Текст книги "Комната в Амстердаме (СИ)"
Автор книги: Ира Далински
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)
Ира Далински
Комната в Амстердаме
Глава 1 – Неожиданная командировка
Никогда бы не подумала, что моя первая заграничная командировка превратится в такое… испытание.
Когда Артем Петрович, мой босс, этот самодовольный бизнесмен, предложил мне сопровождать его в Нидерланды для переговоров, я, ослепленная мечтой, бросилась в омут с головой. Шанс, казалось, выпадает раз в жизни! Так манило увидеть, как живут люди "там", в Европе.
Уже два года я его личной помощницей. Работа, конечно, изматывает: целыми днями крутиться возле этого миллиардера, но и зарплата позволяет выживать в Москве. Когда-то, отчаянно нуждаясь в работе, я даже не мечтала о такой должности. Думала, попрошусь в уборщицы – хоть какая-то возможность остаться в столице. Ведь я дала родителям слово, что в Москве у меня все получится.
Впрочем, я отлично понимала "принципы", по которым Артем Петрович выбрал именно меня. До сих пор помню этот липкий, наглый взгляд, скользящий по вырезу моей скромной офисной рубашки. Слава Богу, этот пятидесятилетний бизнесмен не позволял себе лишнего, но его глаза… Они буквально раздевали меня, когда я приносила ему кофе или документы.
Но дело было не только в этом. Я хорошо знаю английский. Ну, как хорошо… Институт иностранных языков все-таки. С немецким, правда, так и не подружилась, но английский был моим козырем. Все деньги, заработанные у Артема Петровича, я тратила на репетиторов, чтобы успешно сдать экзамены и получить этот чертов диплом.
И вот я здесь.
В городе, словно сошедшем со страниц сказки, с пряничными домиками и каналами, которые называют Северной Венецией.
Сначала я проводила Артема Петровича до его роскошного номера с видом на город, убедилась, что на ресепшене знают мой новый голландский номер, купленный в аэропорту.
Потом, содрогнувшись от цен, вызвала такси. Вечер, моросит дождь… Завтра разберусь с автобусами и другим транспортом. Может, даже велосипед арендую. Тут это модно.
Голландского я не знаю, и главным испытанием стал выбор жилья. Номер в пятизвездочном отеле, как у Артема Петровича, мне не по карману. Командировочные он, конечно, выдал, но я, как хитрая лиса, решила сэкономить и арендовала "уютную квартиру" в Амстердаме.
Цена пугала своей дешевизной, но квартира находится далеко от центра, наверняка, в ужасном состоянии. Зато на оставшиеся деньги я смогу хоть немного пожить, как человек. Не могу же я потратить все на жилье и остаться ни с чем! Кто тогда пойдет по музеям? Кто будет плавать по каналам? Кто попробует голландский знаменитый сыр?
Проезжая мимо красивых домиков, я с тоской смотрела на яхты, пришвартованные у берега. Еще одна особенность этой страны – не автомобиль, а катер.
Такси привезло меня в спальный район на окраине города. С тяжелым сердцем я выхожу из машины, расплатившись наличными. Теперь придется вставать с первыми петухами, чтобы успевать на работу. Сверяю адрес на телефоне с вывеской на кирпичном доме в пять этажей и неуверенно захожу внутрь. Мне нужен третий этаж.
Останавливаюсь у невзрачной двери, прокашливаюсь и робко стучу. Десять секунд… и дверь открывает милая старушка с короткой стрижкой из светлых кудрявых волос, в вязаном свитере и широких штанах.
Включаю режим "иностранки" и на английском приветствую хозяйку квартиры.
– Добрый день. Меня зовут Ева Сунцева. Я бронировала у вас жилье, – приветливо улыбаюсь женщине, которая кивает головой и, пересыпая английский голландским, приглашает меня войти.
Оглядываюсь в прихожей, мельком вижу кухню. Простенько, но терпимо. Без шикарного ремонта, но жить можно. Фрау Де Йонг, так зовут хозяйку, достает связку ключей и, добродушно улыбаясь, зовет меня куда-то вглубь коридора.
Так… Ставлю свой чемодан, битком набитый вещами, у обувницы, замечая несколько пар мужской обуви. Наверное, женщина иногда сдает квартиру, а сама живет где-то еще. Так часто делают в туристических странах. Дамскую сумку с деньгами и документами прижимаю крепче и, разувшись, иду за фрау Де Йонг.
– Вот, – говорит она, открывая дверь в маленькую уютную спальню. – Располагайтесь. Это ваш дом на ближайшие недели.
Нервно улыбаюсь хозяйке, а сердце сжимается от тревоги. Вспоминаю, как в спешке, собирая чемодан, бронировала жилье и оплачивала его картой. Мне было сложно разобраться в интерфейсе сайта, несмотря на мой английский.
– Посуда на кухне есть, но попрошу убирать за собой, чтобы другие тоже могли пользоваться чистой.
Мило щебечет пожилая голландка, и я с ужасом осознаю, что что-то не так:
– Это… не целая квартира? – растерянно спрашиваю я.
Фрау Де Йонг пожимает плечами:
–Nee, lieve,это квартира моего внука. Ты снимаешь комнату. Рядом будет жить Люк.
– Кто?!
– Мой внук. Он хороший мальчик. Не волнуйся.
Глава 2 – Не та квартира
Поздно вечером, когда фрау Де Йонг, объяснив все правила, ушла из квартиры, я принялась лихорадочно искать в интернете другие варианты жилья.
Вот так попала!
И ведь чуяла подвох, соблазнившись этой смехотворной ценой. Как же хотелось поверить в невинные рассказы о тараканах в ванной, списать все на непредвиденные обстоятельства.
"Скупой платит дважды" – как же права старая поговорка!
Но что я найду в этой промозглый ливень, да и сколько придется отстегнуть за эту срочность?
А голландская бабушка деньги уже не вернет. Заселилась же!
Черт бы тебя побрал, Ева!
Первая заграница, и сразу в дураках! Сердце сжалось от обиды и беспомощности.
Ладно, перетерплю эту ночь. А завтра, сразу после работы, брошусь на поиски нормального жилья. Хоть до рассвета буду умолять, стучась в каждую дверь, чтобы пустили вне очереди.
Дрожащими руками вытаскиваю из чемодана пижаму, зубную щетку и пасту. Едва касаюсь своей водолазки, как слышу, что кто-то входит в квартиру.
А ведь я дверь в комнату даже не заперла!
Сердце колотится как бешеное. Осторожно выглядываю из комнаты и вижу в прихожей высокого парня с каштановыми кудрями, в дурацком свитере с оленями и с гитарой за спиной. Лет тридцати на вид, с легкой небрежностью в движениях. Типичный голландец.
– Hé, hallo! – он замечает меня и ослепительно улыбается. Затем переходит на английский с очаровательным акцентом. – Ты, наверное, новая русская соседка?
Я, привыкшая к московской броне, ошарашена такой бесцеремонностью, поэтому, неожиданно для себя, выпаливаю:
– Ты всегда так громко входишь?
– Только когда рад кого-то видеть, – улыбается он, и в глазах пляшут чертята. Протягивает мне бумажный пакет. – Принёс oliebollen (голландские пончики). Угощайся!
Разум вопит: "Откажись! В твои планы не входит знакомство и дележка кухни с ванной с незнакомым мужчиной!". Но, черт возьми, этот манящий аромат корицы и сахара… А ведь я ничего не ела на ужин. Желудок предательски заурчал.
Люк оказался художником и подрабатывает гидом, немного ветреным, но до невозможности обаятельным.
Иногда, когда накатывало вдохновение, бренчал на гитаре. Энергия так и била из него ключом. Он метался по кухне, предлагая мне то одно, то другое. И я даже благодарна ему за эту заботу, ведь в такую мерзкую погоду я бы не рискнула выйти на поиски еды.
Исподтишка разглядываю его лицо, усыпанное легкими веснушками, и поражаюсь его неиссякаемому оптимизму. За эти полчаса он вылил на меня столько слов, что хватило бы на неделю. И чай все подливает и подливает. Мочевой пузырь столько не выдержит!
Мне чужда такая открытость. В Москве все иначе. Люди закрытые, всегда куда-то спешат, злые. А Люк словно с другой планеты. И я, обычно такая сдержанная, впервые за долгое время чувствую какое-то щемящее, легкое волнение.
Я сижу на кухне, пью чай и нервно пролистываю презентацию для завтрашних переговоров.
– А ты надолго в Амстердам? – все это время Люк рассказывал о чем-то своем, и только сейчас до него дошло поинтересоваться у своей новой соседки.
– На две недели.
– А-а, – тянет он, кивая, и завитушки на его голове смешно подпрыгивают.
– На конференцию приехала?
– Что? На какую конференцию? Я работаю личным помощником у одного бизнесмена.
– Вау, – улыбается во все тридцать два зуба, а я как завороженная смотрю на его белоснежную улыбку.
– Я могу показать тебе город, когда ты будешь свободна от работы.
– Спасибо, – вяло отзываюсь я, подозревая, что он, как гид, просто набивается в клиенты. – Не думаю, что у меня найдется время на экскурсии.
– Как скажешь, – пожимает плечами, будто и не ждал другого ответа. – Но, если что, обращайся.
– Угу, – пользуясь случаем, решаю попросить Люка об одной услуге. – Ты не мог бы помочь мне найти другое жилье? Не пойми меня неправильно, – тороплюсь добавить, видя, как улыбка моментально сползает с его лица. – Просто я не рассчитывала делить квартиру с кем-то. Тем более с мужчиной.
– У тебя какие-то предрассудки относительно гендера?
Вот черт, точно, европеец! Все воспринимает в штыки.
– Нет-нет, что ты! – выдавливаю улыбку, пытаясь скрыть нарастающую нервозность. – Я просто ошиблась. Вместо квартиры сняла комнату. Мне важно личное пространство. И я не хочу, чтобы…
Замолкаю, не находя слов. Стоит мне высказаться прямо, и я точно обижу этого парня с кудряшками, которым позавидует любая овечка на лугу.
Тяжело вздыхаю и, взяв кружку с остывшим чаем, несу ее к раковине и мою.
– Спасибо за чай. Мне пора спать. Завтра рано вставать, – бросаю Люку, который все еще застыл с огромной, почти пивной кружкой в руке.
Вытираю руки полотенцем и направляюсь к выходу, как вдруг слышу в спину:
– Все занято.
Недоуменно оборачиваюсь.
– Я говорю, что из-за международной медицинской конференции практически все свободные места заняты. Ты вряд ли найдешь что-то лучше этого, – обводит он кружкой в воздухе, словно предлагая смириться.
– Ясно, – поджимаю губы, и, бросив на него быстрый взгляд, желаю спокойной ночи и ухожу к себе.
Запираю дверь на ключ. На всякий случай подпираю ее спинкой стула, чтобы уж наверняка.
Настраиваю будильник и с тревожным сердцем проваливаюсь в сон. Завтра будет тяжелый день.
Глава 3 – Недовольная соседка
Первые дни протекли в ледяной вежливости. Я, словно натянутая струна, охраняла свои границы, а Люк, казалось, находил злую потеху в моем раздражении.
Каждое утро, когда я, едва проснувшись, собиралась на работу, он нарочито оглушал тишину музыкой, словно издеваясь над моим сонным смятением. Шесть утра!
Его вещи, брошенные в коридоре, словно мины замедленного действия, подрывали мое и без того шаткое душевное равновесие. И эта постоянная мелодия, тихонько рождающаяся под струнами гитары в полночь, когда уставшие люди ищут забвения во сне…
Я отчаянно пыталась не обращать внимания, но его присутствие в квартире давило на меня, словно груз. Каждое движение, каждое брошенное слово казались вызовом, как будто он намеренно испытывал предел моего терпения. Неужели возможно сохранить такую беззаботность в его годы?
Люк, словно забывая о моем существовании, бесцеремонно врывался в ванную, не постучав. Однажды утром, в панике, я едва успела натянуть трусы, вскочив с унитаза.
Его друзья-художники, словно стая перелетных птиц, регулярно вторгались в наше скромное жилище, превращая кухню в подобие безумного фестиваля. После изматывающей работы под началом сурового Артема Петровича этот галдеж и разудалые песнопения были последним, что мне было нужно.
Но одновременно я начала замечать и другое. Моя командировка становилась не только работой. Люк был вездесущ: он готовил завтрак (и предлагал мне странный голландский сыр с удивленным видом), читал вслух новости, отпивая литрами чай из своей огромной пивной кружки, и каждый вечер, с искренним участием в голосе, спрашивал, как прошел мой день.
Небрежный и свободолюбивый, он был полной моей противоположностью.
Однажды, в конце рабочей недели, вернувшись измученной после длительных и утомительных переговоров с китайскими партнерами, Люк встретил меня на пороге с чашкой горячего какао.
– Не буду спрашивать, как все прошло, – бросил он, стоя в коридоре в смешных полосатых носках, пока я с трудом разувалась. – По тебе и так видно, что выдался адский день.
– Сегодня был трудный день, – выдохнула я. – И, если партнерам босса снова что-то не понравится, завтра будет еще хуже.
Я приняла чашку с какао с благодарностью, чувствуя, как мои окоченевшие пальцы постепенно согреваются. Напиток оказался на удивление вкусным, с тонкими нотками корицы и чего-то неуловимо пряного. Я сделала несколько глотков, ощущая, как тепло разливается по телу, унося с собой скопившееся за день напряжение. Люк молча наблюдал за мной, слегка прищурившись.
– Может, тебе нужен массаж? – вдруг предложил он, и я чуть не поперхнулась. – У меня есть знакомый, он творит чудеса. Ну, или я могу попробовать.
Я фыркнула, но в его глазах не было и намека на насмешку. Только искреннее беспокойство. Неужели он действительно видит, насколько я вымотана? Этот беспечный и, казалось бы, невнимательный человек…
– Ты слишком серьезная, – сказал он с укоризной. – В Амстердаме нужно уметь расслабляться.
Его слова прозвучали так искренне, что я впервые за эти четыре дня улыбнулась в ответ.
После ужина, который он каким-то чудом приготовил (оказалось, что голландец превосходно готовит пасту с морепродуктами), мы сидели на кухне. Я изучала рабочие документы, а Люк бренчал на гитаре, усевшись на подоконник и свесив одну ногу, тихонько напевая что-то себе под нос.
Впервые его музыка не раздражала меня. Наоборот, она создавала какую-то уютную, почти домашнюю атмосферу.
Под утро меня разбудил кошмар, в котором сорвалась важная сделка, и Артем Петрович смотрел на меня с ледяным презрением. Я вскочила с кровати в холодном поту, отчаянно глотая воздух.
Боже… Эта работа скоро доведет меня до безумия. Переговоры преследуют меня даже во сне.
Поднявшись с кровати, я неохотно вынырнула из-под теплого одеяла и поплелась в сторону кухни. Меня мучила сильная жажда.
В гостиной горел приглушенный свет. Люк сидел на диване с гитарой, обняв ее, словно ребенка. Увидев меня, он замер.
Неужели он вообще когда-нибудь спит? И как ему удается сохранять бодрость духа в шесть утра наравне со мной?
– Все в порядке? – спросил он тихо.
Мягкий свет от светильника окутывал его лицо нежными тенями. Естественные завитки каштановых волос блестели в полумраке, и у меня впервые возникло непреодолимое желание коснуться их, убедиться в их мягкости.
Или это только кажется?
Его глубокие карие глаза смотрели на меня пристально, скулы чуть выступали, а пухлые губы были сжаты в ожидании моего ответа.
Я отрицательно покачала головой, не в силах произнести ни слова.
Он отложил гитару и подошел ко мне. Его взгляд был полон сочувствия. И в этот момент я поняла, что раздражение сменяется чем-то другим. Чем-то, что пугает меня гораздо больше.
Глава 4 – Неловкие моменты
Вечер пятницы тянулся, словно бесконечная дорога, по которой бредут мои уставшие ноги в этих злосчастных ботильонах. Сумка на плече вроде ничего не весит, но неимоверно давит на плечи своей тяжестью.
Переговоры провалились. В этот раз недоволен был Артем Петрович.
Во всей ситуации радует только одно – мои выходные. Босс обещал не тревожить меня, поскольку сам выезжает куда-то загород со старым другом из Питера, который уже лет десять живет в Нидерландах.
С досадливым вздохом я принялась искать ключи у двери, и они, словно сговорившись, выскользнули из рук, упав на грязный коврик. Проклиная все на свете, я вхожу в квартиру, где меня встречает странный, противоречивый аромат – запах краски и… шарлотки.
В животе предательски заурчало, ведь из-за сложных переговоров я не успела и кусок в рот взять.
Захожу на кухню, ставлю сумку на стул и обнаруживаю, что на кухонном столе разбросаны краски, кисти и холст. Люк сидит за столом и увлеченно что-то рисует.
И сейчас я отчетливо понимаю, что соседство даётся мне крайне тяжело.
– Что это здесь происходит? – не выдерживаю я. Зло сдвигаю брови и смотрю на кучерявую макушку.
– Пишу картину, – невозмутимо отвечает он, не отрываясь от работы. На меня ноль внимания. Зашла, ушла – ему без разницы.
– А ты не мог найти другое место для своего творчества? – возмущаюсь я, чувствуя, как внутри закипает от его безрассудности и невнимательности. – Это же кухня!
– А что такого? – искренне удивляется Люк. – Здесь хорошее освещение.
– Здесь я ем! – взрываюсь я. – А ты своими красками все запачкаешь!
– Это мой способ медитации. Хочешь попробовать? – вот так просто предлагает он, когда я тут держусь на последней капле терпения и вот-вот вцеплюсь в его каштановые кудряшки.
Между нами разгорелся скандал.
Я высказала ему все, что накопилось за эти дни. О его громкой музыке, о его разбросанных вещах, о его навязчивости. Люк молча выслушал меня, а потом сказал то, что разбило мой защитный панцирь:
– Может, ты просто боишься немного расслабиться? Боишься, что я нарушу твой идеальный мир?
Я не знала, что ответить.
Возможно, он был прав.
Возможно, я действительно боялась, что его спонтанность и беззаботность разрушат мою привычную жизнь.
Такое ощущение, что Люк видит во мне то, чего не вижу я сама.
Расколол меня.
И сама не понимая зачем я снимаю с себя пальто, беру кисть в его руках и просто сажусь рядом.
Люк помогает мне, подсказывает. Иногда хвалит мои умения.
Через час рисования я понимаю, что впервые за долгое время не думаю о работе.
Утром я проснулась бодрая и выспавшаяся. Медленный завтрак в девять утра не сравнится с тем спешным запихиванием в себя бутерброда, когда за окном еще солнце не встало.
Люк кратко оповестил, что у него есть дела в городе и что возможно, он придет поздно ночью.
Я тоже планирую сегодня посмотреть на столицу. Схемы карт и места я подготовила еще в Москве, когда Артем Петрович утвердил меня на командировку. С глупой улыбкой вспоминаю себя тогда.
Как я радовалась, узнав, что полечу в Амстердам!
Как думала буду веселиться и гулять ночи напролет.
Ага, ща! Губу обратно закатай.
Реальность разбилась стеклами внутрь. Поэтому эти два дня выходных я проведу так, чтобы сожалений не осталось.
Закончив с завтраком и убрав за собой на кухне, я вернулась в комнату, чтобы переодеться в теплый свитер, надела плотные колготки, в сумку на всякий бросила носки, если вечером замерзну. Надела брюки и вытащила из чемодана удобные кеды.
Перекус, телефон, паспорт и прочая мелочь у меня с собой в сумке.
Сегодня погода пасмурная, но иногда пробиваются лучики солнца, слово прося суровой осени дать еще немножко времени для тепла.
Захлопнув дверь квартиры, я вдохнула прохладный, пахнущий влажной листвой воздух. Октябрьский Амстердам встретил меня тишиной и обещанием новых впечатлений. Я, словно мотылек, вырвавшийся из кокона московской суеты, жадно вдыхаю этот новый воздух свободы, пропитанный запахом кофе и велосипедных шин.
Шагая по мощеным улочкам, я чувствую, как город обнимает меня своей историей, своими тайнами, шепчет мне на ухо истории о художниках, торговцах и простых людях, чьи жизни переплелись с этими каналами и зданиями.
Каждый мостик, каждый дом с остроконечной крышей кажется мне отражением моей собственной души – немного потрепанной, но полной надежды и жажды чего-то большего.
В Rijksmuseum я долго стояла перед «Ночным дозором» Рембрандта, пытаясь разгадать тайну его гения. Лица на картине казались живыми, словно они смотрели прямо в мою душу, видели мою боль и мою надежду.
Брожу по узким улочкам Йордана, как по лабиринтам чужих воспоминаний, разглядывая витрины лавок с диковинными вещицами и улыбаясь прохожим, словно старым знакомым. Иногда в душе мелькает жалость от того, что не могу позволить себе купить все на, что падает глаз. Но небольшой сувенир я обязана увести с собой.
Вечер опустился на Амстердам мягкой бархатной шалью. Огни, отражаясь в каналах, создают иллюзию звездного неба, упавшего на землю. Я, опьяненная свободой и новыми впечатлениями, продолжаю блуждать по городу, теряясь в его лабиринтных улочках.
В какой-то момент, опомнившись, я понимаю, что совершенно заблудилась. Вокруг нет ни души, лишь тихий плеск воды и приглушенный гул ночного города.
Сердце забилось тревожной птицей в груди. Амстердам, приветливый днем, ночью превратился в загадочный, немного зловещий лабиринт. Я стою на перекрестке темных каналов, словно Алиса в Зазеркалье, и не знаю, в какую сторону идти.
Холодный липкий страх, как спрут, обвил мое сердце, парализуя волю. Достаю телефон – предательски мигает последний процент зарядки. Идеальный день, вырванный из плена рутины, обернулся насмешкой судьбы.
"Жизнь – это то, что происходит с тобой, пока ты строишь другие планы," – вспоминается мне цитата Леннона, и горькая усмешка тронула мои губы.
Захожу в приложение вызвать такси, злюсь на себя за непредвиденную нужду потратить деньги, когда могла добраться до квартиры на автобусе. Но это чужой город. Я не виновата, что потерялась.
Водителя долго не получается найти, а зарядка нещадно заканчивается. Решаю не стоять на улице, где стану легко уязвима, а шагаю дальше по улице в поисках хоть чего-то, где можно спрятаться.
В одном из домов на нижнем этаже замечаю небольшую вывеску кофейни. Отлично! Можно для вида заказать что-нибудь и дождаться такси.
Толкаю дверь и внутреннее тепло приятно окутывает мое уставшее и озябшее тело. Отовсюду раздается негромкая уютная песня. Запах кофе и корицы дурманит, а приглушенный свет создает атмосферу умиротворения.
Иду к барной стойке заказать кофе, как за одним из столиков я замечаю знакомую высокую мужскую фигуру.
– Люк? – тихо зову я парня, задумчиво глядящего в окно. Вздрогнув, он поднимает голову в мою сторону.
В его глазах читается та же потерянность, что и в моих.
– Ева? – впервые произносит мое имя, и оно так странно звучит с его уст. Первая буква не похожа на русскую «е», а больше напоминает звук «э».
Наши взгляды встретились как два заблудших огонька, нашедшие друг друга в ночном Амстердаме.
Подхожу к парню, спрашиваю разрешения сесть за стол и Люк в миг оживает, отодвигает для меня стул.
Пересказываю ему вкратце как прошел мой день и каким образом оказалась здесь.
– А что ты тут делаешь? – спрашиваю, закончив свой рассказ и наконец согревшись.
– Заскочил после работы, – беспечно пожимает плечами. – На выходных обычно много дел накапливается.
Понимающе киваю. В Москве я тоже никогда толком не отдыхаю в положенные выходные: вечная уборка, подготовка к суровому понедельнику или вообще какие-то личные задачи.
– Я провожу тебя, – улыбается он, протягивая мне горячий шоколад, который успел заказать до меня. – Ты ведь уже знаешь, что я не монстр.
Смешок рвется из груди и тогда я понимаю, что этот город – не лабиринт страха, а зеркало души, отражающее наши самые глубокие переживания и надежды.
