, то не последние. Купил на всякий случай две пачки, хотя кассирша и сказала сочувственно, что столько не нужно – вырастет. На лестничной площадке озадачился, дверь в квартиру была нараспашку. Вошёл. Владка сидела в комнате на полу, шорты короткие ноги демонстрируют почти полностью, ещё и ноги раздвинуты, правда между ними коробка с щенком. А рядом с Владой, спиной ко мне… мужик. Это так неожиданно, словно удар под дых, я даже остановился, замер на минуту, не понимая, что делать дальше.
– Юр, – привет, улыбнулась Влада. – Ты заходи, можешь не разуваться, мы натоптали… Придётся отмыть до прихода моей сестры.
Я все равно разулся, сунул ноги в тапки, хотелось… хотелось показать этому мужику, что в этой квартире я не чужой. Наличие этого мужчины бесило.
– Юрий, – протянул ему руку для знакомства.
– Игорь.
Рукопожатие крепкое, сильное. И сам сильное впечатление производит, что меня тоже бесит. Хотя он старше Влады, гораздо старше, да и меня тоже. Он подтянут и крепок, у него хорошие шмотки, часы на руках дорогие… Взгляд уверенный. Я хочу, чтобы его здесь не было.
– Это мой сосед, – объясняет Влада. – Он почти ветеринар. Мы с ним вместе с Чопиком возимся.
– Чопик? – переспросил я.
– Ну да… имени у него ещё нет, вот я придумала. Он же маленький, бестолковый, больше мне в голову ничего не пришло…
Чопик… нелепое имя, как будто подрос за эти два дня, что мы не виделись. Сосед, которого раньше и в помине не было видно, словно читает по глазам моё нежелание его видеть и торопливо уходит. Он мне не нравится, мне не нравятся его взгляды, слишком… проницательные. Они словно говорят – это бабы ничего не видят… а я то знаю. Что ты запутался в своём браке, что хочешь её, эту беременную девочку, что не знаешь, что делать… это бесило тоже. Я выдохнул, только когда Влада закрыла за ним дверь.
– Он мне не нравится, – сказал я.
– А мне нравится… Он хороший. И знал, что делать, когда Чопик визжал полночи, оказывается, он покакать не мог… я то думала, у животных все проще, а поди ж ты. Теперь мне будет жаль многодетных мамаш псин.
– И что сделал твой сосед? Клизму?
Владка посмотрела на меня укоризненно, вздохнула.
– Нет… тёплой тряпочкой потёр животик и все. А ты знал?
Нет, я не знал. Откуда бы мне знать? Раздражение копилось и требовало выхода, но не на Владку же его выплескивать – ей и так достаётся. Одни бои за личное пространство чего стоили.
– Я бы не хотел, чтобы он тут отирался. Влада, не удивлюсь, если он вдвое тебя старше. И мутный тип, он, повторюсь, мне не нравится.
Владка молча отправилась в ванную, не спеша помыла руки, добрую минуту вытирала их полотенцем. Из комнаты повизгивал щенок с нелепым именем. В глубине души я был готов признать, что мне плевать, как щенка зовут, хоть Чопиком, хоть Какашкой. Но… это я его сюда принёс. Мне не нравилось, что сосед имеет к нему отношение. Имеет отношение к Владе.
– Если ты боишься, – наконец сказала Влада. – Что… во время беременности я буду вести себя неподобающе, то зря. Обязательства на меня возложенные соблюдать я буду. Не ради тебя, не ради Юльки даже. Просто ради ребёнка. За кого ты меня принимаешь? А Игорь мне просто нравится, просто, без какой-либо подоплеки. И на этом данную тему я считаю закрытой.
Я проглотил яя слова, тем более упрёк был заслуженным. Втройне, если учесть то, что о ребенке я думал меньше всего. Но не скажешь же, что я не хочу, чтобы ты встречалась с другими мужчинами, потому что, блядь, я о тебе думаю. Потому что ты снишься мне, и сны эти носят совершенно не приличный характер. Что я думаю о том, что видел дырочку от пирсинга в твоём пупке, а самого пирсинга нет, но хочу… Что представлял ночью, как скольжу в ямку пупка языком, а потом прихватываю камешек пирсинга губами? Нет, этого точно говорить не стоит.
– Всё хорошо, – сказала Влада. – Правда, Юр. Я гулять хочу, хочу мороженого. Нет, не в кафе… давай просто пройдёмся до сквера.
– Давай, – соглашаюсь я, я куда угодно рад, только бы уйти от скользкой темы. – И ещё я нашёл щенку хозяина.
Владка остановилась, задумалась. Повертела в руках бутылочку, из которой щенок пил. А потом решилась.
– Я его не отдам… оставлю. Пусть будет. Ты прав, мне же нужно кого-то любить…
Да, я хотел, чтобы она его оставила. Чтобы у неё осталось что-то от меня, ведь ребёнка мы отнимем. Я понимаю, что щенок и ребёнок несравнимы. Но… пусть будет, Влада права.
– Я даже придумаю ему нормальное имя, – прибавляет она, словно боится, что я щенка отберу.
– Отлично, – улыбаюсь я. – Чопик, конечно, тоже ничего, но Вольдемар всяко приличнее.
С Владой хорошо смеяться, я уже и забыл, каково это – в моём доме царит напряжение. Из комнаты скулит щенок, Влада, сетуя на то, что его ещё нельзя выгуливать кормит его смесью.
– Уже привык без мамки, – говорит она, когда мы уже идём к скверу. – Не так плачет… но иногда тычется носом в мою ладонь, словно пытается материнскую грудь отыскать, и у меня сердце сжимается.
Мы говорим о щенке. Щенок – безопасная тема. Нейтральная, словно Швейцария. Я иду и думаю о том, что гулять Влада вышла в этих же шортах. Они пиздец просто короткие. Нет, я не шовинист, отнюдь. Но каждому мужчине, который смотрит на её ноги мне хочется подойти и сказать в лицо – эта женщина беременна моим ребёнком. Желание такое сильное, что я едва сдерживаю себя. Покупаю мороженое с уличного лотка, Владке захотелось вафельного рожка.
– Ты точно его хочешь? – с сомнением спрашиваю я, глядя на то, как Влада обнюхивает несчастный рожок. – Может, я другое принесу?
– Всё нормально, – Влада все же решилась и мороженое лизнула.
А потом… Она метнулась к ближайшим кустам. Её выворачивало наизнанку, а я стоял в растерянности и не знал, что делать. Потом сообразил – джентльмены в таких случаях придерживают волосы.
– Сгинь, – попросила Влада между спазмами. – Я сама…
Я нашёл, как быть полезным. За пару минут добыл влажные салфетки и бутылку воды, чтобы Влада смогла привести себя в порядок. И то, и другое пригодилось.
– Ты точно хорошо себя чувствуешь?
– Если не считать того, что меня тошнит от любимого лакомства? Отлично. – а потом смягчилась, улыбнулась. – Мне так неловко, что ты это видел…
– Брось, – ответил я. – Всё нормально. Это же естественно…
– Правда, очень некрасиво, – снова улыбнулась. – Ты чудесный, Юр.
– Если тебе для счастья достаточно пачки салфеток, – неловко пошутил я. – То я всегда рад услужить.
Влада с остервенением терла лицо салфетками. Учитывая, что до этого умывалась, а я из бутылки поливал. Ресницы стрелками слиплись, и вся такая свежая, несмотря на то, что её вырвало пять минут назад.
– Знаешь, – сказала вдруг она. – Недостаточно мне счастья салфеток. Мне для счастья много нужно. Так много, что ты представить не можешь… Так много, что я никогда счастлива не буду.
Я проглотил очередную дурацкую шутку – не время и не место. Тон Влады слишком серьёзен. Что ей для счастья нужно, этой запутавшейся девочке? Наверное тоже, что и всем остальным девчонкам… Кажется, что немного. Отчего тогда так счастливых мало вокруг?
– А самое паршивое, – продолжила она. – Что мне все ещё хочется мороженого.
– Может, фруктовый лёд? – осенило меня.
– Гадость, – поморщилась Владка. – Но на безрыбье… давай попробуем.
Владка уселась на лавочку подальше от кустов, над которыми надругалась, я пошёл за мороженым. Оно было арбузным, наверняка, химическим насквозь, Юльке бы поплохело от мысли, что её плодное яичко этим питается, но Влада слопала во мгновение ока.
– Не то же самое, но сойдёт.
Мы пошли домой. В сквере легко казалось, несмотря на приступ тошноты. А сейчас Владкина высота все ближе, а с ней и сосед. Он мне не нравился и ничего я с этим поделать не мог. Оставалось надеяться только на то, что у Влады скоро живот вырастет, и на время распугает всех поклонников. Всё же, беременная женщина это не предмет для вожделения. Хотя, в моём случае…
– Тебе придётся выдержать бой с Юлькой.
– Мы с ней никогда не скандалили раньше. Она старше была, да и сдержанная всегда… Будем считать, что я наверстываю упущенное.
Остаток времени мы возились с щенком. Уходить не хотелось, мозг лихорадочно выдумывал причины чтобы задержаться. Юлька беспокоится, нужно ехать. Беспокоится ли? Или читает о замерших беременностях и прочих ужасах?
– Ты точно себя нормально чувствуешь? – на всякий случай уточнил я.
– Точно… В мою первую беременность у меня тоже был токсикоз, но недолго. Буду надеяться, что и в этот раз минует быстро.
Владка одевала на щенка крошечный памперс, а ему это явно не нравилось. На морде читалось – вот наберусь сил и всех, на хрен, покусаю. Он уже будто шалить начинал, грыз бутылочку жмурясь от удовольствия, и Владку узнавал точно.
– Может Мухтар или Рекс? – предложил я первое попавшееся в голову.
– Нет… это же овчарки, а Игорь сказал пёс мелким будет.
Боже, опять этот сосед, где бы набраться терпения. Я терплю. Предлагаю клички, раз за разом Владка их отвергает. На улице уже сумерки, мне домой пора. Но здесь… так хорошо. Верхний свет мы не включили, горит лампа, заливая все вокруг рассеянным жёлтым светом. Уютно. Щенок, на которого все же натянули памперс дополз на животе – ходить он не умел ещё толком, до Владкиной ноги, упёрся носом в ступню и уснул. Слышно было, как сопит, как мерно приподнимаются его бока. У меня кружка с чаем, стоит на ковре рядом. Чай остыл уже, но я все тяну, цежу его мелкими глотками, сам себе поставив условие – вот закончится он и я уйду. Хочется, чтобы не кончался. Вообще многого хочется такого, что не облечь в слова. Сотни упущенных возможностей роят вокруг меня в воздухе, тысячи запретных желаний, миллионы сожалений.
– Влад, – вдруг решил спросить я. – А чего тебе для счастья нужно?
Я понимаю, что это явно не чужой ребёнок в животе. Но… мне хочется знать. Влада смотрит на меня, улыбается загадочно и немного печально, Мона Лиза.
– Не спрашивай лучше, Юр… Давай я тебе ещё чаю налью?
– Давай, – вздохнув соглашаюсь я. – Ещё чаю.
Владка забирает мою кружку и уходит на кухню. Щенок, лишённый вдруг её тепла ерзает, скулит и недовольно щурится на свет.
