332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Иоанн Златоуст » Творения, том 5, книга 1 » Текст книги (страница 5)
Творения, том 5, книга 1
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 20:09

Текст книги "Творения, том 5, книга 1"


Автор книги: Иоанн Златоуст




Жанр:

   

Религия



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 34 страниц)

5. Хорошо также она сказала: "путеводи", потому что настоящая жизнь есть путь, имеющий нужду в высшем наставлении. Если мы, намереваясь войти в город, нуждаемся в человеке, который указал бы нам путь, то тем более, намереваясь войти на небо, имеем нужду в высшей помощи, которая бы и показывала путь, и утверждала, и руководила, потому что есть много распутий, которые отклоняют от пути. Поэтому мы должны держаться десницы Божией. "Ради врагов моих". Многие, говорит, восстали на меня враги, желая отклонить меня от этого пути, ввести в заблуждение и вывести на другой путь. При таких злоумышлениях, при таких соблазнах, руководи Ты меня Сам; я имею нужду в Твоей помощи. Впрочем, если руководить есть дело Божие, то быть достойным руководства десницы Божией есть дело нашего усердия. Если сам ты будешь нечист, то не поддержит тебя десница Божия, – если напр., ты будешь любостяжателен, или иметь какую-нибудь другую нечистоту. "Исправи предо мною путь Твой", т.е. сделай его для меня известным, ясным, знакомым; сделай его прямым для меня. Другой переводчик говорит: "уровняй предо мною путь Твой" (όμάλισον έμπροσθέν μου τήν όδόν σου), т.е. сделай его удобным, легким (Симмах). "Ибо нет в устах их истины: сердце их – пагуба" (ст. 10). Мне кажется, здесь он говорит и о тех, которые находятся в заблуждении, осуждая уста и сердце, как чуждые всего доброго, и о тех, которые живут порочно. "Гортань их – открытый гроб" разумеет или то, что они склонны к убийству, или то, что они произносят мертвящие и зловонные учения. Впрочем, не погрешит и тот, кто гробом отверстым назовет уста, произносящие срамные слова, потому что это зловоние, исходящее из гниющей души, гораздо хуже чувственного зловония. Таковы же уста корыстолюбцев, которые не произносят ничего здравого, а одни убийства и хищения. Итак, да не будут уста твои гробом, но пусть будут сокровищницею. Сокровищницы весьма много отличаются от гробов тем, что последние портят то, что принимают, а первые сохраняют. Поэтому имей и ты всегда пребывающее богатство любомудрия в устах, а не зловоние какое-нибудь и гнилость. И не просто сказала: "гроб", но: "открытый гроб", чтобы лучше выразить их отвратительность. Такие слова следует скрывать; а они произносят их, и таким образом еще больше обнаруживают болезнь свою. С мертвыми телами мы поступаем иначе, предаем их земле; а они поступают с своими словами наоборот, и что следовало бы скрывать в глубине сердца и подавлять, то они произносят, причиняя вред многим и предлагая на всеобщее позорище. Будем же, увещеваю вас, отгонять от себя таких людей. Если мертвые тела мы погребаем вне города, то тем больше нужно отгонять куда-нибудь далеко произносящих мертвые и срамные слова и не желающих скрывать их, потому что такие уста – зараза для целого города. "Языком своим льстят". Вот и другой вид зла. Одни скрывают коварство в душе своей, произнося слова льстивые, а другие так злы, что сами слова помрачают своею злобою и строят козни и обманы. "Осуди их, Боже, да падут они от замыслов своих" (ст. 11). Заметь и здесь кротость молитвы. Не сказала: накажи; но: "Осуди их" и прекрати злобу их; сделай злоухщрения их безуспешными. А молиться, чтобы не преуспевали злые дела их, значит – молиться об их же пользе. "По множеству нечестия их, отвергни их, ибо они возмутились против Тебя" (ст. 11) – т.е. я нисколько не забочусь о том, что делается со мною, но скорблю о том, что касается Тебя. Подлинно, любомудрой душе свойственно – не мстить за оскорбление себя, но сильно восставать против оскорбления Бога. Между тем многие поступают напротив, оставляя без внимания касающееся Бога и с великою силою мстя за себя. Не таковы святые, но они сильно восставали против оскорблений, касающихся Бога, а касающиеся их самих оставляли без внимания. "И возрадуются все уповающие на Тебя" (ст. 12). Вот и плод молитвы: и те делаются лучшими и отстают от пророков, и другие получают великое удовольствие, видя их перемену, обращение к лучшему и успешное исправление. "Вечно будут ликовать, и Ты будешь". Вот самая постоянная радость. Другие радости бывают нисколько не лучше водных потоков, лишь только являясь и тотчас исчезая; а радость по Боге бывает продолжительна и тверда, надежна и постоянна, не нарушается никакими неожиданными обстоятельствами, но еще более возвышается от самих препятствий. Так апостолы подвергались биению, и радовались (Деян.5:40); Павел терпел скорби и ликовал, готовился умереть и призывал других к участию в своей радости: "но если я", говорил он, "и соделываюсь жертвою за жертву и служение веры вашей, то радуюсь и сорадуюсь всем вам. О сем самом и вы радуйтесь и сорадуйтесь мне" (Флп. 2:17,18). Кто радуется, таким образом, с теми обитает Бог. Вот почему и она говорит: "вечно будут ликовать, и Ты будешь". Тоже самое выражал и Христос, когда, желая показать неизменяемость этой радости, говорил; "но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас" (Ин.16:22). И Павел говорит еще: "Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь" (1Фес.5:17,18). "И будут хвалиться Тобою любящие имя Твое". Этим только и можно хвалиться, этому только радоваться, этим только восхищаться. А кто хвалится вещами житейскими, тот нисколько не отличается от людей, веселящихся во сне.

6. Да и есть ли, скажи мне, в вещах человеческих что-нибудь такое, чем бы можно было хвалиться? Сила ли телесная? Но она не составляет достоинства, зависящего от нашего произволения, и потому хвалиться ею мы не можем; притом она скоро ослабевает и теряется, а нередко даже служит во вред имеющим ее и пользующимся ею не так, как должно. То же надобно сказать о красоте и благообразии, о богатстве и власти, о роскоши и о всех предметах житейских. Но похвала от Бога и любовь в Нему – вот украшение, которое лучше всего, – вот отличие, которое превосходит тысячи диадем, хотя бы удостоившийся этого находился в узах. Это украшение не уменьшается ни от болезни, ни от старости, ни от перемены обстоятельств, ни от неблагоприятных времен, ни от самой смерти, но делается тогда еще блистательнее. "Ибо Ты благословляешь праведника, Господи" (ст. 13). Так как многие, имеющие подобное настроение и особенно преданные добродетели подвергаются осуждению и осмеянию, то чтобы кто-нибудь из людей более слабых не падал духом, посмотри, как пророк укрепляет душу его: "ибо Ты", говорит, "благословляешь праведника". Какой вред от того, что люди и вся вселенная презирают его, если Владыка ангелов восхваляет его и прославляет? Точно также нет никакой пользы от того, если бы все, живущие на суше и на море, прославляли, а Он не благословлял. Поэтому будем всегда стремится к тому, чтобы Он нас прославил, чтобы Он нас увенчал. Если будет так, то мы станем выше всех, хотя бы мы находились в бедности, хотя бы в болезнях, хотя бы в крайне стесненных обстоятельствах. Так и блаженный Иов, сидевший на куче нечистот, покрытый гноем ран и бесчисленным множеством червей, терпевший невыносимые страдания, презираемый рабами, оскорбляемый друзьями, врагами и женою, доведенный до бедности, голода и неисцельной болезни, был блаженнее всех. Почему? Потому, что Бог благословил его, говоря: "был человек этот непорочен, справедлив и богобоязнен и удалялся от зла" (Иов.1:1). – "Благоволением, как щитом, венчаешь его". В заключение пророк опять произносит благодарность, воссылая благодарственное славословие Богу. Что значит оружие благоволения? Оружие превосходное, оружие по сердцу Божию, оружие самое благонадежное. Смысл этих слов следующий: Ты оградил нас самою лучшею помощью. Другой переводчик говорит: увенчаешь его (στεφανώσεις αΰτόν) (Акила), относя это к праведнику таким образом: Ты увенчаешь его, праведника, т.е. твое благоволение служит ему вместо оружия и оружия превосходного; или так: Ты ограждаешь праведника самою лучшею помощью, так что ни доблести его не лишаются безопасности, ни безопасность его не лишается славы. Подлинно, кто может быть сильнее, кто доблестнее человека, охраняемого вышнею десницею? Этот венец сплетается из милости, как сам Давид говорит в другом месте: "венчает тебя милостью и щедротами" (Пс. 102:4). Он сплетается и из правды, как говорит Павел: "а теперь готовится мне венец правды" (2Тим.4:8). Он есть и венец благодати, как другой писатель говорит: "возложит на голову твою прекрасный венок, доставит тебе великолепный венец" (Притч.4:9).

Он есть венец славы, как говорить Исаия: "будет великолепным венцом и славною диадемою" (Ис.28:5). Этот венец имеет в себе все – и человеколюбие, и правду, и благодать, и славу, и красоту; он есть дар Божий, приносящий разнообразную благодать. Он есть и венец нетления, как говорит Павел: "те для получения венца тленного, а мы –

нетленного" (1Кор.9:25). Таким образом, смысл приведенных слов следующий: Ты окружил нас безопасностью и славою. Таковы дары Божии – крепки и прекрасны; таковы венцы Его. У людей же бывает не так, но кто в славе, тот не в совершенной безопасности; а кто в безопасности, тот не всегда в славе; то и другое у них не легко соединяется, а если и соединяется, то скоро разрывается. Например: люди, облеченные властью, знатные и славные, не находятся в безопасности, но потому самому, по величию славы своей, они особенно и стоят на опасном месте; люди отверженные и презренные, находясь в безопасности по своей неизвестности, не пользуются честью, но потому особенно, что находятся в безопасности, не имеют почестей. А у Бога не так, но то и другое, и безопасность и слава, соединяются в высочайшей степени. Поэтому, представляя величие этих благ, и прежде всего то, как велико благо – быть угодным Богу, в чем заключается и оружие, и слава, и безопасность и множество других благ, с терпением будем проходить предстоящий нам подвиг, не будем никогда падать духом и оставаться без оружия. В этом роде войны невозможно воину оставлять оружие, но только тогда оканчиваются труды, когда оканчивается зрелище; а зрелище оканчивается тогда, когда душа отрешается от тела. Итак, пока мы в здешней жизни, нам нужно постоянно бороться, и сидя дома, и выходя на торжище, и вкушая пищу, и в болезни, и в здоровье. Даже время болезни бывает особенно временем этой борьбы, когда болезненные чувствования со всех сторон тревожат душу, когда скорби осаждают ее, когда диавол стоит и подстрекает сказать какое-нибудь недоброе слово. Тогда-то особенно и нужно держать себя в безопасности, ограждаться броней, щитом, шлемом и другим оружием, и непрестанно благодарить Бога. Это страшные стрелы для диавола, это смертельный удар для злого духа, за это особенно даруются светлые венцы. Так и блаженный Иов, – ничто не препятствует нам опять обратиться к нему, – за то особенно сделался славным, за то стал знаменитым, за то удостоился венца, что он во время искушений, болезни и бедности показал неизменную душу и непоколебимое сердце, и воссылал Богу благодарственные славословия, эту духовную жертву. Жертвою были слова его, которые он произносил: "Господь дал, Господь и взял; [как угодно было Господу, так и сделалось;] да будет имя Господне благословенно!" (Иов.1:21). Так всегда будем поступать и мы, в искушениях, в бедствиях, в огорчениях, непрестанно прославляя и благословляя Бога, потому что Ему подобает слава во веки веков. Аминь.

[1] Слова: в конец нет в славянском; но в еврейском, греческом 70 толковников и у св. Златоустого есть.

[2] По греческому переводу 70-ти и, согласно с ним у Златоуста, надписание этого Псалма читается: ύπέρ κληρονομούσης = "о наследствующей"; таково было это надписание и по некоторым спискам древне-славянской Псалтири (см. архим. Амфилохия. "Древне-славянская Псалтирь". Второе издание. Т. 1-й, стр. 15). Надписание: "о наследствующем", как напечатано на стр. 36 этого издания, есть позднейшее (см. Свящ. Н. Вишнякова, Толкование на Псалтирь. Вып. I, стр. 19).

[3] Неизвестный переводчик, упоминаемый у Оригена в Экзаплах.

БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 6


1 В конец, в пeснех о осмeм, псалом Давиду, 1 В конец. Песнь. Об осьмом (дне). Псалом Давида.
2. Господи, да не яростию твоею обличиши мене, ниже гнeвом твоим накажеши мене. 2 Господи! Не в ярости Твоей обличай меня и не во гневе Твоем наказывай меня.
3 Помилуй мя, Господи, яко немощен есмь: изцeли мя, Господи, яко смятошася кости моя, 3 Помилуй меня, Господи, ибо я немощен; исцели меня, Господи, ибо потряслись кости мои.
4 и душа моя смятеся зeло: и ты, Господи, доколe? 4 И душа моя возмущена сильно. И Ты, Господи, доколе (не явишь мне помощи)?
5 Обратися, Господи, избави душу мою, спаси мя ради милости твоея: 5 Обратись, Господи: избавь душу мою, спаси меня по милости Твоей.
6 яко нeсть в смерти поминаяй тебе, во адe же кто исповeстся тебe? 6 Ибо никто из умерших не вспоминает о Тебе, а в аду кто исповедает Тебя?
7 Утрудихся воздыханием моим, измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу. 7 Утрудился я от воздыханий моих, каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими орошаю постель мою.
8 Смятеся от ярости око мое, обетшах во всeх вразeх моих. 8 Помутилось от гнева око мое, обветшал я среди всех врагов моих.
9 Отступите от мене, вси дeлающии беззаконие, яко услыша Господь глас плача моего, 9 Отступите от меня все, делающие беззаконие, ибо услышал Господь голос плача моего.
10 услыша Господь моление мое, Господь молитву мою прият. 10 Услышал Господь моление мое, Господь принял молитву мою.
11 Да постыдятся и смятутся вси врази мои, да возвратятся и устыдятся зeло вскорe. 11 Да постыдятся и смятутся все враги мои, да обратятся вспять и постыдятся весьма скоро.

"Господи! не в ярости Твоей обличай меня и не во гневе Твоем наказывай меня" (ст. 2).

1. Когда ты слышишь слова: ярость и гнев, в отношении к Богу, то же разумей под ними ничего человеческого: это – слова снисхождения. Божество чуждо всего подобного; говорится же так для того, чтобы приблизить предмет к разумению людей более грубых. Так и мы, когда беседуем с варварами, употребляем их язык; или когда говорим с младенцем, то лепечем подобно ему, хотя бы сами были мудрецами, снисходя к его малолетству. И что удивительного, если мы поступаем так в словах, когда поступаем так же и в делах, кусая руки и показывая вид гнева, чтобы исправить ребенка? Точно так и Бог употреблял подобные выражения, чтобы подействовать на людей более грубых. Он, когда говорил, заботился не о своем достоинстве, но о пользе слушающих. В другом месте, внушая, что гнев не свойствен Ему, Он сказал: "но Меня ли огорчают они? говорит Господь; не себя ли самих к стыду своему?" (Иер. 7:19)? Неужели ты хотел бы, чтобы Он, беседуя с иудеями, говорил, что Он не гневается и не ненавидит злых, так как ненависть есть страсть, – что Он не взирает на дела человеческие, так как зрение свойственно телам, – что Он и не слышит, так как и слух принадлежит плоти? Но отсюда вывели бы другое нечестивое учение, будто все совершается без Промысла. Избегая подобных выражений о Боге, многие тогда совершенно не знали бы, что есть Бог; а если бы не знали этого, то все погибло бы. Когда же введено учение о Боге в таком виде, то скоро следовало и исправление его. Кто убежден, что есть Бог, тот, хотя имеет и не надлежащее о Нем понятие и полагает в Нем нечто чувственное, но со временем убедится, что в Боге нет ничего такого. А кто убежден, что Бог не промышляет, что Он не заботится о существующем, что Его нет, тот какую получит пользу от бесстрастных выражений? Вот почему Бог, побеседовав с ними сначала таким образом и внушив им понятие о бытии Его, потом мало-помалу очищал их, возводя к истинному учению, говоря о Себе возвышенное, упоминая и о своем бесстрастии. Так другой пророк говорит: (Бог) "не утомляется и не изнемогает" (Ис.40:28). И тот самый пророк, который сказал, что Бог гневается, далее, желая внушить, что Божество бесстрастно, присовокупляет: "но Меня ли огорчают, не себя ли самих" (Иер.7:19)? И тот, который сказал, что Бог обитает в храме, сам говорит потом: "ибо Я Бог, а не человек; среди тебя Святый; Я не войду в город" (Ос.11:9), т.е. Я не ограничиваюсь местом. Если Он не опроверг всего подобного, то и сказанными словами благоразумнейшему дал понять, что Кто свободен от самых обыкновенных страстей, без которых невозможно жить, Тот тем более свободен от других. Поэтому и говорит пророк: "Ты – как человек изумленный" (Иер.14: 9)? И часто он говорит о бесстрастии Божием. Таким образом, и здесь, если слышишь о гневе, не разумей страсти. В самом деле, если люди, преданные любомудрию, по возможности воздерживаются от гнева, то тем более Существо неизменное и нетленное, неизреченное и непостижимое. Не видишь ли, что и врачи, отсекая или прижигая, делают это не по гневу, а с целью исправления, не потому, чтобы они гневались на больных, но из сострадания к ним и для избавления их от болезней? Итак, когда пророк сказал: "не в ярости Твоей обличай меня", то сказал следующее: не накажи меня за грехи мои, не отмсти мне за беззакония мои. "Помилуй меня, Господи, ибо я немощен" (ст. 3). Такое воззвание должны произносить все мы, хотя бы мы совершили тысячи добрых дел, хотя бы достигли самой высокой правды. Потому и он впоследствии говорит: "не оправдается пред Тобой ни один из живущих" (Пс.142:2); и еще: "если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, – Господи! кто устоит?" (Пс.129:3)? И Павел говорит: "хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь" (1Кор. 4: 4). И другой говорит: "кто может сказать: "я очистил мое сердце, я чист от греха моего?" (Притч. 20:9) Итак, все мы имеем нужду в милости, но не все достойны милости, потому что она, хотя и милость, ищет достойного, как сам Бог сказал Моисею: "кого помиловать – помилую, кого пожалеть – пожалею" (Исх.33:19). Поэтому, кто сделал что-нибудь достойное милости, пусть говорит: "помилуй меня"; а кто лишил себя возможности получить прощение, тот напрасно будет говорить: "помилуй". Если бы милость простиралась на всех, то никто не был бы наказан; но она делает некоторый выбор, ищет достойного и способного принять ее.

2. Часто многие бывали виновны в одних и тех же грехах, и получали неодинаковое наказание, потому что различные причины имели на них влияние. Если угодно, остановимся теперь на этом предмете. Согрешили все иудеи, когда поклонились идолу, и, однако, не все получили одинаковое наказание, но одни пали, а другие получили прощение. В грехах принимается во внимание не только сущность дела, но и душевное расположение, и время, и повод, и действия, следующие за грехом, именно: остался ли кто во грехах, или раскаялся, случайно ли согрешил, или по обольщению, или с намерением. И многое другое принимается во внимание – и различие времени, и общественное устройство. Например: грешили жившие в ветхом завете, грешат и живущие в новом; но те и другие получают неодинаковое наказание, а последние – более тяжкое. Это показывает и Павел, когда говорит: "если отвергшийся закона Моисеева, при двух или трех свидетелях, без милосердия наказывается смертью, то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь завета, которою освящен, и Духа благодати оскорбляет?" (Евр.10:28,29) Словами: "то сколь тягчайшему наказанию повинен будет", он выражает усиленное наказание. Грешили жившие прежде закона, грешили и жившие под законом; но первые подвергаются наказанию более легкому. Показывая это, Павел говорит: "те, которые, не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут", – "не имея закона", т.е. не тяжким, но более легким образом, – "а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся " (Рим.2:12). Почему? Потому, что одни имеют своим обвинителем природу, а другие вместе с природою и закон; те, которые получили большее наставление, подвергнутся и большему наказанию. Также и достоинства лиц имеют влияние на это, как можно видеть из жертвоприношений. За весь согрешивший народ приносилась такая же жертва, какая за одного священника. Это показываете, что чем выше достоинство лиц, тем тягчайшее полагается им наказание за грехи. Вот почему простая женщина прелюбодействовавшая умерщвлялась, а дочь священника сжигалась. И по другим обстоятельствам бывает прощение, или усиление наказания, – когда, например, согрешивший терпит здесь наказание, а другой наслаждается удовольствиями. Последний получит большее наказание там, а первый меньшее, если здесь не воздаст всего. Объясняя это, Христос представляет Авраама говорящим богатому: "вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь – злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь" (Лк.16: 25).

Этот получил полное наказание в тех страданиях, которые терпел он здесь; другие же получают не полное, но отчасти, потому и там наказываются легким образом. Также от большего или меньшего знания происходит различие наказания, как говорит Господь: "раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много; а который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше" (Лк:12:47,48). И многое другое можно представить такое, что производит различие в наказаниях и различие в милости и человеколюбии. Посмотри и на первозданных людей. Согрешила Ева, согрешил и Адам, совершив один и тот же грех; оба вкусили от плодов древа, но оба получили неодинаковое наказание. Совершил убийство Каин, совершил его и Ламех; но один помилован, а другой наказан. Некто собирал дрова в субботу, и не получил прощения; а Давид совершил убийство и прелюбодеяние, и удостоился прощения. Займемся же исследованием этого, потому что гораздо лучше исследовать, чем заниматься пустословием и провождением времени в собраниях на площадях. И весьма полезно не только найти разрешение этого, но даже искать его, хотя бы и не нашли. Принудим же себя заниматься этим и проводить в этом все время. Итак, почему (нужно обратиться к вышесказанному), почему из всех иудеев, сделавших тельца, одни были наказаны, а другие нет? Потому что одни раскаялись и, несмотря на природу, по благочестивой ревности убивали своих близких, а другие остались во грехе; грех был равный, а последствия неравные. Почему Адам и Ева наказаны не одинаковым наказанием, хотя грех их был один и тот же? Потому что не одно и тоже – быть обольщенным от жены, или от змия. Потому Павел и назвал это обольщением: "и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление" (1Тим.2:14). Почему и собиравший дрова не получил прощения? Потому что нарушить заповедь, лишь только данную, было великим преступлением; притом нужно было и другим внушить великий страх. Тоже было с Ананиею и Сапфирою. Так и мы, когда согрешаем, будем смотреть, достойны ли мы милости, сделали ли что-нибудь такое, за что бы получить помилование, покаялись ли, сделались ли лучшими, отстали ли от греха. Ведь и спасение раскаявшегося есть дело милости. Так и Псалмопевец здесь испрашивает спасения за слезы, за рыдания: "каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою" (ст. 7), т.е. за сокрушение. "Кости мои потрясены; и душа моя сильно потрясена" (ст. 3, 4). Говорит это не вдруг, но наперед указывает на слабость природы: "помилуй меня", говорит, "Господи, ибо я немощен". Так он сказал, внушая, что одной немощи природы недостаточно, потому что, если бы этого было достаточно, то мы все бы спаслись, так как все мы – люди.

3. Впрочем, если сказать точнее, то, может быть, пророк и не это разумеет здесь, а указывает на немощь, происходящую от искушений, представляя и в этом немалое основание к получению милости и снисхождения. Тоже выразил он и далее в словах: "обветшало от всех врагов моих" (ст. 8). Ведь и скорбь, переносимая с благодарностью, может служить основанием к великому снисхождению и делать Бога милостивым к нам. Ее-то, кажется мне, он и разумеет здесь, когда говорить: "исцели меня, Господи, ибо кости мои потрясены".

Не сказал: отпусти мне, или: прости мне, но: "исцели" просит, чтобы исцелены были прежние раны. Под "костями" здесь разумеет он всю силу; под "потрясением"поражение, наказание, мучение. "Исцели меня, Господи, ибо кости мои потрясены; и душа моя сильно потрясена". В деле врачевания сходятся три, или – лучше – четыре или даже пять предметов: врач, искусство, больной, болезнь и сила лекарств, и у них бывает некоторое сопротивление и борьба: если вместе с врачом, искусством и лекарствами будет действовать и воля больного, то болезнь побеждается; а если больной не станет действовать вместе с ними, то он усилит болезнь свою; или, если при своей слабости станет действовать против врача, лекарств и искусства, то погубит себя. Так точно бывает с нами и здесь, или – лучше – не так, но гораздо удивительнее. У врачей часто, не смотря на то, что больной действует согласно с болезнью, искусством и лекарствами, не бывает никакого успеха, потому что, когда ослабевает природа, тогда и искусство недействительно, и сила лекарств исчезает по какой-то причине. У Бога же не бывает так, но, если ты станешь действовать вместе с Врачом, то всякая рана непременно исцелится, потому что здесь не человеческое искусство, которое может оставаться недействительным, но божественная сила, которая побеждает и природу, и болезни, и пороки, и всякое зло. Поэтому и пророк, прибегая к Богу, как врачу, со слезами говорит: "исцели меня, Господи, ибо кости мои потрясены". Впрочем, некоторые полагают, что он говорит здесь о том смятении, которое происходит от греха, потому что, как в то время, когда сильные ветры нападают на море, все возмущается, песок из глубины поднимается вверх, и плывущие подвергаются опасности, так точно и у нас здесь душа возмущается, тело содрогается, все наполняется смятением, наша ладья совершенно расстраивается, распространяется великая тьма и великое смущение, и все волнуется, сбившись с своего места. Это особенно бывает во время порочных пожеланий, гнева и несчастий. От всего этого и душа и кости приходят в смятение, и взор извращается, и глаза смотрят беспорядочно. Как кони, когда возница приходит в смущение, несутся в беспорядке, так и у нас, когда расстраивается ум, все приходит в беспорядок, все извращается и сбивается с своего пути. При этом нужно сказать и то, как происходит такое смятение. Оно происходит в душе не так, как в море – от напора ветров, от какого-нибудь неожиданного случая, – но от нашей беспечности. Подлинно, мы сами бываем причиною того, есть ли оно в нас или нет. Именно: когда возбуждается похоть, то печь не разгорится, если ты не подложишь огня, если не дашь ему пищи; а эта печь не разгорится, если ты не станешь засматриваться на благообразные лица, если не станешь гоняться за другими красотами, если не станешь ходить на зрелища нечестия. Если ты не будешь утучнять плоти пресыщением, если не будешь потоплять ума в вине, то не поднимется этот пламень, не разгорится эта печь, не рассвирепеет этот зверь, не погибнет от него, как от буйных ветров, чистота души. Итак, скажешь, этого достаточно для избежания пламени греха? Нет, одного этого недостаточно, а нужно присовокуплять и нечто другое: непрестанные молитвы, общение со святыми, сообразный пост, постоянное воздержание, надлежащие занятия, и прежде всего другого страх Божий, памятование о будущем суде, невыносимых наказаниях и обетованных благах. Соблюдая все это, ты можешь обуздать рассвирепевшую похоть и остановить волнующееся море. "Ты же, Господи, доколе? Обратись, Господи, избавь душу мою, спаси меня ради милости Твоей" (ст. 4, 5). Пророк непрестанно говорит: "Господи", приводя это слово, как некоторое право на снисхождение и милость. И действительно, величайшая наша надежда в неизреченном Его человеколюбии, в том, что Он так готов оказывать снисхождение. А слово: "доколе" есть выражение человека не оскорбленного или негодующего, но скорбящего, сетующего и изнемогающего под бременем искушений.

4. "Обратись, Господи, избавь душу мою". О двух предметах говорит здесь пророк: о том, чтобы Господь обратился, и чтобы избавил душу его. Праведники особенно заботились о том, чтобы Господь примирился с ними, был милостивым и благосклонным к ним и не отвращался от них. За этим следует и другое: чтобы избавлена была душа. Не так поступают многие из людей, особенно более грубых, – они ищут одного только, как бы устроить свое настоящее благополучие. А праведники напротив заботились о том, как бы получить спасение души, драгоценнее которой для них не было ничего. "Ибо в смерти нет памятования о Тебе: во гробе кто будет славить Тебя?" (ст. 6) Посмотри, сколько он приводит причин ко спасению. "Ибо я", говорит, "немощен; ибо кости мои потрясены" так как я прошу этого у Господа; "ибо в смерти нет памятования о Тебе", выражая этими словами не то, будто наше бытие оканчивается с настоящей жизнью, – нет, он знал учение о воскресении, – а то, что после отшествия отсюда покаяние уже не может иметь места. Так и богач исповедовал грехи свои и раскаивался, но это не принесло ему никакой пользы по неблаговременности (Лк.16). И девы желали получить елей, но никто не дал им (Мф.25). Поэтому и пророк просит, чтобы здесь были омыты грехи его, дабы пред страшное судилище он мог предстать с дерзновением. Далее, желая научить, что при Божием человеколюбии должны быть и наши собственные усилия, – потому что, если бы мы указывали и на немощь свою, и на смятение свое, и на благость Божию, и на все то, что он сказал, но не приложили должного с нашей стороны, то не было бы нам никакой пользы, – посмотри, что присовокупляет он: "утомлен", говорит, "я воздыханиями моими: каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою" (ст. 7).

Пусть выслушают живущие в низком состоянии, какое покаяние приносил царь, облекавшийся в порфиру; выслушаем это и мы, и умилимся. Он не только трудился, но утруждался воздыханиями, не только плакал, но слезами омывал постель свою, и не один, два или три дня, но каждую ночь; и не о прошедшем только говорит, но и о будущем. Не думайте, что он, сделав так однажды, потом предался покою; нет, он всю жизнь, постоянно поступал таким образом, – не так, как мы, которые часто, сделав это какой-нибудь один день, или даже не сделав ни однажды, предаемся смеху, роскоши и удовольствиям. Не так он поступал, но проводил жизнь в постоянных слезах. Будем же и мы подражать его исповеданию. Если мы не захотим плакать здесь, то по необходимости должны будем воздыхать и плакать там; притом там без пользы, а здесь с пользою, там со стыдом, а здесь с великим благоприличием. А что это непременно будет, о том послушай, как говорит Христос: "там будет плач и скрежет зубов" (Мф.8:12). Не испытают этого плачущие здесь, но они получат великое утешение: "блаженны плачущие, ибо они утешатся" (Мф.5:4); "горе вам, богатые! ибо вы уже получили свое утешение" (Лк.6:24). Пусть выслушают имеющие золотые кровати, какая была кровать у царя, – не украшенная драгоценными камнями, не испещренная золотом, но омытая слезами. Для него ночи были ночами не отдохновения, а воздыханий и слез. Так как днем развлекало его множество забот, то время, которое все употребляют на отдых, он делал временем исповедания, проливая тогда самые горячие слезы. И всегда хорошо – плакать, но особенно во время ночи, когда никто не препятствует этому дивному удовольствию, когда желающий может предаваться ему с полной свободою. Испытавшие понимают, что я говорю, знают, какую радость доставляют эти источники слез. Эти слезы могут угасить неугасимый пламень, ту реку, которая течет пред судилищем. Вот почему и Павел три года плакал день и ночь, исправляя чужие недостатки (Деян.20:31); а мы и о своих не плачем, но, предавшись смеху и сластолюбию, ночью погружаемся в глубокий сон. У нас, когда одни предаются сну, подобию смерти, другие бодрствуют бодрствованием, которое хуже смерти, размышляя в это время о барышах и доходах и устрояя козни другим. Не таковы истинно бодрствующие, но они возделывают души свои, окропляя их слезами, как дождем, и взращивая семена добродетели. Никакому пороку и разврату недоступно ложе, принимающее такие слезы. Проливающий эти слезы нисколько не думает о земном, избавляет душу свою от всякого беспокойства и делает ум свой светлее солнца. Не подумайте, что я говорю только монахам; это увещание относится и к мирянам, и к ним еще более, нежели к тем, потому что они особенно имеют нужду в врачествах покаяния. Кто плачет таким образом, тот встанет с душою, превосходящею тихую пристань, отвергнув все страсти; исполнившись великого веселия. он пойдет в дом Божий с дерзновением; с ближним он будет беседовать с удовольствием, потому что в нем не гнездится гнев, не воспламеняется ни похоть, ни сребролюбие, ни зависть, и ничто подобное. Это ночное стенание и слезы прогоняют все это, как бы диких зверей, скрывающихся внутри. "Иссохло от печали око мое" (ст. 8). Видишь ли сокрушенную душу? Высказав покаяние, пророк опять говорит о страданиях, о смущении души, о страхе, происходящем от представления гнева Божия.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю