Текст книги "Папа укради мне маму (СИ)"

Автор книги: Ирэна Солар

Соавторы: Ирина Ярова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 8

Дени быстро уснул, сладко посапывая носом в мягкое одеяло. Его маленькие пальчики расслабились, выпуская из рук деревянную машинку, с которой он так и не расставался весь вечер. Я осторожно поправила игрушку, поставив ее рядом с подушкой, а затем нежно подоткнула одеяло вокруг детского тельца, чтобы малышу было теплее в прохладной комнате.

Закончив с этим ритуалом, который почему-то давался мне так легко и естественно, я растерянно обернулась. Мое сердце тут же подскочило к горлу – Эдгар стоял прямо за моей спиной, молча наблюдая за каждым моим движением. В его темных глазах плясали отблески свечи, делая взгляд особенно пронзительным и... пылающим. В глубине его глаз тлел огонь, который он с трудом сдерживал.

– Идем спать, ты устала, – произнес он низким, слегка охрипшим голосом, и эти простые слова отозвались во мне неожиданной дрожью.

Моментально вспыхнув от понимания их двойного смысла, я почувствовала, как щеки заливает жаром. Руки задрожали, когда я потянулась к узлу платка на затылке.

Попытавшись отвлечься от смущающих мыслей, я медленно развязала платок и сняла его с головы. Движение получилось неуверенным, почти робким – словно я обнажала перед незнакомцем не только волосы, но и частичку своей души.

И тут же встретилась с ошарашенным, почти потрясенным взглядом Эдгара. Его глаза расширились, а губы слегка приоткрылись от удивления.

– Ты... рыжая? – выдохнул он, не скрывая изумления.

Знакомый укол боли пронзил мое сердце. Вот оно – неизбежное разочарование, которого я так боялась. Вспыхнув от стыда и досады, я упрямо подняла подбородок, готовясь к насмешкам или, того хуже, к отвращению в его глазах.

– Рыжая! – процедила я сквозь стиснутые зубы, тряхнув головой с вызовом.

Освободившиеся волосы разметались по моим плечам шелковистой медно-золотой волной, переливаясь в мерцающем свете свечей. Каждая прядь казалась живой, играя оттенками от темно-медного до яркого золота. Это была моя гордость и мое проклятье одновременно.

Эдгар стоял как зачарованный, не сводя с меня глаз. В его взгляде не было и тени насмешки или неприязни – только удивленное восхищение, от которого мне стало еще жарче.

– Я не знал... – потрясенно произнес он, словно увидел перед собой мифическое существо.

Но мое сердце уже успело ожесточиться за те несколько секунд молчания. Обида и горечь, накопленные за годы насмешек, вырвались наружу едкими словами:

– Надо было лучше выбирать себе девушку для воровства! – язвительно бросила я. – Проверить цвет волос, а еще на месте ли у нее зубы. Да и на психические заболевания проверить бы не мешало! Может, тогда не пришлось бы разочаровываться!

– Я проверил! – неожиданно вспыхнул Эдгар. – Только цвет волос не учел. Джафар ведь брюнет! Откуда мне было знать, что у его сестры такие...

Он не договорил, но я уловила в его тоне что-то, что заставило мое сердце пропустить удар.

– Так значит, это правда! – насупилась я, скрестив руки на груди. – Ты заранее выслеживал меня! Планировал это похищение!

Эдгар небрежно облокотился о стену и посмотрел на меня с лукавой, почти мальчишеской ухмылкой. В этот момент строгий и грозный воин исчез, уступив место обычному мужчине, который попался на месте преступления.

– Я же не идиот! – пожал он плечами с притворной беззаботностью. – Конечно, я знал, кого краду. В конце концов, мне жить с женой, а не сыну. Я имел право узнать о своей будущей супруге хотя бы основные сведения.

Я раздраженно провела рукой по волосам, наматывая одну прядь на палец – старая привычка, проявлявшаяся в моменты волнения.

– И чем же я тебе так приглянулась? – спросила с вызовом, готовясь услышать список своих достоинств как потенциальной жены.

– Ну, явно не рыжими волосами, – пошутил он, и улыбка слетела с его лица, как только он увидел мое выражение.

Шутка не удалась. Он сделал только хуже, задев самую болезненную струну моей души. Это была рана, которая никогда до конца не заживала. Я на секунду погрузилась в былые воспоминания. О том, как соседские ребятишки бежали за мной по улице, истошно крича: «Эй! Морковка!»

Пока была жива мама, мы с сестрой часто гуляли во дворе и в соседних кварталах. И каждый раз я сталкивалась с этой детской жестокостью. Мальчишки показывали на мои волосы пальцами, девочки шептались за моей спиной и хихикали. Эти насмешки оставили глубокий след в моей душе, и теперь я болезненно воспринимала любые замечания о своих волосах.

А ведь мне самой они казались красивыми! Необычными, яркими, как языки пламени. Я даже научилась слегка подкрашивать брови коричневой краской, чтобы лицо выглядело более гармонично. Хорошо, что я выросла и скрывала волосы под платком. Больше никто не называет меня «Морковкой»!

– Верни меня брату, пока не поздно, – отвернулась я обиженно, пытаясь скрыть подступившие слезы. – А то придется жить с рыжей до конца своих дней.

Произнося эти слова, я даже не заметила, как Эдгар бесшумно подошел ко мне почти вплотную. Только когда его большие, теплые руки легли мне на плечи, я поняла, насколько он близко. Мое тело невольно вздрогнуло от неожиданности, и я инстинктивно попыталась отстраниться.

Но он не позволил мне уйти. Крепко, но нежно прижав меня к своей широкой груди, Эдгар наклонился так, что его дыхание коснулось моего уха:

– Глупая, – прошептал он, и в его голосе звучала такая нежность, что у меня подкосились ноги. – Мне нравятся твои рыжие волосы.

– Правда? – выдохнула я, не веря своим ушам. Мой голос звучал неуверенно, почти по-детски.

– Да, – твердо ответил он, а затем добавил еще тише. – А еще мне нравишься ты.

При этих словах он развернул меня к себе и нежно, почти благоговейно поцеловал меня в пухлые губы. Поцелуй был мягким, осторожным – словно он боялся меня спугнуть или причинить боль.

От неожиданности я задрожала всем телом. Сладость поцелуя потрясла меня до самых глубин души. И вскоре я не успела даже опомниться, как оказалась в крепких объятиях Эдгара. Весь мир вокруг растворился, исчез, осталось только удивительное ощущение его губ на моих губах. Запах его кожи дурманил разум. Я млела от поцелуя, с мужчиной, который совсем недавно меня украл.

Мои руки сами собой поднялись и легли ему на грудь, чувствуя под ладонями быстрое биение его сердца. Оказывается, он волновался не меньше меня. Эта мысль придала мне смелости, и я ответила на поцелуй.

Когда он наконец оторвался от моих губ, я растерянно посмотрела в его глаза.

– Твои волосы как живой огонь, – прошептал он, осторожно проводя пальцами по одной из прядей. – Я никогда не видел ничего прекрасней.

И в этот момент мое сердце запело от радости. Я неожиданно осознала, что Эдгар тоже нравится мне.

Глава 9

Горячая волна стыда прокатилась по моему лицу, окрашивая щеки в алый цвет. Сердце забилось быстрее, словно пойманная птица в клетке. Резко тряхнув головой, я попыталась освободиться от его прикосновения. Рыжие пряди, еще мгновение назад послушно лежавшие в теплых пальцах Эдгара, выскользнули словно жидкий огонь и тяжелой волной упали мне на спину, щекоча кожу.

– Пытаешься соблазнить меня? – вырвалось у меня дрожащим голосом, в котором слышались нотки возмущения.

Отошла на несколько шагов подальше пытаясь оттянуть неизбежное. Умом я понимала, что он сделает все чтобы я стала его, но в сердце еще теплилась надежда, что я вернусь домой к брату.

Эдгар засмеялся – низким, бархатистым смехом, который отдавался вибрацией в груди. Его глаза сверкнули озорством, что заставило меня еще сильнее зардеться.

– Что плохого в том, чтобы соблазнить собственную жену? – спросил он, и в его голосе слышалась уверенность человека, привыкшего добиваться желаемого.

Сказав это, он шагнул ко мне ближе, а я уперлась спиной в стену, понимая, что отступать больше некуда.

– Я не жена тебе, – возразила я, стараясь придать голосу твердость, но слова прозвучали неубедительно даже для меня самой.

Что-то изменилось в его взгляде – появилась серьезность, решимость. Он выпрямился, и я почувствовала, как воздух между нами наэлектризовался.

– Я это исправлю. Утром же поедем к мулле и заключим никях, – произнес он с такой уверенностью, словно уже все было решено.

Почувствовав, как паника подкрадывается к горлу удушливой волной я стала медленно двигаться вдоль стены намереваясь выскочить из комнаты где спал Дени.

Эдгар быстро разгадал мой план и кинулся за мной, не дав мне осуществить задуманное. Когда он положил свои сильные руки мне на плечи, я почувствовала их тепло даже сквозь ткань. Его прикосновение было одновременно нежным и властным.

– Я твой муж перед Аллахом и перед людьми, – произнес он хрипло. – Мой сын – твой сын. Он уже называет тебя матерью. Осталось лишь дело за чистой формальностью. Твой брат не найдет тебя здесь. Мы обязательно поженимся. А после женитьбы я тебя ему не отдам.

При упоминании брата мое сердце сжалось от страха. Воспоминания о его гневе заставили меня невольно вздрогнуть.

– Ты меня не отдашь? – переспросила я.

– Нет. Не отдам, – ответил он с железной решимостью, и я поверила каждому его слову.

– Вот только не говори, что влюбился! – попыталась я вернуть разговору легкий тон, но мой голос предательски задрожал.

Эдгар рассмеялся – искренне, открыто – и крепко прижал меня к своей широкой груди. Я почувствовала, как быстро бьется его сердце, и поняла, что он волнуется не меньше моего.

– Влюбился сразу, как увидел. Аллах свидетель, – признался он, и в его голосе не было ни тени лукавства. – И Дени тоже сразу признал в тебе мать. Дети чувствуют людей с открытым сердцем. Ты хорошая женщина. Любишь детей. У тебя, как и у Малики доброе сердце.

Боль пронзила мою душу при мысли о том, что я всего лишь замена.

– Я просто похожа на Малику..., – ответила я с горечью, пытаясь отстраниться от его жарких объятий, которые одновременно пугали и манили меня.

– Не особо похожа. Если только издалека, – возразил он, целуя меня в висок с неожиданной нежностью. – Да и характер другой. Огненный. Как твои волосы.

Его руки начали осторожно поглаживать меня, а губы шептали слова любви. Каждое прикосновение отзывалось дрожью по всему телу, и я отчаянно пыталась вырваться из плена его объятий и собственных чувств.

С горькой ясностью я осознала, что при таком напоре долго я сопротивляться не смогу. Он был слишком настойчив, слишком коварен. Своими ласками и решимостью он неизбежно добьется желаемого. И если я ему уступлю – то стану его до конца своих дней. Без права на отступление, без возможности вернуть прежнюю жизнь.

Буду принадлежать ему и душой, и телом. Делить с ним не только постель, но и жизнь, радости, печали. А поцелуи Эдгара тем временем были так сладки, так дурманили разум, что заставляя забывать меня обо всем на свете. В глубине души я отчаянно хотела сдаться и остаться с ним здесь, в этом доме.

– Иди ко мне, – произнес он тихо.

– Эдгар, ты же обещал мне, что не станешь принуждать меня, – напомнила я дрожащим голосом, цепляясь за последнюю соломинку.

– А кто говорит о принуждении? – рассмеялся он, и в его смехе слышалась мужская уверенность. – Я просто буду целовать тебя так, что ты сама на все согласишься. Вижу, как ты пылаешь от желания. Хорошо, что твой брат не сделал тебе обрезание. Мне нравятся чувственные женщины в которых кипит страсть!

Упоминание о брате подействовало на меня как ледяная вода. Страх сковал мое сердце, напомнив о долге перед семьей.

– Он убьет нас обоих! Ты понимаешь? – прошептала я, хватая его за руку. – Лучше верни меня назад, пока не случилось беды!

Эдгар посмотрел на меня с такой нежностью, что сердце пропустило удар.

– Мне плевать на него. Все, чего я сейчас хочу – это сделать тебя своей.

С этими словами он обрушился на меня потоком нежных, жарких поцелуев, от которых кружилась голова. Я почувствовала, как он поднимает меня на руки – легко, словно я ничего не весила, словно я пушинка. Мое сопротивление с каждым новым поцелуем таяло словно дым и с каждой секундой его становилось все меньше и меньше.

Еще немного и я стану принадлежать Эдгару – не только телом, но и душой. Но в то же время меня не отпускало чувство тревоги.

Глава 10

Отбросив недобрые мысли прочь, я с искренним удивлением обнаружила, насколько нежными могут быть мужские руки. Когда пальцы Эдгара скользнули по моей щеке, я почувствовала необъяснимое тепло, разливающееся по всему телу. Кто бы мог подумать, что этот сильный мужчина способен на такую нежность? Его голос, обычно уверенный и властный, становился удивительно ласковым, словно бархатный шелк, обволакивающий душу. А когда его губы коснулись моих – мир исчез, и я почувствовала себя парящей где-то между небом и землей, забыв обо всем на свете.

А когда я возвращалась на грешную землю назад мысли о доме не давали покоя. Брат Джафар частенько кричал на нас с Камиллой, его гневные вопли эхом отдавались по всему дому, заставляя меня съеживаться от страха. В основном Джафара выводила из себя сестра. Она была дерзкой, непокорной, всегда готовой на очередную выходку. Она носилась по дому как ураган, не слушая никого и ни о чем не думая. Джафар с огромным трудом нашел ей жениха, пришлось даже увеличить приданое. Избранник был серьезным, степенным человеком, который, по мнению брата, мог бы обуздать непростой, взрывной характер Камиллы.

Но свадьба так и не состоялась. Жених внезапно отказался от женитьбы. Как выяснилось позже, тот выкрал чужую невесту со свадьбы. Но что ужасно – она была не нашей веры и не наших кровей. И этот факт особенно разозлил Джафара, и он воспринял это как личное оскорбление. Его лицо почернело от ярости, а глаза метали молнии. Он кричал, что опозорен перед всей мусульманской общиной, что теперь никто не захочет связывать с нашей семьей свою судьбу. А теперь вот и меня украл личный враг брата.

Представить себе не могла что сделает Джафар, когда найдет меня вместе с Эдгаром.

Эдгар внимательно смотрел мне в глаза, его взгляд был полон нежности и какой-то удивительной глубины. Медленно, словно боясь спугнуть меня, он наматывал прядь моих темных волос себе на палец, любуясь тем, как локоны переливаются в лунном свете, струящемся через окно.

– О чем ты думаешь, Лейла? – спросил он тихо, голос звучал проникновенно, с едва заметной дрожью волнения.

Я смущенно опустила глаза, чувствуя, как щеки пылают от румянца. Сердце билось так громко, что, казалось, он обязательно услышит этот бешеный стук.

– Ты же знаешь, брат очень строг с нами, – начала я неуверенно, теребя край своего платья. – Он не позволял нам учиться в школе, держал взаперти и берег от всего и всех. Я... я невинна, Эдгар. Я ничего не знаю о том, что бывает между мужчиной и женщиной.

– Я знаю, – прошептал он благоговейно, словно я была чем-то священным, драгоценным. В его голосе слышалось восхищение, смешанное с нежностью. – Именно поэтому ты так прекрасна. Скажи мне честно – ты боишься меня?

Я подняла на него глаза, в которых отражались все мои сомнения и тревоги.

– Не боюсь тебя, – призналась я едва слышно. – Но боюсь того, что будет после. Что скажет брат? Простит ли он нас?

Эдгар бережно обнял меня за плечи, его прикосновение было невероятно нежным, и поцеловал в плечо так осторожно, словно я была из хрупкого фарфора.

– Не думай о плохом, моя дорогая, – прошептал он, его дыхание щекотало кожу. – Сегодня ты целый день пробыла с нами. Разве мы с Дени причинили тебе хоть малейшую боль? Разве я позволил себе что-то недостойное?

– Нет, конечно нет, но... – начала было я, но он мягко прервал меня.

– Поверь мне, если бы я хотел только одного, только удовлетворить свою страсть, я бы уже давно получил желаемое. Сын не стал бы для меня помехой в таком деле.

Я не могла с ним не согласиться, эта мысль уже приходила мне в голову. Действительно, он легко мог отправить ребенка погулять или поиграть в другой комнате, а сам принудить меня к близости. В его доме он был полновластным хозяином. Но он не стал этого делать, более того – он был со мной невероятно терпелив и деликатен. Значит, ему нужно было что-то другое. Но что?

– Чего же ты хочешь от меня? – спросила я, с любопытством и легким страхом вглядываясь в его лицо.

– Любви, – ответил он просто, но в этом слове была такая глубина чувства, что у меня захватило дух. – Я хочу, чтобы ты протянула ко мне руки сама, по собственному желанию. Чтобы сама умоляла меня сделать тебя своей женщиной.

От этих откровенных слов я вспыхнула как маков цвет, жар разлился по всему телу. В голове закружились тысячи мыслей.

"О Аллах, да разве могу я так безрассудно себя вести? Я же не какая-нибудь уличная девка! Что подумают люди? Что скажет брат, если узнает?"

Эдгар, словно чувствуя мое смятение, не дал мне погрузиться в тревожные размышления и снова поцеловал – на этот раз более страстно, забирая дыхание.

– Между нами все хорошо, моя прекрасная Лейла, – шептал он между поцелуями. – Мои поцелуи приятны тебе, не правда ли? Ты родишь мне еще много прекрасных детей, и мы вместе их воспитаем в любви и заботе. Дени уже любит тебя как родную мать, так же, как и я люблю тебя всем сердцем. Скажи мне правду – я нравлюсь тебе?

Эдгар нежно приподнял меня за подбородок и заглянул прямо в глаза. Его взгляд был полон такой искренности и надежды, что сердце сжалось от умиления.

– Да, – робко ответила я, тут же вспыхнув от стыда и неловкости за свою откровенность. – Да, ты мне очень нравишься.

Услышав мой ответ, Эдгар просветлел лицом, его глаза засияли от неподдельной радости. Медленно, словно боясь спугнуть волшебный момент, он потянулся к пуговицам на моем платье. Его руки дрожали от предвкушения и волнения, дыхание стало прерывистым, а в глазах плясали огоньки страсти и желания.

– Сегодня ты будешь моей! – прошептал он хрипло, голос дрожал от переполнявших его чувств. – И никто, слышишь, никто мне не помешает осуществить то, о чем я так долго мечтаю!

Глава 11

Эдгар навалился на меня всей своей тяжестью, придавив к мягким подушкам дивана так, что дыхание перехватило. Его губы накрыли мои с такой неистовой страстью, что весь мир вокруг исчез, растворился в головокружительном водовороте ощущений. Поцелуй был жадным, требовательным – он словно хотел выпить из меня всю жизнь, всю душу. В глазах заплясали искры, звезды кружились в безумном танце, а сердце билось так бешено, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Когда он наконец оторвался от моих губ, давая возможность глотнуть воздуха, в его темных глазах плясали озорные огоньки. Он смотрел на меня с такой нежностью и страстью одновременно, что щеки вспыхнули румянцем.

– Родители дали тебе совершенно неправильное имя, – прошептал он, его дыхание было горячим на моей коже.

– П-почему? – заикнулась я, все еще пытаясь прийти в себя от его поцелуя.

Эдгар провел пальцем по моей щеке, оставляя за собой горящий след.

– Лейла означает "ночь", – его голос стал бархатным, гипнотизирующим. – А ты совсем не ночь, любимая. Ты – жидкий огонь, пламя, которое сжигает все на своем пути. Тебя следовало назвать Линарой – "подобной огню". Это имя гораздо больше тебе подходит.

Его длинные пальцы скользнули вниз и подцепили медальон, который покоился на моей груди. Фамильная реликвия, доставшаяся от бабушки, тускло поблескивала в полумраке комнаты. Эдгар загадочно покрутил его между пальцами, изучая витиеватые узоры на старом серебре, а затем посмотрел на меня.

Прежде чем я успела опомниться, Эдгар снова подмял меня под себя. Его движения были уверенными, властными – он явно привык добиваться своего и не терпел возражений.

Я даже охнуть толком не успела, как он снова набросился на меня с поцелуями. Его губы жадно исследовали каждый миллиметр моего лица – веки, щеки, уголки губ, чувствительную кожу на шее. Каждое прикосновение отзывалось дрожью по всему телу. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что, вероятно, он специально отвлекает меня своими страстными речами и ласками, чтобы я быстрее сдалась и перестала сопротивляться его напору.

Сопротивляться становилось все труднее. Мой предательский организм откликался на каждое его прикосновение, а разум затуманивался от близости этого опасно привлекательного мужчины.

– Ты будешь моей женой? – внезапно прошептал он, приподнявшись надо мной и заглядывая прямо в глаза. В его взгляде читались и страсть, и что-то более глубокое, более серьезное.

Сердце забилось еще быстрее. Страсть затуманила разум.

– Я... я... – начала было я, чувствуя, как на языке вертится ответ "да", но в этот самый момент на улице раздался рев приближающихся автомобильных двигателей.

Звук был резким, угрожающим – машины подъехали к дому на большой скорости и затормозили прямо у крыльца. Двигатели заглохли почти одновременно, и в наступившей тишине отчетливо послышались хлопки автомобильных дверей и быстрые шаги по гравию.

Эдгар мгновенно преобразился. Беззаботность и страсть исчезли с его лица, уступив место холодной настороженности опытного бойца. Брови сошлись на переносице, а челюсти сжались. Он резко вскочил с дивана, и я невольно залюбовалась его пластичными движениями – даже в такой критический момент он двигался с грацией хищника.

Не теряя ни секунды, Эдгар бросился к старому платяному шкафу в углу комнаты, очевидно намереваясь достать оружие. Его руки уже потянулись к створкам, когда входная дверь с грохотом распахнулась.

В дом ворвались вооруженные люди – человек пять или шесть, все в темной одежде, все с жесткими лицами профессиональных головорезов. Я узнала их – это были люди моего брата Джафара, его верные псы, готовые выполнить любой его приказ.

Эдгар не успел сделать даже нескольких шагов к шкафу, как один из налетчиков, высокий мужчина с шрамом на щеке, обрушил на его голову удар рукояткой пистолета. Звук был отвратительным – глухой, мокрый. Эдгар рухнул на пол, как подкошенный, и остался лежать неподвижно.

– Ну здравствуй, дорогая сестра! – в комнату вошел Джафар собственной персоной, его голос звучал деланно радостно, но глаза горели холодной яростью. – Надеюсь, эта собака не успела причинить тебе вреда?

Я с ужасом покачала головой, инстинктивно стараясь прикрыть полурасстегнутое платье. Руки дрожали так сильно, что пуговицы никак не хотели слушаться. Стыд и страх смешались в груди в ядовитую смесь, от которой хотелось провалиться сквозь землю.

Люди Джафара, к их чести, тактично отвернулись, давая мне возможность привести себя в порядок. Но мой брат не проявил такой деликатности – он смотрел на мое растрепанное состояние с нескрываемым отвращением.

Внезапно Джафар взревел, как разъяренный зверь, и со всей силы пинул ногой безмолвное тело Эдгара. Удар был жестоким, беспощадным.

– Прикройся немедленно! – прорычал он сквозь стиснутые зубы. – Еще не хватало, чтобы о нашей семье стали судачить люди! У нас и без того репутация под угрозой!

Дрожащими руками я кое-как застегнула платье. Каждая пуговица давалась с трудом – пальцы не слушались от стресса. Затем нащупала на краю дивана свой шелковый платок и, накинув его на голову, попыталась хоть немного вернуть себе подобие приличного вида.

Но мое внимание приковало жуткий зрелище: Джафар медленно подходил к лежащему без сознания Эдгару, доставая из-за пазухи длинный, зловеще поблескивающий нож. Лезвие отражало свет свечи, и у меня кровь застыла в жилах.

– Нет! – закричала я и, не думая о последствиях, кинулась наперерез брату. Упала ему в ноги, цепляясь за его одежду дрожащими руками. – Умоляю, не трогай его! Он не один – с ним маленький ребенок!

Джафар замер, нож завис в воздухе.

– Ребенок? – переспросил он, и в его голосе появились удивленные нотки.

– Он спит в соседней комнате, – прошептала я, молясь Всевышнему, чтобы малыш не проснулся от шума. – Совсем маленький мальчик.

– Сын Малики? – брат явно удивился этой информации. Он знал историю Эдгара, знал о его покойной жене.

– Да, – кивнула я, надеясь, что упоминание ребенка хоть немного смягчит его сердце.

Но то, что сказал Джафар следующим, заставило мою кровь превратиться в лед:

– Тогда нужно прирезать малыша, пока он спит, чтобы не мучился. Одним ударом – и дело с концом. Он все равно сирота теперь.

Я не могла поверить в то, что слышу. Неужели мой родной брат, с которым мы росли в одном доме, способен хладнокровно убить невинного ребенка?

– Умоляю тебя, брат! – голос мой сорвался на крик отчаяния. – Я сделаю все, что ты хочешь! Все, что угодно! Только не трогай мальчика и оставь в покое Эдгара! Он не тронул меня, клянусь тебе!

Джафар презрительно усмехнулся и наклонился ко мне.

– Ты лжешь мне прямо в глаза, сестричка. Разве твое платье не было расстегнуто? Разве ты не лежала под ним полураздетая, как последняя шлюха?

Щеки вспыхнули от стыда, но я не отступила:

– Он не успел! Ты приехал раньше, чем... чем произошло непоправимое. Я все еще... – голос предательски дрожал, – Я все еще девушка. Проверь, если не веришь!

Последние слова далась мне с невероятным трудом, но ради спасения жизни Эдгара и невинного ребенка я была готова на любое унижение.