Текст книги "Генерал Дима. Карьера. Тюрьма. Любовь"

Автор книги: Ирина Якубовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Кортик для полковника Якубовского

В Димином архиве хранится копия бумаги командующего Северным флотом о награждении Якубовского кортиком.

Кортик Дима получил за идею. Идея была проста. В чем заключается политика ядерного сдерживания? В общих чертах её суть сводится к следующему. Чем дальше точка, с которой осуществляется запуск ракеты, тем безопаснее ты живешь.

Почему американцы так орали в 1962 году, когда мы на Кубу затащили ракеты? Откуда взялся Карибский кризис? Не потому, что им нужна была Куба. Просто ракета, пущенная с острова Свободы, достигнет гипотетической цели за максимально короткое подлетное время. По той же причине они больше, чем передвижных ракетных комплексов, боятся наших подводных лодок, которые хоть и не заходят в территориальные воды, но плавают поблизости, в двухсотмильной зоне. А если бы ракетный крейсер находился у них в Вашингтоне? Никакая противоракетная оборона не смогла бы помочь.

Дима решил организовать дружеский визит кораблей Военно-Морского Флота в Канаду. Обычно дружеские визиты флотов как-то обходятся без участия в программе ракетоносных кораблей. Дима предложил включить в состав судов ракетный крейсер «Маршал Устинов» с полным боекомплектом на борту. Надо было испытать, прошляпят ли канадцы, а следом и американцы этот невероятный сюрприз.

И вот «Маршал Устинов», имея на борту ракеты, пришвартовался в канадском порту Галифаксе, а потом ещё зашел в американский – в Бостон. Никто ничего не просек. И зря. А за год до этого – летом 1992 года – Главнокомандующий ВМФ России адмирал флота В. Чернавин наградил Якубовского именным кортиком, но за что – Дима до сих пор молчит.

Первое возвращение блудного сына

В марте 1992 года генерал армии Кобец, в то время министр обороны, добился возвращения Якубовского в Россию.

Произошло это не сразу. Почувствовав, что есть шанс вернуться в Москву, Дима пригласил знакомого генерала в Швейцарию.

Познакомились они давным-давно. И сразу подружились. А потом этот генерал попросил Диму сделать избирательную кампанию Константину Ивановичу Кобецу, в то время начальнику связи Вооруженных Сил. Требовался специалист по тому профилю, который на Западе называется «public relation». Дима пригласил для ведения избирательной кампании своих друзей: известных артистов, писателей, музыкантов.

Почему он решил взяться за новое для себя дело? Просто потому, что захотелось узнать, может ли он как-то влиять на такой процесс, как выборы. Это был, в первую очередь, эксперимент на самом себе. Кобец стал народным депутатом.

Генерал по приезде в Москву встретился с Кобецем и рассказал, что Якубовский жив, здоров и рвется на Родину. Но вернуться Дима был готов лишь в том случае, если за ним прилетит генерал Кобец. Это было бы гарантией, что Якубовский нужен.

Решения своей судьбы Дима ждал в Канаде. В Канаду Константин Кобец не полетел – далеко, а предложил встретиться в Цюрихе. Для Димы это не было проблемой.

Генерал Кобец приземлился в аэропорту Цюриха вечером 6 марта 1992 года. Якубовский пригласил его поужинать в известном ресторане «Джеки». А утренним рейсом 7 марта оба вернулись в Москву.

Диме, как всегда, ехать было некуда. Он заказал себе гостиницу. Кобец предложил ему должность помощника и один из своих кабинетов в Белом доме – огромный, с приемной и комнатой отдыха. А потом Владимир Шумейко пригласил Диму на работу в правительстве. Появился документ на официальном бланке.

Каждый день Дима шел на свою почетную службу. Его кабинет № 418 располагался в знаменитом здании на Старой площади, на 4-м этаже, где когда-то сидели помощники Генерального секретаря. У Димы со всеми сложились хорошие отношения. У него такой стиль работы, который, как правило, высоко ценится. Во-первых, Дима никогда не задает вопросов, а во-вторых, все делает сам: от подготовки документа до исполнения. Якубовского не приходится ни подгонять, ни контролировать.

Его подъем по служебной лестнице напоминал движение скоростного лифта. Промежуточные этажи только мелькали. Увы, все детали мне не известны.

К сожалению, ещё не пришло время открыть все карты. «По прямому указанию Баранникова мы провели несколько закрытых операций, которые дали большой плюс нашему государству. Ловили рыбу на раздражителя. Раздражителем был я. Но об этом я расскажу лет через пятьдесят», – говорит Дима.

Итогом этой работы и явилось историческое решение о присвоении Якубовскому должности полномочного представителя.

ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Распоряжение От 17 сентября 1992 года № 1727-рс Город Москва О полномочном представителе правоохранительных органов, специальных и информационных служб в Правительстве Российской Федерации.

1. Учредить должность полномочного представителя правоохранительных органов, специальных и информационных служб в Правительстве Российской Федерации.

2. Утвердить Положение «О полномочном представителе правоохранительных органов, специальных и информационных служб в Правительстве Российской Федерации».

3. Назначить Якубовского Дмитрия Олеговича полномочным представителем правоохранительных органов, специальных и информационных служб в Правительстве Российской Федерации. Федеральному агентству правительственной связи и информации при Президенте Российской Федерации заместить должность полномочного представителя правоохранительных органов, специальных и информационных служб в Правительстве Российской Федерации офицером (генералом) Федерального агентства правительственной связи и информации при Президенте Российской Федерации с зачислением его в действующий резерв Федерального агентства.

Первый заместитель Председателя Правительства Российской Федерации В. Ф. Шумейко.

Но эта должность требовала аттестации. Возник вопрос: где? Вариант КГБ отпадал, поскольку Дима собирался и впредь ездить в Канаду и не хотел создавать себе помехи. О внешней разведке по той же причине и речи не было. С Министерством обороны связываться не стали. Методом исключения выбрали ФАПСИ – Федеральное агентство правительственной связи.

Армейскую службу Дима закончил рядовым, а после окончания института ему присвоили звание лейтенанта запаса. Ясно, что лейтенант не мог быть полномочным представителем силовых ведомств, и приказом Министерства обороны Якубовскому присваивают звание майора, а буквально на следующий день его сделали полковником. Звание генерала Диме дала молва.

Когда Главная военная прокуратура захотела опротестовать полковничьи звезды Якубовского, то смогла придраться только к двум обстоятельствам. Во-первых, звание майора присвоили незаконно, поскольку в случае, когда происходит повышение через три ступеньки, положено объявлять об этом в торжественной обстановке. Во-вторых, звание полковника было присвоено в связи с зачислением на действительную воинскую службу, но при этом необходимо было пройти медицинскую комиссию, которую Якубовский не прошел. «И заразил доблестную Красную Армию СПИДом», – не без сарказма добавил Дима. Интересно, что сам главный военный прокурор Паничев, обжаловавший звания Якубовского, ухитрился из капитана запаса сразу сделаться генерал-лейтенантом.

«Он уважать себя заставил»

В 1992 году Россия находилась в сложном положении. Советский Союз уже распался, а новая республика ещё не успела набрать очки на мировой арене. Нас резко перестали уважать на Западе. И тогда возникла задача попробовать их напугать, причем не на государственном уровне, но чтобы это возымело действие. Грубо говоря, идея была «благородная»: если не дадите денег, не удержим ситуацию.

Решено было произвести какой-то несанкционированный ракетный запуск. А по договору страны обязаны уведомлять друг друга о готовящихся запусках ракет.

Дима, занимавший в ту пору должность советника правительства, понимал, что осуществить такую идею немыслимо, но можно было сделать так, чтобы на Западе в это поверили. И Якубовский полетел на Северный флот. У него сложились отличные отношения с командующим флотом, который сказал буквально следующее: «Старик, я готов, но мне нужна бумажка».

Тогда организовали визит правительства на Северный флот. Дима составил программу на два дня. Первый день: 7 часов – прибытие самолета, 8 – завтрак. Затем встреча с командным составом флота и т. д. Следующий день: завтрак, выход в море, а между чесанием правого и левого яйца, по выражению Димы, уместился маленький пунктик: запуск межконтинентальной баллистической ракеты. Программа была утверждена на самом высшем уровне. И командующий Северным флотом сказал: «Мне этого вполне достаточно. Будем готовить запуск».

Между тем Якубовский организовал утечку этой информации. И запускать ракету не понадобилось. Американцы испугались не столько несанкционированного старта, сколько того, что ракету можно запустить вот так, между завтраком, обедом и ужином…

Задача была выполнена. И после этого, когда один наш крупный руководитель собирался за рубеж, он все время звонил командующему Северным флотом и говорил: «Мне, как Якубовскому, ракета не нужна. Пусть маленькая дизельная лодочка у них на мель сядет».

Клубок змей

В это время у первого вице-премьера Шумейко сложилась конфликтная ситуация с секретарем Совета безопасности Скоковым. А Скоков, в свою очередь, почуял некую опасность Якубовского. Вместе с Коржаковым, руководителем Службы безопасности президента, они принялись раскапывать причины назначения Якубовского полномочным представителем. У генерала Коржакова были и личные мотивы. Люди из его охраны переходили на службу к Якубовскому. У Димы было лучше. И, выбрав момент, когда Шумейко улетел в Америку, Скоков с Коржаковым побежали к Ельцину жаловаться.

Впрочем, об этом достаточно подробно пишет сам Ельцин в своей книге «Записки президента»: «Я первый раз услышал фамилию Якубовского при следующих интригующих обстоятельствах.

Это было осенью 1992 года. Ко мне в кабинет вошел возбужденный Юрий Скоков вместе с Александром Коржаковым. С Юрием Владимировичем такое редко случается, он человек сдержанный, и я понял, что произошло что-то серьезное. Скоков принес мне проект документа, на котором стояли визы многих высших руководителей страны – Шумейко, Баранникова, Ерина, Кокошина – первого замминистра обороны, Примакова, Степанкова, от руки было написано «Согласовано с Гайдаром», документ практически был на выходе. Суть распоряжения заключалась в следующем. В состав правительства вводится новая должность – координатор правительства в силовых структурах, полномочия которого отличались чрезвычайной широтой. Этот координатор ставился над силовыми министерствами, контролировал их и был подотчетен только премьер-министру. В документах, которые принес Скоков, значилось, что на эту феерическую генеральскую должность назначается двадцатидевятилетний молодой человек, который ещё полгода назад был капитаном. Звали его Дмитрий Якубовский.

Естественно, я позвонил Гайдару, жестко и не слишком любезно поговорил с ним. Выяснилось, что и он оказался введен в заблуждение. Когда его знакомили с этим документом, сказали, что с президентом вопрос согласован, что Ельцин полностью в курсе и концепции этой должности, и самой кандидатуры. Тогда я понял, что мы столкнулись с крупной аферой, и попросил Гайдара немедленно отозвать все документы, связаться с Шумейко, силовыми министрами, разобраться в этой истории, а потом доложить.

Через три дня мне сообщили, что все исполнено, а испуганный Якубовский покинул пределы России, улетел то ли в Канаду, то ли в Швейцарию».

Обо всем, что происходило на самом верху, Дима, конечно, не знал. Шестое чувство подсказывало ему: что-то затевается. Он велел своим людям разобраться. А через три дня события приняли новый оборот.

Дима был на даче в Жуковке. Говорят, что раньше эта дача принадлежала председателю КГБ Крючкову. У Якубовского всегда было многолюдно, особенно по вечерам. Бывало, что за столом собирались люди, которые порой не знали друг друга. Всех объединял Дима.

Как-то раз в гости приехал Толя Круглов, которому Дима помог получить должность председателя Таможенного комитета. На эту должность было два претендента, но рекомендация Якубовского сыграла решающую роль. Естественно, Круглов был очень благодарен Диме и относился к нему даже с некоей долей подобострастия.

Повара Димы тоже звали Толей. И произошла смешная ситуация. Все сидели за столом, когда приехала новая партия гостей. Пока Дима обнимался с приятелями, кто-то крикнул повару: «Толя, твою мать, дай стулья!» А Круглов подумал, что обращаются к нему. Он мигом вскочил, чтобы отдать свой стул. Дима еле его остановил.

В тот день, когда разворачивалась сложная операция, задуманная Коржаковым, Дима лежал, ничего не подозревающий, в постели со своей женой Мариной. Вдруг, совершенно не вовремя, раздается телефонный звонок. «Дмитрий Олегович, – в трубке взволнованный голос личного шофера, – меня задержали». Что за черт? Новость была, конечно, неприятная, но не настолько, чтобы прервать половой акт с Мариной.

Минут через пятнадцать-двадцать Дима все-таки решил позвонить, чтобы разобраться. Но тут его ждал очередной сюрприз. Связь была отключена. Как выяснилось, по указанию Коржакова. Позже к Диме приехал Тимохин, бывший начальник ГАИ Московской области. Он сказал, что Димин водитель превысил скорость, его остановили и выяснили, что автомобиль «мерседес» якобы нерастаможен, какой-то квитанции не хватает.

Дима сел в хозяйственную «Волгу» и поехал на Старую площадь. Там у него отбирают пропуск. Дима звонит Баранникову и слышит: «Старик, тебе нужно срочно вылететь в Нью-Йорк, денька на три, там сейчас Шумейко, найдешь его и все объяснишь».

Якубовский понял, что его решили срочно отправить. В Нью-Йорк, в Пекин, в Гималаи – все равно. А пока он содержательно беседовал с Баранниковым, на даче в Жуковке разворачивалась целая операция.

Егоров, начальник Управления по борьбе с организованной преступностью, подтянул туда свой спецназ, чтобы штурмовать дачу. Внутри дача, естественно, охранялась. По периметру ходил не сторож с берданкой, а тоже люди из спецназа, который, правда, относился не к ведомству Егорова.

Был сентябрь, разгар бабьего лета, жаркая погода. Охрана несла службу, как положено, с автоматами, но Дима никогда не требовал, чтобы в теплый день ребята парились в камуфляже. Поэтому они ходили полуголые. Спецназовцам Егорова сказали, что Якубовского охраняют вооруженные бандиты. Приказ есть приказ, и они пошли на штурм.

Но случилось непредвиденное. Спецназовцы все друг друга знают. Вместе служили, вместе тренировались, вместе пили. Ребята узнали друг друга. Опустили автоматы. Операция была сорвана.

Правда, Егоров представил все в ином свете: операция сорвалась по вине Дунаева, первого заместителя министра внутренних дел, который поддерживал Якубовского.

Дунаев действительно вывозил Диму в аэропорт, так как имелась информация, что Егоров хочет там устроить провокацию. Дунаев лично вел Якубовского до «рукава» вместе с начальником транспортной милиции. Он вызвал конвой, самолет оцепили, Егоров ничего предпринять не мог.

Потом на этой истории Егоров сделал свой козырной ход. Его управление подчинялось Дунаеву, а команду на штурм давал Ерин, министр внутренних дел. Управление по организованной преступности вывели из-под подчинения Дунаева и сделали самостоятельным. Егоров стал первым заместителем министра внутренних дел с подачи Скокова.

А Дима прилетел в Нью-Йорк и стал звонить Виктору Павловичу Баранникову.

– Вы просили позвонить через день?

– Позвоните завтра.

В течение девяти месяцев он постоянно звонил Баранникову, Степанкову. Они прилетали. Общались. А возвращению Димы всегда что-то «мешало»: то съезд народных депутатов, то импичмент, то референдум.

Что бы ни было, он жалеет о том, что судьба позже развела его с Дунаевым и со Степанковым. С Валентином Степанковым у них были очень хорошие отношения. Потом «Московский комсомолец» публиковал распечатку их разговоров. Но Степанков сам спровоцировал это, когда заявил, что «Якубовский его агент».

Фактически выдворенный из страны из-за внутренней борьбы политических группировок в окружении Б. Н. Ельцина, Дима не сидел в Канаде сложа руки. Память об этом времени – серебряная медаль Национального бюро Интерпола в России, кортик, врученный командующим Северным флотом за «личный вклад в обеспечение визита российских кораблей в Канаду», и другие награды.

Анатолию Лукьянову принадлежит образное выражение, что Якубовский «попал на периферию большой политической игры». Еще тогда он, опытный политик, советовал Диме быть осторожным, «не попадаться под топор или кувалду».

В интервью журналистам Наталье Косинец и Якову Посельскому на вопрос о связи имени Якубовского с рядом правительственных скандалов Лукьянов, уже прибавивший к своему политическому опыту тюремный, отвечал: «Это Господь Бог послал Якубовского этому правительству. Господь Бог. Скандал вокруг мальчика, для меня он мальчик, он мог бы быть моим младшим сыном, был раздут. И в тени скрылись и господин Бурбулис с его „красной ртутью“, и господин Чубайс с его распродажей народного достояния, и господин Полторанин с его деятельностью по Берлинскому дому науки и культуры, и господин Шумейко, который открестился от Якубовского, испугался. И вот только фигура Димы – молодого человека, молодого юриста осталась. И весь этот черный туман закрылся силуэтом Якубовского. Таким образом, он им Богом был дан, этот феномен, чтобы прикрыть громадное коррумпированное гнездо, которое свилось вокруг Президента…»

Более того, по мнению Лукьянова, Диме надо было выдать орден «за невольные заслуги по невольному прикрытию их безобразий».

«Гарантии закончились. Беги»

В июле 1993 года Якубовский приехал к Степанкову на дачу в Архангельское. Его тогда потрясло, как живет Генеральный прокурор. У всех дома: на одну семью, на две, а у Степанкова просто квартира. Они пошли вдвоем погулять, и тогда он признался Диме, что на него давят. А ещё через день-два Степанков позвонил Якубовскому: «Можешь ко мне срочно приехать?»

Дима подъехал с двумя охранниками и СОБРом на двух машинах к зданию Генеральной прокуратуры. Остановились не на Дмитровке, а на углу, рядом с Институтом марксизма-ленинизма. Якубовский пошел пешком.

– У тебя наше удостоверение с собой? – первое, что спросил Валя.

– С собой, – ответил Дима, хотя мог и не говорить.

– Давай!

Он забрал у Димы удостоверение советника Генерального прокурора и, секунду помедлив, произнес:

– Я давал тебе гарантии, они кончаются сегодня в двадцать четыре часа.

Дима хотел поговорить с ним. Тут зазвонил телефон. На проводе был Черномырдин. Степанков снял трубку, стал с ним разговаривать, а Диме сделал знак рукой: «Иди». И в эту минуту он умер для Димы как друг, потому что ему уже было наплевать на все их отношения, а сам – как политическая фигура.

Дима сел в машину. Там у него был мобильный телефон, не такой аккуратный, как сейчас, а довольно громоздкий.

С последней надеждой он позвонил Баранникову, тем более что они договаривались встретиться через пару дней, в выходной, на даче.

– Виктор Павлович, – говорит Дима, – я только что был у Степанкова, он мне сказал…

– Ты ещё здесь? – перебил его Баранников.

– Вы же меня приглашали на дачу…

– Ты давай уезжай, – сказал тот и положил трубку.

Якубовский поехал к Владимиру Панкратову, начальнику ГУВД, и все ему рассказал.

– Давай мы тебя проводим в аэропорт, – предложил тот и начал собираться.

– Володя, а пистолет не возьмешь?

– Если начальник ГУВД будет ходить с пистолетом, тогда вообще…

Как полковник Якубовский всех перехитрил

Летом 1992 года сложилась тяжелая ситуация на оружейном рынке. Многие пытались растащить его по частям. Возникла необходимость выяснить, кто на этом наживается. Оперативные методы, которыми действовал Баранников, ничего не давали. Какие-то результаты, конечно, были, но им никто не верил. А Дима придумал блестящий вариант.

Идея была гениальная: правительство выпускает три заведомо не нужные постановления. О том, что эти документы – «липа», знали всего два-три человека. Суть сводилась к переделу общего пирога. Естественно, должна была начаться схватка. Так и получилось.

Баранников предупредил Бориса Николаевича, что главный лоббист растаскивания оружейного рынка выдаст себя сам. И прямо на заседании Совета безопасности начался экспромт-концерт. Мотивировали чем угодно, начиная от государственных интересов и заканчивая выращиванием ананасов на луне.

На следующий день Баранников стал генералом армии, а Якубовский – полковником. Баранников с женой приехал к Диме на дачу в Жуковку обмывать звание. Была ещё одна супружеская пара. Сели за стол, начали праздновать.

Димин сосед по даче С. никак не мог поверить, что пожалует сам Виктор Баранников. Замаскировавшись за углом, С. в глубочайшем трансе наблюдал, как подъезжает машина министра госбезопасности.

Военные знают, как обмывают звезды. Существует давняя традиция, согласно которой новые звездочки кладутся на дно стакана с водкой. Но Дима, как человек абсолютно непьющий, выпить отказался. Дошло чуть не до драки. «Я тебе приказываю!» – кричал Баранников. Но Якубовский даже в такой ситуации не пошел на компромисс.

Награда нашла героя

Когда Диме вручалась эта награда, правоохранительные органы были разделены на два абсолютно не совместимых, враждующих между собой лагеря. Расходились они по принципу политической ангажированности. И все утверждения о том, что в органах внутренних дел царит полное единство, были не более чем бредом. Поэтому, когда Дима что-то делал по просьбе одной половины, другая, вместо того чтобы хотя бы промолчать, старалась его наказать за это.

Министр внутренних дел Ерин отлично понимал, что Якубовский ориентируется не на него. Это ему активно не нравилось, и он делал все, чтобы омрачить Диме пребывание в Швейцарии. И полетели в альпийскую республику всякие пасквили в отношении Димы, суть которых сводилась к одному: Якубовский – гад, негодяй и т. д.

И тогда другая половина, чтобы показать себя и одновременно отметить заслуги Димы, решила наградить его медалью.