Текст книги "Перекрестки дорог (СИ)"
Автор книги: Ирина Гришанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
– Много секса, однако! – и засмеялся.
Я не удержался в границах серьезности, мы снова разбаловались: я начал раздевать его, он же мешал мне своими поцелуями и руками, что лезли не туда, куда надо. Попытка оттолкнуть Стэна привела к тому, что он ухватился за мою рубашку, чтобы удержать равновесие. Две последние застегнутые пуговицы не выдержали такого напора и сбежали, с треском сорвавшись со своих мест обитания.
– Так! – я понарошку нахмурился. – И кто же пуговицы пришивать будет? Виноват, значит, будем наказывать. Иди давай в ванную, я джинсы на батарею в гостиной повешу – они там самые горячие в квартире, а ты пока в халатике моем любимом походишь, – после того первого секса со Стэном, и разговора с сестрой, я выпросил ее халат для таких вот неожиданных случаев. Теперь он постоянно висел в ванной рядом с тем, что носила Стася. Мама даже удивилась: чего это дочь двумя одновременно пользуется. Не знаю, как сестра тогда отмазалась, но все осталось по-прежнему.
Я вытолкал друга к ванне, и, пока он мылся, прибрался на кухне. В ожидании его решил расположиться в гостиной и включил телевизор на каком-то музыкальном канале. Слушать музыку лежа показалось мне более удобным, и я вытянулся на диване, подложив руки под голову. Рубашку решил не снимать: так, в рубахе нараспашку, я выглядел эротичнее. Вскоре появился вкусно пахнущий Стэн – запах парфюма быстро достиг меня. Он ненадолго замер в дверях, театрально изогнулся, весьма сексуально, да так, чтобы ткань немного оголила плечи, и медленно, танцующим шагом, направился ко мне. Я решил сыграть в неприступную крепость и, приняв более расслабленную и безразличную позу, убрал с физиономии заинтересованное выступлением своего любовника выражение, стараясь придать лицу спокойствие. Подойдя, Стэн оперся коленом о край дивана, легко касаясь провел пальцами по моей груди, склонился, и уже собрался поцеловать меня, как мы услышали щелчки открываемого дверного замка.
– Кто это может быть? – обеспокоенно спросил одногруппник, вопросительно глядя, и явно не зная, что делать. Но по всем приметам это была сестра, потому я даже не шелохнулся.
– Не боись. Стаська пришла. Сейчас вот и познакомитесь.
Мой друг собрался было встать и принять более нейтральное положение, но тут открылась дверь в гостиную, и на нас уставились круглые девичьи глаза. Наверняка для нее это была картина маслом: брат, спокойно лежащий на диване в распахнутой рубашке, и склоненный над ним парень с длинными волосами и в ее сиреневом халате, рука которого недвусмысленно упирается в братишкину оголенную грудь. Так мы и замерли на какое-то время: Стася – рассматривая нас, и мы двое, глядя на нее ожидающе. Эти секунды пролетели и все задвигались: Стэн, наконец, встал, я тоже принял сидячее положение, а сестренка привела к нормальным размерам свои глаза, зашла в комнату, закрыла за собой дверь, и, опираясь спиной на нее, представилась:
– Привет! Я – Стася, почти восемнадцать, одиннадцатый класс… и у меня тоже есть парень! – гордо заявила эта заразка, глядя уже только на меня.
– Ну, вот, а это… – я взглянул на друга, но договорить мне она не дала:
– Стэн! Приятно познакомиться! Ты удивительно красив, жаль, что раньше с тобой не увиделась, я бы отбила тебя от братишки, нечего таких красавчиков себе хапать! Я уже давно прошу его… – господи! Кода же эта девушка перестанет болтать в таком количестве?
– Стася!! Умолкни! Стэн же не выдержит твоего напора и сбежит! – это остановило очередной поток слов. Сестра отлипла от двери и подошла ближе, протягивая руку для пожатия моему одногруппнику. Улыбалась она при этом открыто и непринужденно.
– А мой халатик тебе идет. Теперь понятно, чего это брат выпросил его у меня.
– Вот такая она, – обратился я к своему любовнику, разводя руками.
– Да уж, – отпустив ладонь девушки, он заправил пряди волос за ухо и сел рядом со мной, – можно было и догадаться – вы и внешне похожи, и, судя по всему, характерами тоже. Что ж, взаимно рад знакомству.
Про секс пришлось забыть. Втроем мы дружно направились на кухню – пить чай и болтать на всякие разные темы. Мне было приятно видеть их обоих, непринужденно разговаривающих между собой. Уверенность окрепла: Стася однозначно на моей стороне, и если придется переживать выяснение отношений с родителями, то она поддержит меня. Изредка вставляя реплики в их беседу, я начал прикидывать, как бы подготовить предков к известию, что я – гей, и к знакомству со Стэном в качестве моего парня. Немаловажную роль в планах играла Стася.
Но в очередной раз сволочная жизнь внесла свои коррективы в мои намерения: через две недели после этих наших посиделок на кухне Стэн уехал. Вернее, сперва-то укатили родители парня – в Москву, где у его отца организовалось тепленькое и денежное местечко, а Станислава они забрали почти силком, мотивируя тем, что это – реальная возможность обзавестись нужными для сына знакомствами среди столичной молодежи. А сменить место учебы в самом начале студенчества легче и правильнее, тем более, что это даже не институт. Вот так и расстались мы со Стэном, понимая, что в дальнейшем если и пересечемся, то все будет уже по-другому. И пусть это была совсем не любовь, но все равно он навсегда останется для меня первым – моим первым мужчиной, первым любовником. А вот я для него кем в памяти остался? Не знаю.
–
Вадим замолчал. Его рассказ произвел на меня сильное впечатление – все так реально представил. У парня талант рассказчика, и чего его понесло в наш технический универ, когда он явно мог бы стать писателем, репортером или еще кем, связанным с речью, литературой? Ну да это его дело. А впрочем, это ведь он о себе говорил, а кто ж о себе, любимом, не сможет интересно рассказать? Если захочет, конечно. Молчание затягивалось. Но меня кое-что удивило и я решил спросить:
– Вы что же, даже не переписываетесь и не созваниваетесь? Странно как-то: дружили, трахались, все хорошо и вдруг – все? Никаких связей?
– Ну почему же, изредка общаемся по сети, – Вадим довольно равнодушно пожал плечами. – Просто не было у нас никаких сильных чувств и общих интересов помимо колледжа. Связывала в основном учеба, да взаимная симпатия. Ну и секс, конечно. У него сейчас есть партнер, вроде у них там все хорошо.
– Хм, то-то, я смотрю, ты так спокоен. Одноклассника своего так и не забыл? – пусть вопрос не совсем тактичен, но знать-то хочется.
– Да нет, все уже в прошлом. Как обычно и происходит с первой любовью. Просто я до сих пор ТАК – Вадим выделил голосом это слово – больше не влюблялся. Нравятся периодически кое-кто, но вот не везет мне что-то встретить нужного человека, – он грустно усмехнулся и потер лицо ладонями.
– Ладно, хватит ностальгировать, – встряхнувшись всем телом, Вадим потянулся:
– Все дрыхнуть часов до двенадцати будут. Я уже не засну, так что поеду лучше домой. Транспорт-то уже должен ходить.
Он поднялся из-за стола. Я, поколебавшись, – уходить по-английски? Не попрощавшись? – решил пойти вместе с ним. Что мне тут еще делать? А «спасибо» хозяину можно и через Андрея передать.
– Подожди! Я с тобой выйду! – догнал я парня уже в прихожей.
Так вот и закончилась для меня эта вечеринка, от которой я ожидал нечто особенное.
–
А в квартире у Леона оставшиеся действительно стали просыпаться только в 11-12 часов, благо никому никуда не надо спешить. Не торопясь, собрались за столом, вяло доедая остатки вчерашнего пиршества. Хозяин напомнил о правиле, заведенным еще в детстве отцом, о чем почти все знали: после пьянки – уборка общими силами пьющих. Труд и бодрая музыка прогнали остатки сонной вялости, все оживились, дружно приводя квартиру в божеский вид. А затем, все так же не спеша, и весело переговариваясь, стали собираться по домам. Первыми ушли заметно поглощенные друг другом Андрей с Дмитрием. «Боже, это вчерашнее недоразумение еще крепче их связало, не дай боже, что случится с одним, то другой… Впрочем, – вспомнил Леон летние события этой пары, – кажется в такой ситуации хуже может быть Димке. Все же Андрей стрессоустойчивей». А затем и остальные гости, как птицы осенью на юг, стаей потянулись на выход.
Леон у дверей комнаты придержал за локоть Алекса:
– Не хочешь ненадолго задержаться? – вопросительно приподнятая бровь и спокойное ожидание ответа. Алекс усмехнулся:
– Психолог ты наш. Очень хочется?
– Только если тебе, – улыбнулся парень, выпуская из захвата чужой локоть.
Алекс ненадолго задумался и согласно кивнул головой:
– Ты прав, мне стоит поговорить с кем-нибудь.
Он развернулся, поставил уже зачехленную гитару у дверей и направился к открытому для проветривания балкону, доставая из кармана порядком помятую и почти пустую пачку сигарет. В гостиной было даже жарко – в старом доме батареи на удивление горячи, и холодные струи воздуха с улицы так кстати разбавляли сухое тепло помещения. Выйдя на балкон, парень задумался: раз уже Леон решил с ним поговорить, то значит, незаметно для себя самого, он очень изменился в поведении. А это о многом говорило – чай, не мальчик, двадцать три уже, последний курс. И что же делать? Искать или все же не стоит? Может, Леон что подскажет? Выкурив сигарету, Алекс зашел в тишину опустевшей квартиры. В гостиной никого не было и парень решил подождать хозяина на диване, где провел большую часть прошедшего вечера, играя на гитаре, и всю ночь. Зачехленный инструмент трогать не стал, хотя опять его потянуло перебрать струны – вот уже почти месяц, как он словно помешался на музыке. В комнату зашел Леон, неся в обоих руках по фужеру.
– Вечеринка-то давно закончилась, – усмехнулся Алекс, тем не менее, принимая предложенный напиток.
– Воспринимай это как лекарство, – также с усмешкой ответил давний приятель, усаживаясь рядом.
Они медленно потягивали вино, не нарушая установившейся тишины, пока первым не выдержал Алекс:
– Что, так заметно?
– Что именно?
– Ну, раз ты изъявил желание поговорить… – Леон прервал друга, поворачиваясь в пол-оборота к нему:
– Не изъявил, а предложил тебе высказаться – ведь ясно, что с тобой происходит что-то в последнее время. И, возможно, дружеская беседа поможет как-то исправить ситуацию. Или помощь нужна, а просить о ней не можешь? – он замолчал, внимательно следя за выражением лица Алекса. Тот молча крутил в руке пустой уже бокал.
– Знаешь, Леон, я вот тебе сейчас кое-что расскажу, а ты может, что и посоветуешь – все же на психолога учишься.
Снова наступила тишина – парень собирался с силами поведать долго умалчиваемое ото всех. Товарищ не торопил его, терпеливо ожидая рассказа. И дождался.
5.Алекс. Случайная встреча.
– Не помню уже, куда я ехал. Но вот хорошо запомнилось, как, заскочив в вагон метро, я наткнулся взглядом на парня с гитарой в чехле. Он стоял напротив у закрытых дверей. Первая же мысль – красавчик. Ну да их немало в большом городе. Я плюхнулся на свободное сидение, благо вагон был полупустой, и постарался не пялиться на гитариста. Но все же боковым зрением наблюдал за ним – зацепил он меня чем-то. Так проехали две станции. На следующей мне надо было делать переход, я с сожалением бросил последний взгляд на паренька и поднялся с места.
Поезд уже подходил к станции, когда в отражении стекла я увидел его. Парень поправил гитару за спиной и пристроился за мной на выход. Тут я все же не удержался и, оглянувшись, улыбнулся. Он ответил мне какой-то радостной, открытой улыбкой. Словно ребенок. Грех было не попытаться завязать знакомство, и я спросил:
– Ты сам играешь?
– Ага, – последовал легкий ответ.
– А я вот жуть как люблю гитару, но сам играть не умею. Давно она у тебя?
– Да порядком уже. Я в музыкалку ходил.
– Здорово! Должно быть классно играешь. Вот бы послушать! – желание как-то продлить знакомство усиливалось.
Двери раскрылись, и мы дружно пошли к переходу на другую станцию, продолжая начатый разговор:
– Мы сегодня вечером с ребятами собираемся. Там еще один чел придет с гитарой, – чистый взгляд из-под длинных ресниц, без всякой подоплеки.
– Завидую. По-хорошему, – мне действительно было завидно этой его открытости, этой способности вот так легко идти на контакт. Я же часто не мог решиться завязать знакомство, даже если человек мне очень сильно нравился. И я вздохнул. Переход закончился, мы спускались по последним ступенькам на платформу, когда парнишка вдруг сказал:
– А ты приходи сегодня к семи к нам, я тебе адрес дам, – он приостановился, шаря по карманам своей куртки. Я также притормозил, удивляясь этой его смелости – звать в гости первого встречного. Тем временем он выудил из внутреннего кармана куртки ручку, а из заднего карманчика джинсов клочок бумаги, оказавшимся использованным старым билетом в кинотеатр.
– Ну, ты даешь, я даже не знаю, – растерявшись, я на самом деле не знал, как мне реагировать на такое спонтанное приглашение. Но в груди было как-то волнительно.
– Да ты не бойся, не пожалеешь. Кстати, меня Рома зовут, – он протянул мне обе руки – с запиской и для пожатия, все так же открыто улыбаясь.
– Алексей, можно просто Алекс, – я ненадолго задержал его руку в своей, пока второй забирал бумажку с адресом. Но он совершенно не среагировал. Никак. Я уж было подумал, что парнишка просто так ловко скрывается, что я не понял про него. Обычно по мелким признакам я умудрялся определить, что тот или иной мужчина – гей. Здесь же ни намека, ни реакции. Накатило сожаление – он явно не в теме. А так, может что и получилось бы у нас с ним.
– Ты сейчас куда? – он совершенно безмятежно смотрел мне в глаза.
– Сюда, и мне здесь удобнее, – я показал направо.
– А-а. Ну, бывай, до вечера, – парень спокойно развернулся и пошел дальше по перрону к левой стороне платформы.
– Я обязательно приду, – произнес я ему в спину, уже все для себя решив: хочу закрепить дружбу с этим необычным пареньком, а дальше как сложится. Даже забыл, что сегодня ко мне придет Валера, с которым мы периодически встречались, утоляя наши сексуальные желания. И вспомнил только, когда мобильный выдал мелодию, закрепленную за его номером. Мля-я-я!
– Привет, ты чего трубку не берешь? – недовольный голос партнера как всегда деловит.
– Да в метро я, – ответил, меж тем лихорадочно соображая, как же отмазаться от сегодняшней встречи.
– Алекс, я сегодня задержусь, тут кое-что позарез доделать надо. Завтра сдавать, – озабоченно продолжил Валера.
Как я обрадовался! Ну как же иногда все удачно складывается!
– Да ничего, все путем. Давай лучше встречу перенесем на потом. Я тут тоже кое-какими делами пока займусь, – очевидно, в моих интонациях просквозила радость, потому что друг мой насторожился:
– Да? Какими это делами?
– Ничего существенного, просто на вечеринку одну пригласили, правда, знакомых там нет, но чего же отказываться? Потусуюсь, на людей посмотрю, – легко ответил я.
– Ну-ну, развлекайся давай. Позже созвонимся, – в его голосе пропали нотки интереса, и он нажал отбой.
К квартире по указанному адресу я подходил с волнением. Почему-то Рома не написал свой номер мобильного на том листочке, и сейчас я сомневался: правильно ли поступаю? Может, он завлекает людей сюда, а там что нехорошее происходит. Или вообще пошутил парень, а хозяева сейчас будут в недоумении: чего это я от них хочу? Или двери даже не откроют. Я замер, не решаясь нажать звонок: может, подождать у парадной – вдруг Рома еще не приходил? Но тут из подъехавшего на этаж лифта вышли, смеясь, ребята с девчонками, и направились к этой же квартире.
– Что, не открывают? Звони еще раз, наверно, из-за музыки не слышно, – обратился ко мне один из парней.
Я нажал на звонок, тут же дверь распахнулась: на пороге стоял Рома.
– А! Ребята! Наконец-то! Проходите! – радостно воскликнул парень, не сразу заметив среди этой толпы меня. Я замешкался: как-то все складывалось словно само собой, я не успевал за событиями – словно несло волной лодочку в открытое море, а весел нет.
– О-о! Алексей! Я рад, что ты пришел! Проходи же давай! Все уже в сборе! – так же, как и всю толпу весело приветствовал он меня. Я прошел в прихожую и огляделся, пока остальные шумно раздевались, располагая на переполненной вешалке свои вещи. Широкий коридор упирался в открытую настежь дверь комнаты, из которой слышалась танцевальная музыка. На кухне кто-то гремел посудой, очевидно, завершая приготовления к застолью. Я разделся и прошел в комнату – хозяин завис на кухне. По всем признакам, здесь проживала самая обыкновенная семья – ремонт делался явно давно и своими силами; мебель, какую можно встретить чуть ли не в каждой квартире; пришедшая молодежь тоже без выдающихся экземпляров типа эмо или готов. Все так заурядно.
– Да ты не стой, присаживайся! – весело произнес девичий голос мне прямо в ухо, одновременно я почувствовал, как чьи-то руки подталкивают меня вперед. Я оглянулся: миловидная представительница слабого пола улыбалась мне, словно мы давно знакомы. Я повиновался и сел за стол на свободное место около какого-то парня.
– Здесь занято! – извиняющимся тоном произнес этот неизвестный, обнаружив меня в соседях. Пришлось сдвинуться на один стул. Остальные продолжали усаживаться вокруг накрытого стола, шумно переговариваясь, смеясь, шутя. Я чувствовал себя не в своей тарелке: ни одного знакомого, естественно, не было, что тут за событие отмечают – неизвестно, и что я тут делаю – непонятно.
Вскоре все расселись, разговоры смолкли, вошли задержавшиеся персоны в лице Ромы и девушки, которая села на освобожденное только что мной место. И застолье, наконец, началось – первым поднял тост парень, сидевший рядом с Ромкой:
– Дорогие друзья! Пусть этот вечер всем вам запомнится как самый замечательный, потому что теперь два года вы нас с Ромиком не увидите. Так выпьем за нас, доблестных защитников Отечества!
Все стали чокаться, стараясь не пропустить рюмки виновников торжества. Теперь-то я понял, куда попал – на отвальную. И с другой стороны от моего знакомого сидит его девушка, что вот сейчас явно будет целоваться с ним. Мне стало грустно: ну и какого лешего я сюда приперся? Смотреть, как заинтересовавшего меня парня обсасывает эта …эта… И ведь больше я его уже не увижу. Я налил и выпил следующую стопку, не дожидаясь тоста. Никто не обратил на это внимания, поглощенные закуской и разговорами друг с другом. Кроме девушки, сидящей напротив. Она уже несколько раз бросала на меня заинтересованные взгляды, которые я игнорировал, стараясь даже не смотреть в ее сторону.
Дальше все шло по расписанию: тосты, закуски, горячее, разговоры, в которых я почти не принимал участия, хотя отношение ко мне со стороны присутствующих было как к хорошему знакомому, хождение по квартире туда-сюда, танцы… И гитары. Две. Как и говорил Рома, был еще парень, что составил замечательный дуэт хозяину. Похоже, близкий друг, наверняка вместе учились – сыгранность замечательная. Я наслаждался музыкой, пока не пришел какой-то чел и не прошептал что-то на ухо Роме. Тот нахмурился, отложил инструмент и вышел из комнаты. Дослушав песню в исполнении уже одного музыканта, я решил, что сейчас подходящий момент покинуть эту, в общем-то, приятную тусовку, и пошел вслед за своим знакомцем в прихожую. Но развернувшийся на моих глазах скандальчик резко изменил намерение уйти на противоположное.
В коридоре девушка Ромы держалась рукой за покрасневшую щеку, а у дверей одевался один из гостей. Сам же хозяин и его друг, что оторвал Ромку от игры на гитаре, стояли рядом у выхода из кухни – оба злые.
– Подумаешь, поцеловались! Я тебе уже говорила, что не намерена ждать два года! – она отвела руку от лица и тоже стала собираться на выход, лихорадочно надевая сапожки и натягивая курточку.
– Счастливо отслужить! – с сарказмом бросила она фразу Роману, перед тем, как хлопнуть дверью, выходя из квартиры следом за уже ушедшим гостем. Оскорбленный поведением своей девушки, парень стоял, глядя с ожесточением на закрытую дверь, и сжимал -разжимал кулаки, не в силах упокоиться.
– Не обращай внимания, Рома, она просто дура, – пытался успокоить его друг, обхватив рукой за плечи. Во мне это вызвало чувство ревности, причем, совершенно необоснованное – я это понимал.
– Да отстань ты! – вспылил разозленный парень, стряхивая чужую руку с плеч.
– Все, чуваки, пьянке-гулянке конец, давайте по домам, – обратился Рома в мою сторону, но глядя как-то вскользь, мимо. Я оглянулся – в дверях комнаты, оказывается, стояли участники вечеринки чуть ли не в полном составе. Все зашевелились, неприятная ситуация погасила веселье, что царило до этого в квартире, народ начал готовиться на выход. Я же отошел в комнату, ожидая, пока приглашенные уйдут, и раздумывая, как же остаться здесь на ночь – ведь мне представилась неожиданная возможность попытаться сблизиться с Ромкой без помехи в виде девицы.
Довольно быстро друзья будущего солдата покинули квартиру, остались только тот парень, что в прихожей с Ромкой был, и гитарист. В квартире наступила тишина. Роман зашел в комнату, увидал нас, сидящих в разных углах, и усмехнулся:
– Давайте выпьем, что ли, – он подошел к столу, налил в первые попавшиеся четыре рюмки, махнул нам рукой, подзывая. Мы молча подошли и взяли по стопке.
– За нас, ребята, – произнеся этот незамысловатый тост, Роман, не дожидаясь нас и не чокаясь, опрокинул водку в себя. Все повторили его действия. Закусывая, все немного расслабились после так неожиданно завершившейся вечеринки. Или для нас она продолжалась?
– Чех, пойдем, побренчим, – позвал он своего друга-гитариста, направляясь к дивану, где лежали обе гитары.
– Алексей, а ты чего не ушел? – равнодушно поинтересовался он у меня, пока перебирал струны, обдумывая, видимо, что сыграть.
– Да, знаешь, я с другом квартиру снимаю, ну и предупредил его, что на гулянку иду. Он обрадовался, сказал, что тогда девушку приведет, и чтобы я не вздумал рано возвращаться, – врал я, имея отдельную однокомнатную квартиру без всяких там соседей-сожителей.
– А, ну тогда можешь у меня переночевать. Как видишь, места здесь хватает: родичи на даче, – спокойно предложил мне парень, тут же еще больше обнадежив:
– Чех с Зимой рядом живут. Мы с ними в одной школе учились с пятого класса.
Между тем ребята что-то обсудили тихими голосами, и Чех повернулся в нашу сторону:
– А может, в клуб ночной рванем? Время-то еще детское.
– Нет, я кураж потерял, никуда не хочу, – отказался Роман. «Какие он слова-то знает», – подумалось тогда мне.
– Ради тебя стараемся, – поддержал друга Зима. Интересно, почему у него такое прозвище? – Между прочим, там девок навалом, – вроде он еще что-то хотел сказать, но замолчал.
– Не хочу, сказал же! – повысил голос Роман и начал напевать что-то неизвестное мне. Чех ввел в льющийся печальный мотив свою партию, придав звучащей музыке некоторую надрывность. Я закрыл глаза, слушая незнакомую песню, от которой становилось грустно на душе. Уж очень проникновенно получалось у ребят. И в тему.
Как только прозвучали последние аккорды, я поторопился принести всем по рюмке водки. Мысль подпоить Романа посильнее уже давно болталась в моей голове, но дальше в этом направлении я запретил себе думать, чтобы не сглазить – уж слишком все удачно для меня складывалось сегодня. Я ждал облома в любой момент. Парни опрокинули очередную порцию алкоголя, я же поднес им от стола тарелку с колбасой в качестве незамысловатой закуски. Благодарно кивнув, прожевывая закуску, гитаристы начали наигрывать какую-то сложную композицию без слов. Это звучало великолепно! Я взял стул и сел напротив их двоих – ну прямо стереозвучание! Моему примеру последовал и Зима. Так, выпив еще несколько рюмочек под звучание гитар, ребята пришли к нужной мне кондиции, когда пора по домам. Чего я, собственно, ненавязчиво и добивался – мне просто не терпелось остаться наедине с Ромкой. Сам же благоразумно почти и не пил, а то точно по пьяни все испорчу.
– Может, приляжешь? – неискренне предложил я Зиме, одновременно опасаясь, что вот сейчас мои планы рухнут, стоит только кому-то из Ромкиных друзей остаться тут ночевать – места действительно было многовато.
– Да, пожалуй, прилягу, – пьяно отозвался парень, и сердце мое упало куда-то в желудок. А я так надеялся, что тот откажется и пойдет все же домой.
– Эй! Не спи, замерзнешь! – расхожая фраза бальзамом пролилась мне в душу. Чех отложил гитару и стал поднимать прилегшего уже друга. Я с готовностью помог ему.
– Да, сейчас на свежий воздух надо – сразу лучше станет, – уж толще намека я сделать не мог. Я говорил это, одновременно поддерживая разомлевшего парня по дороге к прихожей. Роман же отрешенно смотрел на наши передвижения, как зависший от перегрузок компьютер, бездумно перебирая струны. Я помог одеться обоим пьяненьким парням и с облегчением закрыл за ними дверь, как только более трезвый Чех крикнул Роману «Мы ушли!» и шагнул за порог, поддерживая шатающегося Зиму. Наконец-то я наедине с ним! Некто в моей душе радостно потирал лапками, предвкушая следующий этап – соблазнение.
Роман все так и сидел, не реагируя на уход ребят и перебирая струны, словно спал с открытыми глазами. Я заволновался, что слишком много он выпил, и поторопился провести ряд мер: открыл окно, впустив свежий осенний воздух в комнату, затем осторожно вынул гитару из вмиг опустившихся рук Романа, и повел его в ванную, где заставил намочить всю голову. Отфыркиваясь от воды, он ожил и попытался самостоятельно закончить своеобразное умывание. Я, якобы ненароком, намочил его рубашку, а с мокрых волос еще набежало воды.
– О, черт! – с досадой произнес я. – Давай, помогу снять, ты слишком пьян.
Раздевать я его начал, намеренно касаясь тела в разных местах, стараясь разбудить в нем приятные ощущения от своих прикосновений: то чуть коснулся пальцами шеи, то, расстегивая пуговицы на груди, задел сосок – сперва один, потом другой. Спуская рубашку с плеч, я медленно провел ладонями по рукам. Роман, покачиваясь и пьяно улыбаясь, попытался расстегнуть манжеты.
– У тебя пальцы сейчас неловкие, позволь мне, – вожусь с пуговицами, одновременно охватываю всю кисть его руки и поглаживаю большим пальцем его ладонь. Не отдергивает. Хорошо. Окончательно снимая с него рубашку, я ненароком провожу рукой по позвоночнику сверху вниз. Парень начинает учащенно дышать. И молчит. Все время молчит. Словно боится чего-то.
– Давай я тебе голову вытру, а то смотри, капли по телу стекают, – стараюсь говорить бесстрастно, словно ничего особенного не происходит, и растираю ладонью мокрые дорожки, что накапали с волос Романа на грудь и плечи. Он закрывает глаза, продолжая улыбаться уже не столько пьяно, сколько растерянно. И вот тут я не выдержал: губы его были так близко. В первый момент он ответил, но тут же, видимо осознав, что происходит, попробовал оттолкнуть меня, но я не позволил и сделал поцелуй более глубоким и страстным. Сопротивление было довольно слабым, что давало мне надежду на достижение своих замыслов. Я пробежался пальцами по всем доступным сейчас местам возможных эрогенных зон парня. Он дышал уже довольно бурно: что значит юность со смесью алкоголя и утраченной возможностью заняться сексом – наверняка Роман рассчитывал провести остаток ночи со своей девушкой. Мои руки привычно расстегнули молнию на джинсах парня, давая свободу напрягшейся плоти, пока губы и язык гуляли по груди и затвердевшим соскам. Стон. Я вскинул глаза: Роман, покрасневший, закусил губу и зажмурил глаза, словно боясь, что те сейчас сами распахнутся и увидят то, что видеть не должны. Сейчас он был в моей власти, понял я, начиная ласкать губами и языком самое чувствительное место у мужчин, чувствуя, как пальцы его вцепились в мои волосы, задавая ритм движения. Ну, минет я делать умел! И неудивительно, что Ромка быстро достиг оргазма. Но я-то хотел большего! И теперь надо было приложить немало усилий, чтобы продолжить начатое в более комфортных условиях, нежели типовая ванная в типовой трехкомнатной квартире. И я увлек его в комнату, пока он все еще находился в алкогольно-растерянном состоянии.
– Все нормально, все замечательно. Бояться глупо, ведь тебе сейчас хорошо и приятно, – шептал я всякие нежные слова, успокаивая и возбуждая одновременно, умело лаская Ромку, который только прерывисто дышал, то пытаясь оттолкнуть меня, то, наоборот, отвечая на мои ласки – он явно не знал, как же поступить в такой ситуации.
Уложив парня на диван в комнате, стащил с него джинсы и быстро разделся сам, все время опасаясь, что вот сейчас тот начнет активно сопротивляться, а мне не хотелось оставлять неприятные воспоминания у такого милого открытого человека. Я бы отступился. Но он, все также молча, закусив губу, дрожа всем телом, и снова закрыв глаза, тихо лежал передо мной, судорожно водя руками по своему обнаженному телу. И я, с усилием контролируя свои действия – алкоголь-то не только на Ромку влиял, – продолжил задуманное совращение парня, прилагая все мои умения.
Я очень хотел доставить ему массу удовольствия, чтобы Роман помнил меня всю оставшуюся жизнь. И, полагаю, это мне удалось, потому что он, проснувшись на следующий день от звонка по телефону и коротко переговорив с кем-то, вернулся в свою кровать и прижался ко мне, где мы, оба довольные, уснули не так уж давно. Смущенно улыбаясь, не глядя в мои бесстыжие глаза, он спросил:
– Ведь один раз – это ничего страшного, мы же просто по пьяни? К тому же Ольга все равно мне бы так не дала. Тем более армия на два года ограничит меня в сексе. Поначалу так вообще, наверно, о девушках можно будет только мечтать, да?
– Я не служил, только военная кафедра в универе, но ты прав, не так страшен черт, как его малюют, – с улыбкой ответил я ему, вороша не остриженные пока еще мягкие русые волосы парня. Тот полежал еще некоторое время молча, а потом со вздохом сказал:
– Ну, все, приключение закончилось, пора вставать, – и пояснил: – Мы с ребятами встречаемся через час, последний день, да еще дома убраться надо, родичи вечером вернутся. Хочешь, пойдем с нами?
– Да нет, сейчас не стоит, – я действительно подумал, что этот открытый человек случайно может выдать происшедшее между нами движениями, жестами, словами. И тогда Ромке стало бы очень хреново – как теряются друзья, я знал не понаслышке, а на собственном опыте. Собрались и вышли на улицу мы довольно быстро.
– Я очень надеюсь, что меня ты не забудешь за эти два года, – произнес я на прощание, протягивая ему листок с моим адресом. – Если захочешь, можешь написать мне. Я буду ждать.
– Хорошо, – короткий ответ, рукопожатие. – Счастливо оставаться!
И вот уже он, не оглядываясь, уходит, а я все стою и смотрю ему в след, стараясь запомнить этого удивительного парнишку и сознавая, что вряд ли увижу его еще раз, почему-то уверенный, что писем не будет.
