Текст книги "Наследница достойных (СИ)"
Автор книги: Ирина Ваганова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Не нужно. Убедись, что он у виконта. Главное, чтобы вообще не сбежал.
Мития присела в реверансе и отправилась выполнять поручение. Мисс Крэта, оказавшаяся свидетельницей нашего разговора, неодобрительно покачала головой:
– Какие вы оба дикие!
Это неосторожное замечание сорвало последние засовы с моего гнева:
– Мы дикие? – Спросил бы меня кто, не пытаюсь ли взглядом поджечь дворец, я бы не возражала. В груди горело возмущение, я выплеснула его на Швабру: – По-вашему, бросаться в людей камнями – нормально?
– Сандрос метил в уток!
– В уток. Да-а-а. Достойное занятие для принца, а вот заступиться за подвергшуюся унижению сестру – дикость.
Мисс Крэта растерянно расширила глаза.
– Просите, леди Аделия, я вовсе не это хотела сказать.
– Что вы хотели сказать? Что я должна благодарить Его Высочество за брошенные камни?
– Вовсе нет. – Она коснулась моего локтя так осторожно, что я не сразу заметила. – Принц избалован – это всем известно. Так уж получилось. Старшего готовили к трону, а младший, обожаемый королевой, рос во вседозволенности, Ее Величество потакала любым его желаниям, ведь Сандрос так похож на нее. Не думайте, что только вы страдаете от его выходок, это бич всех придворных.
– Теперь остальные могут вздохнуть свободно, – горько заметила я, – самой удобной мишенью станет невеста Его Высочества.
– Король защитит вас, Аделия! – не слишком уверенно воскликнула мисс Крэта.
Я покачала головой:
– Оставьте меня, пожалуйста, и пусть Мития сразу сообщит, удалось ли ей разыскать Гая.
* * *
Названный брат, к счастью, нашелся в комнатах виконта и даже пообещал служанке вернуться утром во дворец. Так мне было даже спокойнее: вряд ли Сандрос отважится мстить Гаю, когда тот под присмотром Рэймона.
Остаток дня я размышляла о двух женихах: одного мне готовил граф Боннт, второго – король. Первый отказался от этой роли. Второй воспринял ее как развлечение. В отношении ко мне этих людей я нашла много общего. Помнится, при встрече у ручья Рэймон тоже «тыкал» и именовал меня исключительно Бараньей башкой. Я объяснила бы это лишенным сердечности детством виконта – он привык к ненависти окружающих и защищался от разочарований иронией и сарказмом.
Что же случилось с Его Высочеством? Сандроса не обделяли теплом и любовью, откуда взялась жестокость? Быть может, он раздражен тем, что трон достанется Габриоту? Мои мысли невольно вернулись к собственной семье. Ни я, ни сестры не могли унаследовать имение отца, но это не сделало нас сухарями. Мы любили и родителей, и друг друга.
Щеки мои стали мокрыми от слез, я осушила их ладонями и вышла на балкон, подставляя лицо ветерку. Кто решил судьбу достойных? Почему их истребили? Разве это справедливо? Хотелось кричать в небо: «Верните их! Верните мою семью!» Возможно, я произнесла страстное требование вслух, потому что сразу получила ответ:
– Ничего нельзя исправить, леди.
Прямо под балконом стоял высокий человек, облаченный в белый балахон. На плечах его лежали, спускаясь до середины груди, пояса и чуть ли не до колен массивные золотые цепи. Я узнала в нем насельника горного монастыря «Всех Хранителей», но не веря в возможность встретить инока в миру, спросила:
– Кто вы?
– Ты догадалась, – поднял он бледное лицо.
Возможно, мы виделись, хотя во время посещения монастыря его обитатели показались мне близнецами – настолько схожими были выражения их лиц: отрешенные и необъяснимо счастливые. Помнится, я шепнула тогда Лоте: «Им, случайно, при постриге не наклеивают одинаковые маски?» Сестра не оценила моей шутки. Она, как позже выяснилось, мечтала жить в этом монастыре.
– Вы прорицатель? – склонилась я через перила.
Монах смиренно поклонился:
– Так меня называет Его Величество.
Вот удача! Я чуть не подпрыгнула, осознав возможность разузнать все из первых уст. Не надеясь, что охрана выпустит меня без сопровождения, попросила:
– Не могли бы вы подняться сюда, почтеннейший?
Он снова поклонился и зашагал в сторону крыльца.
Года два назад родители отправились в монастырь «Всех Хранителей» молиться о рождении сына. Лота просилась ехать с ними, ей уступили, ведь сестренка редко что-то хотела для себя. Меня позвали ей в компанию. Я не разделяла восторгов Лоты – та светилась счастьем, получив позволение вместе с монастырским хором возносить молитвы, и на удивление хорошо помнила все песнопения – мне этот праздник казался сусальным.
Похожие друг на друга, облаченные в белые рясы и увешанные золотыми цепями монахи плавно передвигались, воздевали руки к расписным потолкам, закатывали глаза. Все они были уверены, что мир держится на их духовных подвигах. Родителям пришлось долго отговаривать Лоту остаться в монастыре. Там имелся приют для сирот, где девочки жили и учились до совершеннолетия, потом они вступали в сестричество при монастыре: трудились в гостиницах для паломников, в трапезных, на огородах, на ферме и в саду. Я со слезами умоляла сестру ехать домой. Не могла допустить даже в мыслях, что наша смиренная Лота станет одной из облаченных в серую мешковину трудниц монастыря. К счастью, мои слезы тронули сестру, мы уехали все вместе. Быть может, за отказ от этой жертвы Хранители не выполнили нашу просьбу: в семье опять родилась девочка. Отец по этому поводу высказался так: «Пусть мне нужен сын, но торговать дочерьми я не собираюсь».
Итак, один из иноков покинул стены монастыря, что им категорически запрещалось, и приехал в столицу ради меня. Если говорить точнее: чтобы исполнилось пророчество о наследнице достойных. И теперь этот человек в светлых одеждах стоял передо мной. Не ожидая моих вопросов, он начал рассказ. Отправной его точкой оказалась мой приезд в монастырь, именно тогда на особо чтимого схимника снизошло озарение. Иноки удивились, что Хранители объявили избранной меня, а не Лоту, и принялись истово молиться, испрашивая помощи в исполнении пророчества.
– А не лучше было упросить Хранителей отменить его? – вздохнула я.
– Что отменить?
– Неужели так необходимо было губить хороших людей? Разве это справедливо?
– Так ты поняла пророчество? – сокрушенно покачал головой инок. Он немного помолчал и пустился в объяснения: – Никого не убивали. Мир был разделен. Другая часть его существует параллельно нашей. Мы не можем общаться, но они живы.
– Живы? – восторг переполнял меня, но я все еще страшилась поверить услышанному.
– Эту половину населяют оставленные Хранителями и отказавшиеся от них, поэтому несчастья будут преследовать всех. Если бы ты ушла с другими достойными, наш мир не продержался бы больше трех лет, а так есть надежда на его жизнеспособность.
– Что вы сказали? – я прижала руки к груди и едва сдерживала рыдания. – Я могла уйти с моей семьей, но из-за вас осталась здесь?
– И я остался из-за тебя, леди Аделия, – нахмурился монах. – Ради исполнения пророчества покинул братию и навсегда лишился их общения.
– Почему?
Инок посмотрел на меня с укором. В таких случаях Рэймон сомневался в наличии у меня мозгов, но этот человек оказался более терпимым, он спокойно растолковал смысл своих слов:
– Годами молились мы о том, чтобы уйти с достойными, а на пороге раздела мира один из нас должен был отправиться в столицу, чтобы донести предсказание о деве-наследнице. Уж не думаешь ли ты, что я не предпочел бы оказаться сейчас там? Однако смирился с горькой участью.
– Вы тоже, – посмотрела я на него с сочувствием, – как и я, потеряли всех? – монах кивнул, а я встрепенулась: – Так, может, вы, а не я, наследник достойных?
Он усмехнулся, опустив глаза, и едва заметно покачал головой:
– Я, если ты не заметила, не дева. – Он поклонился так низко, что самые длинные из золотых цепей коснулись пола, и пожелал на прощание: – Исполни возложенную на тебя миссию, дай шанс этому миру.
– А нельзя ли как-нибудь потом, когда этот мир исправится, уйти к своим?
Мне показалось, что в глазах монаха мелькнул испуг, он быстро отвернулся и пошагал к дверям:
– Это невозможно, леди.
– Постойте! – Я нагнала его. – У вас есть святая книга? В моей неточности.
– Она у короля. Оставь эти мысли Аделия. Смирись.
Монах скрылся за дверью, а я, сжав ладонями виски, принялась ходить по гостиной. Радость от того, что мои родные невредимы и оказались в лучшем мире, и печаль от того, что я никогда их не увижу, заставляли улыбаться и стонать.
Меня оторвали от близких людей, выдернув из привычной обстановки. А теперь ждут подвига, на который я не соглашалась! Мою жизнь отняли, а вместо нее предложили чуждое существование. Возникло чувство, будто вместо любимого фланелевого платьишка обрядили в железные латы.
Так сложилось, кому-то привиделось, кто-то подстроил…
До разговора с монахом я горевала о родителях, сестрах, друзьях и знакомых, считая их погибшими, теперь же осознала, что погибла только я. Дорогие мне люди здравствуют в другом, хранимом высшими силами мире, и плачут об умершей Аделии, не догадываясь о ее предназначении спасительницы иных. Все внутри меня противилось навязанной миссии. Разве честно заставлять человека заботиться о тех, кто забрасывает его камнями, награждает обидными прозвищами и считает лишь инструментом для достижения собственного благополучия?
Я не была настроена против всех. Многие люди вызывали сочувствие: Гай, Лида, рыжебородый Лука, старушка, оставленная родными умирать вместе с погибающими овцами, другие крестьяне, их дети… Хотела бы им помогать, но не так, как от меня ждет король, присвоивший наследницу достойных.
Чем дольше размышляла, тем сильнее укреплялась в необходимости уехать из столицы. Всю ночь ворочалась, обдумывая, как это сделать. Заснула только, решившись на разговор с Рэймоном. Он должен организовать побег. Это будет справедливым, ведь именно Боннт привез меня во дворец, пусть теперь спасает.
* * *
Проснулась рано. Из-за туч, застилавших небо, солнечные лучи не пробивались, утро могло показаться осенним, не будь на кустах и деревьях пышного зеленого наряда. Я надела полюбившиеся брюки и долго рылась в сундуке в поисках подходящей кофты. Вещи придется бросить, и зачем только виконт приволок их сюда?! Проверила содержимое котомки, решив всегда держать ее при себе. Потрепанный вид самодельной сумы непременно вызовет лавину насмешек, но меня это не волновало. Пусть потешаются, я не намерена подстраиваться под здешние вкусы.
Завтрак, как и прежде, накрыли в гостиной. Крэту Алойе я выпроводила сразу после пожеланий доброго утра. Хотелось побыть вдвоем с Гаем. Мальчишка, как и обещал, навестил меня, а вид имел печальный.
– Что с тобой? – спросила я, как только мы остались одни.
– Рэй уезжает сегодня. – Названный брат угрюмо смотрел в тарелку с кашей и говорил сквозь зубы, словно это я была виновата в отъезде виконта.
– Сегодня? – испугалась я. – Когда именно?
– Король велел убраться до полудня.
Я отложила ложку и встала:
– Сейчас он где?
Гай пожал плечами:
– Меня сюда отослал, а сам в гараж пошел.
– Бежим! – Я перекинула петлю котомки через плечо, ринулась к двери, но сообразив, что охранник меня не выпустит, повернула к балкону.
Уже перебравшись через перила и ступив на шпалеру, глянула на брата. Он спешил за мной, глаза его сияли, а губы растянулись в довольной улыбке. Мы оба проворно спустились на землю и побежали прочь. Гай показывал дорогу к королевским гаражам – они располагались неподалеку от северных ворот дворцового комплекса. Одна бы я точно заплутала. Мы мчались по второстепенным аллеям парка, огибая главное здание. Небрежно уложенная котомка била по бедру рукояткой пистолета, но я не замечала этого: перспектива получить здоровенный синяк волновала меня меньше всего. Лишь бы не упустить Рэя! «Как он мог, – стучало в висках, – уехать, не простившись после всего?!» Чего «всего» – я бы не сумела объяснить, но считала себя вправе обрушить на виконта поток претензий.
Я выбежала на площадку перед гаражами – одноэтажными постройками из блеклого песчаника – и остановилась, чтобы успокоить дыхание, Рэймон как раз выехал и вышел из машины, чтобы проверить уровень масла. Он стоял ко мне спиной.
Успели!
Я медленно приближалась, страстно желая закрыть ему глаза ладонями, чтобы догадался, кто за ним стоит. Успела поднять руки и замерла. Сердце колотилось как пущенный на максимум метроном. Еще секунда – и я бы исполнила намерение, но Рэй почувствовал мое приближение и обернулся:
– Чего тебе?
Словно морозным воздухом дохнуло с вершины горы. Я не обиделась – успела привыкнуть к манерам виконта.
– Еду с тобой, – заявила и отпрянула – Рэй глянул на меня как на преступницу, я сменила тон на просительный: – Пожалуйста, не могу оставаться тут.
– Нет.
Пожалуй, до этого момента я ни разу не слышала настолько твердого отказа. Возникло чувство, что мне в висок одним ударом вогнали гвоздь. Я сморщилась от фантомной боли и подалась вперед, всматриваясь в глаза Рэймона. Синие, как вечернее небо, готовое зажечь звезды. Показалось, что вот-вот они залучатся теплом и…
– Ты не можешь меня здесь оставить, – прошептала я.
– Могу. Для этого и вез.
– Но теперь… – губы плохо шевелились, получалось несвязное бормотание, – когда мы… когда я… я…
– Даже не думай! – Рэй остановил мое приближение резким взмахом ладони. – Не думай покидать столицу! Мой папаша не получит наследницу достойных, как бы он к этому ни стремился!
Я открыла рот, но заговорить смогла не сразу. Неужели Рэймон сдал меня королю лишь для того, чтобы досадить отцу?
– А если… Мы не вернемся в графство. Поселимся где-нибудь… Я найду приют.
Рэй покачал головой, криво улыбаясь:
– Граф Боннт выковырнет тебя из любой раковины, если только это не королевский дворец.
Он отступил к двери машины, предвосхитив мой порыв обнять его. Руки мои скользнули по воздуху, словно крылья подстреленной птицы. Я не отводила взгляда от лица Рэя. Его четко очерченные губы манили. Хотелось прижаться к ним, чтобы спрятать эту опостылевшую ухмылку.
– Рэймон, как же я? Я не хочу замуж за принца.
– Все девушки хотят замуж за принца.
– Нет… – простонала я. Колени дрожали, я едва не падала, но все-таки смогла произнести: – Я люблю другого. Я люблю тебя, Рэй.
Как должно измениться лицо юноши, услышавшего признание? Теперь я узнала это. Улыбка исчезла, взгляд заледенел, кожа стала бледной, как лунный диск черной южной ночью.
– Не придумывай, – спокойно сказал Рэймон.
Не дав мне опомниться, он вскочил на подножку и перемахнул в салон. Заурчал мотор. Я ринулась к другой двери, но виконт рванул машину с места и стремительно набрал скорость. Я хоть и бежала изо всех сил, отставала безнадежно.
– Рэй! Возьми меня с собой! Рэ-э-эй! – кричала я так, что голос осип, и уже через сто шагов я не могла издать ни звука.
Остановилась не сразу. Успела увидеть, как, пропуская автомобиль, открываются, а потом закрываются ворота. Разглядела лица охранников, напряженно ожидавших моего приближения. Мужчины тихо переговаривались, очевидно, опасаясь, что им придется противостоять натиску истеричной девицы. Вот тогда силы окончательно покинули меня. Я успела сделать десяток крохотных шагов, прикидывая, не смогу ли догнать Рэймона в городе. Погода портится, а он выехал с открытым верхом, значит, остановится где-нибудь неподалеку. Может и не остановиться, пока не припустит дождик, ведь в машине нет женщин и детей, как во время нашего путешествия, когда виконт вынужден был заботиться обо мне и Гае.
Вынужден. Какое правильное слово! Виконт нисколько не интересовался мной, более того, вполне возможно, его раздражает наивность и восторженность глупой девчонки. Все те моменты, когда я замечала тепло или свет в его глазах, всего лишь плод разыгравшегося воображения. Я слишком привыкла к любви окружающих и не представляла, что можно относиться ко мне иначе. А он… Рэймон с пяти лет окружен ненавистью, считает себя проклятым и не способным полюбить.
Похожее на ватное одеяло небо опустилось еще ниже. Лицо покрылось мельчайшими брызгами. Это не были слезы. Вернее, это не были мои слезы. Плакал воздух. Я повернула к парку. Из кустов выбрался Гай, подбежал ко мне и обнял, уткнувшись лбом в ключицу.
– Почему прятался? – равнодушно спросила я.
– Он сказал, что голову открутит, если еще раз попадусь ему на глаза.
Мы стояли. Гай плакал, я гладила его по непослушным вихрам – мальчишку приодели, но пока не занялись его прической.
– Придется возвращаться, братишка, – я наклонилась, заглядывая в глаза. – Мы скоро убежим, обещаю.
Едва мы миновали живую изгородь из постриженных кустов барбариса, до нас донесся боевой мальчишечий клич. На дорожку выскочили пятеро подростков, вырядившихся рыцарями: сияли серебристой краской картонные доспехи, мелькали в воздухе деревянные мечи, декоративные шлемы закрывали головы и частично лица. Я сразу узнала предводителя. Покрытые веснушками щеки Сандроса выдали его.
– Вы окружены! – закричал он, выдвигаясь вперед и приставляя кончик меча к моей шее. – Сдавайтесь!
– Ваше Высочество, прекратите, – просипела я, замирая.
– Ты говоришь с Эболом Бесстрашным, презренная! – заорал от визгливо. – На колени!
Гай шагнул вперед, схватился за игрушечное оружие и дернул его на себя:
– Вали отсюда, придурок!
Они закружили, пытаясь выдернуть меч руг у друга. Ватага принца препротивно улюлюкала. Я безуспешно пыталась докричаться хоть до кого-то из мальчишек. На наше счастье по брусчатке застучали шаги бегущих охранников. Вполне возможно, крепкие парни скрытно наблюдали за Его Высочеством и, и, заметив потасовку, поспешили на помощь. Надеюсь, что на помощь мне.
Гай увидел бегущих и выпустил меч из рук, Сандрос потерял равновесие и с размаху сел на землю. Его приятели сбились в кучку, следя за происходящим.
– Что случилось, Ваше Высочество? – выкрикнул подбежавший первым мужчина. Ответа он не получил, взглянул на меня и вежливо поклонился: – Путь свободен, леди.
Я кивнула, взяла Гая за руку и пошла мимо поднимавшегося с дорожки принца. Тот прошипел в спину моему заступнику:
– Ничего! Вот поженимся, тогда я ей как следует вставлю!
У меня по спине побежали мерзкие холодные мурашки.
О Хранитель! Я еще наделась, что король без моего согласия не сообщит никому о намеченной помолвке. Рыжий деспот, оказывается, не только оповещен, но всерьез рассчитывает на свадьбу.
Братишка в отличие от меня, не стушевался. Выдернув у меня из ладони свою руку, повернулся и, шагая задом наперед, крикнул:
– Научись сначала в кровати не писаться, женишок!
– Га-а-ай, – укоризненно протянула я, – разворачивая спутника и ускоряя шаг. К чему эти гадости? Принцу такое говорить!
– А что? – пожал плечами парнишка. – Я сам видел, как служанка выносит вонючие простыни из его спальни.
Пожалуй, это был перебор.
Я дрожала. Обхватив себя руками, ускорила шаг, но согреться не получалось. Во дворце бежала по коридорам и, влетая в свои покои, едва не сбила с ног Митию. Та спрашивала можно ли убирать завтрак, ведь леди не притронулся к еде.
– Ничего не буду, – сипло ответила я и бросилась в спальню.
Разворошила приведенную в порядок постель и забралась под одеяло, стуча зубами. Меня жутко знобило. Впорхнувшая следом Мития засуетилась надо мной: помогла переодеться в ночную рубаху, приволокла дополнительные одеяла, укрыла. Под их ворохом я отключилась от действительности. Ненадолго приходя в сознание, ощущала холод и влагу компресса на лбу, слышала взволнованный шепот.
Сколько времени я провела в постели – не представляла. Мне снился Рэймон – красивый и веселый. Я плакала, когда его лицо сменялось видом снежных вершин. Иногда приходили мои родные. Они были печальны, кивали в ответ на мои слова и растворялись в каменном вихре.
В один из дней болезни услышала разговор, голоса казались знакомыми. Король и его провидец – узнала я. Что делает Его Величество в моей спальне? Почему-то присутствие монаха не сильно удивило. Пытаясь преодолеть звон в голове, я вслушивалась в их диалог. Не шевелилась. Не открывала глаз. Мужчины, уверенные, что больная по-прежнему без сознания, негромко переговаривались.
– Это не может не волновать меня, пресветлый, – сердито шептал дядюшка, – если Хранитель отвернулся от Аделии, нам не на что больше надеяться.
– Повторяю, – спокойно реагировал на эмоциональные заявления короля инок, – она остается наследницей достойных. Опасаться нечего.
– Но она заболела! Вы же видите – неделю лежит в горячке!
– Иногда болезни посылаются во благо, Ваше Величество.
– Это выше моего понимания! – повысил голос король, но, спохватившись, сбавил тон: – Она может умереть – так сказал лекарь.
– Понимать тут особо нечего. Аделия, как мы успели убедиться, противится предназначению. Сбежать собиралась. Болезнь остановила ее, дав время примириться.
– Она не собиралась сбежать! – возмутился король. – Всего лишь пыталась остановить щенка Боннта! Так во всяком случае говорит охрана северного выезда.
Монах ничего на это не ответил. Повисла довольно продолжительная пауза, я даже начала дремать, но король снова заговорил:
– Что вы думаете о просьбе барона Колли с восточных границ, пресветлый?
– Я уже не раз говорил, Ваше Величество, девочке нужно находиться здесь. Таким образом сила ее Хранителя распространяется на всю страну вплоть до границ. – Он шумно вздохнул и нехотя пояснил: – Даже если нашествие саранчи, опустошившее поля соседних стран, распространится на восточные земли королевства, это будет меньшим злом, чем попытки ловить беду, перебрасывая наследницу достойных их одного места в другое.
– М-м-м-м… – помычал дядюшка, – я, конечно, верю, но… Пустые житницы соседей – беда, которая коснется и нас. Беженцы хлынут через границы, спасаясь от голода. Поэтому я должен быть уверен, что барон сумеет прокормить и их, и себя, иначе…
Я представила, как Его Величество сокрушенно качает головой, но глаза не открыла. Очень хотелось пить, но терпела – прерывать такую интересную беседу неразумно. И мучилась не напрасно – просьба инока, обращенная к дядюшке, обнадежила:
– И ради всех Хранителей урезоньте Сандроса!
В ответе короля слышалась улыбка, я очень живо представила, как он расплылся, говоря о проделках сына:
– Принца веселит перспектива стать мужем избранной. Думаю, со временем он остепенится.
– Не было бы поздно! – не без печали заметил монах.
– Мы не собираемся тянуть, – возразил король. – Как только невеста поднимется…
– Ваше Величество! Опять вы торопитесь! Аделии необходимо смириться со своей участью и выходить замуж добровольно, иначе случится то, чего мы все так опасаемся!
– Да что ж еще-то?! Пресветлый, вы непрерывно юлите, я никак не ухвачу вашу мысль.
– Юная девушка оказалась в затруднительной ситуации. Она нуждается в любви и поддержке. Дайте ей это!
– Мы с Ее Величеством отдаем Биаше сына, можно ли от нас требовать большего?!
– Кто вас об этом просил, а? – в голосе инока появились нотки раздражения.
– Вы, пресветлый! – выкрикнул король. Мне даже показалось, что он готов врезать собеседнику в ухо.
– Я, – согласился тот. – Не она. Мы с вами ставим девушку перед фактом. Пусть она привыкнет к новому статусу. Пусть загорится желанием спасти проклятый мир. Тогда все будет хорошо. В противном случае она впадет в уныние, что нежелательно. Еще хуже, если надумает сотворить что-нибудь с собой.
– Понимаю-понимаю, – скороговоркой зашептал дядюшка, – согрешит. Хранитель оставит ее и всех нас заодно.
Скрипнули половицы – один из собеседников шел к выходу. Мне захотелось посмотреть, кто именно. Еле сдержалась, чтобы не выдать себя.
– Надеемся на ваши мольбы, пресветлый, – сказал король, удаляясь.
Значит, в комнате остался инок. Он забубнил, призывая все возможные блага на мою голову.
Подумалось, что Лота была бы счастлива оказаться на моем месте: насельник монастыря «Всех Хранителей» молится о здравии и долголетии, испрашивает благословения, просит помощи в трудах и ниспослании душевных и физических сил. Последние бы мне точно не помешали.
Мерное бормотание подействовало усыпляюще. Проваливаясь в сон, я все еще размышляла о сестре. Она сейчас в иной реальности – доброй и светлой. Возможно, мечта Лоты исполнилась, и она находится среди иноков любимой обители. Поет в хоре звонким сильным голосом, моля посмертных Хранителей о погибшей Аделии.
