355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ирина Оловянная » Маленький дьявол » Текст книги (страница 7)
Маленький дьявол
  • Текст добавлен: 4 сентября 2016, 21:49

Текст книги "Маленький дьявол"


Автор книги: Ирина Оловянная



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Наследующее утро синьор Соргоно предупредил меня, чтобы я не смел показываться под «игровым» дубом: вечером начнется очередная военная игра, и он настроил систему распознавания образов в видеокамере так, чтобы она поднимала тревогу, когда я там появляюсь.

Р-рр! Как работает система распознавания образов, я не понял, пришлось обратиться за помощью к Мышу. Из набора светящихся красок я выбрал серо-зеленую: при дневном свете она не видна на защитном комбинезоне. Когда все охранники уже стояли в вольном строю в ожидании начальства и хохотали над бородатыми казарменными анекдотами, Храбрый Парень забрался на дерево, залез на видеокамеру и с удовольствием на ней покрутился, закрыв объектив хвостом. Я подобрался сзади и попал из пульверизатора на спину каждому, а потом побежал прятаться. Жаль, что профа и синьора Соргоно пометить не удалось: начальство приходит минута в минуту.

Игра началась, как только стемнело. Через пять минут после начала учений «потери» достигли девяноста процентов личного состава. Синьор Соргоно остановил игру и велел всем ловить меня. Это потребовало гораздо больше времени. Меня бы и вообще не нашли, если бы проф не поднял глаза и не посмотрел на ветви того самого дуба – камера-то ищет меня внизу!

– Слезай! – велел он.

Я слез. Ой, что сейчас будет!

– Следующую игру ты тоже сорвешь?

– А как же!

– А сам поиграть не хочешь?

– Хочу!

– Понятно.

– Нет! – отрезал подошедший синьор Соргоно.

– М-мм, – поднял брови проф, – по-моему, Энрик убедительно доказал, что может обыграть всех сразу.

– Ладно, – проворчал синьор Соргоно, – только обещай соблюдать правила.

– Ага, – обещал я.

Через день я обнаружил в своем шкафу защитный комбинезон, а на столе – учебный бластер. Порядок.

Глава 18

К дверям дома, в котором жила Лариса, я пришел без пяти четыре, а кнопку на домофоне нажал, когда минутная стрелка стояла на двадцати четырех. Меня впустили внутрь и провели по широкой лестнице на второй этаж. Проф тоже очень богат, но красоте предпочитает практичность и удобство, поэтому у нас лифты, белые стены, новая функциональная мебель – ее выбрасывают раз в два года. Здесь же во всем чувствовалась женская рука – деревянная мебель наверняка сделана вручную, стены затянуты тканью, и на них висят картины, а по краю высоких потолков идут барельефы[27]27
  Энрик никогда не видел лепных потолков и употребляет слово, которое знает.


[Закрыть]
– я такого никогда не видел. У чопорной синьоры Арциньяно оказался превосходный вкус.

В гостиной меня уже ждали. Я подарил один из принесённых с собой букетов синьоре Арциньяно и выразил восхищение красотой ее дома (книгу о хороших манерах я накануне проштудировал еще раз). Впрочем, никакого притворства не потребовалось – семейная крепость Арциньяно была удивительно красива.

Золотая тезка с селенитами очень понравилась Ларисе, и я удостоился чести застегнуть цепочку на шее девочки. Потом я показал Ларисе свой сюрприз – это был голоальбом[28]28
  Голоальбом – альбом голографических изображений, что-то вроде фотоальбомов нашего времени.


[Закрыть]
с коллекцией древнеегипетских фресок и барельефов. Я целую неделю удалял с имевшихся у меня изображений следы неумолимого времени. И немало в этом преуспел, благо древнеегипетские художники почти не смешивали краски. Альбом восхитил Ларису, но она уже видела многие из этих изображений, а вот ее матушку он просто потряс. Я объяснил, что это за картины, и признался в своей реставраторской деятельности. После этого синьора Арциньяно приобрела вид мечтательный и задумчивый – наверное, планирует сделать в доме египетскую комнату.

Через четверть часа начали собираться другие гости. Или меня специально пригласили пораньше, или я попал впросак со своей точностью. Родители Ларисы тактично удалились.

Сначала пришли две одноклассницы, Джессика и Розита, затем одноклассник Пьетро, а потом был сюрприз уже для меня, потому что в гостиную ступили Алекс и Гвидо.

– А Ружеро и Паоло вы почему не привели?

– Ружеро живет в Тразимене, а Паоло в Катании, – ответил мне Алекс.

– А как там Паоло, ты тоже знаешь?

– Конечно, знаю, он уже выздоровел. Ты тоже мог бы это узнать, если бы поинтересовался.

Упрек был справедлив, и я это признал.

Оказалось, что Гвидо и Лариса учатся в одной школе, только в разных классах. Алекс тоже живет неподалеку.

– Так это ты тот самый Энрик? – спросил Пьетро.

– Тот самый – это какой? – не понял я.

– Ну как же, Гвидо про тебя всей школе уши прожужжал.

– Гвидо, – сказал я самым суровым командирским тоном, который только смог изобразить, – знаешь, о чем я жалею?

– О чем?

– О том, что не позволил Ружеро убить тебя, когда представлялась такая возможность. И свалили бы на вражьи бластеры.

– Ха, думаешь остальные помалкивают?

– Нет, – вздохнул я, – Паоло еще на скале обещал что-нибудь сочинить, если ничего интересного не произойдет. Подозреваю, вся Катания уже считает, что подлодок там было штук сто.

– А на самом деле сколько было? – спросила Джессика.

– Гвидо, а ты что рассказываешь?

– Я правду говорю, – возмутился Гвидо, – лодка была одна, а десантных ботов – видимо-невидимо.

– Ботов было девять, а до берега добрались вообще только три. Два повернули к лодке, а четыре пушечка разнесла.

– Я и говорю – видимо-невидимо.

Все рассмеялись. Что-то здесь слишком много говорят обо мне, говорить надо о новорожденной, это ее праздник.

Тему удалось сменить, и вскоре мне, несчастному, который не учится в школе, в красках расписывали всевозможные праздники и всяческие проказы и шалости. Как здорово Лариса умеет подсказывать, особенно на математике (ну наконец-то заговорили о ком надо, девочка даже раскраснелась от удовольствия).

Не то чтобы я скромный от природы, скорее наоборот, всегда считал, что скромность украшает только того человека, у которого нет других украшений, вроде мозгов и характера. Я бы с удовольствием похвастался тем, как выбрался с острова киднепперов: это была непростая задача, а я решил ее красиво и изящно, – но нельзя. Тайна, летучие коты ее покусай! Что же касается боя на Липари, то ребятам пришлось гораздо хуже, чем мне: я уже бывал в переделках, и вести себя разумно для меня никакого труда не составило, а для них это был первый бой.

Приятный вечер встал на накатанные рельсы и покатился своим чередом. Лариса заботилась о том, чтобы никто из ее гостей не скучал: для девочки из хорошей семьи овладение этим искусством обязательно, так же как для мальчиков – обучение кемпо. Мы танцевали, играли в смешные карточные игры, болтали и ели пирожные. Это был кусочек той жизни, которой у меня никогда не было. И этот кусочек мне понравился.

Глава 19

Первый боевой вылет (с Клариной я на дело никогда не ходил и не пойду). Все отрепетировано, обговорено, накануне проф специально погнал меня спать пораньше, чтобы утром был бодр и свеж.

Заветное окно ежедневно открывается около десяти, и девушка наполняет кормушку. Это, наверное, нарушение правил, но поскольку летающих мини-роботов не бывает, на это явно закрывают глаза. Значит, в полдесятого нам уже надо быть на месте.

Я закрываю глаза, включаюсь в Контакт, проверяю; Разбойник слушается, причем охотно. Отлично, полетели.

Мы проносимся над самыми крышами старых зданий – вот-вот этот безобразник во что-нибудь воткнется. Нет, не воткнется; может, птицы и глупые, но реакция у них потрясающая, котам и мышам до них далеко.

Судя по птичьему базару и пустой кормушке, мы вовремя. Пресловутая новейшая тепловая защита (на всякий случай) не пропускает птиц размером с голубя – вдруг кто-нибудь все-таки сконструирует летающего мини-робота. Это для нас хорошо: с голубями нам не сладить.

Около кормушки суетится птичья мелочь: в основном воробьи, но встречаются и синицы. Никого более экзотического нет – отлично, синехвост сразу обратит на себя внимание любительницы птиц.

Небольшое выяснение отношений: это я тут самый крутой! Поверили. Открывается окошко, все птички взлетают и зависают чуть в стороне. Разбойник тоже так делает. В кормушку падает пригоршня зерен, окно закрывается, и птичий базар набрасывается на угощение. Ой, что это? Окно открывается вновь – нас заметили. На это зрелище – яркая лесная птичка посреди города – собрались посмотреть все. Программисты – люди сентиментальные или любопытные, а может, и то и другое вместе.

Так, теперь главное не торопиться. Синехвост ведет себя побойчее, чем обычно ведут себя птицы, но от человеческой руки уворачивается.

Все, позавтракали и улетаем. «Улетаем!» – я сказал. Разбойник возвращается домой над крышами Палермо. По-моему, он мне за что-то мстит, иначе зачем он разве что не впиливается в каждую встречную антенну? Сейчас я ему тоже отомщу! Я отобрал у синехвоста управление и пролетел прямо над гулявшей по крыше кошкой, царапнув ее когтями. Разбойник так испугался! Пришлось извиняться. Ладно, все хорошо, что хорошо кончается. Долетели.

Я открываю глаза.

– Только не вставай, – поспешно предупредил меня проф.

– Это еще почему?

– Разнесешь тут все.

Точно, если уж я после Контакта с Клариной двигаюсь вдвое быстрее, чем обычные люди, то теперь страшно подумать, что будет.

Та же история повторилась на следующий день и еще на следующий. На четвертый день программисты перестали подбегать к окну всей толпой, но девушка по-прежнему пыталась прикоснуться к Разбойнику.

Начать действовать надо раньше, чем она оставит попытки приручить птичку – но тогда, когда девушка уже почти разочаруется. Кстати, она это делает крайне глупо. Вот если бы у нее на ладони лежало что-нибудь вкусное, я бы уже рискнул «приручиться».

Еще через неделю ее кто-то надоумил угостить пернатого, или сама догадалась. От таких даров синехвосты, в моем лице, не отказываются. Быстро склевываем этот орех – и тикаем!

Свободного времени – завались! А «преисподняя» по-прежнему заварена. Плюнуть, накупить новых реактивов и колб с ретортами? Нет, теперь, принося с собой какую-нибудь коробку или сверток, я обещаю, что это не взрывается и не ядовито. Впрочем, формально реактивы могут считаться безопасными, опасны их соединения. Нет, так нельзя, проф мне верит, а я… Надо добираться до того, что есть… Из элемобиля может получиться отличный таран – шороху, конечно, будет… Но под шумок самые опасные и интересные вещи можно будет унести. А остальное – купить с чистой совестью. Новую лабораторию я решил оборудовать в задней части подсобки нашего садовника: туда он никогда не заходит, а в парке под каждую травинку заглядывает.

В гараж пробраться непросто: здесь я – персона нон грата. Вошел я туда, прячась за широкой спиной Марио. Просто не дыша – слышит чемпион Палермо по кемпо, как кошка. Хорошо, что Антонио что-то ремонтировал и громко ругался. Я спрятался в темном углу и дождался, пока все уйдут.

Вот, теперь можно угонять. Сел, завел, поехал. Не успел я выйти на финишную прямую: на дороге, слегка приподняв левую бровь, спокойно стоял Рафаэль. Я затормозил и в отчаянии рухнул лицом на руль: ну что за невезение! Опять влип! Опять влетит! И опять ничего не получилось: заколдована эта дверь, что ли?!

– Ты не ушибся? – неожиданно мягко спросил Рафаэль.

– Чего?

– Ну ты так затормозил…

– А, нет, – помотал я головой. – Все нормально.

– Тогда вылезай. Я отгоню его обратно.

– Угу, – согласился я, – спасибо.

– Не переживай. Успеешь еще научиться.

– Ладно, – буркнул я и ушел.

Теперь по вечерам я постоянно потрясал сенсея своими успехами. Если эта скорость останется со мной навсегда – я буду стены руками пробивать. Пока, правда, здорово достается моим мышцам и связкам – но ничего, потерплю, дело того стоит. А еще сенсей сказал, что можно будет бегать по вертикальной стене вверх. Я попробовал, в парадной гостиной есть где разбежаться. Добежал чуть не до потолка, а потом рухнул вниз, на диван. Диван не выдержал. А уж следы на стенке! Все лучше, чем это белое уныние. Проф велел мне скрыться с глаз, пока он не рассердился. Я и скрылся – на дерево в парке, а потом с ужасным воплем спрыгнул оттуда на плечи Марио (его отправили меня искать). Хорошо, что он такой здоровый медведь – жив остался. Охранник поинтересовался, трепку от кого я предпочитаю: от него или от профессора. Я ответил, что не имел возможности сравнить качество продукции этих двух солидных фирм. Марио рассмеялся и не стал на меня жаловаться.

На следующее утро орех опять лежал на самых кончиках пальцев… нет, не на самых! Ну наконец-то дошло до человека, как птиц-то приручают. Правда, настоящая птичка на такую нехитрую уловку не поддастся – она же не помнит, что было вчера. Через десять дней орех лежал на середине ладони, и Разбойнику пришлось на мгновение сесть на пальцы девушки, чтобы его достать. Отлично! С этого момента я стал пристегивать к синехвосту специальный карман и учить его класть туда чипы подходящего размера, при этом надо было притворяться, что птичка просто чешет грудку и под крылышком.

Первая военная игра, в которой я принимал участие на законных основаниях, закончилась полным провалом: меня подстрелили минут через десять после начала. Кажется, Антонио отомстил мне за все. Обижаться не на что – прятаться надо лучше.

Единственное, что меня раздражало в долгой «чиповой» истории – необходимость прилетать к небоскребу по субботам и воскресеньям. Из-за этого я не смог поехать на два пикника, хотя Лариса меня приглашала. Но проф был неумолим: птицы не знают выходных и праздников, а меня уже наверняка давно зафиксировали и отслеживают. Повадки синехвоста должны быть естественными. Вот я тебе покажу естественные повадки! После обеда я тайком связался с Разбойником, и он буквально побрил любимый профессоров кактус, выставленный во внутренний дворик на солнышко, – ну понравилось птичке откусывать колючки и бросать их рядом. Я собирался еще выложить из этих колючек пару слов, но Разбойник оказался слишком бестолковым, а без усилителя долго контачить тяжело.

Еще четыре дня спустя синехвост опустился на программистскую ладонь и сидел на ней, пока его не попытались медленно и осторожно втащить внутрь. Не на того напали! Разбойник вспорхнул и улетел – меня порадовало, что сделал он это по команде.

Все, завтра или послезавтра уже можно будет действовать.

На следующий день попытка втащить птичку в комнату была подкреплена лакомством в другой руке девушки. Синехвост «потерял осторожность» и оказался внутри. Окно захлопнулось. Ах, так! Вы решили поработить вольную птицу! Со столов полетели всякие мелочи, прическа одной немолодой дамы была безнадежно испорчена, а коварную соблазнительницу Разбойник клюнул в нос. Потом он забился в угол (тот самый, который владел моими помыслами уже на протяжении почти что трех месяцев) и, пока бедные медлительные люди искали, куда пропала маленькая перепуганная птичка, сделал все как надо. Все, чип в кармане. Теперь надо заставить людей опять открыть окно. Еще одна разбойничья вылазка – и нам открыли окно под громкие вопли: «Немедленно выгоните эту птицу, а то я вас саму выгоню». Упрашивать меня не было нужды – слегка ткнувшись ради правдоподобия в стекло, Разбойник вылетел наружу и с громкой птичьей руганью взмыл в небо.

Больше мне сюда не прилетать. Я аккуратно вел Разбойника на посадочную площадку, сердце у бедолаги билось втрое быстрее обычного.

«Ну все уже, все, успокойся».

Это было, наверное, самое триумфальное возвращение птицы за всю историю человечества после возвращения голубя с оливковой ветвью![29]29
  Имеется в виду возвращение голубя на Ноев ковчег.


[Закрыть]

Глава 20

Разбойник остаться не захотел. Я был опечален, но отвез его обратно в парк в центре Палермо.

«Удачи тебе, малыш!»

Синьор Мигель, судя по состоянию моего счета, был чудовищно доволен. На такие деньги можно купить Разбойнику грузовой звездолет орехов – только зачем ему столько? Он выбрал большой лес.

Вместо орехов я заказал себе гоночный велик. И целый час изучал прилагающиеся к нему инструкции – слишком уж он сложный, чтобы учиться ездить. Разобрался, сел в седло и поехал. Ну конечно, если уж падать, так в розовый куст. Садовник пожаловался профу. Если мне влетит – я обижусь, я же не нарочно, да и исцарапался… Проф предложил мне ездить подальше от колючих кустов и маленьких елочек.

А Джорджо, садовнику, я отомстил, покрасив красные розы в зимнем саду медицинским аэрозолем, украденным у Габриеллы. Он забеспокоился, что его драгоценные цветы заболели, целый день читал справочники и консультировался со специалистами. Ночь он провел рядом с кустом. Наутро розы вновь были красными. Садовник опять забеспокоился. И так еще пару раз, а потом у меня кончился аэрозоль.

Несколько дней я почти ничего не делал – учился гонять на велике и развлекался. Даже съездил наконец на пикник с Ларисиной компанией. Настоящий лес, костер, обуглившееся над огнем мясо, хлеб и печеная картошка. Тишина, нарушаемая только птичьими трелями, потому что величие леса влияет на всех. Так когда-то сидели у костров наши далекие предки. И мир вокруг них был настолько опасен, что им пришлось постепенно придумать все то, чем мы пользуемся, и узнать все то, что мы теперь беспечно забываем.

Если бы еще девочки не пытались отбить меня у Ларисы, а парни – Ларису у меня, я бы решил, что попал в рай. Между тем пришлось намять бока одному особенно нахальному типу. Причем удовольствия никакого: птичья скорость осталась со мной, так что даже сенсей за мной не поспевает, а этому парню и тем более не угнаться. Теперь надо думать, как бы кого не покалечить. С моей стороны драки перестали быть честными, разве что против нескольких противников сразу.

Спустя некоторое время проф поинтересовался, не надоело ли мне бездельничать? Что это он имеет в виду? В жизни по-настоящему не бездельничал – скучное это занятие. Оказывается, я уже три месяца не занимаюсь изучением школьной программы!

Да, это он правильно заметил. Я уже три месяца не редактировал свой лог доступа. Доигрался. Глупое старое вранье хватало меня за ноги и портило нынешние отношения с профом. Пора признаваться. Проф не терпит обмана, поэтому мне влетит. Ну и что? Не в первый раз. Я вдохнул поглубже:

– Вообще-то, я уже могу сдать экзамены за двенадцатый класс.

– Когда это ты успел?

– Я это мог еще тогда, когда сдавал за восьмой.

Проф помолчал.

– И как тебе удалось это скрыть?

– Лог редактировал.

– Зачем ты это сделал?

Я вздохнул и опустил голову.

– Мне не нравится, что ты меня обманываешь, – добавил проф.

– А мне не нравится, что вы меня все время проверяете!

– Я тебя проверяю намного реже, чем следовало бы!

Вот это, пожалуй, правда. Других мальчишек контролируют гораздо чаще и жестче – это я понял из разговоров моих новых знакомых. Но им учиться лениво, их только не устраивает, когда девчонки получают лучшие оценки. Я их решительно не понимаю – но, может, это я такой ненормальный? Помню, как я был счастлив, найдя на своей свалке работающий считыватель и несколько дисков с книгами. В основном всякая белиберда, но среди прочего обнаружился учебник по программированию и интернет-технологиям и ужасно смешная игра для изучающих английский язык. Как я в них тогда вцепился!

Зря я начал огрызаться. Теперь мне еще предстоит длинная нотация. Пока проф молчит, но его молчание давит, как вода – слишком глубоко заплывшего ныряльщика.

Наконец проф пришел к какому-то решению.

– Ты, надеюсь, не собираешься на этом останавливаться?

– Нет, не собираюсь.

– Тогда рассказывай.

У меня отлегло от сердца, и я рассказал о математическом анализе и классической (пока) физике, о древней истории Земли, о программировании и системном анализе. Лекцию о древней истории я сопровождал картинками с сайта «История Земли…» и собственными схемами давно отгремевших сражений.

– Ну хорошо, – кивнул проф. – Но я думаю, тебе все же следует сдать экзамены за среднюю школу и подумать о систематическом образовании.

– Угу.

– Дать тебе пару недель на повторение?

– Можно, кое-что надо вспомнить.

Надо бы, конечно, но не хочется. Биологией я занимался практически: изучал, неизвестно в который раз, Лабораторный парк – надоело, что меня любой может подстрелить. Нашел несколько удачных укромных мест.

На следующей игре выяснил, что не только я такой умный. Хорошо, что Филиппо бегает быстрее меня. Он первый занял облюбованную мной ложбинку, я подбежал через несколько секунд и сориентировался быстрее: первый раз я кого-то подстрелил. Меня, правда, тоже немедленно «уложили», и я даже не понял кто.

Глава 21

Если вам слишком хорошо – значит, вы чего-то не заметили. Я гулял с Ларисой, когда проф зачем-то связался со мной по комму. Эту вещь он мне навязал с тем условием, что звонить будет в самом крайнем случае, поэтому я очень удивился и встревожился.

– Немедленно возвращайся! Элемобиль за тобой уже выехал.

Я извинился перед Ларисой и проводил девочку до дверей ее дома. Что могло случиться? С утра мы с Мышем ставили какой-то «жучок» – работа несложная, поэтому я рискнул пойти с постаревшим (это уже чувствовалось) Храбрым Парнем. Даже если его нашли раньше времени, это не повод прерывать мое свидание. Завтра поставлю как-нибудь похитрее. Охранники, естественно, ничего не знают – разве что кто-то умер. Но с профом я только что разговаривал, с ним все в порядке. Мыш! Пока я развлекался, он умер? Я связался с Мышем. Нет, связь есть – значит, жив. Геракл – тоже, он еще и здоров как бык, что ему сделается?

Все еще недоумевая, я влетел в кабинет профа. И увидел на столе старый знакомый ремень. Значит, приговор уже вынесен и сейчас будет приведен в исполнение. Что это я такого натворил? Проф даже не спрашивает, я ли это был!

– Ты никогда не задумывался, почему здесь такая большая охрана? – спросил проф. Он старался говорить спокойно, но был в ярости.

Я так ничего и не понял, поэтому он продолжал:

– Это не проходит по разряду детских шалостей. Ты испортил систему охраны парка, и к нам сегодня забрался чужой мини-робот. Его чудом отловили уже на обратном пути. Хочешь узнать, какую информацию он нес своим хозяевам?

Вопрос риторический и ответа не требует. Болван! Дети Мыша уже выросли, покинули гнездо и браво прыгают по деревьям парка. А я так и не откатил систему назад. Сам во всем виноват!

– Тебе повезло, что синьор Соргоно не нашел других случаев пробоя. Поэтому мне удалось убедить его не докладывать об этом наверх.

А вот за это ему спасибо. На селенитовые шахты меня, конечно, не сошлют и из бластера не расстреляют – слишком ценный. Но в Лабораторном парке запрут обязательно, это же только проф знает, что я тогда взбунтуюсь и удеру. А опять становиться беспризорником… Нет, не хочу, тем более что с такими секретами в голове меня в покое не оставят.

Ну не идиот ли? Хватит себя ругать, надо настроиться: «сейчас будет очень больно». Можно попробовать войти в боевой транс, сенсей недавно начал меня этому учить. Тогда не так страшно. Лучше всего подойдут гекзаметры – длинные строчки, сложный ритм не дадут от себя отвлечься.

А столешницу эту я однажды ненароком оторву. Сколько раз мне пришлось повторить про себя «избиение женихов Одиссеем и Телемаком», я не считал, но больше трех.

Утром я решил, что проваляюсь в постели дня три, не меньше. Надо установить норму: на каждые сто строк из Гомера – день лежания. Скучно, но что делать? Повторения мне не надо. И вообще, ничего же страшного не случилось! А я до сих пор шевельнуться не могу. Совсем он рехнулся!

Завтрак прибыл на тележке, и прикатил ее сам проф. Вот это да! Раньше он в таких случаях Габриеллу присылал.

– Ты как? – поинтересовался он.

– Как надо! – огрызнулся я. – Трогательная забота!

– Ты еще скажи, что систему охраны испортил кто-то другой.

– Ну я! А вчера спросить..?

– Ты не огрызайся. Сам виноват.

– Ну и что? В боевой аптечке был такой шприц, противошоковое средство. В самый раз.

– Ты преувеличиваешь. К тому же это небезобидно. Тебе придется сейчас встать, Энрик.

– Это еще зачем?

– Новая работа.

– Сами и работайте! Я сегодня в Контакт не войду.

– Хочешь, чтобы я сообщил синьору Кальтаниссетта, почему ты отказываешься?

– И что он еще такого со мной сделает?

Переговоры зашли в тупик. Проф, конечно, не станет на меня жаловаться. А встать я в самом деле не могу: хуже, чем сейчас, мне никогда еще не было. Даже когда я взорвал в парке свою маленькую бомбочку, даже когда я забрался в секретные файлы профа…

– Это очень важно, очень срочно и очень опасно.

– Вы знаете, чем соблазнить. А подробности? Хотя мне все равно не подняться…

– Это поправимо, – ответил проф, стаскивая с меня пижаму, – сейчас я тебя смажу, но учти, эта мазь жжется. Ох ты, господи! А пополам тебя будут перепиливать – тоже промолчишь?

Отвечать на эту похвалу я не стал, потому что опять вспоминал гекзаметры: толку от них много, вчера убедился.

Потрясенный вид профа постепенно сменился виноватым. Но мне от этого не легче.

– Подробности такие: через пару часов мы берем Геракла и улетаем в Фоссано. Там вам предстоит разминировать одно здание.

– Ну ничего ж себе! А сапера послать нельзя?

– Нельзя. Кальтаниссетта сейчас ведет сложные переговоры с… неважно. В этом здании больше ста наших людей. Если кто-нибудь из них попытается выйти – дом немедленно взорвут. И если там появится сапер, дом взорвут. Если синьор Мигель не уступит на переговорах, дом тоже взорвут.

– Так пусть уступит! Оуу!

– М-мм, не факт, что это поможет. Молодые семьи – они, знаешь, бывает, что и так поступают. Или ты думаешь, что один на Этне знаешь слово «история»?

Все ясно, вставать придется. А баночку с мазью я у него из кармана вытащил: пригодится.

* * *

Через два часа, напичканный мягким обезболивающим, я разлегся на специально принесенных в боевой катер подушках. У меня под боком растянулся Геракл – он, кажется, решил, что это великолепное ложе устроили ради него.

«А сейчас, котяра, мы с тобой будем спать, ночью не получится».

Геракл послушался, и следующие пять часов мы с ним продремали.

В Фоссано мне показали учебный фильм о разминировании взрывных устройств того типа, к которому принадлежало ожидавшее меня недалеко отсюда чудо убийственной техники.

– А устройство точно это? – спросил я. – Связи-то, когда мы пойдем работать, не будет.

– Насколько что-нибудь может быть точным, – серьезно ответил проф, – я проверял.

– Ладно, а дать нам с Гераклом такое же для тренировки нельзя?

– Можно, – улыбнулся проф, – наконец-то ты заработал, а то все спишь.

Сначала я попробовал разминировать его сам. Ничего хитрого – отжать вот эти две пимпочки, надавить на эти две кнопки, вывинтить взрыватель. Но у котов нет пальцев – на кнопки-то он с моей помощью нажмет, а вот взрыватель… Нам понадобится такая пластмассовая штучка – ключик. Геракл возьмет его в пасть и донесет до места.

Пока делали ключ, я изучал предложенный нам маршрут. Те, кто его разрабатывали, думали, что он предназначен для мини-робота какой-то неизвестной им новейшей модели. Секретность, как всегда, победила даже здравый смысл. Для кота этот маршрут не годился. Там, где нам предлагали обходной маневр, Геракл проскочил бы безо всяких проблем, а там, где мог бы пройти робот, кот не проберется. Если же Геракл отправится открыто, как обычный кот, его, возможно, попытаются поймать и проверить, не относится ли он к мини-роботам новой модели, а у него при себе должен быть ключ. Эта вера в новые модели мини-роботов сродни вере в черных кошек – летучие коты ее покусай! Решение мне подсказало воспоминание о «тринадцатом подвиге Геракла». В этом полушарии сейчас весна, и кошки ведут себя как ненормальные.

Бомба заложена в маленьком павильончике рядом со зданием, обитателей которого нам и предстоит спасти. Если поместить там на крыше полдесятка симпатичных кошечек, то все коты Фоссано рванут туда, невзирая ни на что. Все они вполне настоящие, металлических деталей не имеют, через раскинутую на мини-роботов сеть пройдут. И Геракл пройдет вместе с ними. А если они будут стрелять? По кошкам? Вряд ли.

Осталось только уговорить принцессу. Организовать там рыбную свалку? Подозрительно – только дурак не поймет, что тут что-то затевается. Зато почему кошачий концерт устраивается именно здесь, а не где-то еще, никто не знает. Проф, во всяком случае, не смог вспомнить, чтобы этот вопрос кто-нибудь изучал. Очень хорошо, а как ошалевшие от желания кошки находят друг друга? По запаху, это даже я знаю. Люди его не различают. Отлично.

Последний вопрос: как организовать в нужном месте источник соответствующего запаха? Я пожалел, что не взял с собой Кларину. Как ни плоха она – все-таки лучше, чем ничего.

Птицу придется искать на месте. Лучше голубя. А пока я буду этим заниматься, пусть мне все приготовят для глобального обмана кошачьего племени. Отличная, кстати, шутка – с кем бы ее выкинуть?

Из тайного бункера меня выпустили на безлюдный пустырь. Заблокировав по возможности все болевые ощущения – а то ни одна птичка на руку не сядет, – я позвал какого-нибудь храброго голубя. Объяснить, как я это делаю, невозможно. Но это работает, и работает неплохо. Хотя на этот раз мне пришлось ждать больше часа, прежде чем на зов откликнулся голубь, который мне понравился.

Расцветка у него была самая обычная. Но гонор, желание похулиганить – то, что нужно, настоящий авантюрист. На зов являются либо такие, либо те, кто стремится прислониться к сильному – для работы они не годятся. Если бы я их всех привечал, мог бы зоопарк организовать. Но те, что хотят сидеть в клетке, мне не нравятся.

Забрав Авантюриста, я вернулся в бункер. Геракла пришлось убрать подальше: незачем моим партнерам пока встречаться.

Феромоны[30]30
  Феромоны – химические вещества, вырабатываемые экзокринными железами животных; оказывают влияние на поведение, а иногда на рост и размножение особей того же вида.


[Закрыть]
привезли через час, за это время мы с Авантюристом успели познакомиться и поворковать.

Все, пора за работу. И сделать ее лежа на животе не получится. Ну почему этого чертового мини-робота не могли послать в другой день?! Проф, правда, постарался устроить меня поудобнее. Ладно, хватит себя жалеть, ничего хорошего из этого не выйдет.

Авантюристу повесили на шею легкий мешочек на тонкой ниточке: надо, чтобы он сумел ее порвать.

Голубь сел на руку нашего начальника охраны (до сих пор человек на меня сердится) и был вынесен на поверхность. Взмахнув крыльями, Авантюрист умчался в темнеющее небо.

До места мы добрались спокойно, хищных птиц в городах почти не бывает. Вот она – крыша, которая нам нужна. А теперь лапой… Оп, ниточку порвали, и еще надо мешочек раздавить. Это удается сделать только клювом. Авантюрист на меня обиделся: такая гадость, а я его туда носом! Спасибо тебе, голубь сизокрылый.

Через час я сам отнес Авантюриста обратно наверх, и мы простились.

Теперь самый ответственный этап, а времени на него – всего три часа. Геракл неохотно прихватил пластмассовый ключик и отправился в дорогу. Примерно за километр до цели кот заволновался и резко ускорил шаг.

«Не спеши, Геракл, пусть охране надоест проверять всяких там кошек. И впереди тебя ожидает одно разочарование».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю