Текст книги "Ведьма на зелёной фишке"

Автор книги: Ирина Громова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

22

Если кто-то видел картины Ивана Петрова на тему «Русь исконная», то он сейчас поймёт, какую крепость, или маленький город, или дворец увидела я впереди, на вершине холма, к которому нам еще предстояло подняться. Готовый гостиничный комплекс реально сошел с картины известного художника «Солнце над Заряной». Я просто сидела, раскрыв рот практически не шевелясь до самого подъезда к огромным воротам.

Крепость окружал частокол с бойницами. Каждая частоколина была искусно вырезана вручную в виде головы павлина, медведя или дракона. Перед входом в огромные ворота стояли такие же большие истуканы с копьями и щитами в руках. Наверху ворот сидела вырезанная из монолита сова с расправленными крыльями. Видно было каждое перышко совы. Отдельное произведение искусства составляли ворота.

– Практически дворец отстроил, – щебетала Ирка. – Даже хозяйскую мельницу восстановил и водонапорную башню соорудил. У нас, конечно, поначалу этого никто не понял. Ведь затраты огромные. Надо же было стройматериалы по бездорожью притащить. Воду добыть, электричество тянуть. Потом начинка эта вся с мебелью – там же все по-современному отделано.

То есть, в одном стиле, но удобства как в настоящем отеле. Но главное, этот дом, в случае чего, нереально продать хотя бы за те деньги, что в него уже вложены. Кто сюда на жительство поедет? А зимой эту махину надо отапливать. Дров сколько потребуется. Кубов, наверное, шестьсот. Да ещё дорогу зимой от снега чистить…

Наши сколько раз об этом говорили и Валентине и Терентию. А они только смеялись в ответ. И только сейчас признались, что у них тут гостиничный комплекс, который сможет туристов принимать.

И вот теперь вся эта махина, по разговорам, досталась Валентине с Настей. Терентий-то своими непродуманными действиями себе дорогу сюда закрыл. Теперь ему легче убить Вальку и жениться на Насте, чтобы отбить у них всё это хозяйство, – жестко резюмировала Борисова.

– Да типун тебе на язык, – выдохнула я. – Ему легче жениться на Валентине.

– Валентина после всего, что случилось замуж за него не пойдёт. Там железный характер. И она вряд ли его простит, – отрезала Ирка.

– А это что? – прервал нашу болтовню водитель Мишка.

– Где? – в один голос заорали мы с Иркой.

Перед открытыми воротами, на площадке для транспорта, стояла зеленая, военного образца фишка с желтым манипулятором.

– Да это же фишка Остапа Донюшкина, зятя Валентины, – охнула Ирка. – Так Остап же в больнице.

– Ир, а та, что стояла около твоего дома позавчера ночью…

– Так это наша. Валерка на побывку приезжал. А что?

– Просто понимаешь, мне, когда Остап звонил, и объяснял, как к его дому подъехать, ориентировал меня на зелёную фишку. Говорил, около дома должна стоять. И я когда его дом искала, видела, получается, твою. А его фишки около его дома не было. Иначе стояли бы обе.

– Ну да, должны были стоять обе, – задумчиво согласилась Ирка.

– А стояла одна…

– Может, ты все-таки не заметила. Потому что Остап иногда ставит её дальше, к самому концу своего забора. Там у них фонаря нет, – предположила Борисова

– Ну, в принципе да. Могла туда и не посмотреть…

Хотя, как я могла просмотреть «Урал» с манипулятором, если специально ехала на этот ориентир – я пока не понимала, что тут не срастается, но информация о двух похожих фишках выбила меня из равновесия.

– Так, тихо девоньки, мы не знаем, какой враг может быть на территории, – скомандовал Мишка. – Сейчас возьму ружьишко и пойду вперёд. А вы, в аккурат, за мной. След в след. А то Василиса Марковна не простит мне, если вас не уберегу…

– Миш, подожди, у нас есть еще один боец невидимого фронта, давай собаку выпустим. Двери открыты, она сейчас посмотрит и об опасности, если что, предупредит.

– Выпускай, Капитолина. – скомандовал Мишка. Я приоткрыла дверь, и Скарлетта выскочила на улицу – похоже, её тоже укачало. Она деловито обнюхала кусты вокруг фишки, решила свою небольшую собачью проблему, прошла через открытые ворота и скрылась во дворе.

23

Я не удержалась, первой выбралась из машины и заглянула во двор. И чуть не задохнулась от восторга. У Терентия Павловича был явно талантливый архитектор и потрясающая бригада рубщиков и резчиков по дереву. Главный акцент усадьбы брало на себя здание гостиницы, роскошный терем царя Берендея из ошкуренного и откалиброванного бревна ручной работы.

Дворец с башенками, куполами, лестницами, ставнями был украшен резными наличниками и деревянными фигурами птиц и животных. Преобладали кони, павлины, петухи, совы, олени и медведи. Стиль, разработанный художником Иваном Петровым, был выдержан чётко и последовательно.

Обработка резных элементов выглядела немного жестковато, не лакировано. Как будто вчера еще древний мастер сработал их топором и прошелся по ним первобытной стамеской.

Вокруг главного здания были расположены, исполненные в том же стиле хозяйственные постройки: беседки, колодцы, уличное кафе с мангалом. А дальше, Боже. Стояло произведение искусства. Водонапорная башня. А за ним. Ох!

Искусственная заводь с плотиной и водопадом. И вода падала на лопасти самой настоящей водяной мельницы. За плотиной не было видно, откуда хозяева берут воду. Использован ли природный источник или пришлось добывать воду искусственным путем. Но зрелище захватывало натурально.

Нет, не то чтобы я никогда не видела водяной мельницы. Но всё равно, что-то происходит с нами такое волшебное, когда вода откуда-то сверху падает на лопасти, заставляя их крутиться, завораживая, тем самым притянутый человеческий взгляд. А этот удивительный ландшафт вокруг?

Я очень люблю, когда дизайнеры так прикасаются к природе, что кажется, здесь не было человеческого участия. Да, у хозяев этого ранчо вкус был отменный. И возможности тоже.

Одного леса здесь, зодчие использовали более тысячи кубов. И каждое бревно так тщательно обработано. Удивительно, я в жизни видела много усадеб очень богатых людей, но с очень маленьким чувством стиля и вкуса. В начале перестройки наши новые русские вообще могли ограничиться золотым унитазом, выставленным в комнате и попыткой высадить деревья вверх ногами. Чтобы переплюнуть соседа.

Потом дикое желание так вульгарно выделиться рассосалось. На помощь пришли профессионально обученные архитекторы и дизайнеры. И начали делать дорогую штамповку без души.

На самом деле, и сейчас строится много дорогих домов, но очень мало таких, которые с первой минуты зацепят тебя за живое. Деньги вложены, а души нет по-прежнему во многих дорогих жилищах. А здесь душа присутствовала. И я бы в этой сказке с удовольствием побродила. Да и пожила бы, наверное, в другое время. Просто сейчас мы приехали по другому поводу.

Собачий лай не заставил ждать себя долго. Сразу за ним послышался женский крик, а потом, мужской вопль.

Женский крик был слабее и доносился из водонапорной башни.

Мужской требовательный, точнее, даже наглый – со стороны мельницы. Силы дамы могли быть на исходе, мы же не знали, в каком она положении, а вдруг, борется за жизнь из последних сил. Поэтому вчетвером рванули к башне.

– Помогите, помогите, люди добрые, – доносилась мольба слабеющего человека из-за двери.

Мишка рванул дверь на себя. Дверь оказалась запертой. Мишка начал рассматривать замок

– Мы готовы помочь, – доброжелательно и рассудительно произнёс он, – но вы заперлись от нас изнутри.

Как он это разглядел, я не поняла, но из башни тут же послышалось:

– Сейчас, сейчас я открою. У вас собачка?

За собачку отвечала я:

– Не бойтесь. Это служебная собака. Не тронет.

– Хорошо, хорошо,– отвечал повеселевший голос. – Открываю. Только помогите.

– Открывайте, вы в безопасности, – не очень уверенно произнесла Ирка. Несмотря на ружьё и собаку, мы пока не знали, находимся ли в безопасности сами.

Послышалось лязганье открываемого засова. Дверь нервно открыли. На пороге появилась напуганная, всклокоченная заплаканная женщина, в возрасте от сорока до пятидесяти пяти. В том смысле, что я не смогла сразу определить её возраст. Крашеная блондинка в красной вязаной кофте, с синим жаккардовым рисунком – олени – и в чёрной короткой прямой юбке, пыталась улыбнуться.

– Вы кто? – почти хором спросили мы.

Видимо вопрос прозвучал настолько эмоционально, что женщина вздрогнула:

– А вы кто?

– Мы – друзья хозяйки. Ищем её вторые сутки. А вы – не она.

– Не она… – громко запричитала женщина. По размазанной косметике на круглом ухоженном лице было видно, что она уже плакала несколько раз. – Он её убил. И меня собирался. Из-за девушки этой. Из-за Насти.

– Давайте успокоимся и разберёмся по порядку, – спокойно произнес Мишка, – кто кого убил и где положил?

Вот где нужна мужская выдержка. Я обхватила лезущего по стене деревянного медведя, медленно соскользнула по нему на ступеньку и потянулась за валидолом. Ирка, казалось, побледнела и смотрела на женщину расширенными глазами. У неё, похоже, вообще остановилось дыхание, и она протянула руку к моему валидолу:

– И мне… Я же Вальку больше двадцати лет знаю,…знала…

Кеша, напуганный нашими мужиками ещё вчера, похоже, так, до сиз пор, из этого состояния и не вышел, только тихонько жался к нам. Я, молча, протянула валидол и ему.

– Подождите, девки, ничего не ясно, – рявкнул на нас Мишка и тоже потянул руку за валидолом. – Мы не знаем, кто это¸ и Валентину ещё не нашли

– Я врач, Дора Степановна Садальская, – всхлипывая, произнесла женщина. – Вчера Терентий Павлович привез меня как доказательство матери той девушки, Анастасии.

– Продолжайте, – подбодрил её Мишка

– Мы приехали ночью, здесь никого не было.

– Откуда приехали? – вставила я.

– Из областного центра.

Это значило, что Терентий, после разговора с Валентиной, вернулся в областной центр (три часа дороги), забрал эту женщину и привез в Кручиху (еще четыре, или более, часов).

– На чем Вы приехали? – уточнила я.

– На его джипе. Он сам был за рулём.

Джипа Терентия около ворот не было.

– Продолжайте, – приказал Мишка.

– Ночью приехала Валентина со своим доказательством.

– На чём приехала Валентина? – уточнила я.

– На фишке, – всхлипнула Дора.

Об этом я не подумала. Дочка лучшего фишкаря леспромхоза, в лесном посёлке могла уметь водить фишку. В Светлом Пути многие женщины легко управляются с мужской работой. Хотя, конечно, «Урал» с манипулятором – это очень круто даже для наших тёток.

– А потом они поругались, – сбивчиво продолжала излагать собственную версию событий Дора. – А потом всё стихло. Я решила убежать, но нашла эту женщину там, – она показала рукой за мельницу, – в кустах. Я не смогла оказать ей первую помощь, – Дора зарыдала, – потому что она,…ей,… не нужна была моя помощь,… она уже была без головы и без рук.

Мы находились в полном ступоре от шока, а Дора, рыдая, продолжала:

– А он уехал на джипе без меня. Фишку я завести не смогла и решила спрятаться здесь. А вдруг он вернётся, и убьет меня, как и её. Я закрылась в башне на засов и вот, дождалась Вас

– Эй, люди,…. (длинное нецензурное выражение), – донеслось громкое со стороны мельницы. – Вытащите меня отсюда!

– А это кто? – Михаил махнул рукой в сторону мельницы

– Это её доказательство. Орёт каждые полчаса, – пожаловалась Дора. – Валя привезла этого мужика связанным и показала Терентию Павловичу. И потом долго кричала, что, мол, он нанял этого козла застрелить её зятя.

– Кажется я поняла, – ситуация начала срастаться, – а во сколько она приехала?

– Не помню точно. Часа в три ночи.

– Что вы должны были ей засвидетельствовать? – потребовала объяснений Ирка.

– Что я тот врач, который должен был взять у Насти яйцеклетку, на оплодотворение,– это Дорино откровение могло перевернуть весь ход нашего доморощенного следствия, мой диктофон в кармане жадно ловил и записывал каждое её слово.

– И это произошло однажды ночью, несколько лет назад, после того, как Терентий Павлович усыпил Настю, Так? – подхватила я.

– Да, – удивилась Дора моей осведомленности.

– Но когда вы осмотрели Настю, вы поняли, что она беременна, – продолжала я.

– Именно так. Там было недель 6—7.

– И вы ему об этом не сказали? – догадалась я.

– Нет про беременность не сказала. Я подумала, если он сам хочет от этой девушки ребёнка и узнает о беременности, то сделка может не состояться. А мне очень нужны были деньги. Я решила их взять и исчезнуть, Так, чтобы он меня больше не нашёл, – оправдывалась Дора.

– Но он нашёл вас снова?– продолжала я.

– У него хорошая служба безопасности.

– Допустим. А что вы должны были свидетельствовать Валентине? – не поняла Ирка.

– Что он к Насте не прикасался. То есть, что девушка родила не от него.

Я представила, что пережил Терентий Павлович, когда выяснилось, что Настя беременна, а Валентина, её мать, подозревает в отцовстве его, своего мужа. Дора была единственным свидетелем, который мог подтвердить отсутствие у отца Насти грязных и дурных намерений. И он притащил Дору на встречу с Валентиной. Возможно, в надежде на примирение.

– Значит, у него все-таки было алиби. И его алиби – это вы.

– Ну да, он очень был рад, что нашёл меня, – врачиха обрадовалась, что я её понимаю. – Я думала, он меня хочет убить. За то, что я тогда его обманула и сбежала. А Терентий на радостях прямо расцеловал меня,– подтвердила Дора.

– А как Вы собирались кустарным методом брать яйцеклетку? Как вы вообще до этого додумались? – спросила я в недоумении.

– Да никак я не собиралась, – объяснила крашеная в блондинку врачиха, – Я собиралась взять денег и исчезнуть. Мужики ведь в такие нюансы обычно не лезут. Пробирка была. В ней что-то плавало. В пациентке я поковырялась. Очень аккуратно.

– Хороший бизнес. Так бы и я могла, – ляпнула Ирка.

– Да запросто, – согласилась Дора, – если бы купили диплом врача?

– А вы купили? – обалдел Мишка.

– Да нет у меня такого диплома, – я не верила своим ушам. Неужели сейчас так всё упростилось, что подобные операции в нашей стране можно делать и без диплома. Дора продолжала:

– Училась двадцать лет назад на фельдшера-акушера. Работала по специальности немного, а потом переквалифицировалась, начала работать с суррогатными матерями.

– Так, а что Терентий собирался делать с этой яйцеклеткой? – пока Дора не рассказала нам всю свою жизнь, я попыталась вернуть её к событиям последних двух суток.

– Да не знаю я. Я материал должна была ему передать. Я передала.

– То есть, вы наверняка не знаете, хотел ли он иметь ребёнка от этой девушки сам? – это уточнение я считала важным

– Нет, наверняка не знаю. Но тогда я думала, а кто еще? Девушка, какая красивая…

– Он об этом не говорил? – настаивала я

– Нет, – растерялась Дора.

– То есть, вы сами додумались.

– Сама. Мне казалось это очевидным.

– А вы не удивились такому предложению? – не унималась я.

– Милочка моя, я в годы перестройки в своём акушерстве на такое насмотрелась, что меня уже ничего не удивит!

Итак, Дора была обычной мошенницей, промышлявшей специфическим способом. Она разводила лохов, на поставках якобы материала для суррогатного материнства. Терентий усыпил Настю, и врачиха якобы вяла у нее яйцеклетку. Ну, мужики, дураки. Но, бизнес есть бизнес. Заказчик платит. Исполнитель находится. Любой каприз за ваши деньги. При этом обязательств никаких. Всегда можно сослаться на то, что могло не получиться. Материал не качественный, девушка была простужена, клетка умерла, потому что он не довёз, ну и так далее.

– И что, клиенты верят? – можно было не спрашивать, всегда найдётся дурачок для самой невероятной разводки.

– Ну а почему нет-то? – пожала плечами Дора.

– Но если результата заведомо нет. Можно докопаться потом? – неуверенно предположила Ирка

– А как тут докопаешься, – пояснила врачиха. – Дело-то житейское. Условия, мягко говоря, не стерильные. Всё что угодно может произойти. Температурный режим, например, не тот.

– Слушайте, ну а если вдруг что-то получится не то. Вы же влезаете в организм! – возмутился Михаил

– Да не влезаю я никуда! Говорю, ничего не делаю. В пробирке просто дистиллированная вода, – отмахнулась Дора. – Никто никуда потом не идёт. Я ведь сразу, по честному, предупреждаю, что риск большой, операция не стерильная. Заказчик-то тоже не очень законно поступает. А в этом случае вообще всё было в порядке. Ну, осмотрела я её, без её ведома. И всё. На этом весь криминал заканчивается. Девушка была беременна. И благополучно родила. Без помощи Терентия Павловича. И я подтвердила эту информацию.

– Не, ну ничего себе, – вмешалась Ирка, – у них не было носителя. Девчонка заснула, а проснулась беременной

– Нет, они виноваты только в том, что подсыпали ей снотворное и осмотрели её без её ведома и разрешения. К тому времени Настя уже была беременна от Остапа. Иначе, неизвестно, чем бы закончились все эти подсаживания, – пояснила я Ирине

– Да ничем бы не закончились, я вам уже устала объяснять! – опять встряла Дора. – Не собиралась я ей ничего подсаживать. Я собиралась просто снять с этого мужика денег и исчезнуть из его поля зрения.

– А сейчас что?

– А сейчас опять моя жадность,– покаялась неудавшаяся акушерка. – Вычислили меня его спецы. Попалась я ему на рынке, нос к носу. Он попросил за очень хорошие деньги подтвердить его бывшей жене, что не спал и не насиловал её дочь. Сумма была очень приличной. Я не смогла ему отказать. Нет, ну кто знал, что эта жена помимо изнасилования дочери предъявит ему покушение и выстрелы в зятя?

Валька примчалась в три часа ночи на фишке, припёрла этого пьяного полудурка, который вопил, что одного подстрелил и всех их перестреляет. Но она орала громче. Так что стены сотрясались. Как это у себя в районе, вы там этого не слышали? Вот Терентий Павлович, не выдержал, пошел её прибил. Он и раньше нервный был, а сейчас я бы ему вообще прописала курс успокаивающий где-нибудь в Кащенко (психиатрическая больница в Ленинградской области) пройти.

Не ясно, зачем только отрезал руки и голову. Видимо, был в состоянии полного аффекта.

Мы с Иркой переглянулись – вчера закопали на Валькином дворе барана, которому отрезали ноги и голову. А сегодня вон что…

– Я еще не готова смотреть на тело, – сказала я, – давайте достанем и послушаем этого… – я показала в сторону мельницы.

Мы затолкали Дору обратно в башню и наказали ей сидеть и не высовываться. И так как она говорила, что в холоде, голоде и страхе итак уже просидела здесь больше суток, пришлось оставить ей собаку, которая смогла бы и защитить и присмотреть за ней. Впрочем, тётка эта бежать никуда не собиралась, так как была убеждена, что убийца где-то рядом. Мы в этом убеждены были меньше, потому что нигде не нашли Джип Терентия Павловича. Кто-то же уехал на нём. Возможно, сам хозяин после расправы. Но всё равно решили держаться кучно и по усадьбе не разбредаться.

24

Когда мы подошли к мельнице – ситуация повторилась. Дверь мельницы была закрыта изнутри. Мы обошли небольшое здание несколько раз и выяснили, что попасть внутрь можно только через узкое слуховое окно, расположенное на высоте не менее трёх или даже четырёх метров. Рядом с башней лежала какая-то несерьёзная лестница.

– Ну и кто полезет в окно? – сказали мы, переглядываясь, оценивая габариты, друг друга.

– Давайте я попробую, – вдруг произнес Кеша, – я сегодня половину ночи просидел на высоте, в условиях менее комфортных. А тут всё-таки есть лестница.

И он тут же побежал приставлять лестницу к башне. Да, учитель эротического танца были и молод, и лёгок, и грациозен. Он изящно взлетел к слуховому окну, легко перекинул туда ногу и тут же скрылся в нём. Мы ожидали недолго. Сначала раздался грохот задетого и упавшего пустого ведра. Через пару секунд из окна высунулась довольная лысая голова:

– Всё в порядке, я спускаюсь.

– Кеш, не спеши, – крикнула Ирка, – дай пять сек своим глазам, чтобы к темноте привыкли. А то все вёдра сейчас перемнёшь.

– Ир, ну чего он там перемнёт, в нём и сорока килограммов веса не наберётся, – упрекнул Ирку Мишка.

– Да это я к слову, чтобы не покалечился, – ответила Ирка.

– Всё в порядке, открываю, – Иннокентий, по-моему, был очень рад тому обстоятельству, что оказался полезен. Парень мне явно начинал нравиться.

Лязгнули затворы и засовы, но дверь открылась не сразу. Городскому Кеше потребовалось время, чтобы разобраться с замками, прежде чем он оказался перед нами на пороге.

– Там это… – произнес Кеша, – связанный человек. Лежит и ругается матом. Развязать его?

Уже из рассказа Доры мы поняли, что на мельнице заперт ни кто иной, как Сашка Нечаев, а то, что он нескончаемо ругается, было слышно даже у ворот.

– Этого не развязываем ни в коем случае, – приказал Мишка. Но громко, чтобы Сашка его хорошо слышал. – Сейчас мы ему вопросы зададим, а потом рот кляпом закроем, а то от его ругательств уже вся трава пожухла. А связан он потому, что стрелял в человека.

Сашка, было, притих, чтобы услышать, что о нём говорят снаружи. Но, тут же, заорал снова:

– На горшок меня отведите, а то не буду вам ничего говорить…

– Так, а ты ничего и не говори, – спокойно произнес Мишка. – Мы тебя сейчас запрём обратно, и будешь ждать полицию ещё часа четыре. А они уж точно знают, как человека разговорить. Так что не спеши, отдыхай, паря, время у тебя пока есть.

Мы уже зашли в башню. Сашка Нечаев, высокий сорокалетний мужчина, мог, наверное, считаться красивым, если бы не перекошенное от злости и ненависти ко всему миру лицо. Тонкие черты, благородный овал, выразительные зелёные глаза, на удивление, хорошо подстриженные русые волосы. Даже одет Сашка был модно, хотя и в недорогую одежду, но ладно скроенную и эффектно сидящую на его хорошей фигуре. Несмотря на синюю куртку-дутик, Нечаев не прекращал дрожать от холода.

– Я не могу терпеть ещё четыре часа. Ведите в нужник, всё расскажу. Мне скрывать нечего. О, привет сестрёнка, – Сашка вдруг выпялился на Ирку, – а ты чего здесь?

– Тамбовская волчица тебе сестрёнка – огрызнулась Ирка, – опять натворил дел, что пять лет не разгрестись.

Я вспомнила Иркин рассказ о том, как мучилась она с Нечаевым, когда он работал в домкомбинате. Странно было другое: в ответ на стальной Иркин окрик, Сашка заныл и, как мне показалось, попытался оправдаться:

– А чё это я-то натворил, это меня тут поймали и в кутузку кинули.

Возможно, Ирка и права, и с такими людьми как Сашка надо сразу ставить себя очень жёстко.

Но тут Мишка занялся Сашкиным туалетным вопросом, после чего мы опять выслушали поток брани, от которой попытались отсортировать полезную информацию. Выуживать практически ничего не пришлось, потому что Сашка орал не прекращая:

– После того, как этот ублюдок чуть меня не застрелил в моём доме (Сашка, видимо, имел в виду Остапа, который с простреленным коленом выхватил у Сашки ружьё) и сдал меня в полицию – я тоже дал свои показания. И полиция увидела, что я не виноват. И я пошёл поговорить с этой стервой, с его женой.

– А зачем ты пьяным потащился к ним после двенадцати ночи? – потребовала ответа Ирка.

– Я хотел им объяснить, что их мужик не прав. И что его теперь посадят, а мне ничего не будет. Но эта ведьма, тёща Остапа, подкралась ко мне сзади на фишке (вы слышали когда-нибудь, с каким рёвом «крадётся» военная машина «Урал» с манипулятором?) – Она прыгнула на меня, связала и даже грозилась застрелить.

– Чем она хотела тебя застрелить? – запутавшись в падежах, спросила я.

– Так, а ружьём, – Сашка падежами даже и не морочился.

– У неё с собой было ружьё? – уточнил Мишка.

– Нет, это у меня было ружьё. Эта Валька подлым образом у меня его вырвала, пользуясь тем, что была ночь, и я уже устал после всех разборок.

– А что ты, Саша, пёрся к ней ночью, пьяный, да ещё и с ружьём? – опять не выдержала Ирка.

– А почему полиция не забрала у тебя ружьё? – спросила я.

– То, первое, забрали. Я с другим шёл. И эта гадость, эта воровка, спёрла у меня ружьё. – Нечаев гневно распалялся всё больше. – Связала меня, бросила в фишку и привезла сюда, к своему прихехешнику? И что она предъявила ему? Что Саша Вашингтон взял заказ у этого хмыря и пальнул в Остапку за деньги. Да я, может быть, Остапку ещё с детства знаю. Сколько знаю, столько и мечтаю пальнуть в него. Никогда Саша за деньги уродов не бил. Только за справедливость. Или за интерес.

Справедливость, видимо, у Сашки была какая-то своя.

– А интерес-то у тебя, какой? Часом, не Анастасия? – поинтересовался Михаил.

– Это што, шл-ха эта, которая под отца своего легла и не знает от кого родила?.. А што, я бы её, конечно, тоже запросто. На то она и проститутка…

– Поганый у тебя рот, Сашка. Не ложилась она ни под кого и родила она от своего мужа, – убедительно сказал Мишка. Мишу в посёлке уважали многие. Сашка сразу пообмяк после этого заявления:

– Скажи ещё, экспертизы есть, – Сашка скривил рот в отвратительной ухмылке.

– Есть, я видела, – спокойно дожимала я. Сашка потихоньку, но сдавал позиции.

– Знаем мы эти экспертизы, их тоже купить можно, – уже не так уверенно произнес он. – Да ладно, врать не стану. Я слышал, что им врачиха плела, не глухой. И не дурак. Ну, хватит. Больше ничего вам не скажу. Зачем мне показания против себя давать?

– Нам от тебя ничего и не надо. Все свои показания оставь для полиции. Валентину ты убил? – даванул Мишка.

– Да на черта мне Валька сдалась? – опять заорал Сашка. – И полиция меня уже отпустила. А что её этот умник, её хахаль, Терентий этот, владелец заводов, газет, пароходов – грохнул? То-то, он тут руками размахивал. А я не мог убить Вальку. Я же в башне изнутри связанный сидел. Я-то уж точно не мог.

– А мы не знаем. Закрыт-то ты был изнутри. Может, сам и закрылся, – продолжал давить Мишка.

– Ну да, и сам связался. Чё мелете? Думайте башкой-то…

– Так, а может, у вас тут преступная группа работала: ты, Терентий и эта врачиха. Вам всем мешала Валентина. И у всех был мотив…

– А у меня-то какой? – вдруг заорала Дора, высунув голову из двери башни. Оказывается, она тоже слушала наш разговор

– Ну. Не знаю, может ты замуж за деньги Терентия хотела, – предположила Ирка.

– Хотела бы. – Согласилась дородная, крашеная блондинка в короткой юбке. – Да видишь ли, ни лицом, ни фигурой, как эта Настька и её мать, не вышла. Мне тогда обеих надо убирать…

– Да что вы там про какое-то убийство мелете? Кого убили? Кто труп видел? – возникал Сашка, похоже, к трупу, если такой существовал, он действительно отношения не имел.

– Я видела, – всхлипнула из башни Дора.

– Где? – не унимался Сашка

– Там, в кустах, – махнула в сторону ручья Дора.

– Так, ну ладно, иди сюда, покажешь, – приказал Михаил.

Дора быстро освободила себя из заточения и подошла к нам. Собака, сидевшая снаружи у двери башни, последовала за ней. А Мишка скомандовал всему нашему составу:

– Все идем смотреть тело. Не отставать от меня. Убийца ещё может быть где-то рядом. Теоретически, но может.

Едва он это произнес, как мы услышали рёв заводящегося автомобиля, за воротами усадьбы. Еще через десять секунд с места сорвалась и умчалась от нас по дороге к посёлку Светлый Путь зелёная фишка. Я вытерла холодный пот. Если это был убийца, то в течение двадцати минут мы находились с ним на одной площадке.

Надо было сообщить в полицию о том, что убийца выдвинулся в сторону поселка. Но тут я вспомнила разговор с капитаном Окуленко. Чтобы вызывать нашу полицию, надо предъявить ей что-то уж очень весомое. Сейчас мы сможем сказать только одно – какой-то человек, возможно, хозяин отъехал от Кручихи на фишке своего зятя. Не убедительно. Надо искать тело.

Мы двинулись к ручью. Картина, которая открылась перед нами за башней, выглядела зловеще. Под кустом лежало мёртвое стройное тело обезглавленной женщины.

– Это Валина одежда, – сказала Ирка тихо, дрогнувшим голосом. – А больше ничего сказать не могу. Давай, мать, вызывай Грачёва. Нам придётся здесь его ждать.

И тут Ирка включила мыльницу и принялась энергично делать фотосъемку, приговаривая:

– Ничего не трогаем, ни к чему не прикасаемся, рядом не топчемся.

Я слышала, что в молодости у Ирки был роман с начальником районной полиции, и это научило её некоторым криминалистическим приёмам. Я отозвала собаку и набрала мобильный телефон полковника. На том конце трубки меня внимательно выслушали. И про найденное тело и про то, что пять минут назад отъехала зелёная фишка с манипулятором. Потом смачно выругались и приказали ждать бригаду и ничего не трогать.

До приезда полиции у нас был вагон времени. Я набрала номер Василисы Премудрой:

– Вась, мы нашли тут Сашку Нечаева и тело женщины без головы. На теле одежда, похожая на одежду Валентины. Я позвонила Грачёву – они едут. Так что мы теперь свидетели и вернёмся, видимо, не скоро.

– Я тоже свидетель, – сказал Кеша, – и я не уезжаю в город.

– Да, и Кеша тоже свидетель, поэтому сегодня он не поедет с тобой в город. Давай я оставлю его у себя, – предложила я Василисе, – у меня-то его никто, думаю, искать и обижать не будет. А завтра решим, что с ним делать. Может, Вовка в областной центр поедет, так захватит.

– Ну, добре, – сказала Василиса. Не поеду. А если что – веди ко мне. У меня его тоже не посмеют тронуть.

– Слушай, а мальчишка-то вроде неплохой, – шепнула я Василисе Марковне.

– Не. Неплохой, – согласилась Василиса, – бедняжка убогий, но не плохой. Ну ладно, Варфоломевна, держи меня в курсе. И Мишку, смотри, накорми там чем-нибудь. Ему нельзя без обеда – желудок больной.

Правильная мысль. Перспектива сидеть тут ещё два часа в ожидании полиции на улице – не радовала абсолютно. Надо как-то попасть в помещение. Да, честно говоря, я бы хотела успеть осмотреть покои Валентины до приезда Грачёва.

В дом, на правах подруги хозяйки нас вызвалась отвести Ирка. Но дверь оказалась закрытой. Поэтому нам ещё раз пришлось воспользоваться помощью Кеши. Он как-то исхитрился пролезть в открытую форточку на втором этаже. Потом спустился и открыл нам изнутри входную дверь.