Текст книги "Последняя надежда обреченных"

Автор книги: Ирина Градова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Ну, и что ты намерена делать? – спросил Женька, дожевав свой кебаб и запив его изрядной порцией кока-колы.

– Придется ехать в Измир, – вздохнула Рита.

– В Измир? Да ты там запросто заблудишься!

– Ты же не заблудился в Стамбуле! – обиделась Рита.

– Я – другое дело, я – мужик, – авторитетно заявил ее приятель. – Женщинам, особенно русским, лучше не бродить здесь без сопровождения. Кроме того, не стоит забывать о твоей болезни.

– Какой болезни? – удивилась Рита.

– Называется «топографический идиотизм», – невозмутимо ответил Женя. – Ты вспомни, сколько раз тебе приходится объяснять, где что находится, пока до тебя дойдет!

– Можно взять такси, – упрямо сказала Рита. – Или нанять «извозчика».

– Ага, – усмехнулся Женька, – и уехать, как твоя Надя, чтобы потом с собаками искали! А начет такси… Сколько у тебя денег на дело?

– Осталось меньше семисот долларов, – быстро подсчитала Рита деньги, которые ей дала мать Надежды на накладные расходы. Слава богу, она прихватила свои собственные – на всякий случай.

– Так вот все эти тугрики ты и проездишь, если свяжешься с такси, – подытожил Фисуненко. – Так что нет уж, Марго, ни в какой Измир я тебя одну не отпущу! У меня есть ощущение, что исчезновение твоей Нади связано с моим делом. Больше всего меня раздражает то, что я никак не могу понять роль Олеси во всей этой истории!

– А ты не допускаешь мысли, что Олеся – проходной персонаж, не имеющий отношения ни к моему, ни к твоему делу?

– Женщины вроде Олеси не бывают «проходными персонажами», – задумчиво сказал Женя. – Такие женщины всегда играют только главные роли!

Олеся сидела перед зеркалом в их с Кемалем спальне, большую часть которой занимала внушительных размеров кровать, стилизованная под итальянское барокко. Она расчесывала свои длинные черные волосы уже с полчаса, время от времени прислушиваясь к звукам снаружи: муж давно должен был вернуться, но до сих пор не появился.

Мысли Олеси то и дело возвращались к следователю из Питера, который продолжал следить за ней, хоть Олесе и показалось поначалу, что он удовлетворился ее ответами на свои вопросы. Что-то с этим капитаном не так. С одной стороны – невинное, почти мальчишеское лицо, курносый нос с россыпью веснушек и широко открытые голубые глаза, словно призванные вызывать безоговорочное доверие у всех, с кем он заговаривал. С другой стороны, очевидно, следователь вовсе не так прост, как может показаться на первый взгляд. Он напоминал ей дикую рысь, которая таится в кустах, выслеживая добычу, и лишь выжидает подходящего момента, чтобы сделать роковой прыжок.

Размышления Олеси прервал звук подъезжающей к дому машины. Это мог быть только Кемаль, и Олеся собиралась выяснить, где он пропадал весь день, даже не удосужившись позвонить. Она отложила расческу и приняла позу а-ля «жена не в духе».

Кемаль не сразу прошел в спальню. Олеся услышала, как открылась дверца холодильника на кухне. Потом в коридоре раздались приближающиеся шаги, и дверь распахнулась. Она тут же поняла, что ее поза, чрезвычайно эффектная, совсем не к месту: Кемаль выглядел измученным и усталым, поэтому Олеся поднялась и, подойдя к нему, озабоченно спросила:

– Что с тобой, дорогой?

Он обнял ее одной рукой, а другой принялся срывать с себя галстук.

– Я провел в полиции полдня, а остаток – в страховой компании. Все плохо: они думают, что это умышленный поджог!

– Поджог? – отпрянула от мужа Олеся, широко раскрыв глаза. – Они обвинили тебя?

– Не прямо, – со вздохом ответил Кемаль, опускаясь на край кровати. – Но они собираются проводить расследование отдельно от полиции.

– Поверить не могу! – воскликнула она. – Ты не собираешься обратиться за помощью к деду?

Кемаль покачал головой.

– У него и без меня полно проблем, придется выкручиваться самим. Помнишь, я говорил, что пока ты со мной, я со всем справлюсь? Ты все еще со мной, yildiz[17]17
  Звезда (тур.).


[Закрыть]?

Он с самого первого дня знакомства называл ее звездой. Сначала Олесе это казалось диким и нарочитым, но потом она поняла, что психология турецких мужчин иная, чем у европейцев. Сейчас муж выглядел расстроенным, но тем не менее называл ее ласковым прозвищем. Олеся знала, что никакие неприятности и беды не заставят Кемаля изменить его отношение к ней. В их браке Кемаль отдавал больше, чем брал. Он прекрасно осознавал это и имел достаточно чуткости и такта, чтобы не требовать от жены того, чего она дать не могла. Он просто любил и, любя, был готов ради Олеси на все.

– Конечно, я с тобой, – ласково ответила она на вопрос мужа. – Разве когда-то было по-другому?

Он притянул жену к себе на колени и принялся ласкать ее спину под тонкой материей ночной сорочки. Олеся откинула голову назад, и волна ее густых черных волос почти коснулась пола. Она закрыла глаза, чувствуя, как прикосновения Кемаля будят в ней первобытные инстинкты.

Ее последняя ясная мысль была о следователе из Питера.

Рите и Жене пришлось сойти с автобуса, не доезжая до автовокзала в Измире, так как к дому Кенана Сезера вело специальное ответвление от шоссе, вдоль которого на всем протяжении росли кипарисовые деревья.

– Вот уж не думал, – ворчал Женька, идя рядом с Ритой, – что придется топать по жаре несколько километров, чтобы попасть к этому Сезеру! Да, без машины плохо! – сделал он потрясающий вывод.

А жара и в самом деле стояла изрядная. Рита с Женей выехали из Мармариса в восемь утра, а до Измира около шести часов езды, так что они были на месте после полудня, и солнце палило вовсю. Рита пожалела, что не послушалась совета Михаила и не захватила в дорогу пару бутылок воды.

Наконец, впереди показался фасад большого белого дома. Нельзя сказать, чтобы он производил большое впечатление чем-то, кроме размеров. Перед домом находился газон с клумбами желтых и белых цветов, а прямо перед газоном – высоченный забор.

– Так, – вздохнул Женька, – еще одно препятствие. А за забором наверняка – здоровенные доберманы и ротвейлеры, которых кормят случайными прохожими вроде нас с тобой.

– Здесь есть звонок, – заметила Рита и надавила на кнопку.

Ждать пришлось долго, так как расстояние от дома до ворот было приличным. Наконец, они увидели, что по гравиевой дорожке к ним направляется молодая женщина, с головы до пят закутанная в темную одежду. Она подошла к воротам, но открывать не торопилась, вопросительно глядя на нежданных гостей.

– Мы хотели бы переговорить с хозяином дома, – сказала Рита по-английски.

Женщина озадаченно посмотрела на нее и покачала головой. Тогда Рита повторила свой вопрос по-немецки, но реакция была той же.

– Кенан Сезер, – подал голос Женя. – Нам нужен Кенан Сезер.

Женщина снова покачала головой и принялась разводить руками, показывая, очевидно, что хозяина нет дома. Все попытки при помощи жестов выяснить, когда Кенана можно застать, ни к чему не привели. Наконец, молодая женщина развернулась и направилась в сторону дома, оставив Риту и Женю стоять за воротами.

– Что дальше? – спросил Фисуненко, почесывая затылок.

– Навестим дедулю? – предложила Рита. – Олеся дала адреса, по которым его можно найти. Я думаю, – взглянув на часы, продолжила она, – что сейчас он должен быть в одном из своих ресторанов. Все они находятся в центре города, так что разыскать их не составит особого труда.

– Тогда давай так: я остаюсь здесь ждать Кенана, а ты – дуй в центр. Я поехал бы сам, а тебя оставил бы здесь, но боюсь, что нам не о чем будет разговаривать с этим Мехмедом-Али, ведь я не владею никаким языком, кроме питерского наречия. С Кенаном, надеюсь, мы сможем договориться: в конце концов, он женат на русской, следовательно, что-то должен понимать! Попытайся побеседовать с дедом. Да, и веди себя прилично, женщина, чтобы мне не пришлось за тебя краснеть!

Выйдя на шоссе, Рита приложила руку козырьком к глазам в надежде увидеть какой-нибудь автобус или маршрутное такси, которое довезло бы ее до Измира. Наконец, когда она уже отчаялась, рядом притормозил грузовичок, и пожилой мужчина, сидящий за рулем, улыбаясь, заговорил с ней по-турецки.

– Извините, я не понимаю, – ответила Рита по-английски.

Тогда мужчина спросил что-то, указывая вперед, и Рита уловила слово «Измир».

– Измир, Измир! – радостно закивала она.

Водитель распахнул дверцу машины. Рита раздумывала всего несколько секунд: дядечка не вызывал подозрений. Всю дорогу водитель грузовичка болтал без умолку, и его вовсе не стеснял тот факт, что его пассажирка не понимает ни слова. Рита могла только улыбаться и кивать, когда ей казалось, что она уловила суть.

Наконец, они въехали в Измир. Проезжая по улицам города, Рита поняла, что ее первое впечатление о Турции оказалось обманчивым. После посещения Мармариса и Ичмелера возникало ощущение, что это – маленькая страна, но Измир перевернул ее представление. Город казался огромным! Возможно, от того, что улицы и парки так и кишели народом.

Водитель остановил машину. Сияя, он что-то сказал на прощанье. Рита, не поняв ни слова, улыбнулась в ответ и помахала ему рукой.

Что ж, она хотела «в центр», она в центре, только что теперь делать? Рита медленно пошла по тротуару, глядя по сторонам. Через несколько десятков метров она нашла то, что искала – огромный торговый комплекс. Увидев охранника в форме, Рита направилась к нему. Осведомившись, говорит ли он по-английски, и получив утвердительный ответ, она показала ему список ресторанов, который ей предоставила Олеся, и спросила, где находится ближайший, и как туда добраться. Оказалось, что два из шести объектов расположены неподалеку: один – прямо за углом торгового центра, а другой – всего в одной остановке на автобусе.

Ресторан назывался «Sedef»[18]18
  Перламутр (тур.).


[Закрыть] и выглядел величественно даже на фоне суперсовременного торгового комплекса. Холл поражал внутренним убранством: в неярком свете ламп стены переливались, как перламутр. В самой дальней из них Рита заметила огромный встроенный аквариум, в котором плавали разноцветные живые рыбки. Не успела она как следует оглядеться, как к ней подскочил одетый в бело-голубую униформу метрдотель и спросил по-английски, что мадам желает.

– Я хочу увидеться с господином Мехмедом-Али Сезером, – заявила Рита, немало удивив служащего.

– К сожалению, – ответил он вежливо, – его сейчас нет.

– А вы не скажете, он уже приходил сегодня?

– Нет, мадам, еще не появлялся.

– Тогда я подожду, с вашего разрешения, – сказала Рита.

– Мадам желает столик? – поинтересовался метрдотель.

Рита прикинула, что, судя по интерьеру ресторана, вряд ли сможет позволить себе «комплексный обед», но чашку кофе-то она заказать в состоянии!

– Да, пожалуйста. Когда придет господин Сезер, не забудьте сказать ему, что я жду.

– Непременно!

В это время дня практически все столики в ресторане были свободны, и Рита заняла наиболее понравившийся, у окна. Так она могла видеть все, что происходит на улице. Через несколько минут подошел официант и положил на стол меню. Рита заказала салат, минералку и кофе. Парень принес заказ минут через пять. Расставив перед ней приборы, он снял с подноса салфетку и молниеносным движением свернул из нее розочку! Улыбаясь во весь рот, официант протянул ее Рите, не говоря ни слова, и снова исчез.

Персонал ресторана прекрасно вымуштрован, и служащим не пришло бы в голову флиртовать с посетителями, но «роза» – невинный знак внимания, который не смог бы оскорбить даже самую щепетильную клиентку.

Рита успела расправиться с салатом и приступить к только что принесенному услужливым официантом кофе, когда увидела, что в зал вошел высокий пожилой мужчина в светло-сером хлопчатобумажном костюме. Его сопровождал метрдотель, который указал в сторону ее столика, и Рита поняла, что это и есть сам Мехмед-Али Сезер. Судя по возрасту Кенана, его деду должно быть сильно за семьдесят, но прямая спина и стройная фигура старшего Сезера делали его гораздо моложе своих лет. Даже его волосы, лишь слегка посеребренные сединой, оставались по-юношески густыми и черными. Рита не могла не признать, что Мехмед-Али – очень привлекательный мужчина и в молодости, вероятно, разбил немало женских сердец.

– Мне передали, что меня ожидает красивая молодая дама, – улыбнувшись, произнес старший Сезер, усаживаясь напротив Риты. – Честно говоря, я голову сломал, пытаясь сообразить, кто бы это мог быть, но я приятно удивлен. Чем обязан?

Его английский оказался практически безупречен.

– Вас может удивить то, что я собираюсь сказать, – начала Рита, – но я – частный детектив. Меня зовут Маргарита (она произнесла свое имя на английский манер – «Маргарет»), и я нахожусь в вашей стране, потому что меня наняли родственники вашей невестки Нади. Дело в том, что она пропала, и ни ее мать, ни брат не имеют о ней никаких сведений. Мне известно только, что Надя родила ребенка и исчезла. Как такое возможно?

Мехмед-Али тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. В этот момент подошел официант, который принес ему кофе и сигару.

– Не возражаете, если я закурю, Маргарет? – проговорил Сезер. Рита кивнула, и он, откусив кончик сигары, прикурил ее. Сделав пару долгих затяжек, он сказал:

– Как такое могло случиться, вы спрашиваете? Хотел бы я знать, честное слово! Мне всегда казалось, что Надежда – хорошая женщина, но, очевидно, я в ней ошибся, – он снова затянулся.

– Я совсем не знаю Надю, господин Сезер, – проговорила Рита. – Я знакома только с ее родственниками, и вы больше меня имеете представление, какой она человек. Могла ли она, родив ребенка, бросить его и сбежать с мужчиной, не оставив даже записки с объяснением своих действий? Не позвонить родной матери и не предупредить, что она в порядке и в безопасности, зная, что та сойдет с ума от беспокойства? Скажите мне, Надя была именно такой?

Мехмед-Али ненадолго задумался. Наконец, он покачал головой.

– Знаете, – сказал он, – я ведь мало с ней общался, если подумать. Сам не понимаю, как так могло получиться! Мы часто встречались до свадьбы Кенана, а потом стали видеться все реже и реже. После того как родился Али, мой правнук, я ни разу не видел Надю. А потом мой внук просто убил меня известием о том, что его жена сбежала, бросив ребенка! Он сообщил мне об этом с большим опозданием, когда уже невозможно стало скрывать, что Надя с ним не живет. Кенан, я думаю, долгое время лгал нам в отношении Нади.

– Вот как? – подняла брови Рита.

– То он говорил, что она поехала к нашим дальним родственникам в Кушадасы, то якобы он отправил ее в Бодрум подлечиться. Тогда я не имел оснований ему не верить. Но, должен заметить, и осуждать внука не могу: его гордость была уязвлена побегом жены, и он поначалу надеялся, что сможет сам ее отыскать и вернуть. Только когда стало ясно, что Надя не хочет, чтобы ее нашли, Кенан признался во всем. К счастью, она оставила Али здесь, а иначе я просто не представляю, что могло бы случиться! У меня ведь последняя надежда на правнука, понимаете? У сестры Кенана не может быть детей в результате перенесенной в юности тяжелой операции, так что единственный мой правнук – сын Кенана.

– У вас еще есть племянник, Кемаль, – напомнила Рита.

– Да, но они с женой что-то не торопятся с наследниками, – покачал головой Мехмед-Али. – Олеся живет с Кемалем больше трех лет, но о детях пока речи не идет. Я предпочитаю в такие дела не вмешиваться. Тем не менее сейчас самый дорогой для меня человек – маленький Али. Слава Аллаху, Кенан часто привозит его в мой дом!

Мы с Кенаном никогда особенно не ладили. Так получилось, что в то время, когда он рос, я много времени уделял делам и мало – семье. Мой внук не простой человек, и у его родителей постоянно возникали с ним проблемы даже в ранней юности. Здесь, я думаю, сказывалось влияние его матери, моей невестки. Она хорошая женщина и всегда относилась ко мне как к отцу, но она слабовольна и во всем потакает сыну. Фикрие никогда не могла сказать Кенану «нет» и вконец избаловала его. Мой сын Барыш постоянно работал, поздно приходил домой, и у него не оставалось времени на общение с детьми. Фактически, вместе мы проводили только праздники и не вели серьезных разговоров о воспитании. А после смерти Барыша Кенан совершенно отбился от рук. Его так и тянуло в сомнительные компании. Хоть и с трудом, но колледж он закончил, и я надеялся, что он станет моим помощникам в делах. Но мой внук не испытывал ни малейшего желания принимать на себя обязательства перед семьей и бизнесом.

Воспользовавшись короткой паузой в рассказе Мехмеда-Али, Рита спросила:

– Правда, что вы пригрозили лишить Кенана наследства, если он не остепенится?

– Интересно, откуда у вас подобные сведения? – нахмурился Сезер. – Впрочем, это неважно. Да, это правда. Поняв, что внук не станет тем помощником, который мне так необходим, я урезал его содержание, закрыл счет в банке и выдвинул два условия. Во-первых, он должен начать работать со мной и применить знания, полученные за границей, на практике. Во-вторых, я требовал прекратить его многочисленные связи с женщинами и найти себе подходящую жену.

– Кстати, – вставила Рита, – как насчет скандальной истории с Сонгюл? Это из-за нее вы так круто повели себя с внуком?

– Вы и это знаете?! – Старик не скрывал удивления. – Да, вы правы. Я мог еще терпеть, что мой внук не желает работать и прожигает жизнь с сомнительными приятелями, но он навлек на нашу семью такой позор, что перешел все границы. Ни один из Сезеров никогда не был вором, а Кенана обвиняли именно в краже, причем не единственной! Я не мог допустить, чтобы его посадили, поэтому применил все свое влияние. Кенан отделался штрафом, но дальше так продолжаться не могло. Я решил положить конец его разгульной жизни. Он пытался делать вид, что ничуть не напуган сложившейся ситуацией, но вскоре жизнь не по средствам стала давать о себе знать: у него появились долги, которые я оплачивать отказался. Кенану пришлось-таки прийти ко мне с просьбой снова взять его в бизнес. Я не рискнул доверить ему самостоятельное ведение дел и отдал под начало Кемаля: все финансовые вопросы должен был решать мой племянник, а управлением надлежало заняться внуку. Естественно, Кенан предпочел бы наоборот, но я не собирался обеспечивать ему легкий доступ к деньгам.

Что же касается моего второго условия, то его осуществить оказалось гораздо труднее. Кенан нравится женщинам. Аллах не обделил его внешностью и умом, он умеет красиво ухаживать, образован и воспитан, но мой внук оказался просто не способен на серьезные отношения с кем бы то ни было! Единственной женщиной, которую Кенан, кажется, воспринимал серьезно, стала Олеся, жена Кемаля. Она откровенно его недолюбливает, но мой внук уважает ее. А может, он испытывал к ней уважение именно по той причине, что она не пала жертвой его обаяния? Поэтому я не удивился, когда Кенан представил мне Надю. Она, как и Олеся, оказалась русской. Возможно, мой внук пытался найти девушку, похожую на жену моего племянника. Надя понравилась всем членам семьи без исключения. Но у меня были сомнения, потому что я не мог не брать в расчет переменчивый и ветреный нрав Кенана. Я думал, что свадьба не состоится и внук в конце концов передумает жениться, но этого не произошло. Он вел себя с Надей как любящий жених, мечтающий о семейном счастье, и у меня затеплилась надежда, что он, наконец, изменился в лучшую сторону. Люди ведь могут меняться под влиянием обстоятельств или чувств, как вы считаете, Маргарет?

– Возможно, – неуверенно ответила Рита. – Правда, лично я ни разу с такими метаморфозами не сталкивалась.

– После свадьбы долгое время все шло хорошо, – продолжал Мехмед-Али. – Молодые часто бывали в моем доме. В основном с Надей общалась Олеся, но я не мог не видеть, что мой внук и его жена счастливы. А уж как мы все радовались, узнав о беременности Нади! А потом Надя перестала нас навещать. Возможно, как раз тогда у Кенана и его жены начались нелады в семейной жизни, но никто из нас об этом не подозревал. На все вопросы мой внук отвечал, что все прекрасно, но Надя тяжело переносит беременность и ей надо больше отдыхать. Поэтому никто и не удивлялся, узнавая, что она то в Кушадасах, то в Бодруме.

Сезер замолчал. Рита заметила, что его кофе остыл, а он так и не прикоснулся к своей чашке за время разговора. По сути, Мехмед-Али не сказал ничего нового: от Олеси Рита узнала примерно то же самое.

– Я понимаю, господин Сезер, что вам нелегко говорить об этом, – произнесла Рита, – но не рассказывал ли вам Кенан, с кем сбежала Надя?

– Не знаю точно, – покачал головой Мехмед-Али. – Кажется, это кто-то из служащих «Муджизе» в Мармарисе.

– Того магазина, в котором случился взрыв газового баллона?

– Да, – кивнул Сезер. – Больше я ничего не знаю. Вам лучше поговорить с моим внуком. Хотя найти его будет непросто: мой племянник разыскивает Кенана в связи с этим взрывом, потому что полиция хочет с ним побеседовать, но до сих пор он его так и не обнаружил. В то же время, если кто и сможет найти Кенана, то только Кемаль: мой внук ни с кем не был ближе, чем с ним, и только его, как мне кажется, он немного побаивается. Я искренне надеюсь, что вам удастся отыскать Надю. Если вам повезет, спросите, помнит ли она, что у нее есть маленький сын?

Рита осталась одна, обдумывая услышанное. У нее появилась хоть и маленькая, но все же ниточка: человек, с которым Надя сбежала от мужа, раньше работал в магазине «Муджизе», принадлежавшем семье Сезер. Если так, то должны существовать списки служащих, в которых есть его имя. Даже если им с Женей не удастся поговорить с неуловимым Кенаном Сезером, то Олеся или ее муж поможет.

Прежде чем Рита покинула ресторан, она подробно расспросила администратора, как добраться до автовокзала. Она надеялась, что не пропустит поворот к поместью Кенана, потому что Женька, очевидно, уже заждался. Время близилось к вечеру, а последний автобус на Мармарис отходил в шесть, поэтому медлить было нельзя, иначе придется ночевать прямо у железных ворот дома Кенана, под кустиком.

По дороге Рита купила два кебаба и несколько булочек с брынзой, так как сообразила, что бедный Женька голодает целый день. Кроме того, на этот раз она не забыла прихватить и воды.

Если бы не опасность опоздать на автобус и не ожидающий ее голодный и злой Женька, Рита не отказала бы себе в удовольствии побродить по улицам Измира. В путеводителе она прочитала, что в городе находится древний акрополь, построенный Александром Македонским, и базар, известный на всю страну. Как-нибудь надо приехать сюда просто, чтобы отдохнуть, подумала Рита, направляясь к Конак Мейданы, отправному пункту автобусов и долмушей. Прямо перед ней над невысокими зданиями возвышалась городская ратуша Беледийе, по которой легко отыскать автовокзал. Там Рита быстро сориентировалась и села в автобус. На протяжении всего пути она бездумно глазела в окно на проплывающие мимо пейзажи.

Евгений сидел за своим обычным столиком в кафе напротив отеля «Акик» и задумчиво потягивал прохладное пиво. Наступило обеденное время, и народ потихоньку подтягивался, чтобы перекусить.

– Снова следите за мной? – раздался над ним грудной голос. Подняв голову, Евгений увидел Олесю.

– Честно говоря, нет, – ответил он и посмотрел на часы. – Я собирался начать это делать попозже. Кстати, сейчас же не ваше время? Вы всегда появляетесь к вечеру, так что же случилось сегодня?

– У меня неожиданно изменилось расписание, – улыбнулась Олеся и села напротив. Хозяин кафе тут же подскочил, отмахнувшись от официанта, и спросил, не желает ли дама что-нибудь заказать. Олеся взяла чай со льдом и вегетарианский сэндвич.

– Так все-таки, зачем вы здесь? – спросила она, когда хозяин кафе отошел. – Мне казалось, мы все выяснили в нашу последнюю встречу.

– Не все, – покачал головой Женя. – Мое дело, похоже, пересеклось с другим, которое касается Нади, жены…

– Я знаю, кто такая Надя, – перебила Олеся. – Ко мне уже приходила женщина, представившаяся частным детективом…

– Она и в самом деле частный детектив, – на этот раз перебил Фисуненко. – Так вышло, что мы работаем с ней в паре.

– Вы полагаете, что исчезновение Нади каким-то образом связано с убийством Гаджиева?

Фисуненко не мог не заметить, что она назвала покойного по фамилии, хотя могла бы просто сказать «моего бывшего мужа» – это казалось более логичным.

– Пока не знаю, – ответил Женя. – Но, возможно, Надя в беде.

– Я могу помочь? – спросила Олеся.

– Можете. Мне нужно, чтобы вы проверили списки служащих в вашем магазине «Муджизе» в Мармарисе. Похоже, Надя сбежала от мужа с парнем, который там работал. Мне необходимы имена тех работников мужского пола, которые уволились приблизительно в то время, когда исчезла Надежда.

– Я попробую, – неуверенно сказала Олеся. – Дело в том, что прошло много времени, и я не знаю, сохранились ли у мужа эти сведения. – Она пристально посмотрела на Фисуненко и вдруг спросила: – А почему для вас это так важно? Вы прилетели в чужую страну и пытаетесь вести расследование на свой страх и риск – похоже на личное дело, я права? Но разве Гаджиев не был подонком? Разве его смерть нельзя считать расплатой за все то зло, что он причинил? А вы так упорно роете носом землю, чтобы найти его убийцу!

– Согласен, Гаджиев – подонок. Я не должен этого говорить, так как служу закону, но я сейчас не при исполнении, поэтому мое мнение – это всего лишь мнение частного лица. Так вот: я бы пожал руку тому, кто ухлопал гражданина Гаджиева и вручил бы ему орден «За заслуги перед Отечеством», но дело не только в убийстве вашего бывшего, Олеся. По моим сведениям, несколько гражданок России содержатся в притоне на территории этой страны против воли, а это, как говорится, уже совсем другая песня. Помните Марину, которой вы с Кемалем помогли, когда она оказалась в безвыходной ситуации, без денег и документов? Вот она и рассказала, что в борделе, помимо нее, находилось еще несколько россиянок, а также гражданок Украины, Белоруссии и Молдовы. Большинство приехали сюда не для того, чтобы обслуживать клиентов в постели за миску каши, а в поисках работы и просто лучшей доли, чем они могли бы рассчитывать у себя на родине! У меня нет доказательств, что они действительно находятся на территории Турции, и мне не с чем обратиться в консульство или в местные органы правопорядка.

Олеся помолчала несколько минут. Потом она подняла глаза на Евгения и сказала:

– Я сделаю все возможное, чтобы вам помочь. Оставьте мне номер своего мобильного. – Она подвинула к нему салфетку и вытащила из нагрудного кармана ручку. – Это ведь и мои соотечественницы, верно? Можете не сомневаться, я узнаю имя того, кто вам нужен, хотя пока и не вижу связи между исчезновением Нади и тем, что вы мне сейчас рассказали.

Евгений посмотрел в огромные синие глаза Олеси. В них светились сочувствие и готовность помочь. Он протянул руку и накрыл своей ладонью ее тонкую, холеную кисть, лежащую на столе. Ее кожа была прохладной и бархатистой, и прикосновение вызвало у капитана приятные ощущения. Олеся руку не отдернула.

Рита и Михаил сидели в самом романтическом месте, какое только можно себе представить – в маленьком кафе под открытым небом между Мармарисом и Ичмелером. Широкая терраса нависала над темнеющим в сумерках морем, и огни на правом и левом берегах бухты отражались в спокойной воде, по которой медленно и величаво двигались прогулочные яхты.

Этот день для Риты оказался наполненным впечатлениями. Сначала они с Михаилом пошли на боксерский матч. Бой, к глубокому сожалению ее друга, закончился вничью. Рита, не привыкшая к подобным зрелищам, часто зажмуривалась, чтобы не видеть, как два рослых подростка наносят друг другу сокрушительные удары. Михаил все время находился у самого ринга, подавая своему подопечному какие-то, только им двоим понятные, знаки. Бывший боксер так бурно реагировал на каждый удар, что Рита порой боялась за его здоровье, так как жилы на его крепкой шее надувались, как канаты, а лицо наливалось кровью.

После матча ребята пригласили их обоих пообедать. Компания, состоявшая из одиннадцати молодых боксеров, Михаила с Ритой и помощника тренера Туфана, завалилась в «Макдоналдс». И тут Рита впервые в жизни осознала одну вещь: совершенно необязательно знать язык, чтобы общаться с друзьями! Они разговаривали на своеобразном эсперанто – смеси русского, английского и турецкого языков – и прекрасно понимали друг друга! Правда, некоторые из ребят неплохо владели английским, но и остальным языковой барьер нисколько не мешал. Рита смотрела на Михаила и видела, что он находится в своей стихии. На его долю выпали не только бесчисленные удары и травмы, но и всемирное признание, почет и уважение публики, а теперь он обучает молодое поколение боксеров и получает от этого удовольствие. Рита обратила внимание, с каким благоговением подростки прислушиваются ко всему, что говорит Михаил, как буквально смотрят ему в рот и заглядывают в глаза. Они переносили свое отношение и на нее, справедливо считая, что раз Рита пришла с тренером, значит, не менее достойна уважения, чем сам Михаил Столыпин. Стоило воде в ее стакане закончиться, как кто-то немедленно кидался к стойке, чтобы наполнить его вновь, и это было приятно, признавалась себе Рита, хоть и незаслуженно.

После обеда ребята предложили показать Рите место их обитания, и она с радостью согласилась. Наконец, она увидела, как здесь живет Михаил. В отличие от юношей, которые размещались по трое в каждом из домиков, он имел отдельные апартаменты. В его домике была кухня, оборудованная всей техникой, включая микроволновку и кофеварку, санузел с душем и одна большая комната, служившая одновременно и спальней, и гостиной. Территорию спортивного лагеря окружали кусты азалий и аккуратно подстриженные зеленые газоны. Кроме того, здесь находилась гимнастическая площадка, а вокруг кемпинга пролегала беговая дорожка, хотя ребята предпочитали бегать вдоль берега моря, а не нарезать круги вокруг лагеря.

Время пролетело незаметно, и Михаилу с ребятами пора было на тренировку. Рита вернулась в гостиницу. После ужина зашел Михаил. Они долго гуляли вдоль набережной, пока она не кончилась, потом продолжили путь по шоссе и так пришли в это замечательное кафе, нависающее над морем. Бывший боксер заказал кофе себе и чай для Риты и зажег свечку на столе.

– Знаешь, – сказала Рита, – я давно не проводила время так здорово! Если бы не проблемы, связанные с моим заданием, я чувствовала бы себя абсолютно счастливой.

Михаил внимательно посмотрел на нее. В его голубых глазах плясали отсветы пламени свечи, и они притягивали Риту, как магнит. Она и не поняла, как получилось, что губы Михаила вдруг оказались в непосредственной близости от ее губ, и нетрудно догадаться, что за этим последовало. Она не знала, сколько прошло времени, но, когда она оторвалась от Михаила, оба тяжело дышали, будто пробежали кросс. Рита облизнула пересохшие губы.