Текст книги "Черноземье. Король (СИ)"
Автор книги: Иннокентий Белов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
– Золото лишним никогда не бывает! – довольно поддерживает меня Драгер, понемногу становящийся более смелым в новом Совете.
«При старом режиме все время молчал по привычной скромности, а теперь все чаще позволяет себе высказываться», – замечаю я себе.
Пусть даже какая-то часть из конфискованных груд золота заработана без явного воровства из казны, наверно. Но Генс присуждает своим решением полное изъятие в пользу города. Никто из Капитанов с ним не спорит, понимают сразу, что здесь замешано личное отношение к безнадежно проворовавшейся семейке.
«Ну, а я только приветствую беспощадность к скрытым врагам Астора. Не может забыть и простить свое прежнее личное бессилие мой приятель, – сразу понимаю я. – Подобное вообще хорошо, нужно окончательно отрезать концы прежней команды от власти подобным приговорами. Чтобы они официально оказались признаны ворами и коррупционерами, то есть взяточниками. Для чего требуется обязательная принудительная конфискация, как полное признание воровства из казны. Кого-то надо даже посадить, хотя вообще не принято таким образом поступать с бывшими Капитанами. Но одну самую наглую рожу все-таки можно отправить камень рубить на побережье. Чтобы остальные понимали, что шутки совсем закончились и подобное может ждать теперь любого».
Понемногу и мягко доношу свои аргументы Совету и особенно Генсу, как теперь основному принимателю главных решений. Сам пока выступаю основным советником нового главы Совета, остальные Капитаны не имеют правильного видения новой жизни. Всего того, над чем я уже давно размышляю долгими зимними вечерами.
И он вполне откликается на мои слова, понимает, что я пока в одиночку выношу основную тяжесть борьбы с прежней властью на своих плечах. Все время веду допросы или ищу тайники без перерыва на отдых. Ведь я хорошо понимаю – лучше времени потрясти недавно сильно влиятельных людей больше не будет.
Потом они спрячутся, закопаются, уйдут в тину, перестанут отсвечивать, так что только здесь и сейчас придется всех вытаскивать на свет божий с богатствами неправедно нажитыми.
«Скоро снова наработаются примерно такие же схемы, только воровать станут меньше, а совсем откровенную некондицию поставлять долго не будут. Если все оставить по-прежнему. Все равно требуется создать какую-нибудь контрольно-ревизионную комиссию при Совете по закупкам и городскому заказу!» – начинаю я работать в данном направлении.
Поэтому самого Джугаса уводят в Караулку на долгие допросы, а все золото его семьи с драгоценными камнями отправляют в городскую казну Астора без всяких исключений. Как бы не надрывались его родственники, оставшиеся совсем без денег, никто им ничего не вернет, потому что решение Совета Капитанов уже принято.
– Скажите спасибо, что дом и все хозяйство оставляем! Продавайте лишнее, чтобы купить себе еды! – так ответил я сам прибежавшей жаловаться родне, когда лично вышел на крыльцо Ратуши. – Слишком много украли у города! За подобное надо бы всех вас на рудники отправить! Если сейчас не исчезнете, подниму вопрос в Совете!
Генс попросил меня уладить вопросы с семьей Джугаса, чтобы к нему лично вообще не приставали, потому что много общих знакомых имеется. Поэтому пришлось шугануть семейку пожестче, чтобы исчезли раз и навсегда.
«Уж немного денег смогут со своих предприятий получить, на какую-то жизнь хватит. Или у старых подельников попросят».
Родственники быстро исчезают под жестокими насмешками гвардейцев и стражников, делающих вид, что собираются прямо сразу задержать под охрану самых недовольных приказами новой власти.
– Ваше действие – наше противодействие! – усмехаюсь я, глядя им вслед.
Слишком уж нагло действовал сам зажравшийся Джугас, открыто издеваясь на Гвардией. Поэтому теперь ему не будет никакой пощады, когда сама Гвардия фактически пришла к власти в Асторе.
– Хороший урок для всех остальных казнокрадов! – провозглашаю я в Совете, никто со мной не спорит.
Пусть у нас самих тоже есть что-то из подобного, кроме одного Драгера, наверно, но все же на порядок меньше и так вызывающе по устоям относительно умеренного народовластия не бьет. Но скромному старине Драгеру и одного шикарного капитанского жалования с лихвой хватает, чтобы воспитывать своих четырех детей.
«Должен денежный или чиновный народ понимать, что так набивать сундуки за счет города нет никакого особого смысла. Уполномоченных банков за границей Черноземья еще нет, деньги никуда не выведешь. Можно только вывезти и где-то в лесу закопать. Только при первом шухере все будет найдено, посчитано и изъято обратно в городскую казну», – откровенно радуюсь я рухнувшей, из-за моих решительных в основном действий, полностью прогнившей власти молодых Капитанов.
В течении третьего, четвертого и пятого дней я посещаю все остальные жилища бывших Капитанов, заранее взятые под охрану гвардейцами вместе с моими людьми. Охотничий азарт подталкивает меня перебить количество изъятого золота, но таких огромных сумм все же больше ни у кого не обнаружено.
У некоторых нахожу восемь тысяч золота, у некоторых бывших Капитанов по шесть, то есть люди реально поменьше воровали или заранее держат золото где-то подальше. Учитывая, что все дома бывших Капитанов взяли под негласную охрану в первый же день, вывести они ничего не могли, так же само, как хоть что-то утаить от меня. Дюжие гвардейцы с восторгом выламывают скрытые дверцы отлично замаскированных тайников и весело сносят тяжелые сундуки вниз, к ожидающим их повозкам.
Скрыть от меня и моего артефакта ни у кого ничего не получится, нечего на подобное даже надеяться.
Но в новых случаях обнаружения несметных богатств уже сам Генс посовещался с Советом и принял решение оставить по одной осьмице от всех сумм прежним собственникам. Явно, что все остальные недоКапитаны не вызывают у него подобной ненависти, как тот же неутомимый вор Джугас.
Имущество Крома пока трогать никто не решается, в основном из-за все еще высокого личного авторитета покойного Главы Совета. Я тоже ни на чем подобном даже близко не настаиваю, наоборот, готов защищать безутешную вдову изо всех моих сил в Совете. Видно по молчанию в Совете, что желающих как-то обвинять Капитана Крома все равно нет, хотя его закадычные дружки замазались полностью.
– Значит, и он сам так же замазан, – признаю про себя. – Но никто не хочет его самого признавать виновником столь гигантского воровства из казны. Рушить авторитет власти до самого конца дураков все же нет.
«Хотя в доме Крома и его личном хранилище вполне может найтись еще один годовой бюджет всего Астора. Для меня самого и для той же Клеи итоговое количество золота все еще большая загадка. Но пусть уже такие невозможные деньги послужат нашему общему с Клеей делу освобождения Сатума. С огромными деньгами гораздо проще быть настоящим освободителем, чем совсем без них», – улыбаюсь я.
Да, Кром был единственным сыном своего отца, теперь все его имущество переходит супруге, которая пользуется всеобщим уважением в Совете. Бывшего Главу Совета похоронили на моем кладбище выше всех остальных покойников, будущий памятник покойному мужу безутешная вдова все еще не может никак выбрать.
Расследование, конечно, ничего не накопало на Клею, все сделали вид, что никаких подозрений даже близко нет и все случившееся – просто несчастный случай. Малопьющий Глава Совета слишком перебрал и поэтому случилось все то, что случилось.
В конце первой осьмицы подбиваю итоги допросов, лично свожу показания рядового чиновничества о том, кого они считают главными казнокрадами в Ратуше. Потом выношу свои предложения на Совет, получаю от него разрешение начать сносить головы самого высшего чиновничества.
Из пятерых главных бюрократов только один фатально не замазан показания нижестоящих чиновников.
«Что даже удивительно, или очень хитрый, или все же не воровал всегда и везде. Бывают и настолько честные люди на самых высоких должностях. Взять хотя бы меня», – говорю себе сам.
Потом посещаю с гвардейцами и своей охраной дома первых чиновников, чищу там тайники, да еще в Кассе требую выдачи имеющихся денег. Добыча в таких случаях получается явно поменьше, по две-три-четыре тысячи золотых, семьям так же остается по одной осьмице по распоряжению новой власти.
Но их самих уже жестко предупреждают люди Тинтума из дознания, что они никакие не капитанские люди, с ними никто чикаться особо не станет, если начнутся какие-то скрытые движения.
– И попытки как-то организоваться для противодействия новой власти. Или открыто показываемое недовольство! Советуем запомнить и не гневить господина Капитана Генса!
Вслед за высшими чиновниками еще осьмицу посещаю их ближайших помощников, информацию про которых мне слили рядовые чиновники, ибо в Ратуше все про всех знают.
«Кто и сколько на чем отжал и получил себе на карман. Самых лучших осведомителей о незаконных делишках я рекомендую Совету передвинуть на вышестоящие должности. После чего у меня нет отбоя от нужной мне и Совету информации. Ведь разоблачаемые чинуши не остаются в прежних должностях, все покидают теплые места, уступая их своим сотрудникам по ведомствам,» – я хорошо понимаю, как можно заставить делиться информацией невольных свидетелей.
Тем более сразу вижу, кто говорит правду, а кто только пытается что-то придумать, но сам точно не знает.
Там добыча выходит еще скромнее, от пятисот тайлеров до полутора тысяч, но и такое золото для городского бюджета тоже лишним не станет.
Так что через три осьмицы я собираю в бывшей комнате Джугаса при Кассе полную сумму в шестьдесят шесть тысяч тайлеров, не считая еще больших груд конфискованных ювелирных изделий.
– Драгоценности собраны только из семей бывших Капитанов, чиновники к дележке подобного добра из трофеев не были допущены! – ввожу я в курс дела собравшийся здесь же Совет. – Теперь здесь набрано золота на один годовой бюджет Астора. С чем вас и поздравляю, господа Капитаны!
– А украшения? – спрашивает Генс.
– Не было времени прикинуть их полную стоимость. Но, наверно, еще около восьми тысяч тайлеров за них можно выручить в течении года. Если появятся степные купцы, то даже больше и быстрее! – осторожно отвечаю я.
После общего восторга раздаются настойчивые вопросы, куда же можно потратить настолько огромные средства.
Но у меня есть что предложить Совету, чтобы даже немного опустить цены в Черноземье на всю продукцию городских мастеров и крестьянства:
– Есть простое предложение, которое здорово обрадует всех наших жителей – ремесленников, торговцев, купцов, крестьян и всех остальных. И сильно послужит в пользу нового Совета и его Главы Совета. Раз у нас есть средства на целый год, еще теперь обслуживание городских заказов станет заметно дешевле. Когда казне не придется постоянно переплачивать в два-три раза. То предлагаю на такой же календарный год понизить налог всем его плательщикам! Вместо одной осьмицы, восьмой части, собирать одну двенадцатую, то есть меньше ровно в полтора раза! Рассказать народу, что подобное делается для улучшения жизни за счет конфискованных богатств у проворовавшихся представителей власти! Но ремесленников и торговцев предупредить жестко, даже под роспись, чтобы тоже цены на половину осьмицы, как минимум снизили!
И что вы думаете? Весь Совет, особо не думая, тут же согласился уменьшить налоги. Потому что время, когда налоги снижают, бывает даже не в каждом столетии, а вот сейчас, как раз, так можно вполне правильно поступить.
Еще я, конечно, рассказал, насколько подобная мера порадует жителей Черноземья. Ну, и про то, что конфискованных у бывших Капитанов средств вполне хватит много месяцев экономить городские расходы.
– Даже на пару лет с новыми налогами хватит. Народ очень любит подобную справедливость на своем кармане ощущать. Мы сами в воровстве денег из городской казны не замазаны, именно поэтому так поступаем, – заметно преувеличиваю я фактическое положение дел, но всем слушателям подобное преувеличение нравится.
Главное – что карательный импульс наказывать за откровенную коррупцию озвучен и применен в обществе. Теперь и власть, и народ быстро начнет задавать вопросы про слишком откровенно выставляемую роскошь и повышенные траты каждому чиновнику и служивому.
«Немного профессиональной этики, такой, типа скандинавско-протестантской этики».
Так что примерно через местный месяц наш сильно уменьшившийся Совет радует жителей всего Черноземья уменьшением основного асторского налога в полтора раза. Указ объявлен на всех площадях и на рынке его объявляют каждый день, что с первого месяца лета налог собирается в одну двенадцатую от дохода.
«Примерно восемь с половиной процентов тогда получается. Почти как в моей бывшей России для предпринимателей был. Той самой России моего прошлого, которой больше нет на Земле благодаря именно моим героическим усилиям», – вспоминаю я.
И вдруг такая тоска навалилась по моему пропавшему миру, что даже захотелось вернуться в девятьсот двенадцатый, перехватить там самого себя и категорически запретить менять историю.
Я понимаю трезвым умом, что моя новая версия России, с ее активным неучастием в Первой мировой войне и так же не случившейся революцией, с меньшими примерно в четырнадцать раз потерями во время Второй мировой войны, гораздо предпочтительнее старой версии.
Но вернуть свое личное прошлое и прошлое всех знакомых и близких людей тоже очень хочется в душе.
«Ладно, когда-нибудь подумаю про такой вариант. Сейчас точно ни о чем переживать и думать не стану» – уверенно говорю себе.
Почти месяц особо не вникаю в свои производственные дела, переложив все на ближайших помощников. Потом спохватываюсь, что уже семь месяцев не выезжал из Астора, не встречался со степняками, не добирался до стоянки и Храма. Всем подобным теперь занимаются мои люди, разгрузив меня от подобной мелочевки.
Еще ведь перекупил все же «Лису и Журавля» у прежнего собственника весьма задорого. Пожилой Капитан продает ее, как будто трактир приносит такие же большие деньги, как в самые лучшие времена. Я долго с ним торгуюсь, но все же забираю заведение за большую сумму в восемьсот тайлеров.
Впереди сам трактир ждет основательный ремонт и большая перестройка, еще вместо трибун для боев я собираюсь пристроить большое офисное здание с отдельным входом. Бои давно уже перебрались по другим трактирам и постоялым дворам, городская земля в центре давно стала крайне дорогой. Так что перевести часть заднего двора при трактире в полноценное офисное здание, первое в Асторе – самое такое подходящее дело.
«Построю первый офисный центр, а его работники станут ходить обедать в мой трактир на бизнес-ланчи. Придется и такое обслуживание ввести в Асторе. Чтобы вернуть клиентов „Лисы“, давно разбежавшихся по другим заведениям. Первой новый офис займет агентство Орнии, что-то оказаться самым солидным в городе местом для покупки и продажи недвижимости», – так прикидываю я, разглядывая опустевший давно трактир.
Потом выхожу с замерщиками от строителей на задний двор и прикидываю, как разместить новую стройку.
Все остальная производственная деятельность проходит без каких-то особых проблем. За мастерские отвечают Трон с Крипом, за кузницы и промплощадку сам Водер. Оставшиеся рынок с мангальной и каруселями, ткацкий цех и производство цемента под присмотром неплохо втянувшихся в сам процесс Дропера с Аписом.
Больше Дропера, Апис еще ведет разведку и прочие противодиверсионные мероприятия. Как умеет, конечно, но под моим руководством, тем более пара подобных учебников у меня тоже имеется. Переводить для него одного не собираюсь, поэтому своими словами показываю, на что требуется обратить особое внимание. Плюс на него еще работает солидная цепь осведомителей, не знающих друг про друга.
Ювелиры распродали мне почти все оставшиеся драгоценности, теперь будут заниматься конфискатом у недоКапитанов под моим личным присмотром.
Кладбище становится все более популярным местом среди верующих в Последнего Спасителя. Часовня уже построена и священнослужители теперь постоянно отпевают там своих единоверцев. Принципы работы новой религии удивительно схожи с земными, что меня даже немного удивляет.
Баранов для мангальной все новые степняки постепенно подгоняют к стоянке, удалось моим людям наладить постоянные поставки шерсти и мяса. Дорога доведена почти до самой стоянки, оставшийся километр несложно пройти и так, уже нагрузив вьючных лошадей.
На Севере продолжаются земляные работы, строятся из песчаника здания будущих кузниц и прочих производств. Водохранилище я решил строить уже летом, когда станет все более понятно с его формой и требуемой глубиной. Тоже понимаю, что создать за половину года полноценное производство около рудников не получится, поэтому решаю не гнать лошадей. И само поселение тоже все время строится, слава богу, для него у меня есть Сохатый, заинтересованный в большом количестве жителей.
Астрийские крестьяне частью работают у меня, частью служат в Гвардии и вернулись в город. Но вот из ушедших на свою бывшую родину почти шести десятков вернулась только половина. Привели с собой родителей и девок, конечно. По их рассказам две осьмицы погибли в стычках со степняками, остальные просто остались вести хозяйство в родных местах. Может своя земля, уже давно разработанная, показалась более правильным решением по сравнению с заброшенными землями нашего Севера. Может просто родители и любимые девки не стали переезжать в непонятное соседнее государство со своей родины.
Но первые же стычки с новыми хозяевами своих бывших земель быстро показали переселенцам, что явно они еще не дотягивают по воинскому умения, чтобы на равных воевать с матерыми степняками.
– Года два нужно учиться боевому умению хотя бы, чтобы в личной схватке опытным степнякам противостоять. А половина года – еще ни о чем! Как бы их там дворяне не гоняли, мастерства и уверенности такое никак не добавит! – так мне пересказали рассказы вернувшихся мои охранники. – Тем более против степных луков вообще ничего не поможет.
Зато внезапная смерть Крома здорово все упростила для меня с обучением и прокачкой Клеи. Теперь уже весь месяц я спокойно заряжаю камни из Палантиров, мои люди перевозят их в мешках в ее подвал.
Больше некому спросить нас о чем-то и пытаться контролировать появление чужой повозки в своем доме. Раз в две недели совершается подобный заезд, как раз на такое время хватает камней самой Клее.
«Что-то мне уже кажется – Клея перешла на третий уровень. Так быстро она выкачивает ману из камней!» – признаю я.
Так что в середине местной весны выезжаю с осьмицей охраны в сторону Храма. После семи месяцев мана в Палантирах уже находится на самом дне. Все же на постоянную зарядку камней для Клеи и многочисленные допросы у меня уходило гораздо больше маны, чем я могу набрать в хамаме.
«Как еще отнесутся сами степняки к появлению хорошо вооруженных крестьян в своих новых владениях? И то обстоятельство, что те не стали все время прятаться, а даже вступали в бой по своей откровенной глупости, добавит разных вопросов ко мне. Еще ведь увели с собой целую сотню новых данников, подобное никому не понравится. Впрочем, наши косячки гораздо меньше того появления на землях Черноземья горной орды и творимого дикими степными горцами разного ужаса», – рассуждаю я про себя.
Всю зиму две бригады восстанавливали дорогу возле Помра и за ним, а третья, закончив с тропой до стоянки, занималась восстановлением новой дорогой. Так что арестанты не сидели, сложа руки, в зимнем лагере, а приносили всю возможную пользу городу и его союзной орде.
Проезжаем мост, потом минуем трактир Сохатого, все еще вполне целый, вот я оказываюсь около Сторожки. Теперь меня встречают новый Бей и все тот же старый толмач, радостно щерящийся в улыбке.
– Друг Степи, наши Беи племен все же выполнили свое обещание! Они собрали по отдаленным стоянкам и племенам почти сотню ваших людей! Теперь они здесь, с нами! Но теперь возникли кое-какие вопросы к тебе лично! – сразу огорошивает меня знакомец.
Глава 21
Что за вопросы – я понимаю заранее, поэтому начинаю разговор, так бы совсем отправил ловить ворон невысокого уровня степняков.
Мол, не по чину вам мне всякие претензии творить, с вашими главными Беями еще могу обсудить кое-что. Так что идите лесом воровать помидоры, которые здесь очень хорошо растут, дают ядреный соус и весьма радуют покупателей мяса в моей мангальной.
Но судьба почти сотни бывших жителей Черноземья, находящихся сейчас именно в Сторожке под присмотром степняков – меня весьма интересует.
«Не ожидал даже, что выполнят Беи свои обещания. Долго собирались, да готовились, опоздали почти на половину года с выполнением договоренности. Ждали, наверно, чем закончится вторжение горной орды. Будет ли потом с кем-то вообще о чем-то договариваться и выполнять обещанное? Только полные разгромы своих горцев и астрийского войска под руководством дворян, еще огромное количество пленников, которых я тоже наглядно продемонстрировал, все-таки побудили степняков выполнить давние обещания. Когда в очередной раз убедились, что сила моя не стала меньше, поэтому пока придется как-то сотрудничать, а не нагло доминировать. Пусть даже освобожденные крестьяне устроили небольшие стычки в Астрии, но караван пленников все равно пришел, наверно, вместе с новой полуфолой на смену», – понимаю я.
Поэтому отвечаю довольно спокойно:
– Вопросы можешь задать, ведь мы союзники. Кому спокойно не поговорить, как не нам с тобой и Беем полуфолы.
И тут же узнаю про две осьмицы погибших степняков, мирно навещавших теперь свои новые владения. На которых коварно напали местные крестьяне, неплохо умеющие сражаться. Напали из засады и только поэтому смогли убить столько могучих степных воинов. Потом все равно были выслежены, настигнуты и безжалостно убиты.
«Ага, добрались все-таки наши новые жители до своих родных земель. Конечно, не утерпели с тем, чтобы показать наглым завоевателям, чему они научились за последнее время. Так ведь не очень так, чтобы научились, в открытом бою противостоять точно долго не смогли», – уже заранее понимаю я случившуюся недавно проблему, которую степняки хотят обязательно перевесить на меня.
– Ваших воинов погибло две осьмицы? А сколько нападавших убито доблестными воинами степи? Наверно, осьмица осьмиц? – интересуюсь я и узнаю, что тоже две осьмицы примерно.
'Ага, число убитых даже по словам степняков совпадает с тем, что рассказали вернувшиеся крестьяне, – понимаю я. – Не стали они почему-то сильно привирать? Не похожа подобная скромность вообще на степняков! Или сам толмач решил пообщаться со мной более-менее правдиво?
После чего решительно машу рукой:
– Стоит ли из-за подобной ерунды о чем-то спорить и говорить? Две осьмицы бывших или настоящих астрийских крестьян напали на ваших людей? Это же ерунда какая-то совсем! Вот когда восемь сотен диких степняков с гор напали на вашего союзника! Такое уже вполне серьезно! Правда, они были крутыми воинами, только где они теперь все? Остались вонючими грудами мяса валяться в диком лесу! – поднимаю я градус общения.
– А насчет крестьян даже не знаю, что тут еще говорить! Тут уже вашим людям можно только посочувствовать, когда приходится воевать с какими-то крестьянами! – недоумеваю с сильно показным видом.
Показываю, что претензии не принимаются совсем, ибо воины не должны никогда жаловаться на каких-то там взбунтовавшихся крестьян. Только бить их и ровнять с землей, есть такие понятия в самой степи, примерно такие же, как в нашем Асторе.
– Две осьмицы крестьян тайными ходами пробрались в ваши новые владения? Или они там и так все время жили, а теперь решили выйти из повиновения новым хозяевам? Трудно вообще правильно разобраться, кто они такие теперь? Так ведь дело обстоит? Только подобное можно понять и представить, около каждого земледельца сторожа не поставишь! Вот когда восемь сотен свирепых копейщиков шли по основной дороге сюда просто открыто мимо ваших племен! И никто им ни в чем не помешал напасть на союзника! Никто даже не попробовал предупредить своих союзников! Вот тогда все подобное трудно понять! – продолжаю я правильно показывать огромную разницу между тотальным вторжением огромного количества злобных воинов и детскими шалостями каких-то бывших пастухов и землепашцев.
А может и не бывших даже совсем? Ведь где на убитых написано, откуда они пришли и кто такие вообще по жизни? Есть тут довольно слабая позиция в упреках толмача и его нового Бея, которые высказываются от имени основных Беев наших союзных племен.
– Могли ведь ваши новые крестьяне сами напасть на степных воинов? Если к ним пришли с несправедливыми поборами или еще как-то обидели? Взяли лишнего или любимых баб снасильничали?
Ответить толмачу и Бею нечего, сами они не совсем в курсе того, как там все произошло на землях бывшей Астрии.
Так что разговор о всяких претензиях сразу прекращается, а я иду смотреть на пригнанных обратно на родину черноземельцев. Они размещены под открытым небом на территории Сторожки, в основном здесь только взрослые бабы и немолодые мужики из крестьян. После недолгих переговоров я узнаю, что почти все забраны с этого берега Протвы еще в самом начале нашествия и угнаны сразу же в степи.
«Когда еще степняки были жадными до пленников и не встретились со мной», – понимаю я.
Из девяносто пленников пятеро не пережили долгого возвращения на родину, у двух десятков имеются всякие гнойные раны и тяжкие болезни. Таких степняки готовы отпустить сразу, но с остальными не торопятся расставаться.
– Нам нужны люди для работы в горах. Готовы менять ваших людей один в один на крепких арестантов! – слышу я понятное предложение через толмача от нового Бея.
– Странно, твои Беи обещали вернуть полонников без всяких условий? – удивляюсь я.
Но новый Бей не уступает, твердит только про обмен. Типа, арестантов стало слишком мало, поэтому нужны новые работники.
«Да уж, сами спровоцировали горную орду прийти сюда. Те пробитые дикари жестко проредили арестантов, теперь имеется явная провокация с отказом просто и без разговоров выдать наших людей», – понимаю сразу я.
Но молодой Бей не зря упирается, полонники находятся в Сторожке, где над ними осуществляется степняками полная власть. Забирать их придется силой, что многое нарушит в наших договоренностях со степью. Тем более звание Друга Степи определенно не дает мне возможности воспользоваться силой в данном вопросе.
«В любом случае остановится постройка дороги, степняки тут же уйдут, бросив всех арестантов на произвол судьбы. И потом придется снова договариваться, уже на гораздо более худших условиях. Зачем-то нужна подобная провокация основным Беям пяти племен? Но мое дело на нее так сразу не поддаваться», – решаю я.
Молодому Бею даны конкретные инструкции насчет полонников, от которых он не собирается отступать ни в каком случае. Еще мне кажется, что толмач что-то хочет мне сказать наедине, но пока не может при новом Бее. Вижу по его просящему взгляду и просящим интонациям, прямо читают подобные эмоции, но никак пока не получается остаться наедине.
Поэтому возвращаюсь к своим людям кое-что обсудить.
– Дринер, сколько у Аписа присмотрено лихих людишек в Асторе? – обращаюсь я к помощнику Аписа, отправившемуся вместе со мной на всякий случай. – Если по максимуму?
Обкатываю понемногу людей, которые выбивается в помощники уже к моим доверенным лицам. Беру с собой, присматриваюсь к ним. слушаю ответы и вопросы. Дринер должен знать немало про работу Аписа и понимать количество присмотренных преступников в том же Асторе. Ведь является его правой рукой и отвечает за работу с осведомителями.
– Господин Капитан, самых отъявленных, которых можно сюда отправить уже за дело, в основном все тех же астрийцев – три осьмицы, – отвечает мне он.
– Так, там примерно одиннадцать осьмиц наших бывших жителей, три осьмицы отпустят по болезни, степнякам они не нужны. Еще три осьмицы поменяем на наших воров, остается пять осьмиц, которых потом придется как-то выкупить, – рассуждаю я вслух.
– Нет, господин Капитан, еще пять осьмиц опасных преступников в Асторе точно не наберется, – разводит руками помощник Аписа. – И эти-то не все настолько отъявленные, многие даже работают для вида.
– Ладно, будем теперь все время работать в таком направлении. Бери с собой троих парней и скачите в Астор, когда я двинусь в горы. Сюда пришлите пяток подвод для наших освобожденных людей, заберу их по возвращению из гор, с преступниками сам разберусь по приезду, – выдаю ему указания.
Возвращаюсь к пленникам степняков, обещаю вылечить всех сильно больных через половину осьмицы.
– Вас сразу заберу с собой. Потом еще через осьмицу поменяю три осьмицы ваших людей на городских жуликов, но всем остальным придется подождать. Пока поработаете здесь, раз вас степняки согласны только менять! – получается, все же большую часть пленников смогу выкупить и так забрать из полона. – Но самым крепким крестьянам придется поработать пока на постройке дороги через горы.
Народ из пленников начинает бухтеть и чуть не плачет, почему их не могут освободить, когда они уже оказались на родной земле. Им, понятное дело, все равно на мои договоренности со степью, но я не собираюсь попадаться в расставленную ловушку основных Беев. Чувствую по отношению нового Бея полуфолы, что есть у него свое коварное задание от пославших его Беев именно спровоцировать меня на насилие.
«Наверно, чтобы устроить любое вооруженное насилие над его полуфолой ради освобождения наших людей», – догадываюсь я.
Тогда все мои договоренности со степью отменятся, придется заново бить степные орды. Но так же при этом переживать очередное нашествие и все прочие тотальные проблемы для Черноземья. На что у меня пока нет никакого желания, хочется получить еще хотя бы годик мирного сосуществования со степью бок о бок.
«Хотя бы начать первые пушки отливать, – вздыхаю я. – Сейчас еще слишком рано».
«Похоже, у них даже в союзнических племенах зреют настроения еще раз прийти нашествием. Или на них давит вся остальная степь, жаждущая вволю пограбить и набрать полонников? Повода давать не стану, придется или быстро дорогу гнать по горам, или все же устроить еще одно избиение степняков перед моей долгой командировкой на Землю», – задумываюсь я.
Поэтому отвечаю всем недовольным своим теперешним положением полонникам:
– Радуйтесь, что хотя бы пригнали вас всех на родную землю! Не просто так степняки вдруг подобное благодеяние решили устроить! Долгие переговоры город в моем лично лице ведет с основными Беями, чтобы освободили всех наших полонников! Вот, понемногу дело идет, вы сами уже здесь! Не пропали в беспощадных к иноземцам степях! Еще расскажете мне про всех оставшихся в степи наших людях! Но забрать всех сейчас не могу никак! Зато каждый работающий на строительстве дороги получит от меня полное излечение от всех болячек! И еще город начнет им плату за работу выдавать, то есть начислять в Кассе. Не просто так за еду будете работать, а за два с половиной тайлера в месяц!
