![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vnebrachnyy-rebenok-generalnogo-si-377109.jpg)
Текст книги "Внебрачный ребёнок генерального (СИ)"
Автор книги: Ирина Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)
23
– А…я … – мой дар речи понизился до уровня годовалого ребенка. Рот выдает одни нечленораздельные звуки. Руки вдоль тела. Стою и изучаю незнакомую мне девушку. У нее каштановые волосы, покатый лоб, нос прямой, острые скулы и пухлые губы. Она худая. Даже слишком. Но при этом не плоская как доска.
От нее так и несет агрессией, ненавистью и презрением в мою сторону. По ее нервным движениям видно, насколько сильно ей неприятно видеть меня ядом с Олегом.
– Прекрати кричать, Марина. Ты уже моя бывшая жена. Мы не живем с тобой много времени. Даже если ты завтра посмеешь снова не явиться в суд, нас все равно разведут, – Олег выглядит достаточно равнодушным к резким выпадам пока еще жены и к сложившейся ситуации в целом.
– Почему Олег? Из-за нее? – Марина снова рукой в пренебрежительном жесте указывает на меня. Я чувствую, как моя ладонь сжимается в руке Титова, в знак поддержки или защиты. Опускаю глаза вниз. Оказывается, Олег все это время не отпускал меня, как мне казалось ранее.
– Яна к нашему разводу не имеет никакого отношения.
– Нам надо поговорить, Олег, – тон бывшей жены с раздраженного меняется на более мягкий и покладистый. Она явно хочет вернуть расположение мужа, если агрессия не сработала.
– Я так и понял. Жди здесь.
Мы с Титовым без слов за руку вместе выходим из кабинета. Останавливаемся только когда оказываемся у моего рабочего места. Я медленно опускаюсь на стул. Олег присаживается передо мной на корточки. Гладит своими ладонями мои колени. Непрерывно слежу за его движениями. Так приятно и одновременно так грустно.
– Яна, – ладонь Олега отрывается от колена и тянется к моей щеке. Гладит осторожно, – Мне действительно надо решить с Мариной вопрос развода. Правда надо. Но потом мы с тобой поедем где-то пообедаем и поговорим. Хорошо? Только не сбегай никуда, хорошо?
Только и могу в ответ промычать что-то с родни «угу». В горле ком, в глазах соленая влага, руки дрожат. Чтобы хоть немного скрыть свое состояние, прячу ладони под попу. Так и сижу.
Внутри меня появляется знакомое ощущение недостатка кислорода в крови. Кажется, будто мои уши заложило водой. Я в звуковом вакууме. Не слышу ни разрывающегося рабочего телефона, ни громкой мелодии своего мобильного. Я сижу и смотрю в одну точку.
– Яна! Ау! – перед моими глазами щелкают пальцы. Поднимаю голову и вижу перед собой Дениса.
– Яна, ты меня слышишь? Может воды принести?
– Не надо, – шепчу я еле разборчиво, – У меня тут кофе есть.
Дрожащими руками беру свою любимую кружку и делаю глоток давно остывшего латте.
– Что стряслось, Ян? Дома что-то? – Денис обеспокоен моим заторможенным состоянием. Машу головой отрицательно.
– Этот накосячил? – кивает в сторону кабинета начальника.
– Можно и так сказать. Или нет. Да. В общем все сложно. Жена пришла.
– Маринка сама пришла? Вот это новость. Решила перестать прятаться? – в голосе Дениса звучит столько радости и облегчения, что мне даже как-то странно становится.
– Так ты поэтому что ли в трансе сидишь, Ян? Да, не переживай ты так. А я уж испугался, думаю че случилось такого. Сидишь тут такая вся зеленая, на слова не реагируешь. Если б не моргала, то вообще б подумал неживая. У тебя кроме кофе что-то еще есть? Может покрепче чего?
– Есть только чай. Черный, зеленый. Алкоголь только у Олега в кабинете.
– Как обычно, братец все самое лучшее забрал к себе поближе. Ладно. Пошли хоть чаю заварим. Хватит тебе гипнотизировать ту дверь – с такими словами Денис уводит меня на кухню.
– Ты выдохни так. Нравишься ты мне, поэтому и скажу, как есть. Развод Олега дело решенное. Вопрос лишь времени. Женушка палки колеса вставляет, оттягивает неизбежное. Но насколько мне известно по последним данным. В декабре Олежка снова будет свободным холостяком. Официально. Ты пей давай. Не застывай снова. Сам Титов Денис Юрьевич тебе чай делал. Поверь, такой чести удостаивалось очень небольшое количество девушек.
Денис таки заставляет меня улыбнуться своими нелепыми шуточками.
– Извини, за бестактный вопрос: но ты действительно не знала, что он женат?
– Я никогда не задумывалась над этим вопросом. Кольца нет, значит и жены нет. Хреновый из меня помощник и глупый.
– Ой, да перестань заниматься дармоедством. На самом деле…
– На самом деле, если захотеть, то можно и в космос полететь. Тебе, Денис, надо рот зашить, чтобы болтал поменьше и не приставал к моей Яне, – появившийся Олег подходит и демонстративно обнимает меня за талию, – Извини, но в сложившихся обстоятельствах времени на обед с тобой нет. Я занят.
Денис относится к виду сообразительных и с трагическим выражением лица уходит от нас, бросая напоследок фразу:
– Вот так всегда. Ради женщины родного брата оставляешь без провизии.
Олег пытается отвесить шутливому брату подзатыльник. Но тот умело уворачивается. На прощание кивает мне головой.
– Извини, за все что тебе наговорила Марина. Она не имела права оскорблять тебя. И я лопух тоже. Надо дверь закрывать на замок, чтоб не врывались все, кому захочется, – Олег старается улыбаться. Но по его пытливому взгляду я понимаю, что он переживает и ждет бурных реакций с моей стороны.
– Все нормально, – я крепче обнимаю чашку с горячим чаем. Я все еще немного дрожу.
– Яна, я развожусь. Это сто процентов. Поэтому не хочу, чтобы ты переживала по этому поводу.
– Олег, нам надо поговорить.
– Время обеда, Ян. Есть хочу нереально. Давай в ресторане и поговорим обо всем.
Пока мы ехали в машине, в голове то и дело крутились мысли о его жене, о Тимке, о нас с Олегом. Все смешалось в такой большой клубок разноцветных нитей. Который, кажется, проще перерубить, чем распутать своими руками.
Ресторан находится в десяти минутах езды от офиса. Поэтому слишком позаниматься самокопанием мне не удается. Олег помогает мне выбраться из своего автомобиля и всю дорогу до входа в ресторан не отпускает мою руку. Едва я пытаюсь ее выдернуть, он в ответ сильнее ее сжимает.
Наш столик в середине огромного зала. Все под стать Титова. Он всегда был и остается звездой и центром любой компании. Сегодня я присоединилась к нему.
Прошу Олега выбрать что-то из меню и мне. Потому что сама я не в состоянии сейчас думать о таких мелочах. Съем что угодно. А имеющиеся силы коплю, но то, чтобы разрубить этот «гордиев узел», который я начала плести еще в восемнадцать.
– Олег, я хотела поговорить.
– Обязательно мы все с тобой обсудим. Но для начала хочу прояснить ситуацию с Мариной. Да, мы действительно были женаты четыре года. Но вот уже четвертый месяц я бьюсь за развод. Марина, как ты понимаешь, против.
– Ты так рьяно хочешь развестись. Она тебя обидела?
– Нет. Скорее я ее.
Мое лицо вытягивается от удивления. Олег обидел жену намеренно? Изменил что ли? Мой немой вопрос «о чем ты?» Олег в этот раз не игнорирует:
– Мы с мариной поженились не от большой и светлой любви. Мы встречались каких-то пару месяцев от силы, и она забеременела. В общем, как порядочный человек я предложил пожениться. Мы пытались ужиться, узнать друг друга, привыкали к тому, что мы теперь вместе. Очень ждали рождения нашего ребенка. Я очень ждал. Но увы, судьба такая сволочь, лишила меня этого.
Олег замолкает. Какое-то время просто смотрит на меня. Его взгляд полон боли, обиды. Но он старается взять внутренний контроль над эмоциями. Я вижу, как ему все еще больно вспоминать свое прошлое.
– В общем, ребенок на позднем сроке перестал развиваться и замер. Поэтому, чтобы пережить эту потерю я старался больше вкалывать на работе. Марину всячески поддерживал, переживал за нее. Но разговаривать о случившемся, как она, я не хотел. Мне так было проще. Со временем мы научились жить с чувством утраты. Прошло полтора года с того момента. Но я стал понимать, что нас больше с женой ничего не связывает. Меня тянет, к спорту, к работе, а ей больше хотелось путешествий, отдыха. Вот так мы и жили последнее время. Я – на работе, она – заграницей. Думал год, полтора. Вот, наконец, в октябре решился поставить точку. Мы держались вместе в память о ребенке. Но это обман. Мы просто тянем друг друга в никуда. Развестись, не значит перестать помнить. Развестись – разрешить нам двоим быть счастливыми, но порознь.
– Это так ужасно все. Я вам двоим сочувствую. Потерять ребенка это самое страшное для родителей. Не представляю, что было бы со мной, если бы я потеряла Тима – мое нервное напряжение дает слабину. И слезы катятся по щекам. Тоненькие дорожки влаги, едва заметные.
– Яна, перестань. Это ужасное событие, но я рассказал не для того, чтобы ты тут плакала. А чтобы рассказать о своей жизни. Перестань, – Олег протягивает мне платок, чтобы я смогла вытереть свои слезы.
– Спасибо. Олег, я должна тебе кое в чем признаться. Не знаю, как ты отнесешься к этому, но…, – мое обращение к Олегу, как всегда, прервано на полуслове.
Я готова взглядом убить свою подружку Юлю, которая уже направляется к нашему столику. Я видела, что она с кавалером только заняли столик в другом конце зала. Но Юлькин глаз алмаз, как всегда, успел просканировать окружающих, среди которых нашел меня. И теперь она топает сюда, чтобы подойти поближе.
«Иди отсюда» – глазами пытаюсь сказать это Юле. Но подруга уже всецело поглощена разглядыванием спины моего спутника. Вот любопытная Варвара.
– Привет, Яночка! Вот так встреча. Ты какими судьбами тут сегодня? – Юля наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку и приобнять.
– Привет! Обедаю. – рычу я на подругу, но послать ее посреди ресторана мне воспитание не позволяет, – Олег, познакомься, это Юля – моя подруга. Юля, а это Олег Титов, он …
– О, привет, новоиспеченный папа! Как твои дела?
Уже жалею, что я такая у мамы вышла воспитанная. Юля, твою ж..
24
– Не понял, – Олег в недоумении отставляет стакан с минеральной водой и внимательно осматривает мою подругу. Не понимает, к чему такое обращение, ведь они с ней точно видятся первый раз в жизни.
– Ой! – Юля поворачивается ко мне и только сейчас замечает мое бледное лицо. И тише переспрашивает: – А он не в курсе до сих пор?
Все на что я способна сейчас посреди этого ресторана среди множества людей, это медленно и четко проговорить по слогам:
– Юля, уй-ди. По-жа-луй-ста, уй-ди.
Подругу уговаривать долго не пришлось. Она уже собралась размашистым шагом вернуться к своему спутнику. Возможно даже, что это тот самый пластический хирург, с которым она познакомилась в самолете.
– Стоять! – Олег указывает Юле на стул за соседним столиком, его тон не предвещает ничего хорошего, – Ты, Юля, садишься рядом с нами. И вы обе рассказываете мне, что за ерунда тут творится.
– Да… я… это… я не хотела. Ян, скажи ему? Я ведь ничего не знаю. Так просто ляпнула сгоряча. Обозналась, да, Яна? – Юля пытается выкрутиться, но ее жалкие попытки только все портят. Мне все труднее начать говорить.
В горле пересохло от волнения. Отступать некуда. Добралась до пика.
Надпочечники усиленно выбрасывают в кровь адреналин. Он мобилизует все силы организма для самозащиты. Происходит нечто, похожее на то состояние, когда, находясь в шоковом состоянии при получении серьёзной травмы, человек не чувствует боль в полную силу. Адреналин ее притупляет. Так как сильный болевой шок способен привести к летальному исходу.
Так и я сейчас, держусь именно на этом. Адреналин притупил мой страх, боль, желание спрятаться. Пульс зашкаливает, слезы текут градом, но внутри едва заметное волнение.
– Юля, иди к своему кавалеру. Все нормально. – еще раз повторяю просьбу подруге. Уже не злюсь, не психую, голос ровный и спокойный.
Юля осторожно поднимается со своего места и идет обратно за свой столик. Периодически оглядывается и шепчет беззвучно губами «я с тобой».
– Яна, да начни ты, в конце концов, говорить, – Олег с психом кидает салфетку на стол и стаскивает со своей шеи нелюбимый галстук. Расстёгивает верхнюю пуговицу воротника на рубашке. Его повышенный тон не остается незамеченный для посетителей за соседними столами. К нам уже спешит администратор. Титов дает ей знак рукой, что все в порядке. Понижает тон своего голоса.
– Скажи, что это все неудачный розыгрыш. Скажи, что я просто участник одной очень известной телепередачи.
Такой соблазн воспользоваться его версией происходящего. Но нельзя. Хватит бегать от самой себя же.
– Почему твоя подруга назвала меня папой? Ты беременна? Но ведь мы не…
– Олег, ты действительно папа. Семь лет как папа.
Вижу, как Титов напрягается. Глаза смотрят прямо мне в глаза. Я не прячу своих. Мне больше нечего скрывать и бояться. Я перед ним выворачиваю свою душу.
– Тимур родился через девять месяцев после того самого дня Студентов, который мы с тобой провели вместе.
Жду какой– то реакции от Титова. Но ее нет. Он прост осмотрит на меня. Или сквозь меня, через меня. Ощущение будто пытается пролезть мне в голову иди душу.
– Олег, ты понимаешь, что я говорю? Тимур – свой сын. Если не веришь и хочешь убедиться в моих словах, то можем сделать тест ДНК, с каждым произнесенным словом мой голос все тише и тише. Адреналин в крови понижается и все чувства лавиной обрушиваются вновь. Я виновата перед ним, – Прости меня, пожалуйста.
Внутренне готовлюсь к тому, что он будет кричать, ругаться, крушить все вокруг. Но Титов вопреки моим ожиданиям молча встает из– за стола и уходит прочь из заведения.
А я остаюсь сидеть за центральным столиком и сгорать от стыда. Стыда за себя саму. Столько лет молчания. А теперь слишком затянула с правдой. Всем от этого горько. Больно. Одиноко.
– Яна, извини меня. Я дура такая. Сказала такое не подумав. Иди сюда, моя дорогая, – Юля садится возле меня и обнимает за плечи. Гладит по голове, приговаривая, как ей кажется утешительные слова: – Он вернется. Вот увидишь. Вернется, и вы поговорите. И все у вас будет хорошо. А хочешь я с ним поговорю? Хотя нет, пока не стоит вообще с ним разговаривать. Пусть остынет и привыкнет к мысли, что у вас есть общий взрослый парнишка.
Не хочу сидеть рядом. Ни с подругой. Ни с кем-либо. Нужно сбежать отсюда, как сделал Олег. Вся эта публичность и приличия давят прессом.
– Юль, отпусти меня. Мне надо на работу. Я пойду.
Быстренько хватаю свою сумочку и бегу на выход. Уже у выхода из ресторана надевая свое пальто, я вспоминаю про счет за обед. Ищу в сумке кошелек. Надеюсь, денег у меня хватит. Да где же он запропастился? Это будет позор если и счет огромный, и денег нет оплатить его. Ух. Нашла.
– Девушка, можно получить счет вот за тот столик? – обращаюсь я к подошедшему администратору, и указываю на центр зала.
– Счет оплачен. Ваш спутник это сделал перед уходом, – девушка улыбается мне дежурной улыбкой. Взгляд у нее абсолютно равнодушный. Но это не спасает. Все равно чувствую себя ужасным человеком.
– А. Да? Спасибо, – мямлю и выхожу, не глядя, из ресторана.
Едва оказавшись вне помещения, мое тело пронизывает сильный морозный ветер. Небо затянуто серыми тучами. Хотя, когда мы с Олегом приехали на обед, оно было ярко голубым и ясным. В воздухе ощущается что вот– вот выпадут осадки. Может это будет дождь, или снег или все вместе.
Застегиваю пальто и поднимаю повыше воротник. Втягиваю свою шею в плечи, чтобы больше открытых частей тела укрыть от ветра. Холодно очень.
Не только снаружи, но и внутри. Гордиев узел не только не распутался, а кажется затянулся еще потуже. Хотя, если попытаться поставить себя на место Олега, я даже не знаю, какова была бы моя реакция на такую весть. Живет себе человек обычной жизнью и не знает, что часть его, где – то родилась, живет, растет на этой планете. Потом бабах. Познакомься, это твой сын.
Надеюсь, находясь в таком неспокойном состоянии Олег не сел за руль своего железного коня. А если и сел, то не попадет ни в какую аварию. Думаю о нем и стою на месте. Не вижу ни машин вокруг, ни людей. Не смотрю по сторонам. Поэтому, когда меня сильно хватают за локоть и куда– то тащат я первое время от испуга даже не сопротивляюсь.
В тряске и спешке смотрю под ноги. От порыва ветра в нос бьет знакомый запах. Меня тащит Титов куда– то. Страх и боль занимают вершину чувств.
– Олег, пусти меня, – он не реагирует на мои просьбы, – Олег, успокойся. Пусти меня. Мне больно.
Он не реагирует и быстро ведет меня к своему внедорожнику. Открывает дверь и одним рывком усаживает на переднее сидение. Закрывает меня внутри теплого автомобильного салона. Обходит сзади машину и занимает водительское место.
– Давай поговорим? – я в истерике прошу Олега обратить на меня внимание.
Хочу, чтобы мы высказали друг другу все. Страшно сейчас видеть Титова таким безразличным. Но он молча заводит машину, плавно трогается с места и едет в сторону офиса. Не реагирует никак на мои всхлипы, мольбы и крики.
– Олег, пожалуйста.
– Замолчи, Яна! Просто замолчи, – единственное, что произносит он перед тем, как скрыться за дверями своего кабинета. Мне ничего не остается, как занять свое рабочее место.
Надо просто встать и пойти к нему. Замок ведь я открыть могу и с этой стороны. Где– то в столе был запасной ключ от его кабинета. Пока рыскаю в ящиках в поисках заветного ключа, в приемную приходит второй раз Антонина Федоровна.
– Ян, у себя? Мне на минуточку. Пусть только глянет одним глазком новые расчеты, – бухгалтер у нас женщина боевая и скорая по необходимости, как бабушки в городской поликлинике. Пока я торможу и пытаюсь понять, чего она пришла, Антонина уже стоит вплотную к двери генерального и дергает за ручку.
– А чего закрыто то? Куда уже делся? Я видела в окно, что вы только что приехали. – не унимается и продолжает терзать несчастную дверную ручку.
– Антонина, шеф занят. Как только освободится он вас примет. – пытаюсь угомонить бойкую бухгалтершу и оторвать ее руку от дверей. Но за моей спиной тут же открывается дверь в кабинет и звучит голос Олега:
– Антонина Федоровна, заходите, – бухгалтершу Титов встречает с легкой улыбкой, мне же достается взгляд разочарования.
И вновь я смотрю на закрытую для меня дверь. Как символично. Раньше она всегда была открыта, а теперь закрыта еще и на замок.
Я стою прямо на своих ногах, но внутри меня душа лежит в истерике. Больно, стыдно, грустно, обидно за него, за себя, за нас. Чувство вины съедает живьем. Все что я чувствовала до сегодняшнего дня, кажется, было легким недомоганием. Сейчас же внутри выжигающий все на своем пути огонь. Сносит даже кирпичные стены и оставляет от них один лишь пепел.
Вторая половина рабочего дня проходит в режиме игнора. Титов принимает всех посетителей, отвечает звонки, но полностью игнорирует меня и мои рабочие обязанности. Даже сам себе готовит кофе. Шестая чашка за пол дня. Я считала.
Мой рабочий день официально завершился, часы пробили шесть вечера. В любой другой день я уходила лишь тогда, когда звучал «сигнал» от босса:
– Рабочий день на сегодня окончен. Яночка, идемте по домам.
Сегодня сигнала нет. Я, наверное, могла бы просидеть до поздней ночи в офисе, пока Олег не вспомнил обо мне. Но я не могу ждать. У меня есть Тимур. Есть обязанности мамы. Сына надо забрать с футбольной тренировки и привезти домой, накормить и все остальное.
Стучусь в дверь и дергаю ручку. Не заперта в этот раз. Удивительно. Вхожу в кабинет.
– Олег Юрьевич, я вам еще нужна? – передо мной лишь пустое кресло директора. Ищу глазами по кабинету и вижу Олега, стоящего у окна. Он рассматривающего ночное футбольное поле. Прокашливаюсь и повторяю свой вопрос.
– Олег Юрьевич, я вам еще нужна?
Ноль реакции.
Ах так! Ну и ладно.
В два шага преодолеваю расстояние до стола Олега и хватаю первый попавшийся чистый лист формата а4 и ручку. Написать заявление получается за минуту.
Впечатываю Олегу в грудь это заявление и шагаю прочь. Надоело. Взрослые люди, а играем в детский сад. Ни поговорить, ни высказать ничего, один игнор.
– Что это? – впервые за вечер Титов обращается именно ко мне. Больше в кабинете никого нет. Вряд ли он это спрашивает у зеленого фикуса, стоящего на подоконнике. Мне приходится остановиться и развернуться.
– Заявление. По собственному. Там все написано.
Он устало потирает ладонью глаза. Только сейчас замечаю, как трясутся у Олега руки. Вижу, как морщины вокруг глаз стали глубже. Он устал. Вижу, как сильно вздымается его грудная клетка. Он как бомба замедленного действия.
– Тебя не уволить надо, а … Я даже не знаю, что с тобой сделать надо, Яна! Ты хоть представляешь, что ты мне сегодня сказала? Представляешь? ТЫ сказала, что вот тот русоволосый мальчик, с которым я играл в приставку две недели, с которым собирал электрический конструктор, ребенок, который называл меня железным человеком – это мой сын. Ты сказала, мать твою, что у меня есть сын. Которому семь лет уже. Целых семь, Яна! Не день, не месяц, а семь долбаных лет! Да, мне плевать на твое заявление. Хочешь уходить, потому что я не прыгаю до потолка и не ношу тебя на руках от счастья? Да, пожалуйста, – Олег хватает ту же самую ручку и ставит на моем заявлении свою большую размашистую роспись, – Вот, пожалуйста! Довольна? Отработаешь две недели и свободна.
– Олег, – хочу подойти ближе к нему. Сказать, что понимаю его чувства. Сказать как я перед ним виновата. Но словесный поток Олега несется дальше:
– Что ты заладила – Олег, Олег. Что? Если тебе есть что сказать еще, так говори! Говори, как вернешь мне пропущенные годы с сыном. Как вернешь мне его пропущенные дни рождения. Первые шаги, первое слово. Как мне жить, зная, что я не видел, как родился мой сын. Или что я не водил его в детский сад, не видел, как он стал первоклассником. Говори мне, черт возьми! Как мне это принять? Как мне тебя понять? – на последних словах Олег прям кричит. Рвет мое заявление и гонит меня прочь, – Убирайся, Яна! Убирайся отсюда!