Текст книги "Разведёнка с прицепом (СИ)"
Автор книги: Ирина Манаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)
Глава 25
– Ты чего, брат, тут плачешь? – обратился Михаил к мальчику. Антошка поднял на него серые заплаканные глаза и шмыгнул носом. Он узнал в мужчине, стоящим перед ним, вчерашнего гостя, катавшего его на коне, и почувствовал, как страх отступает.
Юля выбралась из машины, подходя ближе.
– Нашёлся, стало быть? – поинтересовалась у мужчины, и тот кивнул.
– Давай, – протянул руку Антошке, помогая подняться. – Мать там с ума сходит, а ты тут поле рассматриваешь. Попросил бы меня – я б тебя отвёз.
Михаил нарочно не говорил ничего про истинную причину, не хотел, чтобы ребёнок чувствовал себя неловко.
– Хочешь, за рулём покататься? – поинтересовался.
– Сам? – Антошка вытер нос рукой, и Юля поинтересовалась у водителя о наличии бумажной салфетки.
Михаил достал из кармана тряпичный платок, давно Юля не пользовалась такими. Вроде, обычная с виду вещь – платок. Раньше он непременно был у каждого мужчины, чтобы предложить его даме в случае чего, а теперь почти вышедшая из употребления вещь. Многое заменили одноразовые приборы, вот, к примеру, и платки. Помнится, ещё недавно шприцы кипятили, а теперь в аптеках стерильные одноразовые.
Михаил вытер слёзы на лице ребёнка, а потом прижал платок к носу, и мальчишка высморкался.
– Другое дело, – усмехнулся Михаил, щёлкнув ребёнка по носу. – Ну что, за руль?
Антошка шагнул было к фырчащей машине, а потом остановился, вспомнив, что домой возвращаться нельзя.
– Чего такое? – не понял Михаил, смотря на застывшего мальца.
– Нельзя мне обратно, телефон потерял.
– Да разве ж то беда? – усмехнулся мужчина, укладывая ладонь на плечо. – Главное – другое. А телефон я тебе свой отдам, хочешь?
Михаил сунул руку в карман, доставая прибор, но Антошка лишь головой покачал.
– Мамки был.
– Найдём, обязательно найдём! – обещал водитель. – Поехали только, а то мать поседела от страха, наверное. Знаешь, как тебе обрадуется?!
– Там забор синий и собака, – ответил на то Антошка.
– Какой забор? – не понял Михаил.
– Собака залаяла, он упал.
– Дорогу покажешь?
Но Антошка только плечами пожал.
– Собака злая.
– Садись, – подвёл мальчишку к машине Михаил, – понял я, где это.
Когда все уселись, водитель уложил маленькие ладошки помощника на рулевое колесо и принялся разворачиваться. Следовало ехать той же дорогой, наверняка, мальчишка говорил о каком-то доме неподалёку.
Светлую машину Маша заметила издалека. Сигнал привлёк внимание остальных, и собравшиеся смотрели, как автомобиль становится всё ближе и ближе. Собаку посадили на цепь. Нередко срывалась с верёвки, перегрызала. Свободу любила, а теперь всё. Исходит лаем откуда-то из-за забора.
Маша прижала руки к груди, с надеждой смотря на подъезжающую машину.
– Мишка это, – озвучил Дмитрий, хотя все, кроме Эдика, понимали, что это он.
Сердце радостно ёкнуло в груди, когда сквозь мутноватое стекло Маша различила сына. Мгновенно слёзы радости наполнили глаза, и уже она не могла сдерживаться. На ватных ногах пошла навстречу, благодаря Бога и соседа, что нашли её сокровище.
Антошка смотрел стыдливо, будто боялся, что его теперь станут ругать, хотя прежде Маша никогда не наказывала его за провинности. Говорила грозно, но всегда по делу. И теперь прекрасно понимала, что причина заключена не в малолетнем ребёнке, а в другом человеке, который стоял позади, прожигая взглядом спину.
В какой момент Эдик оказался рядом, она не поняла. Но тут же услышала.
– Привет, Антошка! А я тебе вот подарок привёз.
Ребёнок переводил взгляд с отца на мать, и чувства смешались внутри настолько, что он не мог ответить, что именно ощущает. Страх, стыд, радость, предвкушение – всё переплелось в одной маленькой душе, и на лице застыло удивление.
Михаил поставил найдёныша на ноги, выбираясь из машины, и пассажир последовала его примеру.
– А ты тут откуда? – пришла очередь удивляться Дмитрию, когда женщина подошла к нему.
– Это Юля нашла Антошку, – вступил с ответом Михаил, – если б не она, я б и не нашёл его.
Маша крепко обхватила ладошку сына и повернулась к спасительнице.
– Спасибо, не знаю, как ещё благодарить, – обратилась к ней. – Вы даже не представляете, что сделали.
– Рада, что помогла, – пожала та плечами, – Дим, ехать пора, – повернулась к мужчине, и он кивнул.
Эдик смотрел на Михаила, а потом повернулся к Дмитрию. Кого же из них ему показывала Светка? Или Маша уже с двумя тут прямо?
Антошка теребил материнскую руку, намереваясь рассказать про телефон, а Михаил обратился к Дмитрию.
– Уезжаешь, значит.
– Выходит, так.
– Насовсем?
– Не знаю, – пожал тот плечами. – Дела в городе появились, потому и сестра за мной приехала.
Только сейчас Маша заметила, что Дмитрий с женщиной чем-то похожи. Сестра? А Катерина уже приписала ему и алименты, и детей. Значит, не скрывал ничего, как есть говорил.
– На похороны еду, – протянул он ладонь Михаилу.
– Соболезную, – пожал он руку. – Близкий?
– Отец, – кивнул мужчина, опуская глаза. – Столько лет не виделись, видимо, пришла пора встретиться, – грустно вздохнул.
И видела Маша, какой камень у Дмитрия на сердце, словно он тяготиться чем-то, но знать о том чужим людям – не обязательно.
– На всякий случай прощай, – посмотрел на Михаила, – и Машу в обиду не давай, – бросил косой взгляд на Эдика, подходя ближе к женщине. – Ну, чем могу помог, – обнял её, как старого друга. – А ты тоже мать не обижай, – обратился к Антошке. – Цени, пока родители живы. Я вот не ценил, обиделся на отца, не говорил с ним, а теперь жалею знаешь как? – и голос мужчины дрогнул. – Ладно, – повернулся, направляясь к мотоциклу. – Поехали мы. Спасибо за добрососедство.
Юля заняла место позади водителя, и мотоцикл, заурчав, уехал прочь.
– Так какой из них твой? – Эдик удивлённо смотрел на бывшую жену, запутавшись в её ухажёрах.
– Вот этот, – подняла руку Антошки Маша, смотря на него с презрением.
– Мам, – наконец послышался тонкий голосок, – я телефон потерял.
– Это мой Пашка у тебя его отнял? – тут же вмешалась владелица синих ворот, но Антошка головой покачал, рассказывая про злющую собаку.
– Давайте уже садитесь, – Эдик галантно открыл двери машины, приглашая Машу внутрь. Она и забыла, каким он бывает, правда, только поначалу, когда хочется казаться лучше и пускать пыль в глаза окружающим. Со временем его ухаживания затухают, и приходит серый быт. Вот и теперь Эдик показывал, какой он чудесный человек.
Маша вздохнула, качая головой, а потом повернулась к Михаилу, и он понял без слов, кивая на своё авто.
– А папа к нам в гости придёт? – послышался тонкий голос, заставивший сердце сжаться.
– Хочешь?
Глаза ответили за Антошку, и Маше пришлось смириться. Ради сына, только ради него она сейчас сядет в ненавистную машину к человеку, которого раньше любила. Оказывается, любовь тоже имеет прошедшее время, а когда-то ей казалось, что это навсегда. Отпускать одного сына с бывшим мужем она не была намерена, хватило того, что сейчас было, а потому, поблагодарив Михаила за всё, она забралась на заднее сиденье, чувствуя себя в клетке, из которой как можно скорее хотелось выбраться.
Глава 26
Около дома собрался народ. Светка держала на руках какую-то кошку, Катерина стояла рядом, что-то обсуждая с новой подругой, рядом курил Сенька и Михалыч. Ещё нескольких Маша видела впервые в жизни, наверное, ближайшие соседи, вышедшие собирать сплетни.
Когда Маша выбралась из машины вместе с Эдиком, Светка напряглась. Она хотела покрыть мужчину трехэтажным матом, но увидела Антошку и передумала. Слишком много народа, ни к чему привлекать ненужное внимание. Если уж подруга приехала с бывшим мужем, то Светке влазить не стоит.
Катерина с интересом рассатривала Эдика. Пристально, без обиняков, будто племенного быка себе выбирала. Выпятила губу, о чём-то думая. Михаил остановился тут же. Ехать на речку теперь, наверное, было бы не совсем уместно. Все переволновались, и Маше с Антошкой требовалось поговорить, но вот Эдик из-за которого и произошло всё, не хотел уезжать восвояси. Он удивлённо посмотрел на бывшего свёкра, которого видел раз пять за всё время совместной жизни с его дочкой, и подошёл, чтобы поздороваться, показать, что не чужой человек здесь, среди деревенских.
Только Евгений руки не подал. Посмотрел на протяную и перевёл взгляд на самого Эдика. И сколько было в его жизни неправильного: и семью потерял, и жена из-за него раньше времени ушла, и дочку чуть под монатсырь не подвёл, а всё одно – руки не подал.
Эдик удивился и смолчать не смог.
– Генерал прямо передо мной, – убрал всё же руку, – добропорядочный отец и муж.
– Да уж лучше некоторых, – отмахнулся Евгений. – Я для семьи всё хотел, кто же знал, что выйдет наоборот. Если б можно всё повернуть вспять, расшибся в лепёшку бы. А ты нарочно дочку мою оставил, грош тебе цена. Пошёл отсюда, нет тебе места в доме.
Сказал, а потом покосился на хозяйку, что Маша-то скажет. Её это дом, последнее пристанище, в котором можно всё начать с нуля.
Маша скользила глазами по соседям. Не так она представляла себе знакомство с новыми людьми, не так. Не хотелось, чтобы рылись в её грязной бельевой корзине, следили, кто кому чего должен. Хотелось быть просто Машей, иметь сына Антошку и отца. Пусть не такого отца, кем можно гордиться, но того, кто теперь рядом в самую трудную минуту, будто толкнуло его что-то придти именно теперь.
– У нас общий сын, – пожала плечами, – а он отец. Уж какой есть.
С этими словами Маша пошла в дом, а остальные проводили её взглядом.
– Ну чего, – подал голос Сенька. – Пацан нашёлся, надо бы отметить это дело, – хлопнул в ладоши и потёр их.
– Вон он во всей красе, – упёрла руки в бока Катерина. – Лишь бы отметить ему. Огород не закончили, отец завтра вернётся.
– Да спина уже болит от огорода твоего, – ударил себя по пояснице Сенька. – Как проклятый с утра стою! Светка, скажи.
– А я чего? – не поняла та. – Не-не, без меня, мне ехать надо. Наливки вынеси, – напомнила Катерине, доставая из кармана деньги.
– По соседски, – расщедрилась та, не взимая плату и отправляясь в дом за бутылкой.
– Во, дожили, – сказал ей вслед ухажёр. – Как мне – шиш с маслом, а вон соседям сразу.
– Ой, Сенька, рот у тебя с дырой, – крикнула ему Катерина и скрылась за калиткой.
Эдик не знал, как себя вести. Он стоял, окружённый подругой бывшей жены, свёкром и нынешним хахалем, и не знал, что следует делать. Потом вспомнил про подарок, купленный с утра в первом попавшемся магазине по скидке, и достал пакет из салона.
– Сына поздравлю, – поднял пакет на уровень лица, будто отчитываясь, и последовал к низенькой калитке.
– М-даааа, – протянула Светка, смотря вслед горе-отцу. – Вот так и живём. Кто нашёл-то хоть? Этот самозванец? – кивнула она в сторону Эдика, но Михаил рассказал ему про Юлю.
– Видел её что ли? Димкина жена, да?
– Сестра. На похороны отца поехали, не знаю, что там между ними случилось, но не общался Дмитрий с ним последние годы.
Катерина выбралась с пакетом, звеня стеклом.
– Огурцов тебе ещё положила, – протянула презент, и Светка выпучила на неё глаза.
– Я смотрю, подружимся, – усмехнулась, заглядывая внутрь. – Тогда потом тебе тоже гостинцев привезу, – пообещала. – Спасибо.
Эдик, скривившись, подошёл к старенькому крыльцу, понимая, что ждёт его внутри. Дом не казался хоромами, а теперь и подавно
Постучался, предупреждая, что сейчас войдёт, и оказался на кухне, удивлённо вскидывая брови.
– Маш, только не говори, что вы тут живёте, – округлил глаза, утсавился на печку.
– Не говорю, – отозвалась она, – ты сам сказал.
– Это же, – он пытался найти слова, – нууууу, – растунул буквы, – ты понимаешь.
– Ты сюда приехал зачем? – она уверенно посмотрела на него. Отчего-то теперь, когда он на её территории, пришло осознание, что она сильная, смелая, что выстоит. Маша вспомнила то, что писала утром, и какая-то внутренная волна поднялась в ней, обещая, что она сможет стать кем-то большим, чем просто обманутая жена. Что она обязательно допишет историю, родившуюся в предрассветные часы. И теперь, стоя среди старой тёткиной мебели, видавшей виды печки, маленького окна, сквозь которое пробивалось солнце, напоминая о том, что есть и другой мир, она понимала, что это не дом смотрится убого, это Эдик здесь лишний, никчёмный, ненужный. И ей хотелось плакать, но не от тоски или обиды, а от счастья, от того, что она может быть собой. Оттого, что она свободна и может, наконец, дышать и отпустить этого мужчину.
– К сыну приехал, – ответил на вопрос Эдик. – Только неуютно тут как-то. Печка эта.
– А что печка? – пожала она плечами. – Хорошая, работает. Такая же старая, как твоя жена, но работает, Эдик, а дома ждёт другая, новая. Свежая кровь, так сказать. С ребёночком.
– Ну, не начинай.
– Не буду, – согласилась Маша. Но не из-за Эдика, ни к чему подобные разговоры, когда рядом детские уши. – Оставлю вас, ты же к сыну ехал, – она поцеловала Антошку. – Сейчас папа тебе подарок дарить будет, – улыбнулась. – Видишь, он любит тебя, если приехал. Ты ему нужен.
Говорила, надеясь, что поверит Антошка. Хотя бы он, потому что это так важно для того, кого бросили. Ей плевать, она пережила. Заменили другой, что ж, пластырь на душу, поддувает, конечно, но она справится. Зарастёт, не такое зарастает.
А каково ребёнку?! Каково маленькой живой душе, которая боготворит обоих родителей, до конца не понимая, что же они не могут поделить? Почему ему приходится жить только с матерью, а когда хочется прижаться к отцу, надо ждать.
Маша выплакала слёзы за обоих, как ей казалось, но сейчас Антошка там пристально смотрел на отца, будто перед ним было какое-то новогоднее чудо. И Маша не могла просто выгнать бывшего мужа.
Она направилась в сторону выхода, но Эдик схватил её за запястье, намереваясь остановить. Жёсткий презрительный взгляд уставился на него. Это была другая женщина, не его прежняя жена: податливая, мягкая, уступчивая. Та, что старалась быть уютной и домашней, стоять за мужским плечом, всегда готовая на любые жертвы. Сейчас перед ним была Маша с тем же лицом, но другим характером. И он сам её сделал такой.
– Ты мне противен, – шепнула так, что Антошка не услышал, и Эдику пришлось отпустить её. – Никогда больше так не делай, – сказала прежде, чем выйти.
Глава 27
Оставляя в доме сына и бывшего мужа, Маша, ступив на крыльцо, чуть не врезалась в Михаила, и тут же отпрянула.
– А я вот хотел посмотреть, вдруг помощь нужна, – сказал тот с неловкостью. Не без Светкиного слова пошёл спасать Машу, мало ли чего. Переживала подруга, не хотела оставлять их наедине. Машка она какая, вдруг ей лапши на уши навешают, она и потаяла. Наобещает Эдик с три короба, голову запудрит, так потом снова проходить этот путь одинокого воина. Женщины брошенки.
Светка прекрасно знала таких: собаки на сене, лживые козлы. Причём, и сами зачастую верят в то, что говорят, а потом с глаз долой из сердца вон. Поминай как звали. Нельзя в одну воду дважды входить, ох нельзя.
– Спасибо за всё, – тихо пролепетела Маша, смотря на Михаила, чувствуя, что сил больше не осталось. Всего несколько часов сна за сегодня, сильный стресс и вынужденная защита от бывшего сыграли своё дело. Она устало вздохнула, чувствуя себя разбитой, и села на небольшую скамейку, приставленную к избе, которую совсем недавно смастерил отец.
– Если хочешь побыть одна, то… – начал было Михаил, но Маша покачала головой. Он устроился рядом, не зная, что ещё говорить, а за калиткой слышались женские голоса. Кусты и деревья скрывали тех, кто на улице, от тех, кто во дворе, потому Светка не знала, что именно там происходит.
– А я тоже невезучий, – отчего-то Михаил решил поделиться своей историей. – Влюбился однажды, только взаимности не было. Страдал долго, смотрел на чужое счастье, а потом вот с женщиной познакомился. Переписывались, встретиться решили, даже сюда привёз. Ну, ты видела, – он смотрел на свои руки, исповедуясь. – Та, что в машине со мной была. А ей бывший позвонил, она тут же упорхнула, будто запасной аэродром искала. Даже осталось такое чувство, что нарочно ревновать его заставила. Столько фотографий со мной делала и всё кому-то отсылала. А я к ней со всем сердцем, – пожал он плечами.
– А меня вот муж ради знакомой оставил, – Маша тоже не осталась в стороне. – Она была бедная и несчастная, я пожалела её и на работу к Эдику устроила. Вот тебе и поговорка в действии: не делай людям добра – не получишь зла. Ребёнка завёл, хвастался вчера Антошке. Родила, – протянула она слово. – Будто есть нам теперь до этого какое-то дело. Только не подумай, – тут же спохватилась, – я им зла не желаю, пусть живут со своей совестью, как хотят.
Михаил посмотрел на женщину, прислонившуюся спиной к деревянному дому. Маша сидела со сложенными на груди руками, закрыв глаза и подставив лицо тёплому солнышку. Хотелось просто уснуть и видеть радужные сны, где она на море, Антошка строит песочные замки, и пусть никаких мужчин. От них только беды. Боль, страдания, разочарования. Ну вот если только отец. Тут же вспомнилась мать и морщина пролегла на лбу женщины.
Отец убедил, что серёжки теперь её по праву, она надела их вчера на праздник, чтобы частица материнского тепла перешла к ней. Человека нет, а вещь хранит память долго, пока сама не исчезнет. Маша бы многое отдала, чтобы снова обнять близкого человека.
Где-то жужжали пчёлы, собирая мёд, ветерок мягко поглаживал по голове, горлопанил петух, потерявший счёт времени, слышался Светкин смех и совершенно не хотелось, чтобы это всё заканчивалось. Минута, две, три. Они не говорили, и кто вообще знает, сколько прошло времени, только видела Маша маму.
Михаил, введомый каким-то необъяснимым чувством, наклонился ближе к чужим губам и замер, будто ожидая, что сейчас что-то произойдёт. Пара секунд, но всё было ровным счётом таким же, и тогда он нежно коснулся мягких женских губ своими.
Маша вздрогнула от неожиданности. Чуть ли не в первые в жизни так быстро задремала, разнежило её на солнце. Она почувствовала чьё-то прикосновение, распахивая глаза. Михаил отпрянул, мысленно ругая себя на чём свет стоит, сразу засобирался куда-то, и Маша толком не поняла, что произошло. Сдвинув брови домиком, она смотрела на мужчину, приходя в себя. Всё будто не настоящее, далёкое, а она всё ещё во сне, где мама и её ласковые руки.
– Ну пока, – раздалось совсем близко, и Светка вместе с сыном объявилась во дворе. – О-о-о-о-о, – удивлённо посмотрела на парочку, – этого что ли в доме одного с Антоном оставила? Он же, – и она постучала по первой попавшейся деревяшке. – В общем, Колька на речку хочет, так что поднимайтесь, на часок смотаемся, а потом мы домой. Ну, чего сидите, давай, давай, – скомандовала, и Маша поднялась с места.
Встречи всегда радостные, что до прощаний – на душе тоска, грустно и одиноко оттого, что снова по разным концам. Антошка смотрел вслед уезжающему отцу, еле сдерживая слёзы.
– Нашёл по кому убиваться, – хмыкнула Светка, но тут же наткнулась на укоризненный взгляд подруги. – Давай загружаться к Мишке, сейчас будет весело, – хлопнула мальчишку по спине, подталкивая к дому. – Давай еды что ли какой с собой соберём, – обратилась к Маше.
Светка оказалась права. Речка заставила Антошку улыбнуться. Он плескался вместе с матерью, а потом его перехватил Михаил, обещая приглядеть и за Колькой, пока женщины раскладывали на берегу снедь, чтобы пообедать.
– Ну чего тебе говорил этот хмырь? – поинтересовалась Светка про Эдика.
– Мы не говорили почти, – Маша нарезала огурцы, раскладывая их на тарелке.
– И хорошо, думала, он тебя уговаривать будет.
– Зачем это ему?
– У меня спрашиваешь? Откуда знать. Он же сюда приехал явно не из-за Антошки, а чтобы поглядеть, с кем ты теперь живёшь. Ревность это, наверное. Вот знаешь, они какие. Есть у них что-то, хорошо. Избавились, никто не подходит, и живут себе спокойно. А как только кто другой засмотрелся, сразу коршуном летят.
Маша задумчиво кивала, соглашаясь.
– Знаешь, – Светка захрустела овощем, смотря на то, как брызгаются мальчишки, – вот порой для счастья надо самую малость. Еда, – указала она на расстеленный плед, где лежало угощение, – подруга, – улыбнулась Маше, – дети, – снова обратилаь взгляд в сторону. – Но женское тоже должно быть, – продолжила.
– Кажется, Михаил меня поцеловал, – призналась Маша.
– Как это кажется? – Светка даже есть перестала.
– Я не уверена, всё навалилось.
– Вот ты даёшь, – усмехнулась Светка. – Оно или есть, или его нет. А ты – не знаю.
– Сама не пойму. Говорили сначала, а потом будто уснула.
– Мёртвая царевна, блин.
– Он какой-то тёплый, – делилась Маша тем, что думает, – не знаю, разве такое бывает? Только узнал человека, а такое чувство, что он близок.
– И не такое бывает, – махнула Светка головой. – Эй, – вскочила с места, смотря, как сын швыряется грязью в какую-то девчонку, – нет, вот же зараза, – сказала себе под нос, отправляясь вытаскивать Кольку из воды. А Маша смотрела, как заливался смехом Антошка, сидящий на плечах Михаила, и на сердце стало легче.
