Текст книги "Мертвые тоже хотят жить (СИ)"

Автор книги: Ирина Ангара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

– Дорогая…, – выдохнув, мужчина закатил глаза и тяжелым мешком свалился мне под ноги.

– О Боже…, – закрыв ладонями рот, тяжело задышала, пытаясь не закричать. – О Боже…

Глаза зацепились за светлые, быстро темнеющие волосы, а потом метнулись к подсвечнику, частично закрывающему обзор. На гладком, полированном боку красовалось маленькое темно-красное пятнышко с прилипшими к нему несколькими волосками.

– О Боже, – зажмурившись, выронила подсвечник и потянулась к своему телу, пытаясь как можно быстрее вернуться, стараясь не думать, что там, за километры от меня на светлом ковре остался лежать мужчина.

Я его убила?

тело закрутило и выплюнуло в знакомой комнате. Широко распахнув глаза и ничего не видя перед собой, я тяжело дышала и пыталась взять себя в руки.

Я же не убила его? Или убила?

Всхлипнув, зажмуривалась, но и с закрытыми глазами видела, как тело некогда любимого мужчины падает, как голубые глаза закатываются, становясь странно белыми, а лицо, и без того бледное, мертвеет еще больше.

Убила? Или нет? Ведь можно было сделать все проще – просто исчезнуть, уйти и… все…

Потерев лицо руками, болезненно поморщилась.

Я не хотела быть убийцей. Даже Вадима.

Ладони соскользнули и упали на кровать.

Но если подумать, то я ударила не очень сильно, по касательной, и… нет! Точно не убила. Полежит, оклемается, опять будет портить воздух города и страны, и трепать нервы своим подчиненным, а я ему. Так и быть.

Криво улыбнувшись, вытерла вспотевшие ладони о майку и машинально провела ими по бокам, проверяя карманы.

Карманы…

Сглотнув, зашарила по бокам. Карманов не было. Ну еще бы, откуда в ночных шортах и майке с зайцами карманы!? Резво вскочив, обхлопала себя по бокам, мало ли, карта небольшая, вдруг за резинку держится. Не держалась. Заозиравшись по сторонам, бросилась проверять постель, и только перетряхнув простыни и одеяло с подушкой, медленно осела на пол. Карты и денег не было.

А значит что? А значит она осталась в квартире Вадима, рядом с телом. Шикарно!

Со всей силы ударив сжатыми кулаками по перевороченной постели, скрипнула зубами. Возвращаться домой не хотелось, но не оставлять же бывшему презент? Вдруг обрадуется. Радовать его в мои планы не входило.

Сбросив простыни на пол, легла на диван и закрыла глаза.

Быстрее, быстрее…

Перенеслась я действительно быстро, вот только все вокруг было почему то слегла смазано, в странной белесой дымке. Не обратив внимание на неудобство, осмотрела библиотеку. Вадим так и лежал на боку, вот только по его виску стекала тоненькая струйка крови. Сглотнув, отвела глаза и почти сразу же наткнулась на оброненную карту и лежащие рядом смятые купюры. Схватив искомое и прижав руку с находкой к груди, все же переборола себя и медленно подошла к телу.

– Вадим? – опустившись на колени, приблизила лицо к лицу мужа, и только тогда почувствовала еле заметное дыхание. Жив. Ну слава Богу. Вот теперь можно и уходить.

Быстро поднявшись, метнулась к двери, по коридору проскочила к входной и, открыв засов трясущимися пальцами, выскочила наружу. Теперь осталось спрятать карту, а потом и прийти за ней. Ибо как оказалось, переносить вещи я могу только ручками.

Глава 18

– Максик? – прошептала я в трубку, глубоко дыша через нос и выдыхая через рот. Пять минут как вернулась, и все эти ужасно долгие минуты чувствовала себя отвратительно. Тошнота подходила прямо к горлу, голова кружилась, а перед глазами плясали маленькие черные точки.

– Мариш? У тебя какой-то голос странный. Ты что там делаешь?

– Я вот… звоню, – сглотнув подступающий ком, задышала усиленнее. – Приедешь?

– Марина? – в телефоне послышался непонятный треск, а потом я отчетливо разобрала шаги и многоголосье на заднем фоне. – Я сейчас у врача, документы забираю. Секунду, подожди.

Голос Макса стал глуше, но я все же смогла разобрать:

– Камнин… Да… Конечно… Понял…

Потом послышалось шуршание и треск, как будто бы телефон положили, а потом и вовсе связь прервалась, и я еще несколько минут глупо прислушивалась к коротким гудкам надеясь на чудо.

Мне было плохо, ужасно плохо, наверное последняя прогулка оказалась лишней, Глеб предупреждал о перенапряжении, но я не могла оставить карту с деньгами под носом Вадима. Ну уж нет. А тошнота и головокружение… пройдут, вот полежу полчасика– часик и точно все пройдет.

Так, уговаривая себя, я чуть не пропустила ответный звонок брата – телефон потерялся в одеяле, и если бы не звонкая тишина, стоявшая в комнате, то я бы его точно не услышала.

– Да?

– Почему трубку не берешь?

– Не…, – сглотнув, закончила: – Не слышно было.

– Мариш? – голос брата стал громче и напряженнее. – Что произошло? Дай мне Глеба…

– Нет… его…

– Как это нет?! – на той стороне что-то с силой ударили. – Он же вроде обещался с тобой сидеть ближайший месяц?

– Он… Макс, я…, – зажмурившись, спросила: – Ты приедешь?

– Уже еду. Млять! Ты куда смотришь? Придурок!?

– Что?

– Это я не тебе, понакупают прав…

– Ты на машине?

Говорить было трудно, но лучше общаться с Максом, вслушиваться в его интонацию, в смысл слов, чем тонуть в мареве боли, накатывающей на меня волнами. И не то что бы болело что-то конкретное, нет, просто казалось, что все тело, недовольное пренебрежительным к себе отношением, разом решило устроить забастовку, выражая протест дикой слабостью на грани потери сознания.

– Да, парни помогли отремонтировать, так что я на колесах.

– Здорово… Макс, не молчи, говори… хоть что-нибудь…

– Говорить? – брат переспросил и задумался. – Хорошо…Что именно?

– Все равно.

– Так, ладно, я сейчас на светофоре стою, у тебя буду минут через десять. Нормально?

– Да, – я не поняла, что именно нормально, что будет через пять минут, или его рассказ о своих действиях, в принципе мне подходило и то и то. Главное, слышать его голос.

– Зеленый, мы едим. Кстати, я забрал доки из больницы, завтра на работу, так что даже не знаю, как мы будем тренироваться. Или тебе сейчас нельзя?

– Не знаю, – я отвечала не задумываясь, какая разница: можно или нельзя? Как-нибудь разберемся.

– Ага, так вот, насчет тренировок, я тут подумал, а почему ты выглядишь по старому, а? Может давай попробуем изменить твой облик на новый?

– Тебе не нравится старый?

– Мариш!? Конечно нравится, но ты не думала, что будет довольно странным, а может быть и небезопасным твое такое появление, м? К тому же не забывай, тебя вообще не должен никто видеть.

Макс был прав, это могло быть проблемой.

Закрыв глаза, повернулась, положив трубку под ухо. В такой позе тошнило чуть меньше, да и голова не норовила оторваться в дикой карусели.

Это не только могло быть проблемой, это уже стало проблемой.

Перед глазами пронеслась встречами с мужем. Мое удивление, его шок и желание меня схватить и, как следствие, мой испуг, ну и полутрупу, на закуску. Я конечно думала о мести, но не о таком кардинальном решении проблемы. Слишком быстро и кроваво.

– Мелкая? Ты тут?

– Да, – успокоив всполошившегося брата, уточнила: – Ты где уже?

– Уже подъехал. Скоро буду.

И точно, в динамике послышался хлопок дверцы, быстрые шаги по асфальтовой дорожке, хлопок подъездной двери, шаги по лестнице и немного хриплое дыхание, торопящегося человека.

– Открывай, я перед дверью.

– Ага.

Подумав о том, что нужно вставать, мысленно взвыла. Одно дело лежа разговаривать по телефону, корячась на кровати и выбирая удобную позу, другое – встать и сделать несколько шагов.

– Сейчас.

Опустив ноги на пол, аккуратно села и тут же наклонила голову ниже, пытаясь справиться с усилившимся головокружением. Спустя почти минуту, точнее сорок восемь секунд, да, я считала секунды, чтобы на чем-то сосредоточиться, все же поднялась, и цепляясь за стену, пошла к двери.

– Наконец-то, – брат ворвался в распахнутую дверь. Заметив меня, выругался и, подхватив на руки, потащил к месту временной дислокации, на ходу ругая меня, себя и Глеба: – Сумасшедшая! Ты себя в зеркале видела? Млять, Марина! Это ни в какие ворота! Куда вообще Глеб смотрит?

– Он на работе, – меня аккуратно погрузили на диван, осмотрелись и укрыли валяющимся на полу одеялом.

– Я уже позвонил ему, знаю.

– Что? Зачем?

– Марина? Ты вроде взрослая девочка, а эта сволочь взяла на себя ответственность о твоем здоровье. Делай выводы.

– Он не знает…

Позвонил? Он что, приедет? Черт! А как же моя карта?

– Теперь знает. Подожди, – мужчина уселся рядом и, достав телефон, набрал быстрый вызов. – Глеб? Да, приехал. Симптомы?

Мне совершенно не хотелось смотреть на недовольного родственника, но пришлось, с закрытыми глазами на спине было еще хуже.

– Бледная она, даже зеленая. А я откуда знаю? Шаталась, на ногах почти не стояла. Марин? – брат меня внимательно осмотрел и спросил: – Тошнота? Головная боль? Головокружение?

Он что-то еще спросил, но на все я хрипло отвечала «да».

– Перенапряжение, значит? А ты куда смотрел, куратор хренов? Это не оправдание. Я ее забираю, все равно лежит тут без дела. Какая разница где ей лежать?… Да! Уверен? Хорошо, посмотрим.

Сбросив вызов, с силой сжал телефон и нахмурился.

– Марин? Ничего не хочешь мне сказать?

– Нет, – я качнула головой и сразу же пожалела об этом действии, тошнота напомнила о себе с новой силой.

– Хорошо, лежи, – Макс недовольно вздохнул, поднялся и направился к дверям.

– Куда?

Я вдруг испугалась, что он уйдет и оставит меня одну. Просто уйдет. Обидится, решит наказать за дурость, ведь наверняка понял, почему произошло перенапряжение, Глеб долго что-то говорил в свое оправдание, а макс… Да сглупила, с кем не бывает, но почему бы меня не пожалеть? Просто взять и пожалеть?

На глаза навернулись слезы, на свою дурость, на упертость, на парней… Почему на них? А на всякий случай! Потому что чувствовать себя в роли единственной идиотки не хотелось.

– На кухню, – мужчина остановился в дверях и снова вздохнул: – Лечить тебя будем, болезная, а потом ты мне точно все расскажешь.

И меня лечили. Долго поили непонятной гадостью с плавающими в ней частичками травы, контролировали мои походы в туалет, в ванну, и снова поили. Вначале мне было неловко, стыдно, все же родственник мужского пола, но потом я смерилась с ним в роли няньки и вяло огрызалась на сто первое едкое замечание о моей неспособности к самостоятельности.

– Но ничего, мелкая, найдем тебе как-нибудь нормального заботливо парня, и я заживу, наконец, свободно! – в очередной раз «подбадривал» меня братец, спаивая четвертый стакан гадости. Но, как ни странно, лечение помогало, и я уже не чувствовала себя начинающим трупом. Да, слегка качало, но голова оставалась на месте, да и желудок угомонился.

– Ну что? Полегчало? – зеленые глаза просканировали меня не хуже детектора валют, определяющих ценные бумаги на подлинность и, удостоверившись в соответствии предполагаемым результатам, удовлетворенно вспыхнули. – Полегчало. А теперь, дорогая моя сестренка, любящая лезть куда не нужно, ты мне все и расскажешь.

Скривившись, обхватила себя руками.

Но брат поторопил:

– Не стесняйся, мелкая, тут все свои. Пока. Давай, я жду.

Не отстанет ведь, да и помощь его мне нужна.

И я рассказала.

– Марина!? – взвыл брат минут пятнадцать спустя. Взвыл и вцепился в свои волосы, наверно лишь для того, чтобы не вцепиться в мои, то-то вон глаза подозрительно блестели, да пальцы в кулаки сжимались. – Марина! Ты… Чем ты думала, а? Вот скажи мне? Я иногда искренне не понимаю, куда утекают твои мозги!

– Макс?

– Что Макс? – мужчина опустил руки и устало на меня посмотрел. – Тебе что Глеб говорил? Напомнить?

– И что? Глеб много чего говорил! – обхватив себя руками, я сидела в уголке своего дивана и исподлобья посматривала на ругающегося родственника, не увидев на его лице понимания, пожаловалась: – Кстати твой любимый Глеб бессовестный врун! И если уж на то пошло, то мы вполне можем справиться и без него.

– Я вижу. Как сегодня, да? Да я до седых волос с тобой не доживу! Марина, я конечно тебя очень сильно люблю, но пожалуйста, включай мозги чаще.

– Я все продумала, прекрасно все продумала!

– Да, да, – брат махнул рукой. Было видно, что он уже выпустил пар, но все же злился. В какой-то степени я его понимала, но… Боже, да сколько можно меня тыкать в одно и то же!? Как я могла понять что именно в этом женишок не соврал? Вот как?

– Да, Макс! Да! Небольшая накладка, с кем не бывает? Не смертельная же? – прислушавшись к себе, не нашла ничего подозрительного, но все же уточнила: – Не смертельная, нет?

– Нет!

– Ну вот видишь? Зато я теперь точно знаю, что так делать нельзя.

Поднявшись с дивана, слегка пошатнулась на ослабевших ногах, но все же удержала равновесие и, развернувшись к пристально следящему за мной братцу, спросила:

– Никуда сейчас не собираешься?

– А что?

– Сейчас оденусь и съездим к бывшему.

– Зачем?

– Ну Макс, я же тебе рассказала про карту, надо ее забрать, – как маленькому попыталась объяснить положение вещей. Да в самом деле, не бросать же ценный предмет, к тому же добытый с таким трудом?

– Я прекрасно помню о твоих похождениях. О карте тоже помню. И что? Ты собралась ехать в таком состоянии? – мужчина подался вперед и раздражено махнул рукой.

– А что такого? – осмотрев себя, пожала плечами. Вот полчаса назад я бы не решилась ехать, сейчас же вполне… – К тому же я поеду, а не пойду.

– Марина!?

– Да что? – от нахлынувшей злости захотелось топать и кричать, но я ограничилась лишь одним «притопом». – Я скоро озверею в четырех стенах! На людей кидаться начну! Так что поехали, выгуляешь меня, целых два добрых дела сделаешь.

– Целых два? – мой всплеск не остался незамеченным. Нахмурившись, покусав губу, брат наконец кивнул и со вздохом согласился. – Окей, поехали. Но только одна маленькая поездка. Туда и обратно. Ясно?

– Ага, – довольно кивнув, бросилась одеваться. «Бросилась» конечно сильно громко сказано, так, бодренько поползла, но через двадцать минут я была все же готова. Зубы почищены, лицо умыто, волосы стянуты в хвост. Джинсы, футболка, куртка, шарф, ноги нетерпеливо переминались в челси, пока Макс искал потерявшийся дубликат ключей, а найдя, долго возился с замками, закрывая каждый из четырех.

И зачем Глебу столько?

Тридцать минут спустя мы выруливали к нашему с Вадимом дому. Новая кирпичная малоэтажка в модном районе рядом с парком была окружена дополнительным забором, закрывающим придомовую территорию от посторонних. Для меня, спрятавшей карту на территории это было как плюсом, так и минусом. С одной стороны вроде хорошо, дом новый и жили в нем в основном состоятельные люди среднего возраста, да несколько молодых пар почти без детей, зато счастливых обладателей престижных метров. Бабушки на лавочках не сидели и не бдели, киндеры не носились и не лезли во все щели. Красота, моей спрятанной карте ничего не угрожало. Но вот минус тоже был, и существенный. На фоне общего опустения, украшенного парой-тройкой недавно посаженных деревцев, я, шарившая по лужайкам, вызывала бы подозрение.

Заглушив мотор чуть дальше шлагбаума, брат развернулся ко мне:

– Ну что?

– Что? – выглядывая в окошко, я пыталась сориентироваться, куда именно засунула вожделенную кредитку. С этой стороны забора вид был несколько иной, чем с той.

– Помочь найти?

– Нет.

Так, Марина, давай рассуждать здраво. Выйдя из подъезда, ты повернула направо и прошла елочку, дошла до забора…

Найдя глазами подъезд, нашла право, ставшее с моей стороны левым.

Ага. А вон и елка. А вон и кусты. Сирень вроде бы. Хотя, какая разница, что это. Главное, нужные кусты я нашла.

Выйдя из машины, вернулась немного назад, а когда подошла к облетевшим, оголившимся веткам, «случайно» уронила развязавшийся шарф. Не знаю уж, как это смотрелось со стороны, но я ощущала себя героиней детектива, ну или разведчицей, добравшейся до точки «х» и предпринимающей все мыслимые и немыслимые действия чтобы незаметно забрать шифровку, ну или предмет какой. В моем случае карту, но не суть.

В общем, шарф упал, я, ойкнув, грациозно опустилась, подхватывая его ускользающий конец, рука, утонувшая в опавшей листве, судорожно нащупала спрятанную там кредитку, а найдя искомое, вцепилась как утопающий за соломинку.

Вот и все, дело сделано.

– Девушка? С Вами все в порядке?

Дернувшись от неожиданности, медленно оглянулась, поднимая глаза выше. Рядом, буквально в паре шагов от меня, возвышался Вадим.

– Простите? – сглотнув, так же медленно поднялась, не отпуская кредитку с деньгами, ну и шарф, прикрывающий все это безобразие.

Что он тут делает?

Глаза против воли пробежались по фигуре мужчины, отметили темный, строгий графитовый костюм, черное пальто, телефон в руке и… лейкопластырь на виске. Почти не портивший картину успешного привлекательного молодого человека.

– Мне показалось, Вам нужна помощь, – голубые глаза впились в мое лицо, а брови, чуть темнее светлых волос, странно нахмурились.

– Нет, спасибо, – сжав в кулаке шарф, отступила на шаг зачем-то поясняя: – Я после больницы, после аварии, голова слегка закружилась.

– Может Вас довести куда? Я на машине, – он махнул куда-то назад и в сторону. проследив за его рукой, заметила авто. Такого у Вадима точно не было. Новую что ли купил?

– Нет, спасибо, уже прошло. Да и доктор советовал гулять чаще, – криво улыбнувшись, засунула руку со сжатой кредиткой в карман. – Вот, выполняю распоряжения.

Последний раз улыбнувшись, слегка пожала плечами, как бы говоря, «вот как бывает, спасибо и прощайте», уже разворачиваясь, чуть не споткнулась от услышанного.

– Мы с Вами нигде не встречались раньше?

– Вряд ли, – отрицательно покачав головой, решительно поставила точку в этой неприятной встрече: – Всего хорошего.

Чувствуя на спине сверлящий взгляд, я не спеша передвигала ноги. Через несколько метров остановилась и отряхнув шарф, забросила его себе на плечи, а потом снова пошла, на ходу достав телефон и набирая номер брата. Пройдя мимо его машины, посмотрела в зеркало заднего вида. Муж до сих пор стоял на том самом месте и, засунув руки в карманы, смотрел мне вслед.

Да что ж такое то!?

– Макс? – поднеся трубку к уху, зашептала: – Я пройду дальше, метров пятьсот еще, пока эта гадина не уедет. Ты кстати его видишь?

– Вижу, вижу, – голос братца звучал очень уж недовольно. Опять мне будет высказывать свое «фи». Но я же не виновата, что Вадим решил именно сейчас выйти из дома. Или наоборот зайти? Кто его знает. Да еще вопрос этот: «Мы с Вами нигде не встречались раньше?», мысленно передразнив бывшего, поморщилась. Конечно же встречались. И не только встречались! Мы даже жили вместе, очень не долго правда, но даже в чем-то счастливо, особенно если к мелочам не придираться.

Передернув плечами, поежилась.

Да у меня душа в пятки ушла, как только его голос услышала! Что ему на месте то не сидится? Рабочий день в самом разгаре.

– Ну что там? – я отошла уже на приличное расстояние. Оборачиваться было страшновато, поэтому прижав телефон к уху, до сих пор играла в шпионов.

– К машине подошел. Заверни к магазину, сейчас подъеду.

К магазину, так к магазину. Свернув по дорожке, лавируя между стоявшими на парковке машинами, нырнула в небольшое помещение, пропитавшееся вкусными запахами выпечки. И если бы не очередь, то можно было бы даже что-нибудь купить, а так…

Мысли о еде прервал спокойный голос брата:

– Марин? Можешь выходить, он точно уехал.

Вот и здорово, облегченно выдохнув, отключила телефон.

В принципе, ничего сложного, даже весело.

Мысленно нервно хохотнув, закрыла за собой дверь.

Глава 19

– Ну и ты и шмоточница! – брат сидел на оседланном стуле, притащенном из кухни и, скептично посматривая на шкаф, комментировал мои действия. В общем то он был со мной не согласен, но я была неумолима. Да, да! Я решительно собирала свои вещи. Если быть точнее, то Манюнины, и при том не всё, а некоторую носибельную по моему мнению часть, пижамы же с зайками и розовое платье с рюшками решила оставить. Вдруг кому пригодится? В общем я собирала вещи и настраивалась на скорый переезд.

План в принципе был прост в своей гениальности. Уже завтра днем я становилась счастливой обладательницей карт и энной суммы налички и могла смело выбирать приглянувшуюся жилплощадь. По моим подсчетам, мне как раз хватало на маленькую однокомнатную квартирку в старых кварталах, ну или новенькую студию в новом. По обстоятельствам. Оставалось всего ничего, завтра днем подъехать к дому Вадима и «прогуляться» до квартиры. Думаю, мне хватит времени вынести ценное незаметно. Макс конечно был против, видите ли он завтра работает, это во-первых, а во-вторых, мне явно не стоит потакать своим воровским наклонностям и обворовывать бывшего и когда-то любимого.

Стоит, не стоит, не суть важно! Я буду выносить исключительно свое! И вообще, он мне должен! Вот пусть и расплачивается.

Против последнего аргумента Макс не возражал, он лишь вздохнул, взъерошил волосы и согласился: «Да, должен!»

Сейчас же родственник сидел на стуле, развернув его к себе спинкой и положив руки на деревянную планку, едко комментировал каждую вынутую мной из шкафа вещь.

– Зачем тебе восемь маек с ушастыми? – подцепив одну из низ, он растянул ее и посмотрел на свет и скривился. – Какой ужас.

– Дай сюда, – вырвав вещь, кинула в сторону все возрастающей кучки. Ее я решила закинуть в шкаф чуть позже, все-таки не красиво будет уйти и оставить после себя на кровати Глеба бардак.

– А это что? – теперь тщательному осмотру подверглись бордовые мини-шортики, кожаные, с еще необорванной этикеткой. – Когда ты успела это купить.

– Ма-а-акс! – закатив глаза, устало опустилась на развороченную кровать. – хватит придуриваться, это не мое.

– Раз не твое, бросай все, новое купим, – он запустил шорты в кучу к зайцам и, поднявшись, потянулся. – Нет, серьезно. Это что-то с чем-то.

– Ну да, ну да, – согласно закивав, подцепила кожаную куртку. Очень симпатичную и очень черную. – А знаешь сколько это стоит? А я между прочим хочу собственные квадратные метры, так что садись, осталось совсем немного.

И я не соврала. В глубине шкафа я обнаружила две сумки. Одна из них была уже битком набита вещами, вторая потихоньку начала заполняться.

– Жа-а-адина, – противно протянув, он снова уселся на стул и, обхватив спинку руками, положил на нее голову.

– Я экономная, – поднявшись, почти полностью залезла в недра шкафа.

– Неа, ты жа-а-адина, – не согласился братец, протянув еще противнее.

– Бе-бе-бе, – по детски передразнив, подхватила последнюю стопку вещей и, пыхтя, опрокинула их на кровать. – Это последнее вроде.

– Мари? Вы что делаете?

А вот и хозяин квартиры пожаловал. Как же он не вовремя! Вот совсем не хзочется сейчас объясняться, я то планировала чуть позже позвонить и поставить перед фактом.

Поджав губы, подняла глаза и наткнулась на фигуру Глеба, застывшую в дверях. Придерживаясь одной рукой за дверной косяк, второй он держал несколько пакетов.

– Я решила съехать! – широко улыбнувшись, проследила, как чуть побелевшие от напряжения пальцы разжались, а пакеты со звоном и грохотом упали на пол.

– Это как это? – чуть наклонив голову вперед и в бок, он упер руки в бока. – Мы вроде договаривались.

– Договаривались! – согласилась я и любовно погладила разложенные джинсы. – Но так как ты не торопишься выполнять соглашение, то я тоже решила его аннулировать. Вроде как все логично? Макс, я права?

Повернувшись к брату в поисках поддержки, заметила его ироничный взгляд.

«Да, да, да, я помню, что ты был против моих сборов и переезда, особенно после сегодняшнего неудачного путешествия. И что? Вообще, ты чей брат?!»

Все это я попыталась передать своим взглядом, но то ли Макс не хотел ловить трансляцию моих мыслей, то ли взгляд оказался не таким выразительным, но родственник лишь ухмыльнулся и развернулся всем корпусом к Глебу. Он даже устраиваться начал удобнее, не иначе как представление решил досмотреть до конца, причем в качестве зрителя.

Предатель!

– Макс? Ты что, ее поддерживаешь? Да она на ногах еле стоит, ей еще лежать и лежать, – «жених» тоже повернулся к Маску и воззвал к его разуму. А вот зря. Если бы сам попытался меня отговорить, без вмешательства третьей стороны, Макс может быть и помог бы, а так… Все же я братца знаю лучше, к тому же привлекать его к спору могу только я. Аллилуйя!

– Думаешь? – брови родственника скептически поползли вверх, а сам он, с любопытством развернувшись ко мне, тщательно осмотрел мою фигуру.

Скопировав выражение его лица, уставилась в ответ. Тот хмыкнул:

– А по-моему, вполне бодрячком скачет, – неторопливо достав телефон, посмотрел на время, потом снова на меня. – Ускоряйся, мелкая, время.

– Так, стоп, – Глеб сделал пару шагов в комнату и, привлекая внимание, поднял ладони вверх. – Я понял. Соглашение, да?

– Да-а-а, – засунув джинсы в сумку, подхватила вторые, почти такие же. А ведь Макс прав, Манюня была ужасной шмоточницей.

– Окей, соглашение, – кивнув, он облизнул губы и, уперев руки в бедра, выдал: – Завтра я свободен, едем оформлять больничный в институт, а после завтра я тебя знакомлю с нашими.

– О? – сказать, что я была удивлена, не сказать ничего. Вот так просто? Стоило мне начать действовать и он согласился? Странно как-то.

– А раньше что? Никак? У меня планы горят!

Как не вовремя то! Я уже нафантазировала, планов настроила. Вещи вот, собрала. Разбирать что ли?

– Раньше никак, – женишок мотнул головой. – Горело у меня!

– Ага, – скосив глаза на скалящегося братца, сложила руки на груди и нетерпеливо постучала носком тапка по полу. – А сейчас что? Потухло?

– Нет, больше пожарных понаехало. Так что?

– Черт, – обессилено опустившись на кровать, сморщила мордаху и посмотрела на брата. – Макс?

– М?

– Что «м»? Я собралась уже!

– Сама смотри. Тебе же нужны корочки?

– Ну!

Сама знаю, что нужны, и что я без Глеба не управлюсь? А куда я денусь?

– Мари?

Поджав губы, обернулась.

– Два месяца! – женишок смотрел прямо в глаза и соблазнял: – Всего лишь два месяца, но потом я помогу в твоих горящих планах? М-м-м? К тому же тебя действительно пора знакомить с нашими.

– Значит, пора? – приподняв брови, поджала губы. Утром еще не пора, в обед не пора, а вот уже сейчас, значит, пора! Не то чтобы мы что-то не нравилось, все просто замечательно, но разглядывая парня, я буквально видела у него на лбу бегущую строку «Обмани Марину еще раз, получи бонус!»

– Хорошо-о-о, – согласно кивнув головой, заметило облегчение, мелькнувшее в карих глазах. Так значит, да? – А если вдруг окажется, что завтра опять не пора? И после завтра тоже? Что будем делать?

– Ну хочешь, я поклянусь? – Глеб прижал ладонь к сердцу и тяжко вздохнул. Как будто я из него жилы вытягиваю, ну право слово.

– Чем?

Мысль, конечно интересная, но нереальная. Клятвы какие-то, ну кто в своем уме поверит клятвам, это в наше то время!?

– Жизнью?

Глаза сами собой распахнулись шире, а губы разъехались в издевательской усмешке.

Жизнью? Смешной.

Совсем недавно Глеб случайно обмолвился, что возвращаться к жизни и находить тело можно еще не раз, было бы желание и силы. Судя по бодрому виду парня и то, и другое у него в наличии, тогда скажите, о какой такой ценности этой самой жизни может идти речь? Может я конечно что-то не так поняла, но судя по обрывкам случайного разговора, некоторые старожилы воспринимают тело как одежду, поносили, не понравилось, нашли новую. Может, конечно, не все так печально, но заставляет задуматься, а не прячется ли за маской видного политического деятеля или всеми обожаемого артиста такая вот воскрешенная душа. Я, конечно, хотела узнать об этом подробнее, все же мне с этим жить, но тогда опять прозвучало сакраментальное глебовское «еще не пора».

– Ха-ха-ха… – четко произнеся тройное «ха», прокомментировала: – Самому то не смешно?

– Знаешь Мари, – парень неуловимо скривился, но быстро справился с собой, – Что-то в последнее время я все больше жалею, что ты не Манюня.

– Что это? – вскинувшись, приподняла подбородок.

– Думаешь чаще, чем хотелось бы.

– О? Макс!? – я повернулась к брату. – Слышишь, да? Оказывается, я все же думаю.

– Ага, не все потеряно, – тот согласно кивнул. – Но ты это так редко делаешь, что мне страшно.

Дурачась, брат сделал «большие» глаза, а через секунду уже нормальным голосом спросил:

– Так что решила? Едем, нет? Или еще пару дней потерпишь?

Задумчиво почесав бровь, покосилась на напряженного Глеба, нахмурилась, и, осененная идеей, предвкушающе потерла ладони:

– Потерплю, но прежде…

Полчаса спустя я стала богаче на полквартиры, неплохой однушки в нашем замечательном городе. И пусть кое-кто говорил, что я стала безобразно меркантильной, а кое-кто скрипя зубами и согласно шипя от себя добавил «ужасно наглой и жадной», но я для себя решила: это ли не стимул? Стимул! И еще какой! И пусть не благодарит меня, судя по всему в накладе женишок не останется, должность и перспективы перекроют все. Зато оставшиеся полтора-два месяца меня будет греть мысль о собственных честно сшантажируемых метрах.

С этой радужной мыслью я позже заснула, и с этой же мыслью и проснулась.

Довольно потянувшись, широко улыбнулась.

Как оказывается хорошо жить то! А хорошо жить, еще лучше! И даже дождь за окном, судя по непрекращающемуся шуму идущий с ночи, никак не мог испортить мое великолепные настроение, потому как я видела реальные перспективы своей новой жизни. И даже если вдруг Глеб снова заведет шарманку с «не пора», настроение это не испортит. К счастью мой прогноз не оправдался. Хмурый «жених» обнаружился на кухне. Нахохлившись словно воробей, он сидел, скукожившись на стуле, и мелкими глотками хлебал кофе. Его аромат я почувствовала еще в своей временной комнате, видимо он то и стал причиной моей ранней побудки, семь двадцать восемь на часах, ужасно рано, особенно для расслабившейся на больничном меня.

– Привет! – счастливо улыбнувшись, заглянула в пустой кофейник и, цокнув языком, быстро налила новую порцию. Соорудив из обнаруженных в холодильнике продуктов бутерброд, налила приготовленный напиток и со стоном блаженства сделала первый глоток.

Во истину жизнь прекрасна.

– Готов? – прожевав первый кусок колбасы с хлебом и сыром, решила все же поинтересоваться у молчаливого парня перспективами на сегодня.

– Ну…, – буркнув, тот на пару минут закрыл глаза, а когда открыл, поставил чашку на стол и подпер ладонью подбородок. – Какая-то ты сегодня подозрительно веселая? Может гадость какую задумала, а? Так ты лучше сразу признайся, к чему мне готовиться?

– Да ну тебя, – я снова откусила от бутерброда и удовлетворенно вздохнула, прошамкав: – Фивнь прехрасна!

– Да, да, я заметил, – Глеб скривился и снова потянулся к чашке.

– А что тебе не нравится-то?

– Шантажистка! – он обличительно ткнул в меня кружкой.