Текст книги "Маленький дьявол"

Автор книги: Ирина Оловянная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 78

Задача оказалась сложной и несрочной – нельзя сказать, чтобы мы из-за нее потеряли сон и аппетит. Есть дела поинтереснее: уроки верховой езды, тренировки лошадей (все научились держаться в седле довольно быстро). Во время обедов синьор Кальяри вдохновенно излагал тезисы своего будущего доклада и интересовался, можно ли построить ипподром в Палермо. Директору обещали, что он еще будет перерезать там ленточку, и просили не забыть пригласить на это достославное событие всю нашу компанию.

А еще мы готовили придуманный мною сюрприз. Так что проблемами странной семьи Каникатти мы занимались не слишком регулярно. Периодически на кого-нибудь из нас находил соответствующий стих, он брал ноутбук и проверял очередную возникшую идею. Воплей «Эврика!» пока никто не издавал. Тем не менее за неделю у нас на компе собралось неплохое досье, а Лео научился лихо взламывать платные сайты – материальные соображения играли здесь далеко не последнюю роль. Я было собрался написать программку, которая будет брать с Лео только десятую часть суммы (да так, чтобы он ничего не заметил), но потом отказался от этой идеи: он вернется домой, полезет в интернет и узнает, что я его обманывал. Лео – не тот человек, с которым легко помириться, сильно его оскорбив.

Прорыв произошел однажды вечером, когда Алекс лениво изучал карту больцановского сайта факультета менеджмента. Его заинтересовала ссылка на Этнийскую энциклопедию, и там он в качестве запроса набрал уже навязшую у нас в зубах фамилию.

– Эй, ребята, смотрите, что я нашел! Каникатти Фредерико – основатель коммунистической партии Этны.

– Чего?!

– А что такое коммунистическая партия? – спросил Лео.

Полезная наука – история. Жаль, я еще не добрался до истории родной планеты – не пришлось бы полторы недели чесать в затылке.

Что такое «политическая партия», я знал хорошо, что такое «коммунизм» похуже – но полезная, оказывается, штука «Энциклопедия».

Все вместе мы прочитали старую (XXI века) критическую статью об этом самом коммунизме. Больше всего это похоже на красивую сказку в духе: «Вот если бы не было силы трения…» Читать труды его адептов мы не стали – и так все ясно. Историю двадцатого века я знаю неплохо: поставленный тогда эксперимент оказался настолько неудачным (правильнее сказать – катастрофическим), что концепция была забыта на несколько столетий. Во всяком случае, в истории XXI, XXII и XXIII веков даже такое слово не упоминается. А дальше я еще не добрался.

– Мне как-то не показалось, что тут насаждали всеобщее равенство. Скорее наоборот, это Энрик приехал и постановил, что все имеют равные права на еду и крышу над головой, – заметил Алекс.

– Ключевое слово «вранье», – сказал я.

– Как это?

– Помнишь, они преувеличивали в разы свои статистические показатели для больцановских сборников. Зачем это было делать, если все равно все цифры проверяются? Они годами выставляли себя на всеобщее посмешище! Это уже просто рефлекс какой-то.

Я с рождения жил в похожем мире: никому никогда ни при каких обстоятельствах не верь. Помнится, когда я узнал, что где-то какой-то беспризорник «умеет держать слово», и если уж скажет, что можно остаться, так действительно можно, я три недели никак не мог решиться сбежать из приюта: этого не может быть! Вор и фальшивомонетчик Бутс убедил меня в том, что на свете существуют честные люди.

Лео в это время листал на экране какой-то текст с компакта «История XX века. Часть третья». (Еще осенью я взял себя в руки и аккуратно подписал все свои диски.)

– История учит нас тому, что мы у нее ничему не учимся, – прочитал он вслух мою любимую пословицу. – И мы такие же болваны! Сам говоришь, что все это когда-то где-то было, – ну так надо почитать и поискать похожие симптомы.

– Гений, – деловито сказал Алекс, – так мы и поступим. Завтра, – добавил он, посмотрев на часы, – если, конечно, никто не хочет утром упасть под копыта.

– Давай его испортим, – предложил я Лео, – а то он какой-то слишком положительный, даже спать ложится вовремя.

– Давай лучше тебя исправим, – ответил Лео зевая.

– Зануды! – заявил я.

* * *

Через несколько дней структура удивительного клана Каникатти была выяснена. Мы искали аналоги в земной истории, находили их, смеялись над трусостью и идиотизмом тех, кто соглашался так жить. Пока Лео не нашел в конце одной из посвященных коммунизму и социализму статей статистику жертв.

– О мадонна, – воскликнул Алекс, – да на всей Этне нет столько народу!

– Их надо уничтожить! – решительно сказал я.

Лео недоверчиво хмыкнул.

– Высоко замахнулся? Не считай себя меньше, чем ты есть! – добавил я. – И тогда на Земле, и здесь уже два столетия кто-то соглашается, чтобы его топтали ногами. Они именно так и думают: «А что я могу сделать?»

– А конкретно? – спросил Алекс. – У нас, помнится, с ними мир.

– Это не навсегда, – заметил я, – а учитывая, что склады оружия на Ористано нарушают статьи мирного договора, может быть, мы еще и не успеем сами повбивать в них осиновые колья.

– А почему осиновые?

– Не читал сказки про вампиров? – удивился Лео. – Энрик прав, они как вампиры: сами не живут и другим не дают.

– Угу, – сказал я, – они слишком разумные, чтобы быть живыми. Весь коммунизм на этом самом разуме и построен: «Человеку ничего не надо, кроме того, что я считаю, что ему надо» – планирование всеобщего несчастья.

– Короче, у нас всего неделя на то, чтобы в этом поучаствовать, – заметил Алекс, – через неделю синьор Мигель и генерал приедут сюда. Что является основой разумного планирования?

Я хмыкнул.

– Информация, – удивленно ответил Лео, – по возможности структурированная.

Военная подготовка всех и каждого имеет свои преимущества: никому не надо объяснять очевидные вещи.

– Жаль, что комп только один, мы могли бы поделить работу. А служба доставки тут еще не работает, я узнавал, – заметил я.

– Ладно, – сказал Алекс, – как-нибудь справимся. У нас же все уже есть, надо только скомпоновать и выводы сделать.

– Угу, – согласился я, принимаясь за работу.

Через час оглавление будущего исследования было написано, исправлено и дополнено.

Все это безобразие называется «развитой социализм». Всеобщее равенство и счастье они собираются строить когда-нибудь потом. А сейчас ради этого можно и потерпеть. На диске с историей нашелся сборник анекдотов на эту тему: ждать наступления коммунизма – постоянная работа.

Чем отличается остров Ористано, мы тоже выяснили: курортное место для всяких каникаттьевских шишек. Они здесь играли в средневековых феодалов. Зачем-то им это было надо. Единственное место из территорий Каникатти, где к ним обращались «синьор», а не «товарищ». Два полка стояли здесь не только для обороны от внешнего врага, но и на случай восстания на самом острове.

Еще важно, что только здесь жители не имели возможности получить хоть какое-нибудь образование – но зато их не пичкали коммунистической пропагандой.

Забавно, что радетели всеобщего равенства и равномерного раздела собственности за несколько месяцев перед окончательной потерей острова успели акционировать все здешние плантации и конный завод и по дешевке продать их на всепланетной бирже.

Мне надо было купить не скучную кофейную плантацию, а этот самый завод – тогда бы Вулкан действительно был моим. Но теперь уже поздно переигрывать.

А восстание они тут планировали, наверное, в назидание всем другим своим гражданам. Хотели убедить их, что в других корпорациях еще хуже. Жителям ада надо время от времени доказывать, что живут они в раю.

Глава 79

Хитро ухмыляющийся летчик привел нам большой грузовой катер со всеми необходимыми вещами, о которых мы с синьором Мигелем договорились еще в Палермо. Последние два дня до приезда профа мне было не до Каникатти. Впрочем, почти вся работа уже была сделана, только Алекс все время старался найти слова поубедительнее и аргументы повесомее, и занимался этим так активно, что Ларисе пришлось мирить его с Джессикой. Девочки, под влиянием синьоры Арциньяно, нашими делами не интересовались: походы, скалолазание и лошади – это одно, а война – совсем другое, она их не касается. Вот и хорошо. Гвидо тоже быстро заскучал: ему больше нравилось учить Стефана, Пьетро и Джованни арифметике, он чувствовал себя страшно полезным и был очень горд этим обстоятельством.

* * *

Целая эскадрилья «Сеттеров» нарисовалась на темнеющем небе: синьор Мигель все делает с размахом, хотя, может быть, это требования безопасности.

Когда не слишком довольный проф (отрывают от дел и еще не говорят зачем!) выбрался из катера, в небе над виллой зажегся совершенно изумительный фейерверк.

– С днем рождения! – сказал я прежде, чем он успел сурово поинтересоваться, какого дьявола я опять взялся за взрывы. Судя по выражению лица, проф собирался сделать именно это.

Что еще можно подарить такому человеку, как проф? Только сам праздник – с фейерверком, танцами, смехом, огромным тортом с сорока пятью свечками. Именинник даже не смог задуть их за один раз.

* * *

Деловой разговор с синьором Мигелем состоялся только вечером следующего дня, когда он вырвался из цепких лап пылающего энтузиазмом Кальяри.

– Хорошо, – серьезно сказал синьор Мигель, – я это прочитаю.

Сообщить нам свои выводы он не обещал. Не важно, в крайнем случае, из профа как-нибудь вытрясу.

Наутро синьор Мигель призвал меня к себе. Почему только меня?

– Все это очень интересно и очень важно, – сказал он, – мне не нравится только одно.

Я вопросительно поднял брови.

– Лео!

– Э-э, чем он вам не нравится?

– Он замечательный парень, и если бы он еще родился в зоне Кальтаниссетта, у меня не было бы никаких сомнений.

– Вы думаете, он работает на Джела? Ему тринадцать лет!

– Ну и что? Ты мне говоришь, что от мальчишек не может быть толку на войне?!

Это был одновременно комплимент мне и выражение обиды, что я забыл или не знал о его собственных подвигах двадцатилетней давности. «Ты! Мне!» А если еще вспомнить, сколько лет некоторым хакерам синьора Арциньяно…

– Я думаю, что ваши подозрения беспочвенны. А если вы допросите его с пентатолом, он никогда не простит этого мне, а я вам. В любом случае он не узнал ничего такого, до чего не мог бы добраться сам.

– Ты не совсем прав, но в конце концов… Враги иногда становятся союзниками, так же как союзники – врагами. Мы больше потеряем, если ошибаюсь я, чем если ошибаешься ты.

Я вздохнул с облегчением: разум победил паранойю. Я не потеряю то, что с таким трудом обрел. Для этого нет определения – но оно существует.

* * *

Ористано мы покидали в последний день лета. В Палермо я подарил Лео все свои «исторические» диски. Алекс себе сам сделает, а для Лео это серьезные расходы.

Чуткий Геракл не пошел здороваться со своими кошками, а остался со мной и вечером устроился в ногах моей постели. Решил меня поддержать.

Завтра ребята пойдут в школу, а я – в университет. Уже прямо сейчас подрагиваю: «первый раз в первый класс». Я обнял Винни-Пуха и заснул.