Текст книги "Генерал Дима. Карьера. Тюрьма. Любовь"

Автор книги: Ирина Якубовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Кремлевский гость-узник

Кому было нужно упечь Якубовского за решетку? Разгадку следует искать в событиях осени 1993 года, когда был расстрелян из танков Верховный Совет.

В своей книге «Исповедь президента», в главе, которая называется «Трудное лето», Борис Ельцин не раз упоминает имя Якубовского. Он пишет, что на одном из заседаний комиссии по борьбе с коррупцией встал вопрос о том, чтобы попытаться привлечь живущего в Канаде молодого бизнесмена Дмитрия Якубовского в качестве свидетеля по делу о коррупции в высших эшелонах власти.

Думаю, что такое объяснение: Дима – свидетель, вряд ли можно воспринимать всерьез – хотя бы потому, что «свидетели» в Кремле не живут. Но оставим это на совести автора или авторов.

Диму поселили в самом сердце столицы – бывших великокняжеских хоромах Кремля, превратившихся в резиденцию президента, где в советское время останавливалась лишь Маргарет Тэтчер. Она любовалась тем же видом из окна, что и Дима. Правда, железная леди не опасалась за свою жизнь.

Ситуация была крайне напряженная. Якубовский прибыл в Москву поздним вечером 23 июля 1993 года, а уже 27 июля Борис Ельцин подписал Указ об освобождении от должности министра безопасности РФ Виктора Баранникова.

Детонатор сработал, снаряды начали взрываться. Имея врагов в лице Баранникова и в какой-то мере Степанкова, трудно было чувствовать себя полностью защищенным даже в апартаментах на фоне Боровицкой башни. Эти высокопоставленные чиновники были заинтересованы не только в его задержании, но и в том, чтобы он навсегда замолчал.

Дима располагал уникальной информацией. Чтобы разобраться в текущих российских реалиях, увидеть подводные течения и распутать секретные узлы, ему понадобилось несколько часов напряженной работы.

Между тем бывший друг Степанков уже подписал ордер на арест Якубовского за нелегальный переход государственной границы. События развивались, как в боевике, может быть, даже покруче. Потому что автор сюжета не знал, удастся ли герою выбраться живым из заварившейся каши.

Когда поздно вечером в кремлевские покои, где Дима ужинал вместе с Андреем Карауловым, влетел полковник Борис Просвирин, бывший в ту пору заместителем Коржакова, и крикнул: «Срочно собираемся и едем в Ростов!» – стало ясно, что ситуация вышла из-под контроля.

Ночные гонки

Ростов? Почему Ростов? Дима рассказывал мне, что в первую секунду просто лишился дара речи. Кажущийся штиль сменился штормом. Зазвонили молчавшие вертушки. Похоже, происходило то, чего Дима опасался с самого начала. И вариант с Ростовом понял по-своему: там его тайно расстреляют, чтобы, как говорится, концы в воду.

Но появившийся в Кремле Макаров, переговорив по телефону с Филатовым, тогда начальником президентской канцелярии, сформулировал план: «В Ростов с тобой поедет Александр Котенков. Это – гарантия, что с тобой ничего не случится. Там тебя будет ждать полковник Казарян, начальник личной охраны президента Армении Тер-Петросяна. С Казаряном ты летишь в Ереван, оттуда за рубеж».

Кортеж машин, возглавляемый «Чайкой», в которой сидел сбривший для конспирации бороду Дима, выехал через Боровицкие ворота Кремля и понесся в сторону Курского вокзала.

Весь этот маскарад затевался не просто так. Попытаться вылететь за рубеж из Москвы было равносильно тому, чтобы засунуть голову в пасть голодному крокодилу. Даже если бы Диме каким-то чудом удалось миновать пограничный контроль, то его могли арестовать прямо в самолете.

Котенков (нынешний представитель Президента РФ в Гос. Думе в ранге вице-премьера, а тогда – просто генерал и начальник ГПУ) нервничал на перроне, вагон ростовского поезда под завязку был забит охраной, но при подъезде к Курскому вокзалу случилось непредвиденное. Откуда ни возьмись появились «Волга» и «рафик», вылетели люди с профессиональными телекамерами, которые стоили целое состояние и мало кому были по карману. Караулова, вышедшего из машины подышать летним воздухом, сразу узнали: «Ой, товарищ Караулов! А вы что тут делаете?»

Оказалось, что это был совместный рейд газеты «Московский комсомолец» и телепрограммы «Времечко». Но в тот момент в случайное совпадение поверил бы только сверхнаивный человек. По крайней мере, никто из участников живого детектива, разыгравшегося на Курском вокзале, в это не верил. Да и сегодня, по-моему, не верят.

Кортеж развернулся и рванул назад. Генерал Котенков остался на вокзале.

Первая мысль была – вернуться в Кремль. Дима считал, что это самое безопасное место. Но Макаров сказал, что это невозможно, потому что машины уже засекли, в Кремль не впустят. Что делать? Просвирин все-таки позвонил из машины в Кремль, но там, кроме дежурных, никого не было.

Ночная гонка по Садовому кольцу. Петляли по переулкам, чтобы сбить с толку возможную погоню. Наконец, Просвирину удалось дозвониться до генерала Барсукова. Короткий разговор, перемежающийся ненормативной лексикой. И новое указание: «Поезжайте на объект „Волынское“. Что это за объект, никто в машине, кроме Просвирина, не знал. Оказалось, это дача Сталина, с которой вождь всех времен и народов отправился в мир иной.

Дима рассказывал, что на сталинской даче весь день обсуждались варианты безопасного выезда из Москвы, а затем и из страны. Задача была ясна: надо было найти возможность покинуть пределы родины, минуя пограничников. Российские города исключались автоматически. Во-первых, международных аэропортов у нас кот наплакал, а во-вторых, на них распространялась власть Баранникова, хоть и ушедшего в отставку, но ещё имевшего силу.

Дима предлагал выбираться через Прибалтику. Были и другие варианты. В конечном счете условились ехать на машинах в Ереван, а уж оттуда лететь в Европу. Для этой цели в одной частной фирме были наняты две мощные машины «БМВ».

Дело происходило в пятницу, а в субботу, как было известно, Хасбулатов собирался на сессии Верховного Совета защищать Баранникова. Но уже в пятницу министр юстиции Калмыков в программе «Время» показал кое-какие документы. Хасбулатову стало ясно, что на Баранникова есть материал. Хасбулатов понял, что шлагбаум опустился и поезд едет. А Якубовскому пора было покидать гостеприимный объект «Волынское».

До условленного места на кольцевой автодороге добирались поздно вечером по всем законам конспирации. Там уже ждали две нанятые в частной фирме автомашины «БМВ», заправленные под завязку. В багажниках были канистры с бензином, чтобы не останавливаться на автозаправках. Поменяли на автомобилях номера, что оказалось не самым простым делом, поскольку российские таблички не подходят иномаркам.

Сказать, что все участники ночной операции чувствовали себя спокойно, было бы преувеличением. Разве что генерал Котенков, недавно вернувшийся с беспокойного Кавказа, волнения не показывал. Но его бодрость казалась напускной.

Все помнили события предыдущей ночи, свет юпитеров, ударивший в глаза на Курском вокзале, гонку по Садовому кольцу. Поэтому внутреннее напряжение не спадало. Лил проливной дождь, «дворники» смывали потоки воды, слепили фары встречных машин.

Дима понимал, что жизнь его на волоске, за неё не дадут и рубля. Но сдаваться без боя не в его правилах. Единственное, что ему оставалось в этой ситуации, – это постоять за себя. И он попросил генерала Котенкова дать ему пистолет.

К счастью, воспользоваться оружием не пришлось, но пистолет всю дорогу лежал у Димы на коленях и каждый раз, когда пост ГАИ тормозил машины, Дима сжимал в руках рукоятку.

Спасал «вездеход» – спецталон на проезд без права досмотра. Инспектора ГАИ вежливо брали под козырек, провожая взглядом мчавшиеся в ночь мощные иномарки. Предстояло проехать две тысячи километров.

К утру, когда позади осталась Кашира, беглецы успокоились. Несмотря на бессонную ночь, спать никто не хотел. Наоборот, напряжение сменилось возбуждением, пошли в ход анекдоты, разные случаи из жизни.

Но осторожность все равно следовало соблюдать. Чтобы не ехать через Харьков и лишний раз не светиться на границе, решено было свернуть на воронежскую трассу. Жаль было съезжать с более-менее приличного шоссе на неизвестную дорогу, но слухи о рьяных украинских пограничниках, питавших особую любовь к «москалям», гуляли по всей стране.

На воронежской трассе случилось ЧП. Водитель головной машины слишком поздно заметил знак железнодорожного переезда, и тяжелый автомобиль на скорости 140 километров в час прыгнул на рельсы. Вторая машина, точно повторившая траекторию первой, тоже совершила каскадерский маневр. Это только в кино автомобили скачут через препятствия, отделываясь незначительными повреждениями типа потери товарного вида. А в жизни все происходит драматичнее. Не буду вдаваться в технические тонкости, скажу лишь, что российские умельцы с ближайшего автосервиса подлатали несчастные «БМВ» и можно было смело двигаться дальше.

К ночи забрезжили огни города-курорта Сочи. С момента поспешного бегства из Москвы прошли сутки. Велико было искушение переночевать в Сочи. Хотелось немного отдохнуть, прийти в себя, вытянуть ноги. Да и ночная езда по горной дороге не очень вдохновляла. Но расслабиться можно было только в мечтах. В Дагомысе была назначена встреча с полковником Казаряном, начальником охраны президента Армении.

Бегство из Еревана

Законспирированная гонка продолжалась. Потрепанные «БМВ» отправились в обратный путь, а путешественники пересели в «рафик» и тронулись в Адлер. В Адлерском аэропорту, на летном поле, стоял частный самолет Як-40 с поднятым трапом. За считанные секунды борт взлетел. Пункт назначения – Ереван.

Все складывалось так четко, как редко бывает в жизни. В Ереванском аэропорту стоял под парами правительственный Ту-154, посланный Москвой в Ереван для перелета Якубовского в Цюрих. Казалось, что все проблемы позади, капкан волшебным образом разжал пасть, чтобы выпустить пленника на свободу. Но, как это обычно происходит, радоваться было рано. «Не говори „гоп“…»

Когда сели в Ту-154, выяснилось, что вновь требуется подать заявку в диспетчерскую аэропорта и согласовать маршрут перелета, хотя это было уже сделано.

Все сидели в салоне самолета, ожидая, пока будут разрешены «случайно» возникшие проблемы, как вдруг появился российский пограничник и потребовал документы. Очевидно было, он искал, к чему бы придраться. Конечно, эту въедливость он проявлял не по собственной прихоти, а просто выполнял приказ. Перед ним поставили задачу задержать вылет Якубовского. Дело в том, что произвести тихий арест на территории Армении было невозможно, возник бы международный скандал. Значит, решили не выпускать борт из Еревана.

В воскресенье вечером перебрались в кабинет начальника аэропорта. Шли бесконечные переговоры с Москвой. Проходили сутки за сутками, а положение беглецов по-прежнему оставалось неопределенным. Звонки были безрезультатными. Никто не говорил, что самолет не имеет права на вылет, тем не менее взлет оставался под вопросом.

Измучившись вконец, «путешественники» решили изменить план. Надо было выбираться из Еревана, где они капитально завязли. Но куда? Ближайшие аэропорты на карте: Баку и Тбилиси. Горячие точки. Армяно-азербайджанский конфликт делал воздушное пространство над республиками небезопасным. Самолет могли просто сбить. С Тбилиси связи не было. Там тоже было неспокойно. Еще совсем недавно такая ситуация могла пригрезиться лишь человеку с больным воображением. Но это была реальность, с которой надо было жить.

Сидеть и ждать, как повернутся события, Дима не мог. Это просто не в его характере. Надо было что-то срочно придумать. Якубовскому пришла в голову идея вызвать частный самолет из Швейцарии. Позвонил своей знакомой, travel агенту, чтобы она заказала самолет. Проблем не было, однако самолет из Швейцарии турки почему-то не пропустили. Тогда было решено найти самолет в арабской стране. Вскоре сообщили, что уже в полночь прибудет самолет из Эмиратов. Рейс Дубай – Ереван – Дубай стоил 60 тысяч долларов. Дима позвонил брату, и Стас на всякий случай связался со своим приятелем – израильским генералом. Тот брался за 300 тысяч долларов устроить самолет без опознавательных знаков или подводную лодку, которая причалит к Батуми. Ну просто крутой детектив! Израильские летчики готовы были лететь, несмотря на риск. Войска ПВО могли сбить самолет-фантом. В общем, остановились на варианте с Дубаем.

Диме было настолько не по себе, что ночью, когда все отдыхали в гостинице, поехал в аэропорт ещё раз позвонить в Швейцарию, чтобы уточнить насчет самолета. Чувствовал, что опять произойдут какие-то накладки, которые буквально преследовали группу. С Котенковым, который решил его разбудить, чуть не случился обморок. Он бросился к Диминым охранникам, которые тоже не знали, куда он пропал. А Диме просто не хотелось лишний раз дергать людей, которые невероятно устали за это время. Прошло всего несколько суток, но всем казалось, что в таком сумасшедшем режиме они живут уже слишком долго. Не раз они были на волосок от смерти.

Думая об этом, описывая все события того опасного лета, я ловлю себя на мысли, что мы могли с Димой не встретиться. Никогда.

Представляю себе ту ночь в Ереванском аэропорту так четко, словно сама участвовала во всем происходящем. Это была ещё одна бессонная ночь, полная волнений. Самолет, обещанный в полночь, прилетел только после двух часов следующего дня. Причина была в типично арабской вальяжности, неторопливости. Куда им спешить?

А боевик развивался по всем законам жанра. В арабский самолет следовало сесть без шума, так, чтобы никто ничего не заметил. Оказаться заложниками ситуации в очередной раз было бы опрометчиво.

К этому времени командир нашего самолета уже получил «добро» на вылет. Хорошенький расклад. Сколько дней они безуспешно добивались этого, и вот тебе на. Спасибо, не надо. Ведь наш самолет полетел бы российским воздушным коридором, который контролируется силами ПВО. Если командиру экипажа дадут команду сесть, он сядет. Якубовский хорошо запомнил случай, когда личный самолет министра обороны маршала Язова, взявший курс на Вюнсдорф, практически силой вернули назад. В этот раз последствия были бы серьезнее.

Частный самолет из Эмиратов зарулил на дальнюю стоянку, как и было запланировано. Его заправили. В это время люди из охраны армянского президента блокировали экипаж Ту-154. Все было настолько четко и бесшумно, что пограничники не проявляли никакого беспокойства. В самый последний момент беглецы влетели в арабский самолет, который тут же поднялся в воздух.

На борту участники операции дружно чокнулись. Дима, как человек непьющий, поднял бокал с соком. Самолет стремительно набирал высоту. Но вскоре выяснилось, что пить за успех было рано.

Турция отказалась пропустить самолет. В Армению возвращаться было невозможно. В общем, полетели через Тегеран и приземлились, наконец, в Арабских Эмиратах. Там стояла дикая жара, словно в парилке. Но это было ничто по сравнению с пережитым на родине. Из Дубая путешественники взяли курс на Франкфурт-Майн. В огромном аэропорту Франкфурта они пересели на самолет, следовавший в Цюрих. А сутки спустя уже летели в Торонто. Живые и невредимые.

ЧП в Торонто

Макаров с Ильюшенко стали собираться к Диме в Канаду. В то время они вели двойную игру. Диме они говорили одно, а в Москве – другое, представляя его человеком, который всех сдает.

Канадскую визу получить не просто. Но Ерин как раз подписал с канадской полицией меморандум о правовой помощи и Макаров с Ильюшенко под предлогом допроса «свидетеля» по делу о коррупции эти визы получили. Макаров затребовал себе охрану, чем глубоко потряс канадцев. Это у нас президент может выделить охрану кому угодно. А там охраняют только премьер-министра.

«А зачем вам охрана?» – поинтересовались наивные канадские полицейские чины. Макарову надо было взять да отменить спектакль и честно признаться, что охрана ему не нужна. Но вместо этого он так напугал канадцев, что все, прочитанное ими о знаменитой сицилийской мафии Коза Ностра, показалось детским лепетом. И охрану выделили, причем бульшую, чем это полагается английской королеве, если бы она согласилась приехать в Канаду.

Забегая вперед, скажу, что по возвращении из Канады Макаров затребовал, чтобы его встречал БТР, который выехал прямо на летное поле. Из самолета достали борца с коррупцией, с большим трудом погрузили в БТР и повезли в Кремль.

В Канаде есть свой КГБ и свое МВД. Спецслужбы сразу предупредили полицию, что в эту историю лезть не стоит. Но те не послушались. Диме позвонили канадские «менты» и сказали, что с ним желают встретиться российские борцы с коррупцией. «Менты» хотели вывезти Якубовского в бронированном автомобиле. Он, конечно, отказался и предложил соотечественникам приехать к нему домой.

У Димы был довольно большой дом с участком в два акра. Подъезжает целый автобус с автоматчиками и пулеметчиками в бронежилетах. Бойцы занимают позиции. Такое впечатление, будто проводится операция по освобождению заложников.

Дима открывает ворота, и входят гости. Все обнялись, расцеловались на глазах потрясенных канадцев, которые переговаривались по рации: «Прием, прием». Вошли в дом, сели. Канадцы вносят ящик размером с факс, это был магнитофон, и начинается комедия под названием официоз. Все встречи должны происходить под строгим контролем канадцев. Но Андрею Макарову и Алексею Ильюшенко хотелось поговорить с Дмитрием Якубовским совсем о другом.

Поговорили и вышли на улицу. Там жара невыносимая. Бедные канадцы парятся в галстуках и костюмах. Слышится жужжание раций. Диму начал разбирать смех. А в кабинете у него был детский пугач. Он пригласил своих гостей в кабинет, охрана отстала, Дима взял этот пугач и выстрелил: «Трах!» «Менты» влетают в ужасе, думая, что произведен выстрел в самое сердце России, но видят смеющуюся физиономию Макарова.

Макаров, человек внушительной комплекции, буквально плавился от жары. Наконец, не вытерпел: «Пойдем в бассейн!» Бассейн был довольно хороший, метров 50 в длину и метров 20 в ширину. Димины гости разделись до трусов и бросились в прохладную воду. Они провели в бассейне не меньше двух часов. Плавали, угощались. На плавучих пробковых столиках стояли напитки, исходили соком ананасы, сверкала икра. Канадцы ходили кругами. Их очень переполошил Ильюшенко, который стал нырять. «А вдруг под водой какой-нибудь пловец его задушит?» – терзались полицейские.

Но если в бассейне они хотя бы находились в поле зрения, то в бане, куда направились затем, их уже было не видно и не слышно. Там Макаров называл охрану не иначе, как «канадскими мудаками». На самом деле цель приезда Макарова и Ильюшенко заключалась не в том, чтобы допросить Якубовского, как свидетеля. Они хотели посоветоваться, как быть дальше, но сделали все наоборот.

В общем, борцы с коррупцией приехали и уехали, а канадской полиции пришлось расхлебывать эту сомнительную кашу. Маленьким утешением явились два заявления.

ЗАЯВЛЕНИЕ

По месту требования Касательно: Дмитрия Якубовского Я, Алексей Ильюшенко, настоящим заявляю и подтверждаю, что:

1. Г-н Дмитрий Якубовский не обвиняется комиссией Российской Федерации по борьбе с коррупцией («Комиссия») и что комиссия не обладает никакими документами, которые могли бы явиться основанием для каких бы то ни было уголовных или иных юридических действий против г-на Дмитрия Якубовского. Ни я, ни, насколько мне известно, комиссия не обладаем никакими основаниями полагать, что г-н Дмитрий Якубовский был вовлечен в прошлом или в настоящее время в какие-либо действия, которые можно было бы охарактеризовать как преступные;

2. До сего дня г-н Дмитрий Якубовский не передавал мне как члену комиссии Российской Федерации по борьбе с коррупцией («Комиссия») никаких документов, магнитофонных записей либо любых других материалов и в особенности он не передавал мне никаких документов или иных материалов, касающихся Бориса Бирштейна,

Сиабеко Трэйд энд Файнанс АГ, Сиабеко Металс АГ и Сиабеко Канада Инк.;

3. Что все документы, которыми комиссия пользуется в качестве свидетельских материалов, предварительно подвергаются тщательной проверке специалистами.

На основании определенных документов, полученных комиссией, было возбуждено уголовное дело.

4. По официальному запросу, господин Якубовский оказал содействие комиссии, предоставив ей определенные объяснения, касающиеся предметов, интересующих комиссию, и поделился с комиссией определенными знаниями, приобретенными во время его работы в Правительстве России.

Учитывая знания, приобретенные г-ном Якубовским, и его готовность содействовать работе комиссии (по запросу последней), я считаю невозможным исключать тот факт, что г-н Якубовский был в прошлом и может быть в будущем предметом официальных и неофициальных угроз, диффамации, очернения репутации, шантажа, необоснованных уголовных расследований и других средств давления со стороны определенных официальных лиц Российской Федерации, которые не желают, чтобы г-н Дмитрий Якубовский содействовал и продолжал содействовать работе комиссии;

5. Как только господин Якубовский узнал о возможном покушении на господина Макарова, он сразу же известил об этом соответствующие российские инстанции, а также он никогда никоим образом не участвовал в планировании предлагаемого устранения;

6. С тем, чтобы добиться встреч 14 и 15 сентября 1993 года в городе Торонто между господином Дмитрием Якубовским, мною и господином А. Макаровым (несмотря на то, что члены Королевской Канадской конной полиции присутствовали на месте этих встреч, они не слышали содержания наших многих частных бесед с господином Дмитрием Якубовским), я беру на себя обязательство не разглашать членам Королевской Канадской конной полиции, другим официальным канадским органам, либо канадским правоохранительным агентствам содержание наших бесед, документов или любых других материалов, предоставленных мне сейчас либо в будущем господином Якубовским.

Я готов предоставить необходимую дополнительную информацию, касающуюся вышеизложенного, если таковая информация потребуется.

Более того, если в отношении настоящего Заявления потребуются дополнительные формальности для использования его в каких-либо официальных действиях в Канаде, я готов удовлетворить необходимый запрос, описывающий требуемые формальности. В качестве идентификации я прилагаю копию своего паспорта.

Алексей Ильюшенко, член Комиссии по борьбе с коррупцией.

Такое же заявление, подписанное ещё одним комиссаром «Каттани» – Андреем Макаровым в присутствии свидетеля Saverio Griffo, появилось на свет 14 сентября 1993 года. Комментировать эти опусы нет нужды.

Тем не менее то, что произошло на лужайке перед домом Якубовского, усилило внутренний конфликт между канадскими силовыми ведомствами. Их «КГБ» ещё до приезда Макарова и Ильюшенко объяснял коллегам из «МВД», что, ввязавшись в эту историю, они окажутся в дураках. Так и вышло. Приехали российские функционеры снимать допрос с важного свидетеля, а вместо этого нежились в бассейне, жрали икру с ананасами, парились в бане.

Канадский «КГБ» был создан в семидесятые годы после крупного шпионского скандала, когда полиция оказалась несостоятельной. С тех пор между ведомствами была напряженность. Скорее всего, канадские налогоплательщики о многих акциях не подозревают.

В общем, «менты» пытались обвинить спецслужбы в том, что те пошли на запрещенные меры: заимели иностранных агентов в лице Якубовского, Макарова, Ильюшенко и, возможно, Бориса Николаевича Ельцина. И тогда они додумались до того, на что нашим ментам просто фантазии бы не хватило. Под этим шпионским соусом произвели несанкционированный обыск в здании «КГБ», где перевернули все. Естественно, подтверждение своему бреду они не нашли.

Тогда «КГБ» обратился к Генеральному прокурору, которому, кстати, и подчиняются оба ведомства. Он вызвал представителей обеих служб и вынес решение: на доказательства отводится срок три года. Почему три года? Потому что канадцы никуда не спешат. То есть в 1996 году пришлось бы дать ответ. Но тут случился арест Якубовского, который всем сыграл на руку. Канадцы передали нашим свои секретные материалы – записи телефонных разговоров, из которых можно было сделать далеко идущие выводы на тему: с кем спит Дмитрий Якубовский. А наши, в свою очередь, тоже отдали какую-то информацию. К сожалению, некоторых помощников России за рубежом (скажем так) – более серьезную.