Текст книги "Не думай о любви"

Автор книги: Ирен Беллоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Прошло довольно много времени, прежде чем Саманта наконец решила, что негоже валяться весь день, копаясь в собственной душе.

Отбросив в сторону простыню, она подошла к гардеробу и открыла его. Рядом с ее собственным платьем висели вещи, которые Рауль купил вчера: розовое платье, льняная юбка с жакетом и блуза из тяжелой хлопчатобумажной ткани, края которой заканчивались ручным кружевом, платье в белую и синюю полоску, две юбки с экзотическими рисунками, желтовато-зеленая накидка из вязаной ткани...

Рука Саманты медленно блуждала от одной вещи к другой, мягко поглаживая каждую из них. Что надеть сегодня утром – юбку с блузкой или платье-рубашку? Внезапно девушка отдернула руку, будто обожглась. Она не наденет ни одну из этих вещей, которые он навязал ей, демонстрируя свое мужское превосходство.

Она не сдалась прошлой ночью. Бык кинулся на матадора и хотя был поставлен на колени на арене, залитой кровью, но не сдался. Резко и с торжеством отодвинув всю новую одежду в дальний конец гардероба, Саманта сняла с вешалки свою собственную желтую блузку и белую юбку из хлопчатобумажной ткани.

В гардеробе был ящик, куда горничная накануне положила белье. Она выдвинула его, чтобы достать чистый бюстгальтер и трусы, и замерла в изумлении. Ящик был наполнен дорогим и шикарным дамским бельем. Неуверенно она взяла то, что лежало сверху. Это был изящный бюстгальтер – пена из кремового шелка и кружева. Он идеально соответствовал ее маленьким грудям. Под ним лежали изящные, отделанные кружевом трусики с маленькими шелковыми бантиками на бедрах. Другой комплект, из бледного шелка цвета морской волны, был настолько очарователен, что Саманта вскрикнула от восторга. В ящике лежала и шелковая ночная рубашка мягко-янтарного цвета, который точно подходил к глазам. Она приложила ее к телу, потом снова убрала в ящик.

Все вещи, вплоть до пояса с подвязками и шелковых чулок, были ее размера. Все это предназначалось для нее, ни для кого другого. Конечно, вчера, когда она находилась в примерочной, все это было упаковано и доставлено по требованию Рауля. Но что могла при этом подумать горничная, которая распаковывала свертки? Только одно – что она, Саманта, его любовница, последняя победа любвеобильного испанца. От этих мыслей Саманту охватило бешенство. Захлопнув ящик, она открыла другой, с аккуратно сложенными собственными вещами, достала самые простые трусы и бюстгальтер.

Шторы все еще были задернуты, но горничная, должно быть, приоткрыла стеклянную дверь, потому что Саманта услышала какие-то звуки со двора. Открыв дверь настежь, она вышла на балкон и осторожно посмотрела вниз. В саду никого не было, но на террасе почти прямо под балконом стоял стол, накрытый для завтрака на двоих. За зарослями различных хвойных и вьющихся растений она разглядела часть плавательного бассейна, облицованного мрамором.

Саманта услышала слабый всплеск и через секунду увидела Рауля. Он спускался в бассейн. Вскоре его загорелые плечи уже разрезали воду. Он доплыл до края бассейна и нырнул, потом всплыл ярдах в пяти и исчез из поля зрения. Некоторое время спустя он появился, уже на бортике бассейна, постоял немного и направился к шезлонгу, на котором лежало полотенце.

Капли воды сверкали на его загорелом мускулистом теле. На испанце были маленькие черные плавки, сидящие низко на бедрах. Когда он наклонился за полотенцем, она не могла не заметить упругие мышцы его ягодиц.

Рауль повернулся, вытирая полотенцем темные волосы. Саманта как завороженная рассматривала мощные плечи и грудь, покрытую вьющимися черными волосами. На груди, словно бриллианты, сверкали капли воды.

Рауль насухо вытерся, потом отвернулся к шезлонгу, скинул плавки и надел шорты. Девушка понимала, что надо отвернуться и убежать, но вместо этого словно заколдованная смотрела на великолепное тело. Ее дыхание участилось, спина стала влажной.

Когда Рауль застегнул шорты, сунул ноги в шлепанцы и поднял полотенце, она наконец опомнилась и убежала с балкона как раз в тот момент, когда испанец направился к террасе.

Она слышала, как его твердые шаги прозвучали на лестнице, потом все стихло. Почти задыхаясь, чувствуя неровное биение сердца, Саманта прислонилась к стене возле балконной двери. Ее холодные и влажные руки бессильно повисли, а ноги подкашивались.

Теперь она знала ужасную правду о себе самой! Несмотря на ее гнев, на чувство стыда и даже на страх перед Раулем, она желала его физически, как не желала никогда никакого мужчину.

Прижав ладони ко рту, она стояла как оглушенная, глядя через сад на горы вдали, пока снова не услышала шаги, на этот раз горничной, ее голос и ответ Рауля. Быстро приняв душ и одевшись, Саманта спустилась в холл.

Здесь ее встретила черноволосая модно одетая женщина лет пятидесяти, которая представилась как Лусия, экономка сеньора Гонсалеса, и повела на террасу. Стол, накрытый для завтрака, передвинули в тень террасы, увитой глициниями. Рауль, в бледно-голубой рубашке и шортах, мельком взглянул на гостью и пробормотал что-то похожее на «доброе утро». Лусия выдвинула стул напротив хозяина, смахнула с безукоризненной белой скатерти несколько воображаемых крошек, и Саманта села. Она уже немного успокоилась.

Когда экономка ушла, Рауль снова поднял глаза. Саманта постаралась взять себя в руки, готовясь к чему угодно, но испанца, казалось, ничто не волновало. В его глазах не было ни гнева, ни презрения, ни насмешки – ничего. Они были холодны как лед и непроницаемы.

– Ешьте. Если хотите чего-нибудь еще, Лусия принесет для вас.

И он склонился к своей записной книжке, в которой что-то писал.

– С-спасибо.

В спальне она думала, что выиграла наконец битву с собой, что сумеет быть спокойной, хладнокровной, сдержанной. Но сейчас, к своему ужасу, поняла, что голос ее дрожит. Тем не менее она ни за что на свете не хотела показывать свою слабость, а значит, должна была вернуться к их прежним отношениям – к спорам и препирательствам.

Рядом с ее тарелкой стоял графин свежего апельсинового сока, а возле его тарелки – наполовину пустой стакан с более темной жидкостью.

– Что вы пьете? – поинтересовалась Саманта.

– Томатный сок. Хотите? Я думал, что вы предпочитаете апельсиновый, но...

– Нет, спасибо, апельсиновый очень приятный. – Она помолчала, а потом, пока храбрость окончательно не покинула ее, добавила: – Просто я подумала, что это, может быть, кровь тигра.

Впервые за это утро он посмотрел на нее долгим, внимательным, испытующим взглядом и ответил спокойно:

– Нет, томатный сок.

И, оставив ее пребывать в ощущении собственной неполноценности, вернулся к своей записной книжке.

Саманта выпила сок, потом попыталась что-нибудь съесть, глядя то на тарелку, то на корзиночку с тостами. Молчание затягивалось, росло и ее внутреннее напряжение. Наконец оно стало невыносимым и, когда внезапный бриз еле слышно пошевелил позади девушки ветви жасмина и маленькие белые цветочки дождем посыпались на стол, она подскочила от испуга.

Именно этот жасминовый куст наполнял ее комнату своим густым ароматом в прошлую ночь. Она посмотрела вверх, на балкон, затем на Рауля. Взгляды их встретились, и девушка смущенно отвела глаза.

Он выпил кофе и резко встал, будто стремясь поскорее уйти. Но почему-то, отодвинув свой стул, остался стоять, держа руки на спинке и глядя на Саманту.

– Материалы, которые вы заказывали, уже прибыли. Они в моем кабинете, там все приготовлено для работы.

Саманта неторопливо налила себе кофе и добавила сливки.

– Мне следовало сказать вам раньше, – собралась она с духом, – что я решила не браться за эту работу.

Она не отрывала глаз от чашки.

Рауль оставался невозмутимым.

– Понятно, моя милая. Я и не сомневался, что ваша реакция будет именно такой. Но вы уже согласились.

– Я не согласилась! – Она взглянула на его непроницаемое лицо. – Я просто сказала, что могла бы, а теперь передумала. Извините.

Она поднесла ко рту чашку, но, когда Рауль подошел, быстро поставила ее на стол.

– Саманта. – Он положил руку на ее запястье, и, хотя не сжал его, предупреждение было недвусмысленным. – Я хочу, чтобы вы сделали для меня эти проекты, и поэтому вы их сделаете. Я уже позвонил архитекторам – вам необходимо встретиться с ними, чтобы объединить их и ваши идеи, – и они уже летят из Мадрида.

Она задохнулась от гнева.

– Вы... вы действительно мавританский деспот, вам это известно?

– Конечно, – ответил он холодно. – Вы не первая, кто столь образно выражает ко мне свою нежность. – Помолчав, он добавил: – Итак, все материалы для работы готовы. Можете творить в моем кабинете, а если понадобится выйти на участок, мастер даст вам защитную каску.

Он убрал свою руку, но продолжал стоять рядом. Краем глаза она видела его сильные загорелые ноги и бедра, солнечных зайчиков, играющих на его коже. Как ужасно, думала она в отчаянии, что у него есть мощное оружие – власть, которую олицетворяет его тело. Ей действительно следует отказаться и послать куда подальше и эту работу, и его самого. Но она здесь в западне, без всякой надежды на освобождение до приезда Роджера. Ну что ж, по крайней мере, работа даст ей возможность уединиться. Она будет безвылазно сидеть в кабинете и закончит проекты. К тому же, сосредоточившись на работе, она избавится от тех жутких мыслей и ощущений, которые грозят полностью овладеть ее рассудком и каждой клеточкой...

– Хорошо. – Саманта не смотрела на Рауля.

Он взял записную книжку и засунул в карман.

– Я хочу, чтобы к приезду архитекторов у вас был готов полный набор предварительных эскизов.

– Нет никакой необходимости учить меня моей работе, – ответила она с оттенком высокомерия. – Когда они прилетают?

– Сегодня днем.

– Сегодня!? – Она решила держать свои эмоции под контролем, однако это было уже слишком... – Но я... – Девушка замолчала, прикусив губу. Ну нет, она не сдастся! Или эти эскизы будут готовы, или она, Саманта Браун, умрет, сидя перед ними. – Хорошо.

Рауль только холодно кивнул. Он, конечно, сомневался в ее работоспособности. Господи, думала девушка, дай мне хоть один раз подавить его надменную самоуверенность, хоть чуть-чуть. Она встала, оттолкнув свой стул.

– В таком случае, мне лучше начать немедленно, не так ли? – сказала она приторно-сладким голосом и прошествовала в дом с высоко поднятой головой.

Саманта проработала до полудня. Обед подали в кабинет. Едва она закончила десерт, как в дверь постучали. Рауль с плохо скрываемым торжеством сообщил, что архитекторы уже здесь.

– И наденьте что-нибудь из новых платьев, – добавил он.

Пленница пробурчала что-то в ответ, но дверь уже закрылась.

Двадцать минут спустя девушка спустилась в холл. Дверь в гостиную была открыта. Рауль внимательно рассмотрел льняной костюм и белую блузку Саманты.

– Ну как, устраивает?

Внутреннее напряжение придало живость ее голосу.

Светлые глаза задержались на ней немного дольше обычного.

– Лишь одно маленькое усовершенствование. – И прежде чем она успела сделать хоть одно движение, Рауль расстегнул верхнюю пуговицу ее блузки, чуть приоткрыв шею.

Двое мужчин в серых костюмах приветствовали Саманту с едва скрываемой враждебностью. Конечно, они сочли ее последней игрушкой Рауля, которой посредством выгодного контракта платили за благосклонность. Но такое отношение лишь усилило ее решимость показать им, как они ошибаются. Параллельно где-то в подсознании Саманты возникла потребность убедить Рауля в том, что, какой бы бесполезной она ни была в постели, но специалист она первоклассный.

Конечно, она держала себя с архитекторами недостаточно свободно – сковывало присутствие Рауля, на котором он настоял, мотивируя это необходимостью выступать в качестве переводчика, хотя английский архитекторов был безупречен. Сначала все вместе пошли на участок, потом архитекторы рассмотрели ее эскизы до мельчайших деталей, подробно расспрашивали о них, добавляя свои замечания, с частью которых она согласилась. Так и прошла вторая половина дня. И теперь – было уже почти девять часов – Саманта с удивлением поняла, что чувствует себя как выжатый лимон.

Зато в течение всего этого долгого дня она замечала, как менялось отношение к ней архитекторов. И уезжали они, очевидно, удовлетворенные тем, что работа попала в руки вполне компетентного человека.

– До свидания, коллега.

Галантные испанцы прикоснулись губами к ее руке.

Когда машина с гостями исчезла за воротами, Саманта вздохнула с облегчением. Она была рада, что оба архитектора отказались от приглашения остаться на ночь: это экономило ей несколько часов, которые в противном случае пришлось бы потратить на вежливые разговоры.

Когда огни машины растаяли в темноте, она оглянулась на Рауля, презирая себя и в то же время желая, чтобы он улыбнулся и сказал что-нибудь вроде: «Хорошо сделано, какое прекрасное впечатление вы оставили!»

Однако он буднично произнес:

– Пойду на пляж, поплаваю немного перед ужином. Не хотите составить компанию?

Все, чего она хотела, – это поскорее лечь спать, даже без ужина. Но, вероятно, его предложение было единственным знаком, которым этот высокомерный человек мог выразить свое одобрение. И она не должна отвергать эту оливковую ветвь мира.

– Хорошая идея, – согласилась Саманта. – Пойду переоденусь.

Когда она вернулась в рубашке, шортах и сиреневом купальном костюме под ними, он ожидал внизу в холле. Девушка остановилась у поворота лестницы и замерла. На Гонсалесе был махровый халат, свободно перехваченный поясом и запахнутый так, что виднелась загорелая грудь, а на плече висело полотенце. Голые ноги прятались в шлепанцы. Рауль стоял, опираясь на деревянный резной ларь, голова наклонена, так что Саманта заметила только угрюмое выражение его лица и глаза, устремленные в пол. В этом не было ничего необычного, это хмурое выражение она видела уже не один раз, как и черные брови, сведенные над удивительно светлыми глазами. И все же сейчас она смотрела так пристально, будто никогда раньше не видела этого человека.

Мир вокруг, казалось, опрокинулся, замер, а потом стал медленно оживать. Все смешалось. Но в один ослепительный миг девушка поняла совершенно ясно: никогда ей не быть прежней, ибо впервые в жизни она полюбила. Да, она любила Рауля. Но это невозможно... Это ужасно.

Почти подавленная этим открытием, Саманта застыла на лестнице. Не слыша ее шагов, Рауль обернулся. Минуту девушке казалось, что воздух между ними буквально пронизан какими-то пульсирующими токами.

– Готовы?

– Да.

Опасаясь выдать себя, Саманта скользнула мимо него и пошла к двери. На улице он без предупреждения схватил ее за руку. Девушка резко повернулась, боясь, что, прикоснувшись к ней, он откроет ее секрет.

– Подождите минуту. – Рауль вытащил из кармана фонарик. – Дорога оставляет желать лучшего.

Он крепко сжал ее локоть и повел рядом с собой, освещая дорожку фонариком. Саманта вынуждена была повиноваться. Она не видела в темноте его лица. Но рука, теплая и крепкая, обвивавшая ее руку, прикосновение бедра к ее бедру вызывали у девушки еще большую дрожь.

Дорожка стала шире, и наконец луч фонарика осветил бледный песок пляжа. Рауль сжимал ее руку уже не так сильно. Воспользовавшись этим, Саманта освободила ее, пробормотав:

– Я могу справиться сама, спасибо.

– Хорошо. – В его тоне звучала легкая ирония.

На берегу она положила на песок полотенце, быстро сняла с себя рубашку и шорты и бросилась в темную воду. Краем глаза она видела, как Рауль, скинув с себя халат, тоже вошел в воду и быстро поплыл. На его плечах играли блики лунного света.

Наплававшись, он вернулся на берег. Саманта вышла из воды вслед за ним, взяла полотенце и начала поспешно вытираться, не снимая мокрого купальника.

– Вы не будете переодеваться? – поинтересовался он, вытирая волосы.

– Нет.

Саманта не могла сказать, что забыла взять белье, а надевать шорты и рубашку на голое тело не хотелось.

– Вы замерзнете.

– Не думаю, – ответила она вызывающе, хотя ее уже начало трясти, правда, не только от холода.

Бросив полотенце на песок, Рауль медленно положил руки ей на плечи.

– Сэмми... – начал он мягко.

В ужасе от мысли, что он заметит ее чувства, девушка отчаянно старалась избежать ищущего взгляда мужчины. Но его прикосновение заставило Саманту затрепетать, а когда он склонился к ее лицу, губы сами приоткрылись для поцелуя.

Сначала он был сдержанно нежен, но постепенно становился все более страстным. Его язык сплетался с ее языком, его руки беспрепятственно скользили по ее спине и бедрам. Она напряженно застонала и прижала его к себе. На этот раз Саманта с радостью поняла, что не будет ни страха, ни робкого отступления. Что бы ни случилось в эту ночь – все правильно. Она отдастся ему страстно, с готовностью, с любовью.

Они опустились на колени. Песок был холодным. Саманта чувствовала, как руки Рауля снимают с нее мокрый купальник, ощущала тепло мужчины, его мощь. Ее податливое тело уступало ласковой силе.

Как и в прошлый раз, он взял в рот ее сосок и стал водить по нему языком. Она застонала. Его лицо опустилось ниже, он стал целовать ее живот, обхватив руками бедра. Потом ищущие губы опустились еще ниже. Девушка изогнулась дугой, и что-то похожее на рыдания вырвалось из ее горла.

– Пожалуйста, Рауль.

Ее голос был протяжным от желания, а пальцы снова и снова запутывались в его волосах. Он поднял голову, чтобы посмотреть на Саманту, и одной рукой повернул к себе ее лицо.

– Что вы хотите, дорогая? – спросил он очень мягко. – Вы хотите моей любви?

Он нежно провел другой рукой по ее бедрам. Желание пронизывало ее почти физической болью. Она услышала свой возбужденный крик:

– Да, о да, Рауль! Вы же знаете, что я хочу!

И схватив его руку, все еще лежащую у нее на лице, она прижала ее к губам. Но в следующий миг почувствовала, что мужчина отталкивает ее от себя.

– Хорошо. Я очень рад.

С огромным трудом ей удалось вернуться в реальность. Глаза Саманты расширились от изумления, когда она увидела, что мужчина поднялся на ноги и спокойно смотрит на нее.

– Рауль! – вскрикнула она в отчаянии.

Но он уже надевал халат.

– Что такое?

– Я... я думала, что вы хотите соединиться со мной...

Больше она не могла говорить, спазм сдавил горло. Наступила тишина. Рауль безмятежно смотрел на лежащую у его ног девушку, слишком сломленную, чтобы прикрыть свою наготу, а потом сказал:

– Я могу желать вас чисто физически, как мужчина желает привлекательную женщину, но ничего более. – Он сделал паузу и нанес последний, убийственный удар: – Видите ли, моя милая, я не привык иметь интимные отношения с женщинами, которых презираю.

– Но почему?..

– Потому что я завлекал вас точно так же, как вы завлекали меня прошлой ночью. О, это довольно просто – сначала немного подразнить, а потом проучить. – Его голос кнутом хлестал по нервам. – Думаю, что проучил вас. И все же вы хотите меня, не так ли?

Она собрала остатки своей гордости:

– Нет, нет, не хочу!

Но его губы слегка дрогнули в усмешке. Он присел возле своей жертвы на корточки.

– Да нет же, хотите. – Он насмехался над ней! – Не лгите мне. И себе тоже.

Саманта отодвинулась. Он положил руку ей на грудь. Соски сразу же набухли от прикосновения. Скинув его руку, она свернулась калачиком и закусила губы до крови. Он выпрямился и хотел поднять ее на ноги, но девушка оттолкнула его.

– Оставьте меня в покое!

– О, дорогая. Сердитесь, что не можете сделать по-своему? Но я предупреждал вас, – его голос стал тверже, – что вы недостаточно сильны, чтобы сопротивляться мне, и я подчиню вашу волю своей.

Да, но вы не предупредили меня, чтобы я не влюблялась в вас, подумала она с отчаянием.

– Ну, вы идете? – В его голосе уже слышались нотки нетерпения. – Я должен еще поработать перед ужином.

– Нет.

– Как хотите. – Он положил рядом с ней фонарик. – Тогда увидимся позднее.

Саманта желала сейчас только одного – остаться здесь, на морском песке, и умереть. Но гордость, упрямая гордость заставила ее выпрямиться и сесть. Рауль шел по берегу. Она наблюдала за ним, пока он не исчез за деревьями. Какое-то время слышались его шаги по каменной тропинке, потом все звуки стихли, кроме шума волн. Одна волна почти коснулась ее ног, но Саманта смотрела на нее, ничего не чувствуя. Конечно, ей следовало понять, что такой человек, как Рауль, будет мстить. Странно, она была настороже весь день, а вечером расслабилась, осознав, что любит его...

Еще одна волна набежала, еще... Саманта лежала на холодном песке, тяжело дыша, как раненое морское животное, которое выползло на берег, чтобы умереть. Боль и унижение заливали ее сознание волнами горечи.

10

Карандаш замер в воздухе. Саманта глубоко задумалась. Надо, чтобы вода падала из ручья в бассейн единым потоком, это будет очень эффектно, особенно днем. А может, сделать ряд каскадов? Тоже получится красиво. Она может даже...

Впрочем, какое это все имеет значение? Карандаш выскользнул из пальцев и скатился по чертежу на пол. Она никогда не увидит законченным свое творение, никогда не пройдет по этому декоративному мостику, над эскизом которого так самозабвенно трудилась вчера, никогда не омоет пальцы в этом красивом маленьком фонтане, никогда не будет сидеть в тени деревьев в этой беседке... Кто-нибудь другой однажды будет прогуливаться рука об руку с Раулем по этим извилистым аллеям, мимо бассейна.

Кто-нибудь другой...

Линии чертежа расплывались перед глазами. Глубоко вздохнув, Саманта снова склонилась над доской.

Кто-то взял из ее рук угольник. Подняв глаза, она встретила взгляд Рауля, отчужденный и бесстрастный, как всегда. Внутри у нее все задрожало, но она взяла себя в руки.

– Вы что-нибудь хотите?

От ее холодного безразличного тона он нахмурился.

– Хочу сказать вам в третий раз, что обед уже полчаса как готов.

– О, простите. Пожалуйста, извинитесь за меня перед Лусией, – Саманта старательно демонстрировала хорошие манеры, – но скажите ей, что я не голодна. Мне достаточно одного сандвича – здесь, пожалуйста.

Его хмурый взгляд стал еще более неодобрительным.

– Вы не обедаете уже третий день. Лусия начинает беспокоиться. Она думает, вам не нравится ее стряпня.

– Но вы же знаете, что это...

– А так как ее семья служила моей семье целыми поколениями, не говоря уже о том, что она отличная повариха, то сегодня вы будете обедать.

– Послушайте, но я не голодна.

Он передернул плечами.

– Стакан вина улучшит ваш аппетит.

Быстро отодвинув стул вместе с сидящей на нем девушкой, Рауль поднял ее на ноги. Она приложила ладонь к голове, которая закружилась от многих часов сосредоточенной творческой работы, и инстинктивно сделала движение рукой, чтобы ухватиться за ближайшую опору, – ею оказалась грудь Рауля. Девушка почувствовала биение его сердца. Впервые после того вечера на берегу он прикоснулся к ней – или она к нему – и теперь она опять дрожала. Глаза их встретились, и, казалось, это было нечто большее, чем просто обмен взглядами.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом Рауль сделал шаг назад, странно скривившись. В тот же миг Саманта отдернула руки от его груди, будто их обожгло. Он вышел, ни разу больше не взглянув на нее. Девушка молча глядела ему вслед. Кого обманывают, думала она, поэты, которые воспевают радость любви? Любовь – ужасная вещь. Это непереносимая боль, от которой нельзя избавиться, это мрачная пустота, которую не может заполнить ничто, кроме...

Саманта, вздохнув, пошла следом за Раулем.

– Еще кофе? – спросил он, когда они заканчивали обед.

Она одарила его вежливой улыбкой:

– Нет, спасибо.

– Коньяка тоже не хотите?

Она покачала головой, наблюдая, как мужчина налил себе в фужер янтарную жидкость, покрутил его в пальцах с отсутствующим видом, а потом залпом выпил, запрокинув голову. Она видела линии его горла, легкое движение мышц при глотании. Поставив фужер, он поднял на нее глаза. Их взгляды встретились, и Саманте показалось, что на нее налетела буря и закрутила в своих объятиях. Дыхание ее участилось.

– Сегодня в одной из горных деревень – фиеста, – сказал Рауль. – Ничего особенного, но это настоящее, а не сделанное напоказ представление. Вам понравится.

– Вы так думаете? – Она плотно сжала губы.

– Конечно.

Девушка бросила на него возмущенный взгляд. Это был уже прежний Рауль. Последние три дня он держал себя с ней вежливо-официально, с ледяным безразличием. Но теперь он демонстрировал высокомерную уверенность в том, что она пойдет на фиесту и получит удовольствие.

– Я думала, что у меня будет свободная ночь, – холодно сказала Саманта.

– Нет необходимости как-то особенно одеваться, – продолжал испанец, словно не замечая ее недовольства. – Это будет очень простой деревенский праздник.

– То есть тенниска с лягушками будет в самый раз? – ядовито спросила девушка.

– Не совсем. – Его голос был совершенно спокоен. – Не сомневаюсь, вы подберете что-нибудь подходящее.

С этими словами Рауль вышел.

Оставшись одна, Саманта долго смотрела невидящим взглядом на букет гвоздик в центре стола. Что со мной происходит? – подумала она с отчаянием. Следовало крикнуть: «Я не пойду, и вы ничего не сможете сделать, самодур и тиран!» Именно так поступила бы прежняя Саманта Браун. Но она пойдет, она знала это, пойдет, чтобы быть с ним еще несколько драгоценных часов.

Но если любовь делает тебя такой слабой и ранимой, то чем скорее преодолеешь эту глупость – нет, это безумие, – тем лучше.

Поднявшись в свою комнату, она приняла душ, расслабляя мышцы спины и плеч, уставшие от долгой работы над чертежной доской, и подошла к гардеробу. Поделом будет мавританскому снобу если она наденет тенниску с лягушками. Девушка уже достала эту рубашку, когда глаза ее сами остановились на менее вызывающей одежде, висящей в дальнем углу.

Когда она сошла вниз, Рауль ожидал ее на террасе, сидя за столом и глядя на гвоздики.

Он тоже переоделся: на нем была белая рубашка и темно-серые брюки, а на стуле висела черная кашемировая кофта. К лампе подлетел привлеченный светом мотылек, и он осторожно отогнал его. Мотылек вернулся, и Рауль снова отогнал его, но в третий раз не успел – мотылек влетел в круглый абажур, затрепетал от палящего жара свечи и упал, умирая. Вот так же будет и со мной, подумала Саманта. Внезапно ее охватил страх. Если я не буду бороться, буду уничтожена. Так же как бедный мотылек, сгорю в пламени своей любви.

В эту минуту Гонсалес поднял глаза и увидел ее, стоящую в тени. Девушка заставила себя выйти на свет. Холодные глаза испанца осмотрели шелковую сине-зеленую юбку, покрой которой подчеркивал изящную линию бедер, зеленовато-желтую блузку, облегающую стройное тело.

– Если вы готовы, пойдемте, – сказал он и первым стал спускаться по лестнице.

Саманту охватило разочарование. Ведь она, затаив дыхание, ждала его реакции, ждала, как он оценит ее выбор одежды. Сердце ее трепетало, на щеках выступил румянец.

Деревня располагалась в горах. Большая часть побеленных домов, повернутых фасадами к головокружительному спуску в долину, была скрыта кронами деревьев. Из маленьких окон пробивались видные издалека бледно-оранжевые полоски света.

С момента, как они отъехали от виллы, Рауль не произнес ни слова. Правда, разразился целым потоком испанских ругательств в адрес водителя ехавшей перед ними машины, который сделал какой-то неправильный маневр.

Припарковавшись на краю деревни, Рауль повел Саманту по узкой мощеной булыжником улочке, напоенной ароматом ночных цветов. Впереди слышалась музыка. Улочка вывела их на площадь, заполненную народом. Рядом с каменным фасадом церкви на временно сооруженном помосте расположился оркестр. Часть площади занимали столы, уставленные едой и вином. Меж деревьев, окружавших площадь, тянулись гирлянды огней.

Только что закончился танец, звучали аплодисменты и смех. Рауль взял два стакана с красным вином и повел Саманту к одному из столов.

На помост вышла моложавая женщина в черном, с гитарой. Раздались хриплые крики и аплодисменты.

– Кто она? – шепотом спросила Саманта.

– Санта Педросса, известная местная исполнительница народных песен.

Женщина ударила по струнам и начала петь. У нее был приятный, хрипловатый голос, хорошо гармонирующий со стилем песни, и Саманта, не понимавшая ни слова, вдруг почувствовала, что слезы застилают ей глаза. Чтобы скрыть смущение, она отвернулась и сделала несколько глотков вина.

– О чем эта песня? – спросила девушка.

Рауль обратил на нее холодный взгляд.

– О, обычная вещь. – Он чуть скривился. – Любовь без взаимности.

Я тоже могла бы выйти на сцену и спеть о такой любви, подумала Саманта с горечью и вновь отпила немного вина. Оно было крепкое и терпкое, что соответствовало ее сегодняшнему настроению.

Когда закончилась следующая песня, девушка спросила с иронией:

– Опять о неразделенной любви?

– Нет. – В мягком электрическом свете глаза Рауля казались светлее обычного. – В основе этой – старая испанская пословица.

– В самом деле? – спросила Саманта. – И какая же? Слишком много поваров портят суп?

– Не совсем. – Он угрюмо смотрел на нее через узкий стол. – Бери то, что очень хочешь, – бери и плати за это.

Улыбка сошла с ее лица. В этой сентенции девушке почудилось нечто, не то чтобы угрожающее, но глубоко беспокоящее.

За выступлением певицы последовало другое – комическое, если судить по взрывам смеха. Рауль не смеялся, но время от времени его тонкие губы подергивались. Он поймал взгляд Саманты и наклонился к ней:

– Артист дает всем мужчинам совет, как развлекаться на стороне и оставаться уверенным, что их послушные женушки не делают то же самое.

Саманта слегка отодвинулась и заметила колко:

– Действительно, как забавно для всех вас...

После концерта снова заиграл оркестр, и на маленькую танцевальную площадку стали выходить пары.

– Вы хотите танцевать? – спросил Рауль.

Саманта внимательно посмотрела на него. На его лице застыла надменная маска, к которой она уже привыкла. На самом деле он не хочет танцевать с ней – она знала это, – а только исполняет роль внимательного хозяина.

– Да, пожалуйста. С удовольствием.

Рауль, явно удивленный согласием, встал и повел ее мимо других столов. В этот момент девушка вспомнила, как они вчера лежали у моря, и это воспоминание опять обожгло ее. Она рискнула поднять глаза на Рауля и увидела, что он абсолютно спокоен. Между тем как она... Даже теперь, после того как несколько дней держала свои эмоции в кулаке, Саманта не была уверена в том, что он не догадывается о ее чувствах. И что не презирает ее еще больше.

Когда руки Рауля сомкнулись у нее за спиной, она попыталась прогнать печаль, но это не очень-то получилось. Конечно, он никогда больше не будет держать ее так, и весь остаток своей жизни она будет хранить воспоминание об этом единственном танце. Сначала воспоминание будет горьким, потом горько-сладким, потом, возможно, приобретет еще какой-то оттенок.