Текст книги "Граничные хроники. В преддверии бури"

Автор книги: Ирина Мартыненко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Едва понимая, что он делает, Винс все пытался поймать переход из сна в явь и постоянно чувствовал, что балансирует на невидимой границе, то погружаясь по самую шею, то выныривая где-то по щиколотку. Только он никак не мог выбраться совсем из этого странного состояния, словно оно стало его особой формой существования.

Паренек не помнил, сколько лежал в постели. Время вокруг него замерло. Затаилось. Перестало существовать. Да и он перестал следить за ним. Наверное, просто слишком устал, и теперь ему действительно это самое значимое течение стало абсолютно безразлично.

– Винсент, – кто-то тихонько зовет его откуда-то издалека, – Винсент…

Голос эхом уносится в небытие, окружающее паренька, то и дело повторяясь и усиливаясь. Вначале Винсу думается, что природа далекого голоса незрима и рождена в недрах его собственного воображения, но, ненадолго вновь вынырнув из глубин болезненного покоя, он видит перед собой огромного чернокожего мужчину. Кажется, именно он зовет его по имени, слегка толкая в плечо.

Юный некромант старается лучше сфокусировать на нем зрение и попытаться хоть как-то ответить на зов гиганта. Он в исступлении облизывает пересохшие губы.

– Большой Том?

Слабый голос паренька немного подрагивает. Он все еще с трудом понимает происходящее вокруг него.

– Малыш, ну наконец-то, – с облегчением говорит огромный лекарь, глядя на своего бледного и ослабевшего пациента, – ты все-таки пришел в себя. Ох, как же это хорошо. Не спи! Просыпайся. Давай, ты же можешь! Только не спи – слушай. Слушай меня внимательно, Винсент. Тебе надо уходить отсюда. Понимаешь, срочно! Ты обязан покинуть это место, малец! Не теряя ни минуты.

Голос человека отдается эхом в голове Винса. Он плохо понимает то, что тот пытается донести до него. Слова канут в зыбком мареве иллюзий, точно порожденные его болезненной фантазией из отрывочных впечатлений и воспоминаний, хранящихся у него в закромах памяти.

– Хотя бы к себе домой или куда угодно, – продолжает чернокожий лекарь, – подойдет любое место – только не оставайся здесь. Понимаешь, Катарина выдала очередное распоряжение. Из-за этого Сталист теперь гребет под одну гребенку всех путников, которые хоть немного держатся на ногах и не имеют внешних повреждений. Ты попадаешь под новое распоряжение, а троллю ничего не докажешь. Этот демон исполнителен, как две сотни жаждущих наживы алеги. Он скоро будет здесь, так что тебе, действительно, больше здесь нечего делать. Я сложил сумку с лекарствами. Пик у тебя миновал, так что я за тебя спокоен, а все необходимое для последующих двух часов ты, судя по карте, уже принял. Как придешь домой, главное – выспись. Это будет лучше всего. И в следующий раз ты как-нибудь уж проследи за расходом своей магической силы, а то опять будешь маяться головой. Да смотри, чтоб в очередной раз, когда будешь до конца истощать свои резервы, потом еще хуже не было. Ох уж эти мальчишки… Что б с тобой случилось, если бы никого из нас поблизости не было? Так? А теперь будь молодцом – проглоти вот это. – Винс, стараясь держать глаза раскрытыми, чтобы вновь не окунуться с головой в спасительную темноту лихорадочной дремоты, смотрел, как огромная ладонь чернокожего гиганта приближается к нему. – Давай-давай. Глотай. Ну же, Винсент. Вот, а теперь водичкой запей.

Паренек захлебнулся, широко раскрыл рот и почувствовал, как влага, смешанная с его собственной слюной, течет по подбородку и вначале капает на одеяло, а потом на его одежду. От этого ему стало противно. Он закашлялся, пытаясь проглотить странную пилюлю, сунутую ему Большим Томом. Когда парень все-таки смог осуществить природный позыв и прикрыть глаза, пытаясь укрыться в объятьях небытия, он внезапно осознал, что дорога туда отныне ему закрыта.

– Не думай ничего такого. Я только хочу тебя взбодрить, чтоб у тебя сил прибавилось добраться домой. Знаю, что потом ты меня точно не отблагодаришь, но… Чувствую, по-другому отсюда тебе не выбраться. Да и от того, что тут творится, мне не по душе.

Винс медленно приходил в себя, слушая странную болтовню Большого Тома. То, что говорил этот лекарь, никак не могло здраво уложиться в его голове. Мысли путались еще сильнее, чем прежде. Единственное, что он точно понял – произошло нечто из ряда вон выходящее, раз его пытаются силком вытолкать из лазарета, даже не заботясь о его будущем здоровье и самочувствии. И главное кто – Большой Том. Тот самый человек, который вечно старался удостовериться в полном ли порядке его подопечные, прежде чем отпускать их на все четыре стороны.

– Но ведь я…

– Быстрее, малыш, – вместо этого отвечает ему лекарь, – вот тебе сумка. Как выздоровеешь – занесешь. Смотри, она принадлежит моей младшенькой, и я очень расстроюсь, если потом этой сумки у нее не окажется. Я в нее все положил, что тебе в ближайшие дни понадобится. Вот видишь. В этом отделении. Вот так закрывается и смотри, какая длинная ручка. Закинешь себе через плечо и спокойно донесешь до дома, а там уже все отлично будет. Имей в виду – здесь повсюду союзники – это тебе только на руку. Скажешь, что кого-то приходил навещать, или соврешь, что подзащитный или же что-то в этом духе. Не мне тебя учить. Союзники никогда нас в лицо не знали, так что все должно у тебя получиться. Правда, наших тебе придется обходить стороной, но я не думаю, что это будет слишком уж сложно. Видящих же лучше окольными путями. И смотри еще – времени до прекращения действия лекарства у тебя не так уж и много. Главное, успей уложиться. Все-таки три часа – достаточно, даже при такой ситуации, но все же постарайся попасть к себе до того, как энергетик прекратит воздействие на твой организм.

Едва разлепляя веки, Винс, словно в тумане, видит, как Большой Том протягивает ему яркую девчачью сумочку с разноцветными котятами, весело и беззаботно улыбающихся пареньку. Тот, борясь со слабостью, принимает ее из рук гиганта, едва заметно кивая, какое-то время сосредоточенно рассматривает пеструю ношу, обрамленную клеенчатым узором, и самих сапфироглазых котят. Глядя на их безбрежное спокойствие, он понемногу осознает, что его прежнюю сонливость уводит в сторону, и, уже окончательно распрощавшись с прежней негой, тихонько спрашивает Большого Тома:

– Но…

– Все будет хорошо. Быстрее. Просто давай быстрее. Считай, что я просто не хочу, чтоб мой пациент корячился, разбирая завалы, когда у него было полное внутреннее опустошение. Это в сотни раз хуже любых энергетиков. Нельзя – понял, а то сляжешь потом, и только белые тапочки да простынку на память оставят. Да, вон твоя одежда, так что одевайся – я подожду снаружи. Только быстро, меня могут позвать в любую минуту. Так что поспеши, Винсент.

Говоря это, лекарь помог Винсу приподняться с кровати и понемногу встать. Сам паренек не до конца понимал, что заставило его покинуть мягкую и удобную постель, но раз Большой Том сказал, что так необходимо поступить, значит, это действительно нужно.

Вот уже темнокожий путник вышел из его полутемной палаты, оставив своего пациента, все еще немного растерянного, стоять босиком на холодном полу. Винсент только сейчас заметил, что одет в ужасный больничный халат, а в руках, как самое драгоценное сокровище, он держал пеструю детскую сумку. К тому же, ногам было нестерпимо зябко, отчего в голове понемногу начало проясняться, или же это все-таки было как-то связано с действием лекарства? Винс толком понять, увы, не мог. Он несмелыми шагами подошел к небольшой полочке, на которой аккуратной стопкой лежали его вещи, и быстро начал переодеваться. Раненная во время ритуала рука все еще неприятно саднила, хотя и была хорошенько перевязана. Добавить к этому легкую слабость и небольшое расстройство координации, то ему бы однозначно еще лежать и лежать, но раз он обещал, то лучше ему все же поторопиться.

Одевшись и повесив на плечо сумку с котятами, юный некромант осторожно подошел к краю шторки, постаравшись отдернуть ее так, чтобы снаружи этого не было заметно. Кое-чему он все же научился за то время, которое проживал в Пути.

Так и есть. Недалеко от его палаты маячил Большой Том. С ним говорил какой-то человек. Присмотревшись, паренек узнал сменщика из дневных. На первый взгляд гильдийцы общались довольно любезно, но выглядело это как-то картинно. Винс нахмурился. Значит, лекарь был все-таки прав, а это значит – ему действительно необходимо каким-то образом отсюда исчезнуть, пока его отсутствие не заметили. Нет, он, конечно, был патриотом, но его патриотизм был здравым и жизнелюбивым, как, впрочем, и у большинства истинных путников.

Паренек осторожно огляделся. Лазарет, насколько он помнил, в Гильдии Ветра – место не самое шумное, но и не самое пустынное. Поэтому изрядное оживление никак не вписывалось в здешнюю привычную атмосферу. Значит, Большой Том не врал – их удостоили чести сами союзники. Да уж, не самая хорошая новость, конечно, но сойдет и так.

В голове у юного некроманта окончательно прояснилось, и остаток былой сонливости исчез без следа. Винс еще раз глянул на сменщика. Видящий. Плохо. Да еще и не такой уставший, как сам Винсент, которому еще предстояло пробираться через все медицинское крыло на его родной Темный этаж.

Через основной вход лезть напролом не стоит – это и так понятно. Хорошо, что паренек вовремя увидел ее – огромную троллиху, которая совсем рядом что-то жестко втолковывала какому-то провинившемуся пациенту. Тот был изрядно раздосадован из-за встречи с ней. Не мудрено. Винс знал, что она очень ревностно относилась к разгуливающим по самодельным коридорам больным. Не так уж давно ему, примерно в такой же ситуации, довелось попасться ей на глаза, и повторять свой опыт общения он не хотел.

Похоже, что этот путь ему перекрыт, а значит, надо искать другой. Однако времени не так уж и много. Большой Том не в состоянии разговаривать со сменщиком целую вечность. Рано или поздно он обязательно нагрянет за Винсентом, пытаясь втолковать ему смысл ратного подвига во славу Пути.

Хотя ноги еще заплетались, но внутренняя уверенность возросла. Винсу уж никак не хотелось разбирать завалы, а тем более после того, что ему сегодня довелось испытать. Учитывая же, что начальник дневной смены тролль, то свою будущую работу паренек мог представить без труда. Сталист, как всегда, будет привычно сверяться с планом и, улыбаясь, загружать их еще больше, а потом, по прошествии нескольких дней, будет удивляться тому, что его подчиненные взбунтуются против него.

Потому паренек не стал больше раздумывать – дошел до противоположной от входа шторы, осторожно отодвинул ее, тем самым открыв проход в узенький коридорчик, соединяющий стенки импровизированных палат. На них редко кто обращает внимание – ведь они нужны лишь для обслуживающего персонала, когда тот убирается в палатах. То есть для маленьких роботов, незаметно шмыгающих под ногами. Главное теперь, не напороться на эти чудные автоматы, иначе задушевная беседа с Браем о высоких материях станет осязаемым будущим.

Винсент отчаянно посмотрел на потолок и в очередной раз тяжко вздохнул – здешняя карта звездного неба ему абсолютно ни о чем не говорила, отчего на душе у паренька стало еще горше. Значит, придется идти наугад. Вправо, влево – без разницы.

Вначале он повернул вправо. Понадеялся на свое внутреннее чутье. Понимал, что делал это совершенно безосновательно, но все же, исподволь, надеялся на удачу. Двигался он медленно. Пару раз едва не попался, но успел затаиться и выждать момент для продолжения своего пути.

Легкое колыхание ткани. Ни яркого света, ни глубокой темноты, лишь полутона. Мрачные оттенки серого в этом узком тоннеле из ткани и стыков. Ему едва хватало места. Он боялся привлечь чье-то внимание – ведь его тень следует за ним по пятам, а ткань штор была не настолько плотной, чтобы сделать его незаметным.

Порой Винсу казалось, что он движется по кругу. Ему едва хватало воли продолжать идти. Хотя теперь, когда в голове прояснилось, он никак не мог понять, с какого перепугу согласился на глупое бегство от возникшей перед ним проблемы. Ведь помогать сменщикам – даже тому же Сталисту, не такое уж и ужасное занятие, и ему бы с лихвой хватило сил, чтобы осуществить поставленную начальником дневной смены цель. Это не так уж и сложно. А теперь он, как последний вор, крадется. В такой ситуации стоит винить лишь его упрямство да данное им обещание. Но зачем же все-таки это ему надо? Винсент неожиданно для себя самого останавливается, взвешивая свои противоречивые мысли.

Не успел.

Шторы впереди него затрепетали, и паренек, точно по команде, нырнул внутрь палаты, рядом с которой только что находился. Занавески позади него еще шевелились, когда он, опустившись ничком на пол, перекатился уже в соседнюю палату. Несколько долгих секунд он лежал на полу, стараясь уловить обеспокоивший его шум. Винс точно слышал, как кто-то совсем рядом прошел по узкому тоннелю, по которому он совсем недавно пробирался на свой страх и риск, затем донесся тихий шелест штор соседней палаты, негромкая ругань и злобный писк. По-видимому, его преследователь напоролся на роботов Брая. Не повезло.

Вой сигнального механизма не утихал и привлек к себе зевак. Да еще и пациент, лежащий в тишине и покое, когда перед ним проскользнул Винсент, зашевелился и сам запел не хуже робота. Оказалось, это была женщина, но он плохо рассмотрел ее, хотя голос казался пареньку до боли знакомым. Говорливая пациентка из соседней палаты несла полную чушь. Отрывочные фразы, не связанные друг с другом ни толикой смысла. Ее кто-то успокоил. Послышались еще голоса. Рассерженные и тревожные. Робот наконец прекратил вещать. То ли его отключили, то ли сигнал дошел до Брая, то ли вовсе повредили технику. Кто их знает этих сменщиков. Но лекарям действия служителей правопорядка в их обители, во всяком случае, не пришлись по вкусу, и затянулась ожесточенная словесная перепалка, в смысл которой Винс вслушиваться не стал.

Чуть погодя он встал, отряхнулся и взглядом уперся в небольшой пакет на полу. Он был прозрачным и совершенно пустым. Парень удивился, зная, что техника здесь работает за здорово живешь. Юный некромант опустился, приподнял его, заметив, что на его стенках остались капли воды. Хотел было выбросить, но увидел, как тень за шторой из соседней палаты неумолимо начала приближаться к его нынешнему месту пребывания. Она застыла в нескольких шагах от отгораживающей их друг от друга преграды. Так близко. Винсент, преисполненный тревогой, в надежде кинул взгляд на лежащего в палате несчастного, пытаясь для себя более четко понять, видит ли он своего незваного посетителя или нет. Вместо этого до парня дошло, что больного-то он знает. Казначей – человек видный. От такой неожиданной встречи Винсу стало совсем скверно. Единственная умная мысль, ворвавшаяся в его голову, гласила: выскочить наружу, прочь от спящего Арвэя, да и от гнетущей его проблемы в виде практически осязаемой тени сменщика.

Паренек всегда старался думать головой, прежде чем пускаться во все тяжкие, но иногда трезвость его мыслей куда-то пропадала, притом всегда некстати, точно ее кто-то специально стирал. Вот и сейчас он удивился самому себе. Застыв посреди коридора, Винсент едва разминулся с лекарями-миротворцами. В руках у него по-прежнему был пакет, за плечами девичья сумка, а одежда, испачканная в саже после недавнего похода в морг, даже в свете ужасных магических ламп выглядела плачевно. К тому же он был, мягко говоря, не в том состоянии, чтобы пытаться привести себя в привычный вид.

– Эй, мальчик, с тобой все в порядке? – кто-то заботливо тронул его за плечо, но, напоровшись на резкий полубезумный взгляд Винса, лекарь отпрянула.

– Я не мальчик, мне уже шестнадцать!

Он сам не совсем понял, зачем это сказал. Просто все выходило совсем неправильно.

– Вы ведь миротворец? – кажется, он говорит полный бред, но не может себя остановить. – Где здесь выход?

– Все хорошо, попытайся успокоиться, – на лице лекаря появилась приклеенная улыбка, видя которую, Винс понял, что его дело едва держится на тонюсеньких, пришпиленных друг к другу ниточках. – Расскажи мне, что с тобой произошло? Тебя же что-то беспокоит?

– Все просто замечательно, – попытался ускользнуть от навязчивого внимания к себе путник. – Все просто великолепно.

Не тут-то было. Винсент уже хотел уйти, но женщина жестко сжала его предплечье, по-прежнему приветливо улыбаясь. Паренек краем глаза видел, что в палате, из которой он столь скоропалительно выскользнул, по всей видимости, уже кто-то был. Видимо, сменщик должен был вот-вот появиться, и юному некроманту совершенно не хотелось попадаться тому на глаза. А еще эта лекарь ну никак не хотела его оставить в покое. Что за напасть такая!

– Я друга пришел навестить, – попытался оправдаться Винс, лихорадочно пытаясь понять, как сцепить в одну единую ложь все безумные факты его нынешнего положения. – Он попал в лазарет, и я к нему пришел. Да. Я только что с задания. Вот видите – даже не успел ничего на проверку занести, – парень взглядом указывает на сумку и сует перед лицом доктора пакет. – В Артикии вновь разрабатывают новое биологическое оружие, и я взял образцы для наших ученых. Можете сами в сумку посмотреть. Мне специально дали такую, чтоб в глаза не бросалась. Да, видите вон лекарства, даже не подумаешь, что в таких стандартных коробочках лежит страшный вирус. Мне надо к начальству, иначе отчитают и премии лишат. Я ж только после Изнанки – там на меня напали. Даже пакетик с противовирусной вакциной едва удалось спасти. Видите, как мало ее осталось. Совсем чуть-чуть. Мастер Брай у нас молодец – даже из такого синтезирует все, что ему необходимо. Мне необходимо срочно к нему попасть, пока вакцина не выветрилась. А то мало ли что – вирус же активный еще.

В течение жалобного монолога, устроенного Винсентом, в который он сам искренне поверил, лекарь медленно отпустила его и, по-прежнему с натянутой на лицо улыбкой, начала понемногу сторониться чудного паренька. Когда тот наконец закончил свою пронзительную речь, женщина с ужасом взирала на Винса, точно он и сам был обладателем страшной и заразной болезни. Винс, конечно, понимал, что об истинных путниках и так идет весьма дурная слава, так что любой, кто не связан с Путем, мог поверить в любой вздор, что придумают здешние истинные для собственного удовольствия. Вот так и случилось в этот раз. Она поверила. Что не удивительно, ведь лекарь была камнедержцем, а для них образ жизни путников – абсолютная черная дыра с массой предрассудков.

– У вас не найдется лишнего халатика, а то Сигурд обычно халатики перед входом вешает? Для посетителей. А тут такое дело, народу так много сегодня. Наверное, все разобрали, и теперь все меня отчего-то за пациента принимают, – Винс попытался изобразить на лице полное недоумение и искреннюю улыбку вкупе к несчастному выражению, – а мне спешить надо. Мастер Брай ждать долго не будет, накатает жалобу моему наставнику, и я точно получу выговор, – он приниженно потупил взор. – Он у меня страшный человек, понимаете…

– Бедненький, как же ты в таких-то условиях живешь? А, друг?

– Он мой лучший друг, госпожа, – юный некромант краем глаза увидел, как шторы начинают приоткрываться, в дело пришлось подключить тяжелую артиллерию – слезы. – Он меня учил по Изнанке ходить.

Что он несет? Какая Изнанка? Арвэй и Изнанка – бред! Полный и безоговорочный! Чтоб казначей ходил по ней и учил кого-то еще, да чтоб у него были друзья, кроме его циферок, – вот это действительно полная чушь.

– Да, лучший друг, и я не мог ни прийти, несмотря ни на что. Он же мне, как страшный брат. А тут такое…

– Бедняжа.

Участливый голос лекаря – Винс вытирает глаза, его все-таки пронесло – по всему было видно, что сменщик решил больше не вдаваться в поиски неизвестно чего. В палате все еще слышались довольно громкие разговоры, но уже без участия органов правопорядка. Они ушли. Исчезли в узком лабиринте технических ходов.

– Да, халаты для посетителей найти сейчас трудновато, – согласилась женщина. – У нас их нет, но вот у соседних с нами стражей они вроде остались. У меня работы сейчас практически нет, так что давай я тебя отведу к ним, малыш, а то еще подумают, что ты был на плаце сегодня с утра.

Винсент кивнул, уставился в пол и для порядка решил проклясть себя за то, что выдумал историю с халатом и прочей ерундой, из-за которой вынужден сейчас идти у всех на виду. Хуже не придумаешь. К тому же его опять назвали малышом – экая нелепость.

Он шел следом за женщиной, нервно шаря глазами по лицам, мелькающим рядом с ним. Не затем он бегал от сменщиков, чтоб потом на них наткнуться. Благо подобная участь его пока миновала, но удача штука странная – может в самое неподходящее время повернуться спиной к своему почитателю.

– Ланши, смотри тут путник к своему другу пришел. Навестить, представляешь. Прямо с работы. Правда, странный. У тебя же халаты оставались. Да, ему не хватило…

Винсент чувствовал себя отвратительно. Мало того, что он наврал про друга, так еще и эта ложь про халаты в прихожей. Но кто его за язык тянул? Паренек покрепче сжал сумку, в которую до этого пришлось кинуть и этот злополучный пакет, ведь выкидывать его теперь не имело никакого смысла. К тому же две болтающие о нем женщины сводили его с ума. Их неприкрытые разговоры о его личности и всех путников в целом угнетали Винсента еще больше его собственной лжи.

Но вот они наговорились, и путник, едва сдерживая себя, чтоб не рвануть куда подальше от этих болтушек, принял из рук встретившей его лекаря халат, на который даже смотреть уже не хотел. Он накинул его на глазах двух женщин, чем вызвал еще один шквал пересудов и, помахав рукой на прощание, уже решился идти восвояси, но в это мгновение судьба решила преподнести ему урок.

– Винсент! Эй, Винсент!

Парень внезапно почувствовал себя нехорошо. Он постарался унять рвущийся наружу страх и, повернув голову, увидел окликнувшего его сменщика. Нет, уж раз он решился на безрассудные поступки, то значит, надо идти до конца – он же истинный.

Долго не думая, делая вид, что он не слышит окрикивающий его голос, Винс быстрым шагом двинулся сквозь ряды палат, стараясь ускользнуть от преследователя. Но тот и не думал его так просто отпускать. За его спиной сменщик припустился бежать, стараясь догнать ускользающего путника, но паренек был не промах, он пытался плутать среди бесконечной чреды палат и открытых коек. Вот только недолго. Впереди появилась та самая троллиха, которую он пытался обойти стороной. Она, видимо, была совсем рядом и, услышав окрик сменщика, сразу же всполошилась, попытавшись найти предмет суматохи. Винсент, заметив это, едва успел нырнуть под полог покрывала, пересечь палату с еще не успевшим удивиться пациентом, войти в цепь узкого переплетения ходов, пробежать несколько метров и, видя, как из-за угла появляются роботы, вновь пройти, откинув штору, в очередную палату с лежащим на кровати больным. Благо, тот вроде как спал, в отличие от предыдущего, который поднял шум у Винса за спиной, привлекая внимание сменщиков к своей персоне. Те и рады, но, кинувшись в служебный коридор, наткнулись на роботов, которые подняли невообразимый шум, но, по всей видимости, упрямства у представителей закона было намного больше, нежели у его прошлых преследователей, и парень, притаившись в ногах пациента, слышал, как то и дело отдергивались шторы и сменщики проверяли незваных гостей.

– Он не мог далеко уйти, – донеслось до ушей Винса.

Вот занавеска отдернулась, и паренек, панически чувствуя приступ дурноты от стыда и страха, чуть ли ни физически ощутил на себе рыскающий взгляд сменщика.

– Кажется, он там, – голос троллихи отвлек его преследователя.

Штора вновь дрогнула, послышались шаги, и Винсенту ничего другого не оставалось, как, едва слышно, перевести дыхание. Он немного дрожал. Поднялся с пола, до этого оглядев палату исподволь – не хотел вновь на свою голову очередных неприятностей.

Парень машинально отряхнулся, помассировал веки, стараясь разогнать путаницу мыслей и настроиться на нормальный лад, но далось это ему с трудом. Он огляделся. На этот раз более пристально и внимательно, ведь ему надо было хоть на чем-то сосредоточиться, и увидел распростертую на койке Поленицу. Вздрогнул и отвернулся. Малоприятное зрелище.

Немного выждав, Винсент, пригладив волосы и оправив одежду, все же решил выйти из своего убежища – прятаться от сменщиков вечно он не собирался, а его глупый побег ему должен в будущем сторицей обернуться. Зная сменщиков Сталиста и Анарин, он был в этом уверен. Благо, на этот раз все вышло замечательно. Конечно, паренек знал, что полностью слиться с толпой у него не получится, но хоть что-то предпринять для себя он смог – оттого было не так обидно.

Правда, пару раз ему все-таки пришлось спросить, где здесь был выход, но его вопрос, вкупе с особым шармом безликости, не пробудил в его собеседниках ни тени подозрения, ни тем более тревоги. Этим даром истинные всегда славились, чем вечно становились предметом досужих толков и косых взглядов уже потом, после каких-то событий, на которых они появлялись, но их никто не видел.

Уже выходя из медицинского крыла с облегчением и чувством неплохо проделанной работы, Винс чуть ли нос к носу не столкнулся с грустным и растерянным джолу. Он уже хотел пройти мимо Арталы, но не смог: совесть – штука странная, иногда она спит беспробудным сном младенца, а иногда так сжимает горло, что просто выть хочется. Вот и здесь так вышло – Артала Арайна и так вселял в Винсента чувство вселенской жалости, но сейчас все было гораздо хуже. Юный некромант понял, что джолу просто-напросто потерялся – с ним такое бывало, – и оставлять его на растерзание сменщикам, со Сталистом во главе, было верхом жестокости как по отношению к джолу, так и к работягам, на психику которых мог обрушиться шквальный огонь досужих рассуждений о смысле бытия, возникновении жизни во вселенной или чего похуже из глубокомысленного арсенала Арталы.

– Привет, Артала, – как можно дружелюбнее позвал его он.

– Винсент, – на сером лице джолу заиграла страшная улыбка, – рад тебя видеть!

Пареньку всегда становилось не по себе, когда джолу улыбались. Уж слишком у них был огромный рот, и казалось, что его какой-то короткорукий пластический хирург забыл зашить после произведенной операции.

– Почему ты здесь? Вы же вроде только недавно взяли какое-то особо важное задание. Анарин говорила, что вы быстро не вернетесь, да и у вас вроде какой-то съезд намечается в научных кругах, я имею в виду.

– А, да, – кивнул Артала, – я тоже так думал, но, как видишь, и я, и она здесь.

– Анарин тоже тут? – Винс уже не думал, что его может что-то удивить, но слова джолу заставили его усомниться в его способности поражаться отдельным вещам.

– Ага, – еще раз кивнул путник. – Ты ее, случаем, не видел? А то я ее ищу-ищу и никак…

– Э-э, – только и удалось вымолвить Винсенту.

– Значит, не видел, – подытожил джолу. – Это плохо… А то я забыл, куда ключи от своей квартиры положил, и теперь никак не могу туда попасть. К тому же, я отстал от Ласточки и Тортрона. Они умчались так быстро, что я за ними просто не поспел, а теперь даже не знаю, что делать. Вот. Логически не могу прийти к определенному консенсусу, дабы выбрать истинную позицию, приемлемую к сложившейся ситуации.

Винс вздохнул. Он не понаслышке знал, что когда Артала Арайна нервничал, то начинал нести полную околесицу, притом весьма заумными словами. Такой уж он был по натуре – немного сумасшедший и до безобразия умный. Местами. Когда не нервничал.

– Посмотри под пальмой в Общей комнате на Сером этаже, – автоматически вырвалось у паренька. – По-моему, там всегда запасные лежат.

– О, – задумчиво протянул Арайна, – кажется, ты прав. Я сейчас прямо туда пойду и посмотрю. Главное не забыть…

Ну, а избирательность памяти джолу вообще стала легендой.

– Эй, – окликнул уже хотевшего было уйти Арталу Винсент, – так ты давно здесь?

– Я? – не сразу понял Артала. – А! Ну, да. Нас еще около трех часов тому назад сюда явиться заставили.

– Заставили? – переспросил Винсент.

– Ну, да, – кивнул джолу. – Ты ж понимаешь, мы же служим во благо Гильдии Ветра.

– О да, – иронично заметил юный некромант, – это точно. Знаешь, пойдем я тебе помогу. Мне все равно по пути.

Паренек улыбнулся архивариусу и, полуобернувшись, проверяя взглядом тыл на наличие сменщиков, решительным шагом последовал по внезапно возникшей дороге в его судьбе. Главное, чтобы с джолу самому не забыть о действии лекарства.

15:15

– И что прикажешь мне с этим делать, Ласточка? – Если даже голос Сохиши Шиско спокоен, то это еще не означает, что сама она находится в этом самом спокойствии, поэтому алеги решил за лучшее просто промолчать, не говоря ничего.

К тому же, он все еще внимательно изучал Эос, а еще и холодный металлический лом, в который превратился крылатик, бывший здесь же. Его уже обезвредили и оттащили в ангар Гильдии Ветра – как-никак имущество все-таки принадлежало Пути. Огромного потока желающих прикоснуться к обломкам так и не взмывшего в небо корабля или установить причину его аварии – этих самых особых экспертов и специалистов – пока не предвиделось. Путь ревностно хранит свои воздушные секреты даже от союзников. Ведь небо – одно из тех сфер, что помогает оставшимся немногочисленным путникам хоть как-то выжить даже в такое сложное время, когда некогда великая Гильдия находится в упадке и забвении. Учитывая, что так называемая комиссия уже составлена. Мрачная Сохиши, за спиной которой, точно тень, застыл Тортрон, да Ласточка. Никого лишнего. Ни Арайны, ни механиков, ни даже Брая, вечно пытающегося вставить свой нос в любой мало-мальски значимый проект. Остальные пилоты не в счет. По твердолобому мнению Соши, те единственные, на кого действительно не грех положиться в любой ситуации, и те, кто хоть чего-то стоит в нынешнее время – это Бромур Туркун да Ласточка. И если первого призвала к своим обязанностям Катарина, то последнего за жабры решила взять сама Сохиши Шиско. Были еще пара истинных, о которых главный механик не могла не думать без трепета в сердце, но они уже вряд ли согласились на официальные показательные выступления. Они бы, конечно, и дальше гробили свою жизнь полетами над Изнанкой, но за такое самоуправство Сохиши первая бы подвесила их вверх тормашками и устроила бы массовое обливание желательно колодезной водой – дабы неповадно было.

– Госпожа Шиско, так что мне писать в рапорте? – где-то на переферии неспешного течения мыслей мастера-механика послышалось занудное нытье гнома. – Об аварии я уже все понял, но вот что писать о сердце, я так и не понял.